Магический альянс

      Теодор Нотт — наглядный пример того, кто такие неудачники, которые неосознанно подавляют собственную значимость. Он привык, что его недооценивают, и почти смирился с тем, что никогда не будет пользоваться вниманием девушек. Утешение находил в зельеварении, шахматах и алкоголе.       Так получилось, что Нотт затесался в обществе тех, кто всегда был уверен в своих словах и действиях, горя желанием превратить серую обыденность в разноцветный кавардак. Куда мы с Блейзом, туда и Тео. Если мы вляпались во что-то, то и он измажется. Парнишка волочился за нами всякий раз, как хвостик, только чтобы остальные видели: он тоже существует.       Людей портит внезапная власть. Очень сильно портит. Не умея ею правильно распоряжаться, они рано или поздно приведут себя и окружающих к гибели. Конечно, только если нет тех, кто мог бы предупредить их об этом заранее.       — Драко, Гермиона, живо назад! — прокричал Снейп, создавая невидимое поле защиты вокруг. Неяркие блики стали оберегать от пропусков ледяного ветра, однако совсем ненадолго.       — Простите, профессор, но Вы мешаете, — Нотт сделал изящный взмах рукой, и мастера магии тотчас подбросило в воздух: он повис высоко над землёй, его тело парализовало, как и все органы чувств.       — Нет! — Грейнджер бросилась к нему, но я схватил её за руку и решительно вышел вперёд, морщась из-за летящих в лицо колючих капель дождя. К этой ситуации надо подобраться с особой осторожностью.       — Тео, послушай…       — Не нужно, Драко, — перебил элементаль. Его глаза были холодны и надменны. — Ты уже ничего не изменишь. Тебе не следовало возвращаться.       — Просто выслушай меня, ладно? Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Я сам через это прошёл, и вместе мы справимся. А на той стороне, — я указал за его спину, где целая толпа Пожирателей безмолвно замерла в ожидании, — тебя не пожалеют, а лишь воспользуются на время. А потом прожуют и выплюнут.       — Ну и пусть! Хоть в чём-то я окажусь полезен. Они верят в меня.       — Я тоже верю в тебя. Ты видишь Померкших, не так ли? Хэйань смогут сделать так, чтобы всё кончилось хорошо. Разве ты не хочешь этого? Чтобы мир запомнил тебя не служанкой Реддла, а как настоящего героя?       Нотт нервно усмехнулся и помотал головой. Закачавшись на носках, он возвёл взгляд в чернеющее небо.       — Мир вообще глубоко чхал на таких, как я. Если моё истинное предназначение — сохранить нам магию, то я его выполню. И мне в этом помогут, — Тео повернулся к Блейзу, и он согласно сжал его плечо.       Забини курил сигарету за сигаретой, которые намокали под мелким дождём.       — Хорошая работа, Пэнс, — итальянец поощрительно кивнул и жестом подозвал её к себе, — я знал, что ты меня не подведёшь.       — Ты?.. — я обернулся, слыша, как внутренний голос в оба уха верещит о том, что следовало к нему прислушаться изначально.       Грейнджер тоже сомневалась в её преданности. Теперь мы вдвоём так и стояли с открытыми ртами, куда, увы, преждевременно не положишь ответы. И наконец Пэнси сказала вслух то, о чём раньше говорила только глазами.       — Прости, — она поднялась на холм и остановилась справа от Блейза, чьё лицо украсила довольная хищная улыбка. Он никогда так не улыбался раньше: в этом движении мышц зла было больше, чем в самом Дьяволе. Я видел его. И мне есть, с чем сравнивать.       — Сам расскажешь ей? — поинтересовался Забини, — или предоставишь это мне? Могу начать со сделки с демоном… Или лучше с семейных тайн?       — О чём он говорит? — Грейнджер нахмурилась, крепче вцепившись в моё предплечье.       — Глупая. Он передал тебе свою магию, чтобы спастись самому. Как же это грустно… Сейчас пущу слезу, — итальянец скривил губы и смахнул воображаемую каплю с ока.       — Что?! — девчонка шарахнулась в сторону, глядя на меня широко открытыми глазами, — скажи мне, что это неправда!       — Думаешь, ему нужна такая сопля, как ты? — Блейз и остальные Пожиратели громко расхохотались, — ох, какие же мы доверчивые, когда воспринимаем желаемое за действительное. Пора немного протрезветь, Грейнджер. Он просто использовал тебя, чтобы спасти свою жизнь. Знаем такое, проходили.       — Не слушай его! Всё не так! — я сделал шаг к ней, но девчонка торопливо попятилась назад.       — Да как ты мог?! Я… Я верила тебе! — и в порыве ярости вспыхнула ярким огнём, отбрасывая от себя на несколько метров.       Я вмазался спиной в пологий склон холма, осыпаемый сверху мелкими камнями и мокрой землёй из-под ног Пожирателей. Грейнджер трясло. К сожалению, я больше не был способен утихомирить её с помощью мыслей. Я бы сказал ей, что всё в порядке и она выживет, потому что больше всех этого заслуживает. Слова Паркинсон были не слишком радужные, но рациональное зерно в них всё-таки присутствовало. Если, конечно, она не обманула меня. Она ведь не обманула?       — Все люди врут, увы, — изрёк Нотт, будто узнав, о чём я думаю, — надо принять это как факт.       С трудом поднявшись, я нашёл в себе силы вновь обратиться к нему. Я бы предпочёл умереть от рук врага, а не стоять лицом к Грейнджер и смотреть, как доверие ко мне меркнет в её глазах.       — Тео, ну ты же вроде умный парень. Не совершай ошибку, за которую потом будет расплачиваться целая планета. Это не стоит того, чтобы на минуту почувствовать себя полезным.       — Я вот понять никак не могу: это грязнокровка тебя сделала такой тряпкой? — спросил Блейз, выгнув бровь, — или понимание того, что в тебе крови Малфоев ровно столько, сколько в магглах — волшебства?       — О чём он? Что вообще происходит?! — Грейнджер ни черта не понимала.       — О, ты и этого ей не рассказал? Совести хватило просто трахать молча?       Это был почти удар под дых. Потому что Блейз говорил всё то, чего нельзя было говорить никогда. Я прикрыл дрожащие веки, приказывая себе успокоиться и не думать о непозволительном. Не сейчас.       — Эй, мистеру Галбрейту что, совсем нечего сказать? — Забини хмыкнул, облизнув губы, — с ума сойти. Я поражён.       — Да какая, нахрен, разница, какая кровь течёт в твоих жилах? — крикнул я, ощущая, как ветер усиливается, — все мы — ходячие контейнеры с мясом и костями, только кто-то ещё с достаточным количеством мозгов. Это единственное, что отличает нас друг от друга! Я сам пришёл к этому не сразу, но так и есть!       — Люди не меняются. Ни при каких обстоятельствах.       — Но ты изменился, — резонно заметил я.       — Я поменял мир вокруг себя, — он задрал рукав куртки, демонстрируя метку, — теперь это то, чем мы будем жить. Магия в нас будет жить. А вы — просто сдохнете.       — Ещё не поздно всё исправить. Шрёдер сможет…       — Кто-кто? — итальянец усмехнулся, а потом рявкнул: — Этот убийца отправил моему отцу пулю в лоб! Он предал его! Заставил всю омерту ополчиться против моей семьи, хотя мой отец не получил ни гроша. Вся сумма была слита в казино, а потом в его ручонки. Замести следы такому непревзойдённому мастеру совсем нетрудно.       Я помотал головой, не в состоянии воспринимать весь этот дикий бред за правду.       — Это Фиори тебе наплёл такую ерунду? Скажи, они тебе угрожают?       — Я тоже сначала не поверил, но это оказалось правдой. Шрёдер отправится на тот свет за считанные минуты. Я отдал ему подделку, которая воскрешает только животных. Сам смастерил, — Блейз спесиво улыбнулся, — пришлось повозиться с ней какое-то время, конечно же. Но это стоило того, дабы полюбоваться, как на землю будет падать кровавый дождь из этой скотины.       Знаешь, от чего становилось страшно? От того, что он верил в эти слова. Ни следа, ни тени, ни даже дыхания человека, которого я семь лет считал близким себе, больше не было. И стоять сейчас перед ним, окружённым десятками глаз живых и мёртвых, было более, чем просто паршиво.       — По его просьбе я много раз рылся в пепле отцовского арсенала, но не нашёл там ничего, кроме мусора. Ты спросишь меня, чувак, а где же настоящий воскрешающий камень? А он очень далеко отсюда. Умница Астория позаботилась о том, чтобы до него не добрались. Жаль, что с малышкой нам пришлось так быстро расстаться, — уголки его губ опустились, — у неё такой милый голосок, когда она чувствует боль.       Я сжал руки в кулаки, сцепив зубы.       — Сукин сын… Сукин ты сын! — и вскочил на холм с намерением свергнуть с него этого фальшивого царя, но Блейз в одночасье взмахнул палочкой, и я повалился назад, упав на землю плашмя. В районе груди раскололась резкая боль.       — Драко!       — Больше ни шагу, Грейнджер, или я сотру его в порошок за секунду.       — Ты обещал, что не причинишь ему вреда! — Паркинсон вдруг выхватила палочку из шубы и ткнула её итальянцу в сонную артерию.       — Ещё одна влюблённая идиотка, — проворчал Блейз, закатив глаза, — похоже, ты хочешь оказаться там же, где они, — он кивнул вниз, криво ухмыльнувшись. Забини знал, что она послушается, ведь этот любезный выбор заранее вёл в тупик.       — Пэнс, не дури, — прошептала Милисента, коснувшись её локтя. В итоге та опустила руку и спряталась в толпе Пожирателей. Ей хотелось скрыть свой страх за чужую жизнь.       — Какой же ты жалкий, Галбрейт. Что с магией, что без неё… — итальянец скривил губы, — я даже сражаться с тобой не стану. Тео прав: тебе не следовало возвращаться. Ты всегда и всем всё портишь.       — Хочешь поговорить об этом, да? — я из последних сил оторвался от земли, перекрикивая шум ветра и дождя, который становился сильнее, — давай же, Блейз! Поговорим начистоту! Давай, пока я жив!       Он смотрел на меня так, будто я был призраком, который раскрывал перед ним гниющую душу. Его взгляд выражал абсолютное ничто.       Но я верил, что где-то там, глубоко внутри, всё ещё колотилось маленькое человеческое нутро с отчаянными криками его освободить. С надсадной просьбой послушать, принять, понять. Конечно, Блейз поймёт. Всегда понимал.       — Ты для меня давно мёртв. Взять грязнокровку, — он исчез за горизонтом, как солнце на закате. Только его утро уже не наступит. Ветер сильным порывом швырнул щиплющей пылью, вырванными с корнями растениями и острыми ветками.       — Всё ещё считаете меня никчёмным? — полюбопытствовал Нотт, пребывая в глубоком экстазе от происходящего. Стихийная магия в его руках возрастала по мере того, как к нему приближалась стая Померкших.       — Грейнджер! Противься ему, ну же! Ты сильнее!       Но она не слушала меня. Слёзы разрезали её лицо, как острые ножи. Девчонка была полностью разбита, свято веря в то, что для неё уже всё кончено. Она не видела смысла бороться с теми, кто открыл ей правду, а смерть в любом случае её настигнет. Я лишь продлил счётчик её жизни на полгода в надежде, что за это время Грейнджер найдёт способ спастись. Потому что её окружали самые лучшие люди, каких я только знал. И меня в этот список не внесли.       — Милисента! — глаза увлажнялись из-за непрестанного сильного ветра, — Милисента, ну хоть ты не будь такой дурой! Ты забыла, что с тобой сделала эта война?!       Она безразлично смотрела на меня свысока, не выражая никаких эмоций. Ни горечи, ни сожаления, вообще ничего. Булстроуд как будто отключила свою человечность.       — Иногда хищники и жертвы могут поменяться местами. Ты тоже вскоре в это поверишь.       Проклятье.       Стучащее по рёбрам сердце разрывалось, разлетаясь по внутренностям кровавыми ошмётками. Так трудно дышать. Померкшие, ощущая, как сильный поток магии исходит с противоположной стороны, подкрадывались к её источнику. Они твёрдо ступали по земле, не повинуясь её силе притяжения и порывам ветров. Я не видел их, но внутривенно ощущал, что так и происходит.       — Да, да… Ко мне, мои птички, ко мне. Нас с вами ждёт Тёмный Лорд, — Теодор улыбнулся, наблюдая за тем, как его начинает окружать целая стая могущественных Хэйань.       Ураган валил с ног, однако никто из Пожирателей, оберегаемый защитой хранителя воздуха, даже не шелохнулся. Снейп висел над нами, как пленённый ангел, скованный цепями волшебства. Магии во мне больше не было, и я тоже не мог сделать абсолютно ничего. Разве что искать помощь внутри себя.       «Иви! Иви, скажи, что мне делать?»       Тишина. Выл только вражеский смерч. Всё произошло очень быстро. В какой-то момент Пайк с невообразимой скоростью оказался прямо перед Грейнджер и залился мерзким хохотом.       — Ну что, цыпочка… Теперь мы с тобой поиграем, — он дышал ей в лицо, а его цепкие пальцы сжимались на её челюсти.       — Руки от неё убрал!       Мой мир быстро вращался перед глазами, гремел искореденным металлом. Небо и земля соединялись в единое целое по приказу несущегося торнадо.       А затем всё становилось слишком медленным. Затхлым.       Слишком-не-живым.       Движения замедлялись, как будто кто-то пролил на планету гигантское ведро с жидким Аресто Моментумом. Казалось, что больше ничего нет. Только рваные крики Грейнджер в моём сознании, которые отскакивали от тонких стен бесконечности.       — Нет! Драко! Не-е-ет!       Её рука больше не обжигала. Соскользнув, она будто оторвалась вместе с куском моей кожи, и долгожданное остужение накрыло с головой. В вихре стало пусто. Легко и, наконец-то, тихо.

* * *

      Обоняние пробудилось раньше, чем я. Острый запах крови ударил в нос так сильно, что к горлу подступила тошнота. Скользкий, мокрый пол отталкивал своим холодным и неприятным покрытием. Откуда-то беспрестанно лилась вода. Пространство обволакивал зеленоватый сумрак. Я смог разглядеть вокруг только высокие колонны, обвитые каменными змеями, и что-то очень большое позади. Оно было неподвижно, но именно оттуда веял жуткий запах крови и разложения.       Поморщившись из-за резкой боли в груди, я поднялся с пола с целью подойти поближе к источнику вони, как вдруг услышал знакомый голос.       — Я бы не советовала. Яд Василиска смертелен.       Только сейчас удалось обнаружить ещё одного пленника этого странного места. Астория сидела слева у колонны и равнодушно смотрела на меня. Её одежда была разорвана и испачкана, а бок кровоточил.       — Где мы?       — Хогвартс, тайная комната. Они отправляют сюда всех, от кого хотят избавиться. Располагайся поудобнее, — насмешливо предложила девчонка, — потому что ты здесь надолго.       — Смотрю, твои грандиозные планы тоже разрушились, как древний монумент, — с издёвкой произнёс я, подойдя к ней.       Астория водила ногтями себе по внутренней части предплечья, где шевелилась свежая метка.       — Зато теперь мы сможем провести время вместе, — она натянуто улыбнулась.       С близкого расстояния я заметил два длинных гниющих пореза, которые начинались от краев её губ и рассекали щёки. Выглядело это довольно устрашающе. Всюду была расплескана вода, которая смешивалась с целыми потоками грязи и крови. В ней отражались колонны, тёмный потолок и витающие под ним дементоры, которых до этого я даже не заметил. Должно быть, их всех изгнали сюда и превратили тайную комнату в новую тюрьму.       — Ну что, Гринграсс, вот ты и доигралась, — я присел на пол около неё, согнув колени, — это Блейз тебя наградил такой красивой улыбкой?       — Твой друг оказался ещё более сумасшедшим, чем ты, — голос Астории звучал хрипло, с чрезмерным напряжением связок. Так, будто её горло сдавливали петлёй. — Посмел ранить меня моим же мечом. Следовало вас обоих заковать в цепи сразу же.       — Ну, ты же у нас любительница поиграть в кошки-мышки. Куда подевалась твоя способность к регенерации?       — К сожалению, она всё ещё при мне. Но мой организм отравлен кровью фестралов. Знаешь, какова она на вкус? — девчонка коснулась языком того места, что раньше было краем губы, и усмехнулась, — похожа на черничный джем. Хочешь попробовать?       Я скривился в отвращении.       — Ты совсем мозгами поехала, Гринграсс.       Глаза постепенно привыкали к темноте и теперь могли различить бродячие по гигантской комнате силуэты. Они напоминали заблудившееся одинокие тени.       — Кто ещё здесь?       — О, многие. Отважные и храбрые ребята, которыми я очень горжусь. Те, кто не побоялся оказать сопротивление гадким выходкам Пожирателей.       — Формально, теперь ты одна из них, — напомнил я.       — Это всего лишь метка, — Астория вытянула левую руку, где зеленоватые тени играли с чёрным знаком, — она не говорит о том, что у тебя в душе. А у меня — только свет.       — Тот, у кого в душе свет, не заключает сделки с тьмой. Из-за тебя мой друг превратился в чудовище.       — Я не виновата в том, кем он стал. Это был его выбор, я лишь хотела выведать информацию, потому что кроме меня ни у кого бы не хватило смелости на такой шаг.       — Почему он согласился на партнёрство с тобой?       — Я способна как к самоисцелению, так и исцелению других. Это забирает у меня очень много сил, поэтому я такого никогда не делаю, — Астория подползла к стене и прижалась к ней лопатками. Откинув голову, она закрыла глаза и пробормотала: — У Блейза недавно появилась черепно-мозговая травма, что стало причиной нарушения его вестибулярного аппарата. Я дала согласие излечить его, если он позволит мне присутствовать на церемонии.       — Значит, Дары Смерти тебе не нужны?       Она хмыкнула.       — В пекле я видала ваши игрушки. Я и так останусь непревзойдённой.       — Без магии будет сложновато, — сказал я с толикой предупреждения, — особенно всем, кто привык жить с ней от самого рождения.       — Жаль чистокровок. Мы меньше всех заслужили, чтобы с нами это случилось. Видишь, что бывает из-за таких, как Грейнджер? Разрушается весь волшебный мир и умирают невинные.       Я еле удержался, чтобы не разорвать ей рот ещё сильнее. Ведь Астория не признавалась в том, что из-за неё тоже лишились жизни немало людей. Но надо всё узнать, пока она ещё способна говорить.       — Откуда у тебя взялся воскрешающий камень?       — Его нашёл мой отец во время морской экспедиции. Он хотел отдать камень Министерству, но я забрала его с собой в Австрию. Я знала, что это такое, а потому хотела надёжно спрятать.       — Молодец! — я врезал кулаком по стене, разодрав костяшки, — браво, Шрёдер погиб из-за тебя! Он был единственным, кто мог бы всех спасти!       — Нет, это я могла! Я! Если бы…       — Если бы не была такой самонадеянной гадюкой. А теперь ты сидишь и гниёшь здесь. Твоя история подходит к концу.       Астория долго смотрела на меня, а потом неожиданно начала смеяться, как обезумевшая, и надавливать пальцами себе на открытую рану. Такое поведение пугало.       — Перестань, ты же ранена, — я схватил её за руку и резко положил её на пол, не позволяя девчонке издеваться над собой.       — Твоя забота греет, но не беспокойся. Герои не умирают. Я буду жить вечно.       — И зачем? В таком аду…       — Лучше править в аду, чем служить на небесах, — Астория снова стала расчёсывать себя ногтями, щипать и сдавливать кожу на руках, и я быстро сомкнул пальцы вокруг её кисти, чтобы она остановилась.       Возможно, Гринграсс делала это специально, чтобы я в лишний раз к ней прикоснулся, но я не мог спокойно смотреть на её муки.       — Прекрати, ты, истеричка.       Несколько минут между нами сквозило молчание, нарушаемое лишь её тяжёлым дыханием и звуками льющейся воды из глубины тайной комнаты. Удалось немного успокоиться.       — Шрёдер действительно убил его отца? — я знал, что она точно в курсе. Ведь кто ещё, как не Астория, мог рассказать Блейзу об этом.       — Увы. Вольфганг скрывал ужасную правду о его гибели, в глубине души боясь однажды получить ответный удар судьбы.       — Он сам тебе сказал об этом?       — Нет. Но я же вейла. В моменты, когда он был передо мной уязвим, я смогла это узнать.       — Как это случилось? Они же были друзья.       — В 1992 году они случайным образом встретились в Берлине и решили вместе выпить. В то время Вольфганг выпивал много, — Гринграсс опустила голову, глядя на свои исцарапанные руки, — посетили казино, где он выиграл огромную сумму.       — То самое казино, куда мафиозники предварительно слили деньги из банка?       — Да. Вольфганг выиграл их честным путём, он даже не знал, во что вляпывается. Он собирался отложить их на новый дом и образование сына, но его ограбили в ту же ночь. Будучи в нетрезвом состоянии, он обвинил во всём Колберта и застрелил его.       — Думаешь, Колберт не крал эти деньги?       — Если бы он украл их, всё было бы переведено на счёт в их лондонское хранилище. Но из Берлина пришло лишь известие о его смерти.       Я нахмурил лоб.       — То есть, получается…       — В глазах омерты виновна семья Забини, поскольку деньги исчезли, а Колберт в тот вечер был замечен в этом заведении, — пояснила Астория, потирая пальцами переносицу, — с тех пор Вольфганг бросил пить и продавать им товар. Конечно, после этого Маттиа Фиори ополчился на него. Пробрался в Министерство, чтобы найти тех, у кого можно отжать нужную сумму для дальнейшего развития организации. Насколько я знаю, глаз он положил на твоего отца, — её слова шумели в голове, как шершни, и жалили каждую клеточку мозга. — Дураки! — Астория рассмеялась, — какие же вы все дураки… Ради денег готовы глотки разгрызать…       Вдруг с правой стороны вспыхнул яркий свет, отогнав дементоров, но всего лишь на несколько секунд, пропуская в тайную комнату нового узника. А потом помещение снова поглотил мрак. Я успел рассмотреть лицо того, кто попал во владения этого жуткого места. Это оказалась Миранда Вольф.       Вот только… Почему на ней была одежда и очки Гарри Поттера?

* * *

      В тот момент я понял, что доверять людям — самая глупая привычка, какая только может быть. Кури сигареты — они навредят твоему здоровью; пей алкоголь — он навредит твоему здоровью; но только не доверяй — это поможет не навредить хотя бы другим.       Я мог только восхищаться тем, что провернула Грейнджер: как можно постоянно впадать с другой девушкой в перепалки, а потом сговориться с ней за моей спиной? Разумеется, рисковать жизнью Поттера она не собиралась. В тот день она всё им с Мирандой рассказала, зная, как можно избежать неблагоприятных последствий.       Однажды ей удалось поймать австрийку за одним очень благородно-неблагородным делом: Миранда спасла жизнь маленькому ребёнку, которого сбила машина. Просто подошла к нему и что-то приложила к его обездвиженному тельцу, пока взрослые были очень заняты вызовом полиции и скорой помощи. А потом скрылась, избавив пьяного водителя от пожизненного заключения.       Кто-то бы спросил, зачем она спасла его, зная, что есть риск быть замеченной магглами. Миранда ответила бы, что нет ничего прекраснее, чем жизнь, которую нам подарили родители.       Грейнджер сразу поняла, в чём дело, и что за такое Вольф может оказаться за решёткой быстрее, чем не законопослушные граждане. Тайком ото всех прятать у себя воскрешающий камень и не разглашать свой статус мастера магии — это по законам Ордена настоящее преступление. Страшнее было только найти в её карманах пакетики с амфетамином.       В прошлом году Астория обнаружила её в школьном туалете в луже собственной блевоты и торчащей из локтевой ямки иглой. Её доставили в больницу. Миранда умерла, и только лучшая подруга смогла вернуть её к жизни. Она подарила ей этот камень с одним условием: метаморфа отправится вместе с ним на каникулах в Бран. Она не хотела рассказывать остальным о том, что у неё есть один из Даров Смерти. Внутреннее чутьё подсказывало девчонке, что настанет тот день, когда Астория вернётся за ней, потому что то, что оказалось в её руках, очень важная штука.       У Миранды больше не было пакетиков с амфетамином, но было дикое желание выбраться на волю и побывать в Англии, пусть даже и в такое неблагоприятное для посещений время. И теперь у неё появилась такая замечательная возможность. Способная осуществлять безбарьерное перемещение, она не подвергалась риску. Всё, что ей требовалось, это перевоплотиться в Поттера и прикинуться им до нужного момента.       Ах, да: ещё пришлось делать вид, что её атаковали Забвением. Актёрскому мастерству в своё время она научилась у Астории.       Таким образом, Шрёдер выжил, так как знал о тайных способностях Миранды. С ума сойти, он действительно умел мыслить наперёд. В его в руках оказались все настоящие Дары Смерти, а Кингсли был очень рад узнать, что их со Снейпом действительно можно считать союзниками. Потому что совсем скоро в Лондон нагрянут гости из других стран, чтобы усмирить пыл тёмных сил.       Всё шло по плану, и первая гостья выдала себя добровольно, придя к воротам Хогвартса. По приказу Забини «умалишённого Поттера» было решено отправить к остальным, пока Реддл не даст распоряжений. И теперь метаморфа оказалась здесь. Даже в скромной одежде шрамоголового она выглядела самой настоящей бунтаркой. Астория её тоже заметила. На бледном лице впервые за долгое время смогла промелькнуть искренняя эмоция. Это был шок, кажется.       — Миранда?! Что ты здесь делаешь?       — Hallo, сучка, — метаморфа лопнула большой розовый пузырь из жвачки, — фу… Выглядишь, как использованная прокладка. Кстати, и тебе привет, Драко, — Миранда усмехнулась и упёрла руки в бока. — Ну что, уродцы, выбираться отсюда будем или как?       — Выйти сможет только змееуст. Никто из нас не говорит на парселтанге, — сообщила Астория, тяжело дыша. Разговаривать ей было сложно.       — Я, конечно, змей не очень люблю, но парочку слов сказать смогу. Гарри научил меня, — метаморфа подмигнула, — так что это не будет проблемой.       — Сначала ты объяснишь, как твоя тощая задница здесь оказалась, — строго потребовала Гринграсс.       — Ты не единственный профи по перевоплощению в парней. Я заметила, как ты стащила парочку оборотных зелий у мракоборцев перед тем, как свалила в Англию. Подумала: а чем я хуже? Я тоже хочу похвастаться тем, что у меня есть яйца.       Астория покачала головой, улыбаясь.       — Ты полная дура, Миранда Вольф. Так рисковать… Надо быть совсем чокнутой.       — У тебя изо рта воняет. Хочешь фруктовую или мятную?       Она засунула подруге в рот обе жвачки, а потом рассказала всё, что произошло, дабы закрыть все вопросы о том, что, как и почему.       — К тому же, среди нас тут затесался элементаль с двойной силой стихий. Или уже с тройной? — Миранда вскинула бровь, глядя на меня.       — Что? — переспросила Астория, и тоже посмотрела на меня, — и это ты, тюфяк, что ли, элементаль?       — Спасибо на добром слове, Гринграсс. Ты всегда отличалась удивительной способностью смотреть на других, как на дерьмо.       — Чёрт побери, мне следовало догадаться… Я же видела вас, когда в Хогвартсе прорвало все трубы и вырубился свет…       — Твой острый ум тебя подвёл. Но магии во мне больше нет, — я сжал ладонь в кулак, ощущая, как по ней потекла кровь, — нельзя тут оставаться. Они схватили Грейнджер. Она оказалась в лапах этого кретина Пайка.       — Уверена, твою скромную подружку старина Пайк расшевелит быстро, — хихикнула Астория, — это он хорошо умеет.       — Замолчи! — я толкнул её в бок.       Вскрикнув от острой боли, девчонка согнулась пополам, обхватив свой живот руками.       — Не надо, ты делаешь ей больно! — ополчилась Миранда, покрываясь вся разноцветными пятнами.       — А Грейнджер сейчас пытают, пока мы здесь сидим и греем пол! — мне казалось, что я тоже вот-вот превращусь в сраную радугу из-за душащих комков злости.       — И мне тут не нравится. Не лучшее место для тусовок, — метаморфа посмотрела по сторонам, кривясь, — здесь много раненых? Или мне придётся лечить только тебя одну?       — У меня есть регенерация, балда. Я восстановлюсь, если устранить то, что делает меня слабее, — Астория снова откинулась на колонну и кивнула на свою беспрестанно кровоточащую рану.       — Да к чёрту её, — выплюнул я, — сука бросила всех подыхать, пусть теперь хорошенько рассмотрит прилетевший к ней бумеранг.       Мои слова задели её за живое. Астория не нашла, что мне ответить. Глупая девочка думала, что выросла раньше, чем остальные, а на деле же до сих пор боролась со своими чувствами. Пряталась в своей новой королевской шкуре, полагая, что я не смогу этого понять.       — Без неё мы никуда не уйдём, — твёрдо заявила метаморфа, — если бы не она, я бы не была сейчас здесь.       — Ну хоть кто-то ценит то, что для него делают другие, — хмыкнула Астория, а потом поморщилась и втянула в себя воздух.       — Дай-ка посмотреть… — Миранда присела на корточки и, достав из внутреннего кармана куртки Поттера какой-то странный прямоугольный предмет, протянула мне, — Драко, ты не мог бы помочь?       — Что это?       — Особенный фонарик. В нём встроен специальный светодиод, который позволяет обнаружить то, что человеческий глаз увидеть не способен. Посвети мне на её рану, чтобы я смогла глянуть, что там.       Что поделать. Я так и поступил.       Миранда наморщила лоб, аккуратно изучая пальцами место, что являлось причиной мук Астории.       — М-м, крошка, да у тебя фестральная пуля в пузике застряла. И, причём, довольно глубоко. Упёрлась в кость. Надо вытаскивать, — австрийка извлекла из кармана небольшой футляр с медицинскими инструментами.       Астория повернула голову ко мне и, облизнув пересохшие губы, пробормотала:       — Тебе стоило поблагодарить Снейпа за всё, что он для тебя делал, неблагодарная ты свинья.       — Успею ещё.       — Боюсь, что нет. Думаю, Снейп мёртв. Потому что тебя зашвырнули сюда без него.       — Так, милая, потерпи, сейчас будет немного пощипывать, — предупредила метаморфа мягким голосом.       На её месте никто бы не стал помогать ей после того, как Астория с ними поступила. Но только не Миранда. Она была обязана ей жизнью.       Жизнь. Это такая лестница, которую каждый преодолеет по-разному. Для кого-то она окажется длинной, а кто-то не успеет сделать даже пару шагов, и сразу же упадёт.       Снейп мёртв.       Мне захотелось испытать такую же боль, которая поджидала девчонку Гринграсс. Получить с десяток пуль, измазать себя всего кровью фестралов и полететь вниз со скалы. Это избавило бы от очередного чувства вины. Свежего и сочного, как спелое зелёное яблоко. Из-за меня всё гнило. Черви не голодали, ведь так много мёртвых останков обогащали почву питательными веществами. Наверное, это чувство будет жить во мне всю мою оставшуюся жизнь.       Астория зашипела, когда подруга стала дезинфицировать её рану волшебной жидкостью. Она потекла по полу вместе с алой и чёрной кровью, которая отравляла тело Гринграсс. При ярком свете фонаря вся эта картина выглядела особенно неприятно.       — Чтобы вытащить пулю, нам понадобится ещё хотя бы один человек, — Миранда раскрыла футляр: внутри лежало несколько пинцетов и спринцовок, завёрнутых в стерильные куски марли. — Желательно, сильный, дабы как следует держать её. Потому что она будет дёргаться.       — Я кого-нибудь найду, — поднявшись, я направился вместе с фонарём на поиски кого-то вменяемого.       Здесь было тихо, возникали лишь звуки шлёпающих по воде подошв и журчание где-то впереди. Мне встречались знакомые и незнакомые лица, такие разные: совершенно пустые и полные страха; озлобленные и отчаявшиеся. Некоторые из узников в край обезумели и бились головой о колонны, другие бесцельно бродили, кто-то лежал на полу, сжавшись и закрыв голову руками.       Нужно подобраться к водному источнику. Не знаю, почему, но я был полностью уверен, что найду того, кто мне нужен, именно там. Циклопическая статуя раскинулась вплоть до самого потолка. Серьёзное и хмурое лицо Салазара Слизерина будто кто-то изуродовал разводами тёмной краски: из его глаз непрестанно лилась вода. Она стекала двумя водопадами вдоль его каменного тела и, цепляясь за стопы, покрывала весь периметр тайной комнаты.       Перед статуей лежала огромная змеиная голова. От неё так сильно воняло, что пришлось зажать себе нос. Пасть василиска была открыта, из неё торчали острые, как вилы, клыки.       — Малфой?..       Я увидел Макмиллана, который сидел по правую сторону от высокой статуи. Он обернулся, среагировав на яркий свет фонаря. Кожа его позеленела.       — Не скажу, что рад тебя видеть, — я быстро подошёл к нему, чувствуя одновременно столько эмоций, что пришлось их всех придавить, чтобы действовать рационально. — Вставай, нужна твоя помощь.       Его брови съехались к переносице.       — Почему ты здесь?       — Напомню, что ты — продажная тварь, и именно из-за тебя меня исключили из Хогвартса, а мои родители лишились поместья, — я жестом приказал ему подняться.       — Я не хотел этого делать, но они угрожали моей семье! — сердито пробурчал тот, глядя на меня снизу вверх, — на моём месте ты поступил бы так же.       — Не совсем. Я бы ещё дохлого кота вокруг твоей шеи обмотал, чтобы уже наверняка. Поднимайся, я сказал!       Макмиллан встал на ноги, испугавшись моего тона.       — Пошли со мной.       В край обескураженный, он больше не стал противиться. Мы добрались до нужного места быстрым шагом.       — Знакомься, это — Миранда. Миранда, а это — продажная тварь. Он будет делать всё, что ты ему скажешь, иначе я разобью ему голову этим фонарём.       Такая речь должна была намекнуть, что терять времени зря мы больше не будем. Прямо сейчас, где-то там наверху, они пытают Грейнджер.       Мою Грейнджер.       Здесь было слишком мало воздуха, холодно и темно. Дементоры с наслаждением высасывали из меня все положительные эмоции, которые и без того в большинстве случаев отсутствовали.       Но что-то внутри шевелилось, когда я думал о ней. Когда представлял себе её лицо, которое украшала улыбка. Её тёплые руки, узкие изящные запястья. Родинки на теле, их было сорок семь, кажется, — признак того, что человек будет богатым и счастливым. Я не верил в приметы. Но если её убьют, я заставлю поверить в них хоть всё человечество.       — Эрни, да? — уточнила Миранда, — смотри, пока я буду доставать пулю, ты должен крепко держать её, чтобы я случайно не задела её плоть, поскольку необходимо…       — Надёжно зафиксировать повреждённую конечность. Я знаю, что делать, я много читал об этом, — Макмиллан разорвал свою рубашку и скрутил в рулон, — увы, повязок и бинтов у нас нет, но это лучше, чем ничего. Хорошо бы что-то засунуть ей в рот, чтобы приглушить крики, потому что будет очень больно.       — Мне не привыкать. Эх, я бы сейчас не отказалась от бокальчика красного сухого… — мечтательно пролепетала Астория, глядя в потолок, — но твоя грязная рубашка тоже отлично подойдёт.       — Пойдёшь учиться на врача? — австрийка с интересом покосилась на Макмиллана, взяв в обе руки инструменты.       — Собираюсь стать терапевтом.       — Давай, умник, посмотрим, что ты умеешь, — сказал я, освещая рану Астории фонарём, чтобы Миранда могла видеть, с чем работать.       С помощью спринцовки и пинцета она дренировала рану, оттягивая её края и отсасывая кровь. Астория широко распахнула глаза и замычала, когда палец подруги пытался нащупать твёрдый посторонний предмет в её теле.       — Тш-ш. Тихо, милая, сейчас. Кажется, я чувствую её… Потерпи немного, малышка…       Макмиллану пришлось держать девчонку изо всех сил: она мычала, дёргалась и мотала головой, сомкнув веки из-за мучительной боли. По уродливым щекам потекли слёзы.

* * *

1993, апрель

      — Эй, Гринграсс. Давай ты не будешь плакать?       — Уходи, Малфой. Это туалет для девочек, — резким тоном отвечает старшекурсница. То, как она давится рыданиями, слышно очень хорошо.       — Не нужно торчать тут в такой солнечный день. Гляди, скоро совсем раскиснешь, и будешь такая же унылая, как Плакса Миртл.       — Ну и прекрасно. Может, мне так нравится.       Мальчик уверен, что она лжёт. Кто любит, когда над ним издеваются? Ему почему-то кажется, что эта девчонка не достойна такого отношения. Раньше он о таких вещах не думал, но недавно стал замечать, что к ней появился некий интерес.       — Пойдёшь гулять со мной? — спрашивает мальчик.       — Нет.       — А если я заставлю тебя?       — Проваливай отсюда! — Астория с силой распахивает дверь.       Мальчику приходится попятиться и даже свалиться на пол. Задрать голову и смотреть на неё снизу вверх, ощущая, как губы против воли расплываются в улыбке.       — Что ты вытаращился на меня?       — А ты красивая, Гринграсс.       Её личико расслабляется, а щёчки краснеют из-за лёгкого смятения. Очень скоро она перестанет его избегать. А потом даже согласится пойти на прогулку, но ненадолго. Слишком много домашних заданий им задают в последнее время.

* * *

      — Вот так, моя хорошая. Смотри, что тут у нас, — Миранда достала пинцетом крошечную пулю, из-за которой Астории чуть не пришлось пережить травматический шок. На её лице выступил пот, она тяжело дышала, выплюнув кусок ткани изо рта.       — Можешь уже… отпустить… меня, — выдохнув с облегчением, Гринграсс устало закрыла влажные глаза.       — Теперь надо бы выгнать дементоров, — сказала Миранда, вымывая в воде инструменты, дабы избавить их от крови, — кто тут у нас больше всех дружит с Патронусом?       — Ну уж точно не я, — прошептала Астория; её немного трясло, — я нахожусь здесь уже больше трёх недель, и радости во мне осталось мало. Да и вообще, волшебные палочки у всех забрали.       — У меня есть несколько в футляре, — холодно сообщила метаморфа, — но, к сожалению, Патронус я не умею вызывать. А ты, Эрни?       — Я тоже. Но Малфой нас научит.       Это было неожиданно. Я вопросительно посмотрел на него.       — Я видел, как ты однажды обучал ему Полумну Лавгуд в выручай-комнате. Я не знал, что это место до сих пор кто-то посещает, кроме меня. Там я мог спокойно изучать медицину.       — Ты… Ты был там всё это время? — злость на Макмиллана вновь ударила хлыстом.       Я переместился мыслями в тот день.

* * *

1997, декабрь

      — Тебе нужно научиться доверять, Драко. Я понимаю, что это непросто, но не все в мире хотят причинить тебе боль. Есть и те, кто согласен тебе помочь.       — Да не нужна мне ничья помощь, дура! Не нужна!       — Так на тебе сказывается влияние Волан-де-Морта.       Где-то в глубине выручай-комнаты вдруг валится на пол старый сундук, и из него со звоном высыпаются древние монеты. Мальчик вздрагивает от неожиданности и поворачивает голову вправо, откуда потом звучит странный звук, похожий на испуганный выдох.       — Эй, кто там?       Мальчик мог бы поклясться, что слышит чьё-то сбитое дыхание. Кто-то трусливо прячется и не хочет показаться ему на глаза. При мысли о том, что этот разговор могли подслушать, мальчика буквально всего коробит.       — Никого там нет, — девочка преграждает мальчику путь, когда он делает шаг в ту сторону, — это же выручай-комната. Тут случается всякое.       — Я должен убедиться.       — Всё в порядке, — она ни за что не даёт так просто пройти, — дело в имени. Смотри: Волан-де-Морт!       Большая мягкая игрушка за её спиной взрывается на сотни ватных кусков. Мальчику тут же хочется склеить девчонке рот заклинанием, но он вовремя заставляет себя отказаться от ещё одного необдуманного поступка.       — Не разбрасывайся фразами, как мусором, Лавгуд. Особенно такими.       — Я говорю лишь то, что думаю, — в её голосе столько спокойствия, будто девочка рассказывает свои планы на выходные. — И, знаешь, не стоит так проклинать свою судьбу. Надо ценить то, что есть. Каждый день я благодарю её за то, что мне позволено жить на этом прекрасном свете.

* * *

      — Так это ты тогда задел сундук?       — Случайно, — признался Макмиллан, — не хотел вас тревожить, это было бы не к месту. Но она знала, что я там. Я взорвал мягкую игрушку, чтобы ты меня не обнаружил. А когда ты ушёл, Полумна попросила меня поговорить с Гермионой.       — О чём, мать твою? — клянусь, я думал, что в тот момент засуну его в одну из каменных глазниц Слизерина.       — Она — элементаль. Я видел, что Гермиона сама не своя в последнее время, и Полумна открыла мне на многое глаза в тот день, — Макмиллан отвечал всё также безрадостно, — но о тебе, как ни странно, она не сказала ни слова.       «Боже мой… Иви, неужели ты всё знала уже тогда? Почему же ты не рассказала мне об этом? Почему ты посчитала нужным открыть тайну им, а не мне? Мне, своему родному брату?»       Внутри было тихо. Даже в районе груди не стало жечь. Во мне не осталось ни капли магии.       — Я не хотел оставлять её одну на каникулы, потому что знал, как ей страшно, — продолжал Макмиллан, — я был первым, кто вступил в Гвардию Света, и это её от меня почему-то сильно оттолкнуло. А потом тот пожар, угрозы со стороны мафиозников и… В один момент всё покатилось к чертям собачьим.       — Какой увлекательный рассказ, месье доктор, — Миранда лопнула очередной пузырь их жвачки, спрятав футляр с инструментами обратно в карман.       — Скорее всего, дело снова во мне, — Астория уже начинала приходить в себя, поскольку ей удалось кое-как встать на ноги. Рана постепенно затягивалась, — эта мерзавка не доверяла мне изначально. Даже вздумала украсть флакон с моими воспоминаниями.       — Дурёха, — буркнула Миранда. — Следует хранить личные вещи получше.       — Не учи меня, как…       — Заткнитесь все, — устало попросил я, — чтобы научить вас Патронусу, мне самому нужно думать о чём-то хорошем, что делать в такой обстановке я не смогу.       — У тебя получится. Ты же, как я понимаю, тоже элементаль, — сказал Макмиллан, — хоть и бывший.       — Если сейчас это было сказано с целью меня как-то задеть, то у тебя не вышло.       — Никак нет. Давай выбираться отсюда.       Тени медленно приближались к нам, услышав интересный разговор. Мне казалось, что сейчас на меня смотрят не три пары глаз, а весь мир. Неуверенность сковала всё моё тело, сжимая его, как пластилин.       Как я смогу справиться, кто я теперь такой? Никто. Я один, а их целая армия… И речь даже не о дементорах.       А потом вдруг восстал внутренний голос. Как же давно я его не слышал. Наверное, он был единственным, кто остался со мной после потери магических способностей.       «Сконцентрируйся. Ты забыл, что цели требуют своего достижения, и по-другому ты не умеешь? Думай о том, что имеет привкус счастья. Чувствуешь? Каков он?»       Мне почему-то захотелось выпить чашку какао.

* * *

      Нас было немного, около десяти человек, но это можно посчитать преимуществом — так легче передвигаться по замку. Их ошибкой было отправлять в тайную комнату самых напористых, потому что выдрессированные как следует собачонки куда опаснее домашних зверюшек.       Я всегда считал жутким то, как звучит змеиный язык. Но, должен признать, из уст Миранды фраза «Откройся!» прозвучала даже сексуально. В туалет Плаксы Миртл по-прежнему никто не ходил, поэтому здесь можно было спокойно перевести дух, прийти в себя и подробно обсудить, что делать дальше. Благо, сейчас назойливого привидения здесь не было, а значит, можно не бояться лишних глаз и ушей.       Ввести ребят в курс дела после того, как мы избавились от дементоров, оказалось проще, чем я думал. Они с пониманием кивали и слушали каждое слово, в их глазах сиял блеск, жаждущий справедливого восстания. Их кровь разгонялась по венам после длительного заточения во мраке и холоде. Все были готовы к действиям.       — Нам всем нужны волшебные палочки, без них мы не сможем сражаться, — решительно сказала старшая Патил, сидя в позе лотоса на полу.       Когда они с сестрой вступили в Гвардию Света, сразу наколдовали себе татуировки в виде бабочек на лбу, чтобы таким образом чувствовать себя увереннее.       — Мы можем раздобыть кое-что получше, милочка, — Астория переглянулась с Мирандой, улыбнувшись. При нормальном освещении её шрамы на щеках выглядели ещё страшнее. — Надо бы добраться до кабинета Вольфганга и открыть стальную дверь с тяжёлым замком.       — А ты знаешь, как её открыть? — спросил я.       — Обижаешь. Я знаю о нём больше, чем его мама.       — Его кабинет охраняют, — с досадой сообщил Голдстейн, — нужно будет каким-то образом их отвлечь.       — Предоставь это мне, — с энтузиазмом вызвался Финч-Флетчли, — Крэбб и Гойл — не самые клёвые кандидаты в качестве охраны. Наличие метки на предплечье не помогает их мозгу работать эффективнее. Поэтому очистить путь в кабинет Защиты от Тёмных искусств будет несложно.       — По моим расчётам, очень скоро мастер Шрёдер вернётся с подкреплением, — Миранда взглянула на свои наручные часы, — к тому времени нужно подготовить всех к эвакуации и попытаться вывести из школы самых младших.       — Но как же мы сможем их незаметно вывести из Хогвартса? — не понимала младшая Патил, — по территории ходят великаны и прочие твари. Главный вход точно не вариант.       — Камин в кабинете директора? — предложил Томас.       — Все телепортные каналы сейчас заблокированы, — сказала метаморфа, плямкая жвачкой, — ну же, должны же быть в вашей школе тайные выходы! У нас их целое множество!       — И здесь они тоже есть, — сообщила Астория, — о них нам расскажет Эрни, не так ли?       Макмиллан кивнул.       — Хорошо бы ещё найти эту дуру Грейнджер, она хранит в себе магию трёх стихий, — добавила Гринграсс, рассматривая своё изуродованное лицо в зеркале, — если, конечно, мы уже не опоздали.       — У кого-нибудь есть идеи, где её искать?       На меня больше не смотрели, как на монстра. Скорее, по этим взглядам можно было прочесть надежду. И это, скажу я тебе, в разы приятнее, чем чувствовать жало презрения.       — Думаю, они держат её в Запретном лесу, — предположил Макмиллан, умывая лицо над раковиной, — по крайней мере, я слышал, как Забини неоднократно упоминал это место. Я, как бывший староста школы, знаю короткие пути через…       — Ладно, понятно. Будем считать, что иногда ты можешь быть полезен.       — Я польщён, Малфой.       Ангел удачи в кои-то веки решил повернуться ко мне лицом, а не пятой точкой. Нам удалось проделать путь до третьего этажа и остаться незамеченными. Хогвартс был полностью оккупирован: по школе бродили не только Пожиратели, но ещё огромные пауки, глизни, пятиноги, вампиры и даже тролли, пока в классах продолжали идти занятия. Бедные профессора наверняка подумывали о напитке Живой Смерти прямо во время лекций.       Финч-Флетчли бегал не слишком хорошо, но и Крэбб с Гойлом этим способом передвижения тоже похвастаться не могли. Действовать быстро придётся всем остальным.       — Эй, болваны! Я здесь! — Джастин выскочил из-за угла и помахал руками, — вам не кажется, что вы пропустите время обеда?       Переглянувшись, слизеринцы долго думать не стали. Они помчались следом за ним по коридору, гремя своими тяжёлыми телами, как два бегущих на ножках нефтяных резервуара.       — Пошли, — я дождался, пока они скроются за поворотом, и поманил остальных за собой.       Класс не пустовал, но это не стало проблемой. Амикус Кэрроу едва ли успел обернуться, и последнее, что видели его глаза, была направленная на него палочка в руке Астории.       — Авада Кедавра!       Пожиратель замертво рухнул животом на парту, проломив её тяжестью своего тела.       — Жестоко, — прокомментировал Голдстейн, — но ублюдок заслужил.       Преград больше не было. Теперь задача состояла в том, чтобы разобраться с тайником Шрёдера. Мы остановились перед стальной дверью.       — Разойдитесь! — скомандовала Астория. Она склонилась к замку́ и, скрестив пальцы, что-то прошептала и рассекла ими воздух.       Раздался щелчок, после чего механическое устройство послушно шлёпнулось на пол. Гринграсс распахнула дверь и ворвалась внутрь. Все, не мешкая, поспешили за ней.       Чулан для хранения книг превратили в настоящий оружейный склад: с помощью магии эта комната значительно расширилась. Здесь можно было найти все изобретения Шрёдера, начиная от шпаг и заканчивая винтовками.       «М-да, — подумал я, — узнай Министерство, что он всё это протащил в школу, его лишили бы лицензии на остаток жизни. И это в лучшем случае».       — Ого…       — Ты… Только посмотри на это…       — В рот мне ноги, ребята…       Если выразиться помягче, то у них чуть не отпали челюсти. Ученики осматривались вокруг с таким ошеломлением, как будто очутились где-то на Сатурне. Некоторые с нетерпением потянулись к тому, что больше всего привлекло их внимание.       — Возьмите каждый по оружию, — велела Астория, вместе с Мирандой умело заправляя фестральные патроны в револьверы.       Сёстры Патил уже крепко сжимали в руках длинные острые рапиры, а Криви вертел в руке автомат с явным пониманием в глазах, как с ним обращаться.       — Ты встречал раньше нечто подобное? — спросил Голдстейн, заметив, как друг уверенным движением поднимает ружьё.       — Дядя в молодости служил во Вьетнаме по контракту, — сухо ответил тот, — неоднократно участвовал во всяких заварушках и в своё время научил меня кое-чему.       — Ух ты. А сейчас он чем занимается?       — Его убили в поместье Малфоев, — мрачно ответил Криви.       В памяти тут же всплыла ужасная картина того дня. Я почувствовал на себе тяжёлый взгляд Колина, но сделал вид, что слишком занят поиском патронов.       — Итак. С большинством из того, что вы здесь видите, каждый из вас хорошо знаком, — изрекла Гринграсс, взобравшись на стул, — время теории истекло, пора приступить к практике. Помните всё, чему я вас учила: не поворачиваться к врагу спиной и всегда следить за тем, куда смотрит нос вашего наставника — вашего оружия.       — Я хочу взять это, — Макмиллан забрал с полки револьвер с кремневым замком. Не лучший выбор для тех, кто видит такое впервые.       — Ты хоть знаешь, как с ним обращаться, недогерой? — ехидно поинтересовался я.       Вряд ли парнишка знал, поскольку дуло заглядывало ему в ноздри, пока Макмиллан держал его в немного трясущейся руке. Закатив глаза, я подошёл к нему.       — Будь он заряжен, твои мозги бы уже украсили потолок, — я зафиксировал револьвер в его руке в правильной позиции, — а теперь всё очень просто: берёшь, нажимаешь на спусковой крючок и радуешься. Правда, заряжать придётся часто. Вот здесь вращающийся блок, с которым ты, если повезёт, подружишься.       Тот выпучил глаза.       — Откуда ты вообще…       — Ты ещё многого не знаешь, Макмиллан, — я ухмыльнулся и похлопал его по плечу, а потом забрал из рук Миранды пистолет.       — Помни: максимальная концентрация, никаких пробоин понапрасну, — сказала она. — И не забывай, что у курка очень лёгкий ход. Не нажимай на него раньше времени.       — Да-да, я уже сто раз это слышал.       — Иногда и сто одного раза мало.       — Мне секундант не нужен, Вольф. Сам справлюсь, — поставив «беретту» на предохранитель, я сунул оружие в карман брюк. Затем одёрнул влажный свитер, который весь был измазан кровью и землёй, и первым вышел из комнаты.       На этот раз наш с Блейзом разговор будет очень коротким.

* * *

      Небо, рассеченное чёрными метками, постепенно темнело. Время близилось к вечеру, и последние школьные уроки Гвардии Света удалось благополучно сорвать. Теперь нам повезло меньше: пришлось столкнуться со злющими акромантулами и перестрелять им все восемь конечностей. Хорошо, что с помощью заклинания умножения удалось заполучить бесконечный запас патронов.       Дальше нас ждали вампиры, с которыми расквитаться оказалось сложнее. Они превращались в летучих мышей и передвигались с такой скоростью, что попасть в них было очень сложно. Поднялся такой шум, что, казалось, он распирает сами стены Хогвартса. Из классов стали выбегать испуганные студенты и профессора.       — Что здесь происходит? — Флитвик в панике рыскал своими маленькими глазками в поисках виновников, — ох, ребята! Вы живы…       Астория подбежала к нему и, встав на колени, сжала его щуплые плечи.       — Профессор Флитвик, слушайте меня очень внимательно, хорошо? Необходимо подготовиться к битве. Совсем скоро сюда прибудет армия Европейских солдат.       — Мерлин Всемогущий… Дитя моё, кто же вас так… — учитель с ужасом смотрел на её гниющие порезы на щеках.       — Это всё неважно. Пожалуйста, нужно найти всех старост, чтобы они помогли с организацией эвакуации. Пусть выведут всех через тайные проходы в «Сладкое королевство» и «Кабанью голову».       — Что у вас в руках? Это… Маггловские приспособления?       Обескураженный Флитвик таращился на то, как его ученики, окружённые дохлыми акромантулами и истекающими чёрной кровью вампирами, сжимали в руках запретные для глаз волшебников предметы.       Должен признать, Гринграсс научила их многому. Холодным оружием неплохо владели все члены Гвардии Света без исключения, и даже с маггловским обращались лучше, чем я ожидал. Те ученики, которые до этого сидели на занятиях, увидели нас, и желание присоединиться накрыло их с головой. Кажется, это были пятикурсники из Когтеврана из Гриффиндора.       — Мы тоже хотим сражаться!       — Мы с вами!       — Остаться могут только совершеннолетние, — строго сказал преподаватель, наконец осознав всю суть происходящего, — мистер Макмиллан, разыщите всех старост факультетов, а я пока за профессором МакГонагалл.       — Необходимо разделиться, чтобы сопроводить младшие курсы! — громко скомандовала Астория, поворачиваясь к союзникам, — Дин, Парвати, вы пойдёте на второй этаж. Энтони, Майкл, займитесь третьим этажом. Колин, вы с Падмой… А-а-а!       И вдруг она завопила так, что чуть не лопнули барабанные перепонки. У девчонки затряслись руки, а её метка стала заливаться ярко-чёрным цветом.       — Что? В чём дело?! — Миранда подбежала к ней.       — Волан-де-Морт… — Астория крепко зажмурилась, касаясь пальцами висков, — он знает, что они скоро будут здесь, и даёт знак всем Пожирателям… Мерлин, я слышу его. Он в моей голове…       — Что он говорит? — я тоже подошёл к ней, — что он говорит, Гринграсс?       — Он… Кажется, он отдаёт приказ доставить Поттера к Гремучей Иве. Он скоро явится туда… Всех, кто будет мешать, повелевает убить.       — Вот Дьявол. Это значит, что Пожиратели сейчас вернутся в тайную комнату и обнаружат, что все сбежали, и что Гарри здесь нет, — ломким голосом произнёс Голдстейн, — если они ещё не узнали об этом.       — Крэбб и Гойл наверняка уже рассказали им, — предположил Криви, — ума у них, конечно, мало, но достаточно для того, чтобы поднять тревогу.       Все испуганно переглянулись. В ребят врезался панический страх, мешающий продолжать становиться храбрыми повстанцами.       «Так, Алан, мать твою, Галбрейт, давай быстро соображай».       Нужно срочно что-то придумать, сложить весь пазл, чёртовы кубики. Мозг работал с такой скоростью, что я начал задыхаться. Но, кажется, в итоге мне удалось прийти к точке отсчёта.       — Макмиллан, живо рассказывай, где найти тайный выход, — велел я, поворачиваясь к нему, — я должен выбраться из Хогвартса незамеченным.       Он быстро вытащил из кармана брюк сложенный вчетверо кусок пергамента и протянул его мне.       — Приложи палочку к этому и скажи: «Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость». Найдёшь ближайший, их много.       Я посмотрел на него, как на идиота. Кроме того, пергамент был абсолютно чист.       — Ты что, шутишь сейчас?       — Ой, прости, я забыл. Попроси Асторию. Это — карта мародёров, она покажет тебе весь замок, его окрестности, а также местоположение любого человека.       — Откуда у тебя такая прелесть? — поинтересовалась Миранда.       — Из личных вещей Гарри, которые разобрала Гермиона до каникул.       Хогвартс начал гудеть, как огромный осиный улей. Издалека слышались выстрелы, крики и взрывы.       — Мне надо срочно найти всех старост. Берегите себя! — протараторил Макмиллан и, кивнув остальным, помчался вперёд по коридору, держа в руке револьвер.       — Вы тоже поспешите! — велела Гринграсс, сжимая второй рукой своё жалящее предплечье, — времени очень мало. Разделите между собой этажи, и не забудьте гостиные факультетов. У вас преимущество перед теми, у кого забрали волшебные палочки.       Все послушно разбежались по сторонам, и в коридоре остались только мы втроём: я, Миранда и Астория. Последняя коснулась кончиком палочки пергамента в моей руке и сказала:       — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость!       На нём тотчас стали появляться тонкие чернильные линии. Они переплетались между собой, как ниточки, образовывая нечто напоминающее карту. По ней двигались чёрные точки с подписями имён и фамилий. Чёрт возьми, это и правда была карта Хогвартса. Все кабинеты, гостиные, Большой зал — тут было изображено абсолютно всё. Даже территория замка на много километров вокруг.       Взгляд наткнулся на целую кучу чёрных точек, быстро приближающихся с верхнего края карты — армия Ордена Феникса уже миновала Хогсмид. Всех опережали две точки с подписями «Вольфганг Шрёдер» и «Арон Мюллер». Точку с именем «Гарри Поттер» я тоже рассмотрел, хоть она и пересекалась с множеством других имён.       — Они уже здесь, — а потом я опустил взгляд ниже, чувствуя, как от волнения ускоряется стук сердца. В Запретном лесу было всего три точки: Пайк с Булстроуд топтались около Грейнджер, которая не шевелилась.       По голове вдруг вмазала мысль, от которой чуть не потемнело в глазах: а показывает ли эта карта мёртвых?       Нет, она жива. Жива, я уверен. Но как долго они ещё будут её там держать?       Я обязан всё рассказать Шрёдеру как можно скорее, иначе они будут сражаться напрасно и бестолково; биться ради ничего, как осы в стеклянной банке. Мне не успеть, я не смогу быть в двух местах одновременно. Поэтому возле меня сейчас есть те, кто избавит от потребности выбирать.       — Вы двое, слушайте меня, — я опустил карту и серьёзно посмотрел на девушек, — вы должны найти Шрёдера до того, как начнётся битва. Армия будет в Хогвартсе уже совсем скоро.       — А ты? Ты что, отправишься в лес в одиночку? — от беспокойства метаморфа покрылась зелёными пятнами.       — Тупица, они же тебя прикончат! — выпалила Астория, — без магии ты ничто. Ты обычный маггл!       — Спасибо за поднятие боевого духа, Гринграсс. Да, я больше не волшебник, но справлюсь и без этого, — я нащупал сбоку заряженный пистолет и взглянул на Миранду. — Я видел, что ты стащила клык василиска из тайной комнаты. Если я правильно понимаю, то им можно уничтожать крестражи.       — Да, Гарри использовал его, чтобы избавиться от дневника Томма Реддла.       — Значит, этим можно убить Нагайну. Надо к ней как-то подобраться, он всегда перемещается вместе со своей змеёй.       — Так, что ты задумал?       — Дело в том, что Нагайна не последний крестраж, — сообщил я, вспоминая напряжённый разговор Малфоев.       — Как это? — удивилась Астория, — я же сама слышала, что у него их семь. Шестеро уже уничтожены.       — Поттер — вот, что всё ещё связывает его с нашим миром. Он тот, о ком говорится в пророчестве. До тех пор, пока он жив, его нельз…       БА-БАХ!       По замку вдруг ударило что-то гигантское и тяжёлое. Стены затряслись и покрылись ярко-красными трещинами. Воздух снаружи окрасился в оранжевые тона, а из земли стал фонтаном выскакивать огонь. С потолка посыпалась щебёнка. Ветер враждебно ворвался в коридоры, рассеивая всюду пыль, завалы деревьев и камней.       Астория пригнулась, когда на неё повалились рыцарские доспехи, которые с лязгом врезались в пол.

* * *

1993, ноябрь

      Блейз рассказывал ему, как это бывает. У него первый секс произошёл случайно, когда он немного перебрал однажды на выходных. Сказал, что не помнит, с кем это было, но ощущения непередаваемые. То, в каких красках друг это описывал, вынуждало мальчика чувствовать лёгкую зависть.       — Ты уверена, что действительно этого хочешь?       Он задаёт этот вопрос не потому, что ему самому не хочется — а ему очень хочется, — а, в первую очередь, потому что ему важно знать, что Астория не делает это только по той причине, что все её однокурсницы уже давно этим занимаются.       — Да. Я хочу, чтобы у меня это произошло именно с тобой.       — Я к тому, что спешить незачем. Если тебе кажется, что ещё слишком рано, то…       — Сейчас самое время. Сегодня ночью, когда профессора убедятся, что в Большом зале все крепко спят, я не буду спать, — Астория подмигивает.       — Врунья. Тогда я тоже.       — Я люблю тебя, Драко, — она нежно целует мальчика в губы, и ему кажется, что в этот момент земля уходит из-под ног, — я люблю тебя.       У него язык не поворачивается сказать то же самое. Он испытывает к девочке самые светлые и тёплые чувства, но будто что-то глубоко внутри грозится просверлить ему дыру в области сердца, если мальчик посмеет когда-либо сказать подобное вслух.       И он не говорит. Он не уверен, что понимает, что такое любовь.

* * *

      Я смотрел на одну из самых храбрых и хитрых девчонок, которых когда-либо встречал. Астория была тем, кто привык добиваться своего вне зависимости от обстоятельств. Если ей хочется влюбить в себя популярного парня в школе, она это сделает. Если ей стукнет в голову заманчивая идея спасти волшебный мир от тёмных сил, она постарается. Во что бы то ни стало, даже ценой своей жизни и жизни других.       Я не имею в виду, что Астория Гринграсс — пример для подражания. Это далеко не так. Я никому не пожелал бы встретить её на своём жизненном пути. Такие люди оставляют отпечаток в нас надолго, и потом приходится искать её отражение повсюду, даже в случайных прохожих. Так или иначе сравнивая с другими девушками в попытках отыскать в них похожие качества.       Люди не меняются?       Совсем недавно мальчик во мне был готов поверить даже в то, что существует такое понятие, как дружба. Что это — нечто большее, чем обыкновенное выгодное сотрудничество. Потому что именно так можно назвать то, что происходило в этот промежуток времени.       — Держите карту! — я пихнул изученный клочок пергамента Миранде в живот, — по ней сориентируетесь, как добраться до армии быстрее и безопаснее! Потом отдадите её Шрёдеру!       Хогвартс обогащался криками, выстрелами и вспышками заклятий. Громкий, зловещий смех Лилит заползал в уши тонкими иглами. Казалось, целая планета была оглушена дьявольским смехом. Астория увернулась от падающих обломков, попадая в крепкие объятия Миранды.       — Какой у тебя план? — одновременно спросили воительницы, перекрикивая смех Лилит. Их лица были покрыты копотью и пылью.       Я рассказал им всё, что нужно делать, чтобы постараться предотвратить созревающий хаос, а сам помчался дальше по коридору, чтобы поскорее найти тайный выход.       — Драко! — окликнула меня Астория, вынудив остановиться и раздражённо бросить вполоборота:       — Ну что ещё?       — Я… — сглотнув, она убрала с лица грязные волосы и прошептала одними лишь губами: — Просто будь осторожен.       До чего же смешная просьба, учитывая нынешнюю обстановку. Я кивнул ей и исчез за поворотом. Это мой последний шанс, и если я снова допущу ошибку, её уже нельзя будет исправить. Зима кончится через несколько часов.