Магический альянс

      С самого рождения волшебника от простого человека отличает вера. Маггла сразу же приучают жить по законам, во всей красе расписанным на бумажных страницах для применения мер государственного принуждения. Жить, как все, и не идти наперекор выстроенным нормам. Волшебник же руководствуется верой в то, что он способен управлять миром вокруг себя ежедневно. Да даже посуда сама себя может помыть по его желанию.       Я смог примерить на себя и то, и другое: выйти за пределы своего чувственного опыта и оказаться в иной форме временного пространства. Попасть в трансцендентальные миры.       Секрет мастеров магии был раскрыт. Но существовали они не всегда. Так как же перемещались в другие реальности до того, как это стало известно на практике?       Каждый волшебник с детства знает историю о трёх братьях, которые однажды во время путешествий пришли к реке. Легенда гласила: «Река была глубокая — вброд не перейти, и такая быстрая, что вплавь не перебраться. Но Певереллы были сведущи в магических искусствах. Взмахнули они волшебными палочками — и вырос над рекою мост. Братья были уже на середине моста, как вдруг смотрят — стоит у них на пути кто-то, закутанный в плащ».       Он представился Смертью. Но на самом деле в тёмном облике скрывался некто, кто тысячелетиями втайне питался человеческим горем и отчаянием. Лилит притворилась, что восхищена мастерством братьев, и дала им звание «настоящих и бесподобных мастеров магии». В награду она подарила каждому из них по могущественному артефакту и пообещала, что после пересечения реки жизнь их кардинально изменится.       Демонесса понимала, что Певереллы не устоят перед таким заманчивым искушением. Не могли братья знать, что в этом мире их больше не будет, но появятся те, кто выглядят в точности, как они сами. Произошёл межпространственный обмен трёх волшебников: оказалось, что Вселенная имеет множество реальностей.       Конечно, Лилит была хитра и коварна, и позволила Певереллам это совершить не просто так. Она понимала, что алчность так или иначе погубит их, а о параллельных мирах вскоре узнают и другие волшебники, которые будут желать их увидеть собственными глазами. А для того, чтобы это сделать, им придётся пожертвовать своей нынешней жизнью. Всякий, свергнутый Всевышним, мог изменить реальность своего бытия.       Если уверенный в себе и своих силах волшебник желал отправиться в другое измерение, он мог обратиться к демону и добровольно попросить его убить. Обычно так поступали те, кому светило пожизненное заключение, либо кому смерти было не избежать: это могла быть казнь, неизлечимая болезнь или даже нападение.       После кончины Певереллов новым мастером магии стала ланкастерская ведьма по имени Элизабет Демдайк. Она верила, что служение демону откроет перед ней путь к просветлению, а полученные знания из других реальностей помогут ей исцелять больных людей.       Но, как и многие, в итоге женщина попалась на хитрую уловку Лилит, да ещё и обрушила на волшебные миры проклятие элементалей. Таким образом демонесса хотела отомстить Абигору за предательство и доказать, что ему никогда не спасти человечество.       Он был Великим Мерлином — мудрым советчиком короля Артура, а также сильнейшим волшебником на планете. Когда король уже был при смерти, Абигор раскрыл ему страшную тайну о том, как можно обмануть Смерть. Артур, в свою очередь, обучил этому своих детей, его дети — своих. Количество мастеров магии росло, однако не каждый распоряжался своими умениями с умом.       Конечно, Померкшие питались их энергией, но объём волшебства был слишком велик и всё время создавал риск возникновения апокалипсиса. Тогда по распоряжению Абигора гномы выковали Амулет жизни для поддержания баланса мирного равновесия.       Таким образом жертв Всевышнего становилось всё меньше и меньше. Истощённая голодом по человеческим душам Лилит рассердилась и истребила всех Померкших, поклявшись, что при Магическом альянсе заберёт у Земли всю магию обратно в преисподнюю и больше ни за что не позволит людям ею распоряжаться.       Шли годы, и Амулет жизни затерялся среди волшебников, утратив свою актуальность. История магического мира превратилась в простую легенду, в которую до сих пор верили лишь единицы.       Тебе, наверное, интересно, почему я называю Всевышним королеву демонов, а не поверженного в моём мире Лорда Волан-де-Морта? Как оказалось, в пророчестве шла речь не совсем о нём и мальчике-который-выжил. Потому что эти двое существуют не во всех реальностях, а демоны — во всех одновременно.       Но об этом пока рано говорить. Для начала позволь рассказать тебе, что же произошло с нами первого марта 1998 года.       Итак. За секунду до того, как моё сердце перестало биться, я понял, почему стал терять свои воспоминания. Когда я лишился магии, я потерял вместе с ней то, что жило во мне все эти годы — и плохое, и хорошее. Не забывалось лишь то, на чём я концентрировался в данный момент. И чем сильнее я заставлял себя думать об этом, тем больше мне удавалось сохранять образы в своём сознании.       После смерти поочерёдно загружаются все данные. Я увидел лица своих настоящих родителей, свой родной дом, и даже вновь пережил тот кошмарный день, когда наша с Иви сила едва ли не подверглась родственному слиянию. Опять попал к Малфоям и перетерпел все удары и наказания Люциуса, несущие в себе цель подавить мою стихийную энергию.       А потом первый день в Хогвартсе, год за годом, снова тот самый сон об элементалях, и вот мы с Грейнджер стоим у Чёрного озера, говорим о древней магии ланкастерских ведьм, и я вновь не понимаю, что со мной происходит, и почему меня так сильно тянет к ней. Коридоры, остров, убежище…       Хочется, чтобы всё это прекратилось и, вместе с тем, чтобы продлилось как можно дольше. Быть может, и всегда.       Она спрашивает: «Ты вернёшься за мной?»       Я клятвенно отвечаю: «Я всегда буду с тобой».       И больше нас нет. Мы сломлены.       Отныне жизненные перипетии станут гораздо прочнее.

* * *

      — Эй, а ну прочь с дороги, идиот!       Открыв глаза, я обнаружил прямо перед собой серый бампер железяки, которая сигналила без остановки, и злющего человека, чья голова выглядывала из смотрового окна. Я стоял на проезжей части, в панике вертя головой. Так шумно. Вокруг меня непрестанно мчались легковые автомобили. Звучали раскаты колёс по брусчатке, клацали смены цветов на светофорах, гремели полицейские сирены — вся эта какофония звуков подстрекала как можно скорее исчезнуть.       — Проваливай! — кричал мужчина за рулём.       Я перебежал дорогу, вынуждая водителей резко тормозить и выкрикивать проклятия, и остановился под высоким деревом, прислонившись к его стволу, чтобы успокоиться и прийти в себя. Казалось, лёгкие вот-вот упрутся в рёбра. В голове неприятно звенело, а в мышцах горела молочная кислота. Наконец удалось немного отдышаться.       «Мерлин, где это я?» — с этой рассеянной мыслью я осмотрелся.       Похоже на Грин-парк: небольшая площадь с деревьями, расположенная по дороге к Пикадилли. Правда, я не заметил военных мемориалов, которые должны были быть на краю парка. А на месте, где всегда стоял Букингемский дворец, находился современный торговый центр. Лондон как будто подменили.       А потом ко мне пришло осознание. Другая реальность.       «Не может быть… Я жив… Я, чёрт побери, действительно жив…»       Я помнил абсолютно всё: и то, кем я был, и то, что со мной случилось накануне. Помнил всех людей, которым причинял боль, и тех, кто побуждал превратить мои грехи в праведности. Я обрёл просветление, словно слепой человек, вновь получивший возможность видеть. Вся моя жизнь предстала передо мной, как обвиняемый перед судом, и теперь я должен был решить, как с ней поступить.       Я опустил взгляд и провёл ладонями по своему телу, чувствуя, как работает грудная клетка. На мне была всё та же грязная и мокрая одежда, пропускающая холод: март не собирался будить долгожданное тепло, уснувшее на зиму. Золотая цепочка тоже была на месте. Весь ужас заключался в том, что я помнил, кому она принадлежала.       Перед глазами пронеслась мутная пелена, и я на миг потерялся в ней. Запутался в своих воспоминаниях, как паук в собственной паутине. Всё вокруг стало нестерпимо тусклым и крошечным, а потом сжалось в одну-единственную точку — в меня. Тело отяжелело. Стуча зубами от холода, я опустился на землю и мысленно перенёсся в подземный провал под Гремучей Ивой.       Грейнджер. Моя Грейнджер.       Когда я нашёл её, в карих глазах всё ещё теплилась жизнь. Мерлин, да она даже успела поговорить со мной, искренне веря, что я смогу ей помочь, но я не смог. Воздуха вдруг стало слишком мало, и я начал задыхаться, хотя безумно хотелось кричать. Долго, во всю глотку, срывая голос — так, чтобы меня наконец услышал тот, кто несёт ответственность за наши жизни. Потому что это она должна была остаться, а не я.       Я представил, как глажу её по щеке, и от моих пальцев исходит невидимый ток, запускающий в неё жизнь. Обычно несбыточные мечты безумцам помогают. Должно стать легче.       «У меня больше нет магии? — я прыснул нервным смешком, облизнув губы, — ну так пускай это будет чёртов маггловский дефибриллятор, извергающий разряд синей молнией. Что угодно, мне плевать! Я н-не могу… — я дрожал, обхватив себя за колени, — не могу смотреть, как она умирает. Не могу видеть это снова и снова…»       — Эй, парень, — раздался чей-то строгий голос надо мной, — почему тут сидим и киснем?       Сглотнув, я поднял голову, ощущая, как тёплая влага жалит щёки. Надо мной стояли двое полицейских. Я знал, кто это такие: некие стражи закона и порядка в мире магглов. В Бране я тоже их видел, хоть и всего раз. Мужчины смотрели на меня с напряжением во взглядах. Ну ещё бы, ведь я выглядел так, будто только что сбежал из морга.       Всё ещё дрожа, я не был в состоянии проронить ни слова. Пребывая в паралитическом шоке, я, собственно, даже малейшего представления не имел, что им сказать.       — Джон, давай-ка подруливай в Грин-парк, — велел один из полицейских по рации, — у нас тут один голубчик хочет прокатиться в участок.       «Дело дрянь», — я сильнее упёрся спиной в дерево, понимая, что загнан в тупик. На лбу прошиб пот, но потом я кое-кого увидел.       — Миранда! — закашлявшись из-за напряжения голосовых связок, я крикнул ещё раз: — Миранда Вольф!       Она семенила по асфальтированной дороге, жуя жвачку. Одежда на ней была чистой и сухой, а стрекозиные глаза прятались за большими тёмными очками. На голове у австрийки была ребяческая кепка-панамка, а на ногах — спортивная обувь с толстой подошвой и яркими шнурками, как у подростков. Тело обрамляла зимняя куртка и широкие джинсы. Шею она обмотала шерстяным шарфом, наверняка чтобы скрыть от магглов движущиеся татуировки. Метаморфа выглядела как настоящая оторва.       Я немедля подбежал к ней, слыша себе вдогонку крики полицейских:       — Стоять! Ни с места!       — Какого Дьявола происходит? — я стукнул австрийку по плечу.       Она слегка пошатнулась и с сомнением взглянула на меня.       — Простите, мы знакомы? — меня чуть не хватил Кондратий, но через секунду девчонка звонко рассмеялась. — Ой, видел бы ты себя со стороны! Что, испугался? — австрийка помахала приближающимся полицейским, давая знак, что всё хорошо.       — Не шути со мной, Вольф. Когда и, главное, где ты успела переодеться?       — У меня просто опыта побольше, — она подмигнула и выплюнула жвачку в урну, — фу, не вкусные они тут. Тебе бы тоже не мешало привести себя в порядок. Нельзя разгуливать в таком безобразном виде.       — Это ведь Лондон?       — Да, но не наш. Вроде, тринадцатый.       — Что значит «тринадцатый»?       — Я веду свой собственный счёт. Для меня порядковые номера земных миров, как и внешность, — продукт свободного выбора. Пошли, — Миранда схватила меня за локоть и потащила за собой, как мамаша противного и непослушного ребёнка в школу.       — Мэм, точно всё в порядке? — поинтересовались полицейские, не веря в то, что девчонка спокойно отреагировала на чудака, который выглядел как минимум неадекватно. Хотя, на самом деле, из нас двоих маргинальной личностью была именно она.       — Да-да. Мой парень просто только что вылез из квартиры друзей после ночной вечеринки в честь Хэллоуина, — без заминки ответила Миранда, сияя благожелательной улыбкой, а потом взглянула на меня и поморщилась, — и, кажется, всё ещё пьян… Он у меня такой безответственный!       Полицейские растерянно переглянулись между собой, и в конце концов решили, что идея спасать того, кто не хочет быть спасённым, является бессмысленной. Они пожелали нам хорошего дня и посоветовали мне в следующий раз возвращаться домой на такси.       Я одарил австрийку презрительным взглядом.       — Пьяный парень с вечеринки? Получше историю придумать не могла, что ли?       — Не за что, — обиженно буркнула она, — я уже третий раз спасаю твою задницу. А будь ты правда моим парнем, от тебя бы уже и мокрого места не осталось. Признаться честно, я не понимаю, что Астория и Гермиона в тебе…       — Ни слова! — я дёрнулся, ощутив сильный удар боли изнутри. Во мне будто что-то с треском сломалось, и я зашипел: — Просто, нахрен, ни слова об этом, ясно?       — Да легко. Молчание в присутствии идиота мне даже по душе, — развернувшись, она кивком велела следовать за ней и уверенно замаршировала по направлению к торговому центру.       Я шёл за девчонкой, рыча и сжимая руки в кулаки. По мере того, как я осознавал всю безнадёжность своего положения, выражение моего лица разительно менялось. Метаморфа была единственной связью с моим родным миром и просто тем, кто помог избежать проблем в первые же минуты прибытия в другую реальность. Но её выдумка показалась мне очень нелогичной.       — Какой ещё Хэллоуин в марте? — я повертел пальцем у виска, — ты точно не ушиблась головой при перемещении?       — Заткнись, Галбрейт, — отмахнулась Миранда, не сбавляя шаг, — с жителями этой реальности разговаривать буду я. Календарь праздников тут значительно отличается от нашего, как и многое другое. Если хочешь выжить, то будешь слушаться меня, понятно?       — Боже, за что мне все эти наказания…       — Поверь, для меня всё это тоже не вознаграждение.       Мы подошли к ступенькам, ведущим к украшенным бронзой двустворчатым дверям, которые вращались в любую сторону. На них была надпись «служебный вход». Австрийка стала что-то лихорадочно выискивать в карманах джинсов.       Вдруг вспомнив подробности того, что произошло под мостом, я в ужасе выпалил:        — Что за таблетки мы сожрали? Мы же… Твою мать, мы же…       — Теоретически мертвы, да. Могли бы быть, — Миранда отыскала пластиковую карточку и приложила её к дисплею у дверей, которые тотчас послушно распахнулись. — Проходи. Давай, пошёл, — она толкнула меня вперёд.       Карточка была пропуском уборщицы, которая по ошибке выбросила его в урну вместе с пакетом мусора, и теперь мы оказались в отсеке обслуживающего персонала. Удача сыграла нам на пользу: торговый центр только недавно открылся. Все сотрудники принялись за работу и в гардеробной уже никого не было.       — На, переоденься, — австрийка стащила для меня новую одежду со склада.       Причудливые наряды больше не вызывали у меня негодования, так как я их уже на себе ранее примерял. Я жил среди магглов полтора месяца, а теперь и вовсе стал одним из них.       — Так, пора валить. Карточка у тебя? — спросила Миранда, когда я был готов.       — Ты мне её не давала, — я на всякий случай похлопал себя по карманам брюк, но ничего не нашёл.       Спустя несколько минут безуспешного поиска оказалось, что девчонка обронила карточку наземь, когда заходила внутрь. Теперь она лежала снаружи перед бронзовыми дверями.       — Чёрт, как так можно было? — раздражённо шикнул я.       — Ещё смеешь меня упрекать?! Это была случайность!       Я закатил глаза и обернулся. За щелью двери, ведущей в магазин, было видно его работников: некоторые топтались у витрин, развешивая одежду на манекенов, другие разбирали товар на кассах.       — Используй оглушающее заклятие, — велел я, приоткрывая рукой дверь, — или перевоплотись в кого-нибудь. Так выиграем время, чтобы…       — Нет! — Миранда схватила меня за локоть и дёрнула назад, — никакой магии. Попав в другую реальность, следует отказаться от волшебства хотя бы на сутки, иначе из-за перенапряжения есть риск разорваться на части. Так себе зрелище будет.       Я нахмурился, воскрешая в памяти события из маггловского метро, когда за Пожирателями гнались мракоборцы, а мы с Филом случайным образом оказались участниками этого происшествия. Я стал помнить всё так ясно и хорошо, что мог бы даже рассказать, кто во что был одет в тот момент. Мой разум как будто стал шире и научился вмещать в себя больше информации.       — В прошлый раз все применяли магию и ничего не случилось. Ну, почти ничего, — поправил себя я, вспомнив слова Поттера о том, что таким образом мы стёрли свои копии.       — Да что ты? — Миранда вскинула брови, — а в прошлый раз Древний портал Абигора вмещал в себя Амулет жизни и всю стихийную энергию нашего измерения? — я промолчал, и она добавила: — Объём волшебства, который позволит нам осуществлять межпространственные перемещения, слишком велик. Только Померкшие могли бы контролировать магический поток, но, увы, они нам неподвластны. Надо действовать осторожно.       — Тоже мне, «бесподобная мастерица магии», — фыркнул я, — и что тогда прикажешь делать?       Ответ был прост: необходимо дождаться, пока в бутик явятся покупатели, и незаметно выскользнуть из гардеробной. Мы пригнулись, чтобы спрятаться за напольной вешалкой, усеянной парадными костюмами, и стали ждать. Я решил, что это лучшее время, дабы выведать у метаморфы все подробности и обсудить то, что мы собираемся делать дальше.       — Объясняй, — шепотом потребовал я.       Миранда поправила съехавшие на нос тёмные очки. Она говорила очень быстро и очень тихо, так как обстоятельства не позволяли по-другому. Если нас вдруг тут обнаружат, выдуманная история с вечеринкой уже не поможет.       — Но я же не волшебник больше. Как же у меня получилось попасть в другую реальность без штрафов?       — Вот так, — австрийка ткнула пальцем на золотую цепочку на моей шее, — склонна предполагать, теперь ты являешься хранителем магии нашего измерения. Эта сильнейшая штука — твой оберег. Тебе крупно повезло: для безопасных перемещений тебе не придётся учиться умирать правильно.       — И сколько раз ты убегала от своей смерти?       — Не помню, — Миранда обнаружила на полу около шкафчика дамскую сумку и стала в ней бесчинно рыться, — у меня был Воскрешающий камень, а потом и Древний портал, с помощью которых я могла тренироваться без опасений.       — Ты воровала у Поттера Древний портал? Ты же сказала, что только он им пользовался, — это был выстрел наугад, но я не промахнулся. У девчонки было всё для того, чтобы полностью контролировать свои перемещения. Поэтому она вела себя так уверенно.       — По крайней мере, в отличие от тебя, из-за меня никто не пострадал.       Я пощёлкал языком и покачал головой.       — Всё равно это слишком эгоистично, Вольф.       — Да кто бы говорил! Абигор так или иначе забрал его у нас после того инцидента в Хогсмиде, — австрийка достала что-то маленькое из сумки и закинула себе в карман куртки, — если бы вы с Филом не лезли, куда не нужно, всё было бы в порядке. На, тоже надень, — выхватив из шкафчика тёмные очки, она протянула их мне, — твои глаза выглядят так, словно тебе в них брызнули мочой пикси.       — Они женские, — фыркнул я, — да и на кой они?       — Для маскировки, чтобы не узнали. Мало ли, кем ты являешься в этой реальности.       — Маньяком-убийцей, — я резко выхватил очки из её рук, — пойди и расскажи об этом тем полицейским. Может, ты вообще какая-нибудь преступница.       — Не беспокойся. Меня тут и вовсе не существует, — с толикой грусти сообщила Миранда.       — Откуда ты знаешь?       — Не вижу никаких воспоминаний этого разума. А следовательно, он только мой, — объяснила девчонка. Фраза прозвучала как-то совсем неутешительно.       — Ты точно уверена, что не облажалась? Поскольку я тоже не вижу никаких воспоминаний своего двойника.       — Конечно не видишь, придурок. Тебе это не под силу. Только мастера могут овладевать разумом своих вариаций.       Вот как. В её словах присутствовал смысл, поскольку даже при моём первом перемещении я не почувствовал в себе никаких изменений. Ни я, ни кто-либо другой из простых волшебников. Единственный мастер, который числился среди нас, был в тот момент без сознания. А потом Фил пережил промывку мозгов, и я не смог его обо всём расспросить, иначе бы это было добровольным признанием в потаканиях тёмной стороне.       — То есть, в каждой из реальностей я буду оставаться самим собой? — уточнил я.       — Да. Но я не уверена, что ты больше не будешь стирать свои копии… — метаморфа сморщила лоб в раздумьях, а потом пожала плечами, — увидим. Пока расчёт слишком сложный. Само твоё присутствие здесь уже противоречит всем правилам. Магглы не могут так просто скакать по реальностям, как кенгуру.       Мне казалось, что Миранда меня в чём-то обвиняет. В том, что я выжил, например. Может, она и не предполагала, что у меня получится, когда подсовывала мне таблетку, напичканную ядом. Для мастера магии это всего лишь эксперимент. Австрийка забрала бы золотую цепочку себе и бесследно испарилась, оставив под мостом мой труп на поедание мухам и крысам. Я дал ей понять, что уже об этом догадался, и моё сообщение девчонка приняла без особой радости. Теперь нам придётся терпеть друг друга довольно долго.       — Если тебя тут не существует, то для чего ты маскируешься? — поинтересовался я.       — Осторожность никогда не помешает. А учитывая твою склонность притягивать неприятности, мне придётся думать сразу за двоих.       — Вообще-то, это из-за тебя мы тут застряли, — наш разговор постепенно превращался в гневную перепалку. Мы то и дело шипели друг на друга, как две змеи. — Надеюсь, у тебя хотя бы есть план.       — Имеется. Но я не знаю, что из этого получится. Будем надеяться, что мастер Шрёдер не ошибся на твой счёт и пожертвовал всем не зря.       — Напомни, зачем мы вообще сюда переместились?       — Ну что за дурак… — девчонка закатила глаза, — в нашем мире Волан-де-Морт погиб, но борьба за сохранение магии и чистоту крови ни за что не прекратится. Итальянцы привлекут к себе другие народы, их армия расширится, не успеешь сказать слово «пуля». Пока идут переговоры, вся территория Англии, уверена, уже отслеживается.       — Но…       — Даже если мы используем телепортацию, они легко смогут нас найти и, как мне кажется, любезничать не станут, — заявила Миранда, вспоминая, как мы убегали от преследователей, а по пяткам нам стрелял огонь, — для них мы теперь враги. Ничего, Галбрейт, не бойся. Пока ты со мной, издеваться над тобой дозволено только мне, — австрийка похлопала меня по плечу, — здесь мы выберемся за границу, а потом вернёмся обратно в нашу реальность. Необходимо будет добраться до Вены и разыскать Фила, прежде чем… — метаморфа осеклась, когда кто-то вдруг резко отдёрнул в сторону напольную вешалку с одеждой. Она с грохотом упала на пол.       — Эй, вы кто такие? — большое квадратное лицо излучало гнев. Тучная женщина, похожая на шкаф, сжимала в руках пузырчатую упаковку, чтобы успокаивать нервы, но теперь она ей не помогала. — Что вы тут делаете?       — Извините, мэм, мы заблудились, — Миранда не растерялась и тут же вскочила на ноги. Тёмные очки снова съехали на кончик её носа и девчонка поспешно вернула их назад указательным пальцем. — Это наш с братом первый рабочий день и, кажется, мы перепутали гардеробные. Нам нужно в «Нью Стайл».       — Он этажом выше, — брякнула женщина, — почему вы всё ещё здесь?       — Искали… мой мобильник. Я обронила его, — ответила метаморфа, кивнув на купу разбросанной одежды на полу.       Я тоже поднялся с пола и, расправив воротник замшевого пиджака, молча кивнул.       — А очки от солнца вам определённо облегчают поиск, — с сарказмом заметила толстуха. У неё был повелительный голос. Наверняка руководительница бутика.       — Трудный был вчера вечерок, понимаете. У вас очень приятные духи, — мягко улыбнулась Миранда, незаметно толкнув меня в бок.       Я снова закивал, чувствуя себя полным кретином.       Женщина смотрела на нас с недоверием, лопая толстыми пальцами пузырьки на плёнке. Она предпочитала, чтобы тут все соблюдали порядок и знали своё место, а не вынуждали её саму устраивать бардак. Но всякого пса можно усмирить, если знать, какие кости ему по нраву.       — Вон отсюда, бездари, — толстуха приложила карточку к дисплею и строго указала пальцем на выход. — Я передам мистеру Доновану, чтобы он более ответственно относился к подбору нового персонала.       Наверное, у «шкафа на ножках» было слишком много забот, и она не обратила внимание на то, что я одет в ассортимент её бутика. Хорошо, что я сразу сорвал с одежды этикетки. Как бы там ни было, опасность миновала. Мы обошли торговый центр и спустились в его подземный гараж. Миранда вытащила из кармана куртки украденный маленький предмет, похожий на связку ключей, и обвела изучающим взглядом автомобили.       — Нам нужна машина, — решительно сказала австрийка, уперев руки в бока.       — А что, пользоваться Древним порталом в этой реальности не модно, сестрица? — съехидничал я, снимая тёмные очки. Из-за них чесался нос.       — Я же сказала: никакой магии в течение суток, олух.       — Да помню, уже и пошутить нельзя, — буркнул я, — ну что, теперь отправимся в Ботанический сад за «некой красной хризантемой»?       Австрийка посмотрела на меня и, сдвинув очки на лоб, обречённо закатила глаза.       — Никогда не понимала натуралок. Вы, парни, такие тупоголовые… Всегда всё воспринимаете буквально.       — Зато думаем рационально. Могу вырвать одну из твоих хризантем, и ничего искать не придётся, — я отдёрнул в сторону шарф на её шее, где распускались бутоны и перемещались гусеницы. Сейчас они бегали, как будто были чем-то изрядно напуганы.       — Тупой, как сапожок, — метаморфа шлёпнула меня по руке и быстрым шагом направилась к белому автомобилю. Указав себе на шею и ключицы, она добавила: — Вообще-то, это — розы. И, если ты до сих пор не сообразил, речь идёт вовсе не о растении.       Конечно, я сообразил, и у меня отлично получалось её злить. У Миранды, как и у Астории, чувство юмора тоже оказалось своеобразным. Не уверен, если оно у австрийки вообще присутствовало. Как я уже говорил, она напоминала мне скорее боевую машину, умеющую разговаривать, чем обычную девушку, которая не хотела мириться с принятыми стандартами в обществе. Наверное, над ней издевались в школе. А может, и до сих пор издеваются. Поэтому она хочет казаться такой самоуверенной и независимой, хотя в душе мечтает о том, чтобы ей кто-то однажды сказал, что всё будет хорошо.       — Так что, ты будешь слушаться меня или как? — полюбопытствовала Миранда, качаясь на носках, — иначе, голубчик, мы с тобой не подружимся. Я должна знать, что ты мне…       — Оставь свой сраный феминизм при себе, — потребовал я, быстро подойдя к ней, — я такое терпеть не собираюсь. Уверен, в этой реальности тоже найдётся оружие, и я охотно покажу, чему научился.       — М-м, — поджав губы, протянула Миранда, — а кто тебя научил им пользоваться, ты забыл?       Я уже где-то слышал такие слова. Точно так же говорил Люциус, когда я выплеснул ему в лицо истину о том, что его срок моего учителя по жизни подошёл к концу. Вместе с моим затянувшимся детством. Малфой врал мне слишком долго, и никаких гарантий того, что я впредь останусь не обманутым, у меня на руках не было.       — А правда это больно, да? — тихо спросила Миранда, сузив глаза, — когда родные люди уходят по твоей вине.       — Я не виноват, — процедил я сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как бесстыдная ложь жалит глотку.       — Но ты позволил этому случиться, — шепотом сказала австрийка. Я видел в стрекозиных глазах своё отражение и слушал её голос, как свой собственный, гудящий где-то внутри. — Они кричали твоё имя, когда гнались за нами. Так кто же ты, Алан Галбрейт? Допущенная демоном ошибка, за которую суждено расплачиваться всему человечеству?       Я зарычал. Понятное дело, что девчонка меня внаглую провоцировала за мою слабость. Мне захотелось её ударить, но я понимал, что даже Драко Малфой бы так не поступил. Достаточно будет простого предупреждения.       — По крайней мере, для человечества я что-то да значу. Ну, а ты? — я насмешливо махнул на неё рукой, как на неудачницу, — посмотри на себя. Ты тот самый человек, который всегда остаётся в тени. Какими бы талантами ты не обладала и как бы ярко не одевалась, Астория всё равно превосходила тебя во всём. Мир запомнит именно её, а твоё имя развеется на ветру вместе с твоим никчёмным прахом.       Я ожидал, что за такое Миранда мне наконец вмажет, и я смогу почувствовать себя ещё живее. Но девчонка лишь расхохоталась. Удивительно, как сильно это было похоже на смех Астории. Не зря говорят, что близкие подруги порой отражают друг друга, как зеркала. Только в отличие от Гринграсс, Миранда не притворялась той, кем она не является. Да, она была такой же самодовольной и напыщенной девчонкой, однако именно она однажды научила меня отличать револьвер от автомата и гнилых людей от тех, кто подаст руку помощи.       — Я бы хотела, чтобы мой прах развеяли где-нибудь над океаном. Вот было бы круто, — воодушевлённо пролепетала метаморфа.       Такое желание показалось мне крайне нелепым. Одно дело наблюдать за океаном, и совершенно другое — навеки раствориться в нём.       — Ты всё равно не узнаешь, что будет с твоими останками.       — Но это стало бы величайшей наградой за мою жизнь. Мне не нужна слава, мне нужна свобода. И это отличает меня от Астории, — с остренько хитрой физиономии на меня глядели большие жёлтые глаза, — без меня ты и дня не протянешь, Галбрейт. Тебе только кажется, что ты уже всё умеешь, но это далеко не так. Тебе ещё учиться и учиться, — она вновь опустила очки на нос.       Белый автомобиль на вид дорогой марки будто моргнул со звуком, когда австрийка надавила большим пальцем на ключи, которые держала в правой руке. Она открыла переднюю правую дверь и, рухнув на сиденье, вставила ключи в небольшое отверстие около руля. Железяка загудела.       — Ну, что встал? Давай садись в машину или я уеду без тебя, — метаморфа захлопнула дверь, снова не оставляя мне выбора.       — Глаза ещё не болят из-за дурацких очков? — поинтересовался я, заваливаясь внутрь.       Здесь было так… странно. Тесно, без всякого внушения чувства защищённости. Я много раз видел, как магглы ездят на этих штуках, но даже не представлял, как это делается.       — Никогда ещё не видела так хорошо, — девчонка лопнула большой розовый пузырь. Я даже не заметил, когда она уже успела закинуть себе очередную жвачку в рот. — Советую пристегнуться.       — Ой, да ладно. Неужели эта хрень настолько быстрая? — мне не хотелось показывать своё волнение. Если я смог научиться обращаться с маггловским оружием, то и поездку на автомобиле переживу.       Метаморфа хмыкнула.       — Что ж. Потом не ной, что я не предупреждала.       Уже в тот момент сердце мне напомнило о том, что оно ещё способно биться, как ненормальное. Но когда мы подъехали к гаражной двери из гофрированной стали и система безопасности потребовала назвать имя владельца автомобиля для выезда, я понял, что это были ещё цветочки.       — Ваше имя, пожалуйста? — строгий женский голос прозвучал где-то в воздухе над нами.       — Хм… Хитро! — громко подметила австрийка, постукивая длинными зелёными ногтями по рулю. Она уже предполагала, что по-хорошему уехать не получится.       — Извините, ошибка. Ваше имя, пожалуйста.       — Алан, пристегнись. Ремень слева, застёжка внизу справа, — что-то в голосе метаморфы на этот раз заставило меня беспрекословно послушаться, — и очки надень, чего снял-то?       — Они тоже помогут не убиться по вине сумасшедшего водителя? — парировал я, перетягивая туловище ремнём. Я уже не был уверен в том, что всё происходящее вокруг — взаправду, а не первая фаза перехода к загробной жизни.       — Помогут скрыть твоё жуткое лицо, перекошенное от страха. Ну, держитесь.       — Ваше имя, пожа…       — Миранда Вольф, сучка! — девчонка надавила на что-то внизу ногой, и автомобиль резко сорвался с места.       С лёгкостью проломил гаражную дверь, которая, как оказалось, не была предназначена для таких происшествий, и стал куда-то мчаться на высокой скорости, проезжая тех самых полицейских, у которых теперь имелись веские основания кинуться в погоню. Благо, они не знали о том, что белый автомобиль сердитой руководительницы элитного бутика был угнан двумя беглецами из другого измерения.       Куда мы так гнали?       Я не видел, потому что крепко закрыл глаза. Эта реальность точно накроет мой гроб крышкой, которая всё время с него соскальзывает.

* * *

      В первой половине дня я был абсолютно уверен в трёх вещах: во-первых, характер Миранды Вольф являлся настолько патологическим, что мог запросто привести к развязке кровавого террора; во-вторых, автомобиль — изобретение довольно-таки удобное и практичное, но совсем небезопасное, учитывая поведение магглов на дорогах. Не знаю, была ли излишняя вспыльчивость за рулём присуща водителям во всех реальностях или только в этой, но на трассах творился настоящий кошмар. И в-третьих, даже если мы каким-то образом выиграем эту войну, на моих руках всё равно навсегда останется кровь. Из-за меня погибло слишком много людей, а Блейз превратился в самого настоящего монстра.       Мой лучший друг. Он чуть не убил того, кто был мне дорог. Он чуть не убил меня. Я всё ещё видел его губы, срывающие с себя непростительное заклятие в мой адрес. Теперь Блейз являлся моим злейшим врагом — тем, против кого мне придётся бороться до самого конца.       «А что же я делаю сейчас? Просто убегаю от него, как мышь от кошки», — думал я.       Внутренний голос шептал, что объяснение моим действиям — попытка выжить. Потому что мне было страшно. В чём я не был уверен категорически, так это в том, что однажды перестану убегать, развернусь и пойду против него по прямой дороге. До Магического альянса оставалось шесть месяцев, но мне не хватит и вечности, чтобы набраться смелости и направить пистолет на того, с кем мы годами строили целый мир.       Я тоскливо смотрел в окно, подпирая щеку ладонью. Оранжевый солнечный шар касался кромкой гряды холмов, тянувшихся к востоку. Мы держали путь в Дувр, чтобы сесть на паром и добраться до Кале, и только там мы сможем вернуться в нашу реальность, не боясь быть расстрелянными.       Миранда отметила, что нас уже ищут по всей Англии, поэтому безопасно выбраться заграницу мы сможем только в чужом измерении. Затем отправимся в Вену и разыщем там Филиппа для выполнения нашей миссии. Это всё, что мне пока удалось узнать. Девчонка наотрез отказывалась посвящать меня в дело полностью. Не знаю, почему. Возможно, Миранда мне всё ещё не доверяла и беспокоилась, что я её однажды предам. Но даже если бы я и захотел, это было бы бессмыслицей, поскольку все секреты итальянцам всё равно были известны.       А ещё они схватили Шрёдера и наверняка путём зверских пыток уже заставляли его превратить их в мастеров. Блейз ясно дал понять, что предателям среди них нет места. А мы являлись именно ими — предателями.       — Фи. Мне такое слово не нравится, — Миранда сморщила нос, когда мои мысли оказались озвученными. Не то чтобы я хотел ими с ней делиться, но они просто-напросто душили. — Звучит как-то… мерзко.       — Святыми нас тоже не назовёшь, — абсолютно безэмоционально сказал я, не понимая, как такие два сосунка, как мы, смогут повлиять на судьбу всего существующего.       Казалось бы, действительно всё кончено. Я бы даже счёл наши дивные странствия за напрасную трату времени, если бы не Миранда, у которой по венам бурлил адреналин и жажда победить тёмные силы.       — Мы — перебежчики. На сторону справедливости, — метаморфа лопнула пузырь из жвачки, внимательно следя за дорогой, — я слышала тот твой откровенный разговор с Блейзом. Ты, как и я, хочешь обрести свободу. Придёт день, и он поймёт, что был не прав. Вот только к тому времени прольётся очень много крови.       — Да ради Мерлина, ты что, правда считаешь, что у нас всё получится?       — Я не успокоюсь, пока не выполню поручение мастера Шрёдера и не освобожу его, — твёрдо заявила австрийка, — и ты мне не помешаешь, а наоборот поможешь, если котелок хоть немножко варит.       — А что, если Лилит найдёт нас?       — Не найдёт, — спустя пару секунд сказала метаморфа, но уверенности в её голосе заметно поубавилось, — если Померкшие для неё невидимы, то можно предположить, что всякий, пребывающий не в своей реальности, для неё также невидим. Считай, пока мы здесь, то находимся в безопасности.       — Хорошо, если ты окажешься права, — буркнул я, а потом меня посетила странная, но вполне имеющая место быть мысль. — А что случится, если в нашу реальность попадут наши двойники? Мы не сможем вернуться?       — Verdammt, не морочь мне голову глупыми вопросами, ладно? — девчонка резко повернула руль и вывела машину на автостраду.       Потом мы ехали молча целый час. Только радио щебетало что-то о потеплении, которое стоит ожидать аж на следующей неделе. Движение на дороге было довольно оживлённым: нам навстречу с рёвом неслись мощные грузовики бесконечным сверкающим потоком, пассажирские автобусы, а также легковые автомобили, совершающие иной раз обгоны.       Миранда тоже относилась к их числу, однако делала это осторожно, не превышая предела скорости, обозначенного на придорожном щите. Прав у неё, конечно же, не было, и причину нас остановить она старалась не создавать, хотя девчонке была заметно по нраву быстрая езда. В общей сложности нам оставалось ехать ещё минут сорок, когда Миранда вдруг свернула в сторону и надавила на тормоз около какого-то странного комплекса с крышей, где располагался небольшой магазинчик. Людей и машин вокруг не было, словно мы оказались в пустыне.       — Почему остановились? — спросил я, убирая руку с лица и поворачивая голову вправо.       — Бензин кончается. Нужно заправиться, — холодно ответила метаморфа, отстёгивая ремень, — заодно возьму что-нибудь перекусить. Картофельные чипсы и газировку будешь?       Мой живот громко заурчал, и я понял, что уже давно ничего не ел. Последнее приятное воспоминание было о пирожках в доме Уизли, и от этого внутренности сжались ещё сильнее. Я всей душой надеялся, что эта семья цела и находится сейчас в безопасности. Если Люпин смог наложить чары скрытности на Миранду, временно затаившейся в облике Поттера, значит без труда проделает то же самое и с ними. Мракоборцы просто так не сдадутся, пусть даже их будут пытать до потери сознания. Эти люди знают, ради чего сражаются. В отличие от меня.       «Боль слишком сильная. Я должен поесть».       — А что-нибудь получше нельзя приобрести? Или ты привыкла питаться всякой дрянью?       Миранда цокнула языком.       — Рано Абигор тебя вытащил из Брана. Месяцок-другой бы тебе ещё не помешал.       — Давай я просто пойду с тобой и возьму, чего мне хочется.       — Нет! — австрийка запротестовала так резко, что я аж вздрогнул, — нет, жди меня здесь.       Она вышла из машины и хлопнула дверью, оставляя меня наедине со своими душащими мыслями. Они были как чудища, которые всякий раз возвращаются после ухода взрослых, а те в них не верят, поскольку никогда не видели. Мы живём с ними и боимся их тоже только мы.       «Я бы хотела, чтобы он смог простить нас. Только и всего».       Я стукнулся лбом о боковое окно, крепко зажмурившись. Слова Нарциссы эхом звучали в моей голове, мелькая вырезками из такого далёкого прошлого. Я даже не знал, жива ли она.       «Прости… Прости меня, сыночек…»       Вот бы увидеть её снова. Просто дабы сказать, что больше не держу на них с Люциусом зла. Этой эмоции стало чересчур много, я больше не могу держать её в себе. Я должен отпустить её и начать впитывать в себя что-то другое. Что-то, что подарит лёгким кислород, а не будет затягивать петлю вокруг моей шеи.       Одиночество не пугает до тех пор, пока не начинаешь раскусывать всю его соль. Сочно, по всем зубам. В моей жизни не осталось никого, кто бы сделал её сладкой. Я сидел в украденном автомобиле в пустынной местности и находился даже не в своём измерении. А тот, кто вёл меня в будущее, втайне считал меня изменником. Миранда хоть и не говорила об этом прямо, но придерживалась мнения, что раз кто-то смог предать один раз, то предаст и во второй.       «А вдруг и она поддастся соблазну своего прошлого? — обеспокоенно думал я, ожидая её возвращения, — она проглотила таблетку. А я знаю, что такое наркотики, и что они делают с человеком».       Я передёрнулся, когда в моё окно неожиданно постучались. Стёкла были тёмными, поэтому я не сразу разглядел того, кто стоял около автомобиля. Но когда я как следует присмотрелся, то облегчённо вздохнул.       — Ну ты и трусишка, Алан. Я снова тебя напугала, — усмехнувшись, Миранда завалилась внутрь и бросила мне на колени пачку печенья и пару зелёных яблок, — вот, прошу. Guten Appetit.       «Трус-трусишка… Трус-трусишка…»       Нет, я больше не позволю себе мучаться своими же воспоминаниями. Слышать голос Иви и не иметь возможности с ней разговаривать — самое свирепое истязание. Если я и заслуживаю боль, то пускай она вся обрушится на меня тогда, когда будет сделан последний вздох. Но до тех пор, пока я жив, я избавлю себя от этого ада.       — Никогда меня так не называй, — надкусив яблоко, я перекривился: оно оказалось таким кислым, что мне чуть не свело челюсть.       — Ну что опять не так? — цокнула австрийка.       — Да всё не так, Вольф.       Миранда заметно нервничала по непонятной причине, водя длинными ногтями себе по ладони. Она как-то странно посмотрела на меня, но потом молча завела двигатель и продолжила путь. Если её целью было отыскать для меня самое кислое яблоко в магазине, то ей определённо это удалось. Не удивлюсь, если я обнаружу там половину червяка, а печенье окажется прошлогодним. Казалось, такие мелочи, как невкусная еда, не должны превращать обычный день в сутки из огорчений.       Но то ли ещё будет.

* * *

      Главным образом Дувр расширялся по долине реки, но при этом в его состав входили некоторые деревни, которые мы сейчас проезжали. Паром до Кале совершал около тридцати рейсов ежедневно, поэтому опоздать мы не боялись, но пришлось ехать медленнее. После полудня солнце спряталось и с бесцветного неба неожиданно повалили снежные хлопья, будто вражеская армада этой реальности, норовящая схватить нас без боя. Резина колёс хоть и была зимней и обеспечивала их надёжную сцепку, мне всё равно казалось, что мы скользим по дороге, как по льду.       Бухта Дувра была почти полностью окружена волнорезами. Море не бушевало, но жуткие воспоминания о крушении отнюдь не призывали сохранение спокойствия. Мы уже подъезжали к порту, когда машину снова занесло немного в сторону.       — Ты, чёрт тебя дери, можешь ехать осторожнее? — раздражённо попросил я.       — Может, сам сядешь за руль, умник? — предложила Миранда, бросив на меня убивающий взгляд, а потом вернула его на дорогу.       Окрестность застелил густой туман, и мы будто ехали в никуда. Окна царапали мелкие снежинки.       — Думаю, у меня бы и то лучше получилось.       — Нам осталось совсем немного, так что заткнись, пожалуйста, и не отвлекай меня, — австрийка тщательно поморгала, а потом издала тихий стон, словно что-то ей причинило боль. Девчонка слегка подалась вперёд, шевельнув челюстью. Обычно так делают, чтобы сдержать рвотный позыв.       — С тобой всё нормально?       — Да, я… Scheiße, — сглотнув, Миранда с шумом выдохнула, не отпуская руль, — меня немного тошнит. Наверное, чипсы были нехорошими.       — А я тебе говорил не покупать эту ерунду, — я укоризненно взглянул на неё.       Австрийка часто задышала, а на её коже образовался пот.       — Слушай, может, сделай остановку, раз уж…       Вдруг метаморфа повалилась головой на руль, потеряв сознание. Её руки зацепили громкий сигнал гудка, и машина стала ехать сама по себе.       — Эй, ты что?! — я тут же схватил девчонку за плечи, возвращая обратно в сидячее положение, но её обмякшее тело не поддавалось. — Ты что, очнись! — я шлёпал её по щекам, пытаясь быстро привести в чувство. Мы сорвались с проезжей части и сквозь серую пену мчались прямиком к обрыву. — Миранда, очнись, ну же!       Девчонка нахмурила лоб и, медленно разлепив веки, посмотрела на меня мутным, совершенно ничего непонимающим взглядом.       Тысяча чертей.       Я узнал эти глаза. Это была Грейнджер.