Магический альянс

      В одной маггловской книжке, которую я однажды нашёл в библиотеке поместья, рассказывалось про выступления в цирке. Это некое своеобразное здание, где показывают всякие развлекательные представления. Помню, там была сцена о тиграх, прыгающих сквозь кольца огня.       Красивые животные, эти тигры. Такие величественные, гордые. И никому невдомёк, что перед выступлением за кулисами их знатно так пороли. А вздумают упрямствовать ещё раз — не получат еду. Всё просто.       Второй этап моей жизни я действительно считаю самым простым. Двенадцать лет я купался в море богатства и тщеславия, но плавать научился только тогда, когда вылез из шкуры Драко Малфоя.       Вообще, мальчишка всегда являлся эталоном внимания, потому что таким его сотворил богатый аристократ. Так сложилось, что он всюду был окружён людьми и не мог оставаться в тени надолго. Несмотря на это мальчик никогда не чувствовал себя в безопасности. Но был напыщен и слишком горд, чтобы кому-нибудь в этом признаться.       Проект Люциуса. Неудавшийся. Созданный искусственно, ведь спасти Алана Галбрейта можно было лишь благодаря строгим методам воспитания. Он ощущал себя тигром, которого дрессируют специально для публики. Люциус стремился сделать его таким, каким не смог стать сам: сильным и не знающим слово «поражение». Он хотел, чтобы Драко научился смотреть в глаза своему страху, потому что однажды ему придётся столкнуться с монстром из своего детского кошмара лицом к лицу.       Смерть уже забирала близких мне людей, причём неоднократно. И наблюдать за тем, как это произойдёт ещё раз, я точно не смогу. Я бы предпочёл наконец-то умереть и прекратить нарушать собственный и чужие циклы жизни. По правде говоря, в тот момент я думал, что так и случится.       Машина приближалась к обрыву. Крик, который вырвался из горла Миранды, я слышал ещё совсем недавно — в поглощённом адским пламенем Запретном лесу, где её пытали эти ублюдки, которых я некогда называл друзьями. С ними я учился, проводил пьяные вечера в слизеринской гостиной, годами жил в одной комнате, а потом…       Застрелил одного из них. Быстро, без раздумий. Сволочь заслужил. Я хладнокровно смотрел на то, как тело Пайка пронзают фестральные пули. Глаза уже привыкли к свету огня и почти не слезились из-за чёрного дыма.       Вокруг вибрировал раскалённый воздух. Сжимая пистолет, я стоял над трупом, как взошедшее по ошибке солнце в зените посреди ночного неба. Пот, грязь и липкая кровь пятинога стекали по моему телу, а в затылке непрестанно тикал внутренний голос: «Это из-за Грейнджер. Это только из-за неё. Она и есть причина всех моих безумных поступков».       И, похоже, им никогда не будет конца. Вчера она в судорогах умирала у меня на руках, а сейчас сидела рядом в чужом теле. Грейнджер ворвалась в сознание мастера магии на этот раз даже за неимением при нём артефакта.       Как такое возможно?       Я не имел ни малейшего представления. Вероятно, в любой другой момент я бы позволил своей челюсти отвиснуть, но сейчас эта эмоция отошла на второй план, ведь мы мчались на огромной скорости в пропасть. Вокруг завертелся вихрь из снега и серых пятен, постепенно обретающих волчьи силуэты.       «Померкшие, — догадался я, — они снова явились вместе с ней».       — Ч-что… — растерянно пробормотала девчонка, словно очнувшись после долгого крепкого сна, — Господи, где… Где я?! — и вскрикнула, как будто оказавшись перед порогом самого ада.       Впрочем, исходя из ситуации, скоро мы и до него доберёмся. Окутанный туманом и призрачными волками снежный горизонт кончался прямо впереди. Я понял одно: если кто-нибудь сейчас же не остановит летящую на высокой скорости железяку, погибнут все трое: я, Миранда и… последняя частица Грейнджер, связывающая её с этим миром.       — Скажи, что ты умеешь водить! — почти взмолился я.       Однако она пребывала в таком шоке, что не смогла дать какой-либо ответ. Её губы дрожали, воспроизводя лишь невнятные звуки. Грейнджер крепко держалась за руль, в диком ужасе смотря прямо перед собой. Путь растворялся в дрожащем мареве. Понимая, что времени больше нет, я сам схватил руль обеими руками, видя ранее, как это делала Миранда, и резко повернул его против часовой стрелки. Машину тут же занесло, она закрутилась на месте, словно циркуль, рисуя круг визжащими колёсами по скользкой дороге, а потом помчалась задним ходом сквозь безликий туман.       Грейнджер закричала так, что её бы услышали и в царстве мёртвых:       — Что ты делаешь?!       — В отличие от тебя, хоть что-нибудь!       — Убери руки! — девчонка с силой оттолкнула меня, вынуждая повалиться обратно на сиденье. Она обернулась через плечо, надавив ногой на что-то внизу.       Раздался противный звук тормозов, автомобиль враз прекратил движение и слегка наклонился вниз задней частью, которую магглы называли багажником. Грейнджер возилась с ключом зажигания: мотор всё ещё работал, а ещё слышался какой-то слабый скрип, словно какая-то деталь должна была вот-вот отвалиться. Теперь мы опасно висели над пропастью, как рыбки на ниточке. Не хватало лишь широко открытой пасти морского чудовища, готового по особому случаю принять такую заманчивую трапезу.       Стало тихо. Померкшие замерли вокруг машины, как бойцы, ожидающие сигнал главнокомандующего. Было слышно только игривый ветерок, который забавлялся с возникшей ситуацией, и судорожное дыхание Грейнджер.       Мерлин, она правда была здесь.       Тишина давила на нервы. Я хотел что-нибудь сказать, но голос как будто исчез, крючком затерялся где-то в стенках горла, и получилось лишь негромко кашлянуть. Девчонка бросила на меня быстрый взгляд. Я совсем не хотел, чтобы это прозвучало как напоминание о том, что я всё ещё здесь. Сейчас было бы весьма иронично подметить, что нас ничто не разлучит до самой смерти, но понимание того, что она может вот-вот наступить, разнесло такую недосказанную нелепость в клочья. Грейнджер всегда поощряла серьёзный подход к вещам. Да и было уже не до шуток. Она нервно касалась своего лица и рассматривала свои дрожащие руки, пытаясь возродить в памяти облик того, кому бы они могли принадлежать.       — Нет… Нет, это не я… — она взглянула в салонное зеркало, — Миранда?! Годрик, что происходит?       — Похоже, её бесподобные способности мастера магии могли бы действительно впечатлить кого угодно, — резонно сказал я, замечая, что стая Померкших так и не двигается, препятствуя падению автомобиля вниз, — в прошлый раз на ней был артефакт, но теперь твоё появление конкретно вводит в заблуждение. Что последнее ты помнишь?       Она смотрела в одну точку. Просто поразительно, как совершенно точно проскакивали её отличительные черты в лице иного человека. Другой бы, может, и не заметил, но только не я. И это была не иллюзия. Грейнджер действительно существовала в данный момент. В чужом теле, в иной плоскости, но это была она. Не плод моего воображения, не гниющий зомби и не тоскливо воющий призрак, а именно настоящая она.       — Запретный лес… Крики… Всё разрушалось в клубах дыма… Затем тьма, а потом свет. Всего на пару мгновений, — она подняла на меня взгляд, и её лоб разгладился, — там был ты. Мы были под каким-то мостом, а потом… Снова тьма и больше ничего. Словно спишь без сновидений и всякого представления о времени.       Просто тебя нет.       Что ж, это лишь подтверждало то, что после смерти мы не становимся приспешниками Дьявола или святыми покровителями. Хорошо ли это? Ведь в конечном счёте все уходят на покой без наказаний или привилегий. В мёртвую темноту. Но до сих пор я не знал никого, кто оттуда возвращался.       — Как ты… — я не уверен, что именно хотел спросить. То ли «как ты себя чувствуешь», то ли «как у тебя это получилось».       — Не знаю, Малфой. Не знаю, — резко перебила Грейнджер, не говоря больше ничего.       Она буквально выплюнула мою фальшивую фамилию, как попавшуюся конфету «Берти Боттс» со вкусом рвоты. С презрением, неприязнью, будто напрочь позабыв о том, как тепло и мягко способно звучать моё имя из её уст. Хоть Грейнджер и знала, что на самом деле меня звали иначе, не стала себя этим обременять. Она словно выбросила меня в то холодное прошлое, где мы являлись друг другу школьными врагами, и пообещала себе меня оттуда больше ни за то не доставать.       И, знаешь, одна часть меня даже хотела вновь оказаться во втором этапе моей жизни. Там не было доброй и ласковой Иви, которая в последствии вывернула мою душу наизнанку, но зато был весёлый и жизнерадостный Блейз, которого ещё не поглотила тьма. И была Грейнджер, которую не настигла такая беда, как утрата надежды и глубокое разочарование в людях.       Оно не погибло вместе с ней. Судя по всему, такая рана не затягивается подолгу.       Грейнджер молчала. А мне так хотелось, чтобы она завалила меня целой горой гневных предложений и я снова мог слышать её голос. Совершенно неважно какой, пусть даже полный ненависти. Главное, чтобы он произносил слова её языком, её губами. Со всей присущей ей чистой искренностью без толики недосказанности. Потому что вся моя жизнь и есть некий невыраженный на словах опыт, который подарил мне этот человек. Девушка набрала полную грудь воздуха и, выдохнув, закрыла глаза.       — Так, Гермиона, возьми себя в руки. Всё в порядке, ты сможешь, — повторяя это как мантру, она сжала ладонями руль.       Раздался шум колёс, но машина не сдвинулась с места. Лишь комки снега и мелкие камешки бесполезно разлетались по сторонам.       — Ну же! — девчонка с силой толкнула плечом дверцу, но та не поддалась. Осознав, что мы застряли и так выбраться не получится, она стала лихорадочно рыться по карманам в поиске волшебной палочки.       — Нет, забудь об этом, — я схватил её за запястье, не позволяя сотворить никакое заклинание, — это не наша реальность и пользоваться магией пока не следует, иначе нам точно крышка.       — Не н-наша реальность? — ошеломленно пробормотала Грейнджер и осмотрелась по сторонам, словно ожидая нападения каких-нибудь десятиногих чудищ, — Боже, Малфой, как мы вообще сюда попали?       — Помнишь, ты отдала мне это? — я сжимал золотую цепочку между указательным и большим пальцами так сильно, будто опасаясь, что если её отпустить, то Грейнджер исчезнет навсегда.       Она повернулась и, сглотнув, произнесла:       — Подарок родителей, — затем непроизвольно протянула руку.       В лобовое стекло неожиданно, будто по ошибке, ударил единственный солнечный луч, осветив озадаченное лицо девчонки с ярко-розовыми волосами. Призрачные волки навострили уши и подняли хвосты вверх. В полном безмолвии они казались миражами, следствиями выдумок из детских сказок.       Но всё происходило взаправду. Этот момент застыл в воздухе, будто вот-вот должно было случиться что-то волнительное. Смотря на цепочку на моей шее, Грейнджер несмело коснулась её пальцем. Затем, прикусив губу, медленно прислонила ладонь к моей груди. Аккуратно, с давней опаской ощутить холодную, жалящую боль. Потом выдохнула и больше не шевелилась, ощущая, как бьётся моё сердце. Я тоже старался не двигаться, дабы невзначай её не спугнуть. Тепло, которое дарило её прикосновение, чувствовали даже мои кости.       — Это… Невероятно, — тихо сказала она.       — Твоя безделушка поглотила в себя Амулет жизни и Древний портал, — пояснил я, видя боковым зрением, как свет солнца рассеивает туман, застывший снаружи плотной завесой, — мастера сказали, что теперь там запечатлена сильнейшая магия света, которая открывает ключ ко всем реальностям и дарит оберег её хранителю.       Взгляд девчонки был полностью сфокусирован на золотой цепочке. Казалось, артефакт притягивал её к себе магическим гипнозом, словно утерянная частица, жаждущая вернуться к своей законной хозяйке. Ведь именно она стала повелительницей всех стихий нашего измерения.       — Ты спасла мне жизнь, Грейнджер. В который раз, — по непонятной причине пересохли губы.       Что-то где-то вновь скрипнуло, напоминая, в каком неблагоприятном положении сейчас находится автомобиль. Но мне было абсолютно наплевать, упадём мы или нет, ведь теперь она оказалась так близко. Наши лбы соприкоснулись, пальцы на руках переплелись. Хотелось продлить этот удивительный момент как можно дольше. Поставить мир на паузу, чтобы переживать это снова и снова.       — Ты здесь… Ты рядом… — Грейнджер медленно подняла взгляд: на карие глаза неудержимо наворачивались слёзы. И я мог поклясться кому угодно, что видел в них крик об одиночестве. О помощи.       — Я найду способ вернуть тебя, — можно было лишь пристально всматриваться в её лицо, как будто пытаясь отыскать за его кожицей истинную душу той, по кому я чертовски скучаю. — Вернуть по-настоящему, слышишь?       Она помотала головой, не в силах сдержать плач. Произошло чудо, но она знала, что в любую секунду ей снова станет темно и холодно. Даже если руки закованы в кандалы жизни, смерть просто так никогда не отпускает. Это ломает даже самых сильных и храбрых духом людей. И утрата надежды — самое жуткое, что можно лицезреть.       Вдруг Грейнджер напряглась всем телом и слегка отстранилась.       — Он-на здесь, — прошептала девчонка дрожащим голосом, украдкой оглядываясь.       — Что?..       — Она нашла нас! — пулей отскочив на своё сиденье, Грейнджер закрыла лицо двумя руками, — Боже, какая же я идиотка! Я не должна была…       Я не успел ничего спросить, когда сбоку внезапно вынырнула чёрная тень, загородив переднее окно и лишив его обзора. Все стёкла треснули и с шумом разлетелись осколками по сторонам. Что-то ударило по бамперу, и машина полетела вниз, утонув в серой призрачной вуали под безумный вопль Лилит, полный ярости.

* * *

      Я слышал шаркающие шаги. Будто кто-то — быть может, какой-нибудь зверь — волочил лапами в кустах живой изгороди или в высокой траве. А ещё были голоса и лязг стеклянных бутылок.       — Башку даю на отсечение, это самая эффектная трансгрессия, которую я когда-либо видел! — произнёс кто-то с полным восторгом, как ребёнок, впервые принимающий участие в детском шоу, — да соплохвоста мне в зад, я просто обязан научиться этому!       — Слушай, что-то не похоже на трансгрессию, — засомневался второй голос, — твой отец ведь говорил, что она перемещает волшебника мгновенно.       — Чувак, мой отец хоть и мастер магии, но даже он не может знать всё на свете. Ты просто посмотри, они же… Великий Годрик, они будто просто материализуются из воздуха!       Голоса казались очень знакомыми, но звучали как-то глухо, слишком отдалённо, словно я находился глубоко под водой. Либо же в таком сне, когда за событиями наблюдаешь со стороны и не взаимодействуешь с персонажами из своих грёз. Только они разговаривают о тебе, а ты даже не можешь ни к чему прикоснуться.       — Скорее, из пыли. Может, это големы? — обеспокоенно предположил второй голос, — я много читал о них. Довольно опасные существа, их создают маги-каббалисты. Внешне они похожи на людей, но на самом деле их цель…       — Сожрать всех рыжих на планете! — звонко прозвучал заливистый смех, и бутылки снова звякнули, — «у-у-у, мы страшные и злые големы, и мы пришли насладиться сладкими косточками Рональда Уизли!»       — Да ну тебя!       Постепенно голоса становились чётче и выразительнее. Мои глаза вновь обрели способность видеть, а ноги почувствовали под собой твёрдую поверхность. Золотая цепочка на шее была горячей и создавала знакомое чувство подкожной вибрации. По телу словно бегали маленькие насекомые, образуя необходимую энергию, дабы приспособиться к среде другого измерения.       Вот, что произошло: вновь смена реальности. Я понял это практически сразу, как только мозг стал посылать соответствующие сигналы по организму. Перед тем, как оказаться здесь, пришлось в очередной раз пережить прошлое и увидеть его моменты во всех красках. И только потом понять, что именно поспособствовало перемещению.       Я помню оглушающий крик. Всплеск, и вода проникает в салон тонущего автомобиля. Настолько ледяная, что моментально немеет всё тело. Вокруг образуются комки тьмы. Рваные, как лоскуты старой ткани. Я вижу перед собой перекошенную физиономию Лилит, она что-то кричит мне прямо в лицо, широко раскрыв рот. У неё жуткие зубы, напоминающие острые клыки, с которых стекает чёрная кровь фестралов, капая густой жижей на мой рот и подбородок.       — Сейчас ты наконец умрёшь… — торжественно шипит демонесса, скользя языком по моей губе, — ты умрёшь вместе со своей глупой грязнокровкой… — её неестественно тонкие руки тянутся к моей шее — конкретно к золотой цепочке — скользя кончиками длинных ногтей по сонной артерии. — Коснувшись тебя, она помогла мне увидеть вас. Больше вам не спрятаться…       Пространство меркнет, и я чувствую, как страх предсмертным холодком елозит между лопатками. Наступает терминальное состояние. Вода проникает в дыхательные пути, происходит рефлекторная остановка сердца, и газообмен в лёгких прекращается. Перед глазами всё мутнеет, но я всё равно крепко держу Грейнджер за руку. Я не могу потерять её, нет, только не снова…       А потом вдруг вспыхивает багрово-золотистое пламя, окутывая автомобиль большим огненным кольцом.       Ослеплённая ярким светом Лилит верещит от боли, прикрываясь руками. Возвышаясь над проливом, как повелитель солнц, Абигор заставляет воду вокруг машины немедленно расступиться, создавая вокруг цунами и землетрясение. Из его рук вырывается огонь, как огромное лассо. По кругу быстро мчатся призрачные волки, как будто наперегонки друг с другом, рассеивая тьму, кусая её, разрывая её полотно на куски. Лилит истерически кричит, захлёбываясь в муках, которые ей причиняют Хэйань.       — Призываю Померкших оберегать от ока тёмной души Всевышнего Хранителей Мира всех земных измерений. Да будут едины вода и огонь, земля и воздух. Ради всего человечества, — восклицает Альбус Дамблдор.       Раздаётся хлопок, и всё исчезает.       Но что я ожидал меньше всего увидеть в другой реальности, так это компанию в лице Блейза Забини и Рона Уизли. Они таращились на нас, как на инопланетян, у которых две головы вместо одной. Рука Миранды всё ещё сжимала мою. Крепко-крепко, будто измазанная сухим клеем.       Светила луна, вися в безоблачном небе и проливая струйку молочного цвета на шуршащую траву. Наверное, стоял поздний вечер, однако было сравнительно тепло — куртки вполне хватало. Нас с «другими» Блейзом и Роном разделял ряд высоких декоративных кустарников, за которыми они пригнулись, как солдаты, приготовившиеся стрелять вслепую. А ещё тут были полевые цветы и виноградник. Сад блестел, словно хромированный.       — Тебе не кажется, что пора бы увиливать? — шепнул товарищу «другой» Рон, с сомнением глядя на полупустую бутылку в своей руке, — хватит уже на сегодня этой настойки. Твой отец и так наверняка задаётся вопросом, чем мы тут так долго занимаемся на ночь глядя. Что ты ему скажешь на этот раз?       — Что я гей.       — Не поверит. Ты часто водишь девчонок домой.       — Тогда что ты гей. А я, как твой лучший друг, накладываю на тебя чары целительной терапии.       — Блейз, я серьёзно!       — А вообще, уже завтра мне не придётся искать оправдания своему поведению. Не каждый день ведь становишься совершеннолетним, — «другой» Забини довольно облизнул губы, словно на них был намазан сладкий мёд.       Мерлин, точно. Второе марта — это же день его рождения.       Наверное, ни один Блейз ни в единой реальности так сильно не ждал эту дату, как тот, которого я знал. Потому что этот судный день избавил бы его от оков, сдерживающих его в мёрзлом приюте, а не в тёплом семейном доме под крылом живых и здоровых родителей, которые кормили его вкусной пищей, а не останками тухлой рыбы в консервных банках.       — Это будет завтра! А сейчас что?       — М-м… — итальянец пожевал губу, не сводя с нас пристальный взгляд, — а сейчас, похоже, у меня в саду пришельцы.       — Пошли, Блейз, ну же! Пока они нас не заметили! — нервничая каждой клеткой, «другой» Рон вприсяде сделал широкий шаг в сторону крыльца. Так он напоминал большую жабу.       — Да погоди ты, — одёрнул его итальянец, схватив за длинный рукав мантии, — давай посмотрим, что они будут делать.       — Иногда ты чересчур гриффиндорец, смелость так и играет в заднице, — буркнул тот, снова присаживаясь на корточки рядом с другом, — а что, если это воры или бандиты?       «Другой» Блейз прыснул.       — Шутишь. Ни один дурак бы не осмелился нападать на мою семью. Кроме того, они выглядят не старше нас и, по-моему, сами не понимают, где находятся, — он прищурился, наблюдая за тем, как я осматриваюсь вокруг, нарочно делая вид, что не замечаю их.       Судя по всему, мы оказались на территории особняка Забини. Блейз из моей реальности не любил упоминать о своём доме, и абсолютно понятно, почему. Я бывал у него в гостях всего однажды: на его двенадцатый день рождения. И, должен сказать, его жилище в этой версии не слишком-то и отличалось от того, которое я помнил.       Хоть и принято считать, что итальянцы обладают ярким темпераментом, но стиль в их архитектуре обычно характеризуют традиционность и сдержанность. Так и дом Забини украшали широкие карнизы на кронштейнах, невысокие черепичные кровли, а на крыше была декоративная башня с панорамным остеклением. Присутствовали арочные окна «в пол», угловые эркеры, а также кованые перила на лоджиях и балконах. Здесь чувствовалось дыхание античности вместе с сочетанием монументальности и простоты. Сразу стало понятно: особняк насыщен жизнью, обитаем всеми членами семьи.       — Мерлин Всемогущий, — захныкал «другой» Уизли, возведя взгляд в тёмное небо, словно моля дух великого волшебника ему помочь, — вот почему тебя вечно так и тянет искать приключения на свою…       — Тс-с! — шикнул на него «другой» Забини, — помолчи, дубина! Кажется, этот белобрысый что-то говорит…       — Грейнджер? — осторожно спросил я, повернувшись к девчонке и легонько шевельнув пальцами, чтобы проверить её текущее состояние.       — Ох… — она пошатнулась на ватных ногах, касаясь второй рукой своего лба, — verdammt, голова просто раскалывается…       Тут я понял, что Миранда снова пришла в себя. Пока её тело контролировал её подлинный разум, я мог прикасаться к ней без всякого риска быть обнаруженным Лилит. Выходит, она увидела нас именно из-за этого — из-за соприкосновения хранителя артефакта и того, чья душа в нём запечатана. Память подбрасывала мне что-то о словах Абигора, где он приказывал Померкшим оберегать нас от всевидящего ока дьяволицы.       Однако я совершенно не чувствовал себя в безопасности. Скользкое ощущение, что за мной наблюдает нечто тёмное и потустороннее отныне только усилилось. А ещё я чувствовал лёгкую тошноту: внутренности как будто подскакивали к горлу, а потом возвращались обратно.       «Или это своеобразный эффект межпространственных перемещений? Но тогда где же Померкшие, которые должны нас защищать? И, самое главное, где Грейнджер?»       — Где она? — я схватил девчонку за плечи и хорошенько встряхнул. Хотелось кричать до потери голоса — так, чтобы та частица её, которая впечаталась в разум метаморфы, услышала меня и снова ожила. — Где Грейнджер, спрашиваю?!       — Не ори, идиот! — австрийка грубо отмахнулась, попятившись в кусты и окрашиваясь вся в зелёный цвет, как хамелеон, — от этого Гермиона точно не появится!       — Ты слышал? Откуда они её знают? — до меня донёсся удивлённый голос «другого» Уизли, но я был слишком сконцентрирован на ином человеке. Злость растекалась по мне, как кипящее масло, и я напрочь забыл, что у нас есть зрители.       — Ты хоть понимаешь, мать твою, что произошло? Лилит нашла нас, и если бы не Абигор, мы бы уже стали кормом для Левиафана! Вот! — я постучал кулаком по лбу Миранды, под которым зелёные брови стали дугой, — вот, в чём беда — в твоём «восхитительном» мозге мастера магии, который дал какой-то сбой!       — Я не виновата! Я… Я не знаю, что случилось! Артефакта не было при мне, и я не контролировала…       — Что ж, браво. Теперь мы снова в другой реальности. По-моему, портал перенапряжён, и если его использовать в ближайшее время, мы расплавимся нахрен.       Меня всё ещё подташнивало, думаю, из-за воздействия артефакта. Но я не решался его снять: мне казалось, что это последнее, что держит меня на плаву, и если я избавлюсь от него, то мгновенно рассеюсь на ветру, как чей-то прах.       — Это всё из-за тебя! — сквозь плотно стиснутые зубы выдала Миранда, — не надо было брать тебя с собой! Твоё место там, Галбрейт, под чёртовым мостом!       Пойдя на поводу у эмоций, австрийка стала что-то громко тараторить на своём языке. Спор был в самом разгаре, и я уже даже не слышал сам себя, видя краем глаза ошеломленные выражения веснушчатого и смугловатого лиц.       — Ну и что ты на это скажешь? — тихо спросил «другой» Рон. — Есть предположения, кто это такие?       — Хм, всего два, — прошептал ему «другой» Блейз, почесав подбородок, — либо они сбежавшие пациенты из больницы Святого Манула, либо же это — наша общая галлюцинация, и пора бы и впрямь завязывать с настойкой гремлинов. Отец и так подозревает меня в этом, не хватало мне проявления симптомов… — озадаченно произнёс он. — А ещё меня настораживает то, что они знакомы с Гермионой. Она мне не рассказывала, что у неё есть настолько чокнутые друзья.       — А то, что они болтают о других реальностях и демонах, тебя совсем не беспокоит? — подначил его друг. — Надо бы узнать о них побольше…       — Эй, кто здесь? — услышав чужие разговоры, Миранда расшевелила колючие кусты и обнаружила за ними двоих парней, на которых я старался не обращать внимания, надеясь, что вскоре они уйдут и наши пути не пересекутся.       Но, как это обычно бывает, всё складывается совершенно не по сценарию.       — Привет, красавица! — «другой» Забини не растерялся и, тут же вскочив на ноги, стряхнул с плеч несуществующую пыль, — лучше места для знакомства просто не найти, не так ли? — он пригладил волосы и широко улыбнулся.       — Разве что клетка с обезьянами в зоопарке, — пробурчала Миранда, но итальянец оценил её плоское чувство юмора.       — Ты мне уже нравишься. Надеюсь, это не твоя девушка, чувак? — выгнув бровь, обратился он ко мне, — ты только не подумай обо мне плохо, но лучше сразу уточнить…       — Можете расстаться прямо сейчас, — хмыкнул «другой» Рон, — этот дамский угодник — тот ещё чёрт.       — Рога одолжу у тебя, — итальянец шутливо пихнул его в бок, — нет, ну правда, ты же как-то смог покорить сердце малышки Паркинсон.       — Лишь после того, как она поняла, что ты мудила.       Итальянец цокнул языком.       — Вот что ты выставляешь меня перед незнакомыми людьми в дурном свете? Не слушайте его! — он повернулся к нам, внаглую указывая на друга пальцем, — всё, что чешет своим языком это рыжее чудо, — бесстыдная ложь и наглая провокация!       Невероятно. Он был похож на Блейза из нашего мира как две капли воды. Те же манеры, та же речь. Если их поставить рядом, не удастся найти ни единого отличия, кроме… взгляда. В глазах этого человека сияла весёлая и беззаботная жизнь. А ещё рок и азарт, присущий всем гриффиндорцам — то, что позволило «другой» шляпе отправить его учиться на львиный факультет.       Может, именно поэтому он не стал таким, каким стал его двойник. Как я уже говорил, мы те, кем делает нас наше окружение. И было ещё кое-что: чёрный являлся далеко не единственным цветом в его гардеробе. Преобладал красный.       — Гостеприимства тебе не занимать, дружище, — усмехнулся «другой» Рон, покачав головой, — даже если на тебя направить палочку.       Что касается «другого» Уизли… Внешне он выглядел точно также, но гораздо ухоженнее. Его одежда явно являлась ценным сортиментом. Да и сам факт того, что здесь он был жив и братался с Забини, уже полностью выбивал из колеи. Не представляю, что и как могло повлиять на то, что они стали близкими друзьями. Вероятно, в этой реальности семья Уизли выиграла лотерею или откопала клад, что помогло им прорваться в высшее общество. И, судя по тому, что меня они не узнавали, меня тут либо вовсе не существовало, либо же… я снова стёр свою вариацию.       «Интересно, а есть ли в этой реальности Поттер? — вдруг подумал я, — и если да, то какую роль он играет здесь?»       — У меня есть вещи покруче палочки, — «другой» Блейз подмигнул рыжему, — ты понимаешь, о чём я. У отца особая коллекция от моего крёстного — самого мастера Шрёдера, между прочим! — с воодушевлением сообщил он, вкладывая в это сообщение всю свою гордость за своих близких. — А, как тебе такое, крошка?       — Не старайся почём зря, — язвительно сказала Миранда, — во-первых, меня мальчики не интересуют. А во-вторых, с тобой я уже знакома. Ну, вернее сказать, с иной версией тебя.       — Ну, тогда разреши мне доказать, что я гораздо лучше своего двойника, и что мальчики тоже могут быть интересные, — самодовольно ухмыльнулся «другой» Блейз.       Если предположить, что и характеры их идентичны, то сейчас в голове у итальянца разрабатывался тщательный план нападения под прикрытием фальшивых кокетливых улыбочек. Они боялись нас, это было отчетливо видно. Страх можно было буквально отсканировать на их лицах, едва ли скрывающих напряжение под пляшущими желваками.       — Это вряд ли, — сказала Миранда.       — Так кто вы, говорите, такие? — наконец поставил вопрос ребром «другой» Рон. — И откуда знаете Гермиону?       — А она ваша подруга? — поинтересовалась австрийка, выискивая у себя за ухом жвачку, которой там не оказалось.       И если до сих пор у меня имелась парочка вопросов к создателю этой реальности, то следующий факт просто перевернул всё моё представление о границах благоразумного в этом мире. Похоже, их не было.       — Она моя кузина. По материнской линии, — ответил «другой» Блейз, словно в этом не было ничего необычного.       Что ж, для него, может, и нет. Но, полагаю, если бы это сказал его двойник из моего измерения, то это была бы его самая лучшая шутка, которую бы оценил весь факультет Слизерин. Ну и абсурд. Тут всё было абсолютно по-другому. Здесь Блейз Забини — ученик Гриффиндора и сын женщины, некогда носившей фамилию Грейнджер. Я не решался заикнуться о его предпочтениях в чистоте крови, потому что на меня уже навевали сомнения, придают ли в их реальности этому какое-либо значение вообще.       — Теперь вам слово, — с вызовом заявил итальянец, расправив плечи.       Что ж, я решил, что могу начать:       — Я — Алан Галбрейт, а это — Миранда Вольф. Впрочем, не думаю, что наши имена что-то для вас значат.       — Хм, ты прав. Впервые вижу тебя, чувак, — равнодушно сказал «другой» Блейз, натянуто улыбаясь для вежливости.       «Впервые вижу тебя, чувак».       Это были те самые слова, которые я больше всего боялся услышать из его уст в свой адрес. Блейз мог обсыпать меня проклятиями, ругать и даже ненавидеть, но он точно знал, кто я такой.       — А о Драко Малфое ты что-нибудь слышал? — всё же спросил я, понимая, что это ничего не решает.       — Как-как? Драко? Ну и имечко! — итальянец хохотнул и вопросительно посмотрел на «другого» Рона, но тот лишь пожал плечами, — слушай, насколько я знаю, у Люциуса с Нарциссой нет детей. Разве что зверюшки какие-нибудь…       — Эй! Так может Драко — это их домашний питомец? — рассмеявшись, прикинул рыжий.       «Другой» Блейз покачал головой.       — Сомневаюсь, что этой скользкой семейке вообще можно иметь опеку над кем-то живым. Противные они, бр-р-р, — он перекривился. — Хуже Малфоев разве что Поттеры. У этого придурка Гарри сразу видно отсутствие надлежащего воспитания. Заносчивый, наглый и невоспитанный засранец.       — Знаменитый на весь мир? — подсказал я.       — Поттер? С чего бы? — «другой» Рон фыркнул, сморщив нос.       «Так, понятно, — подумал я, ощущая, как мозг лихорадочно бурлит в месиве новой информации, — значит, здесь Лилит задумала разрушить волшебный мир по-другому. А Тома Реддла либо усыновили добрые люди, либо его и вовсе забыли зачать».       — Вот наша семья — другое дело! — с энтузиазмом продолжал итальянец, — отец внёс огромный вклад в дела Министерства, и теперь его проекты пользуются спросом во всей Европе. Правда сразу бросается в глаза цвет фасадов? — он указал на свой дом внушительных размеров, — это их совместная работа с мистером Уизли, — парни стукнулись кулаками.       — Недаром говорят, что итальянский архитектурный стиль сформировался в Британии, — добавил «другой» Уизли.       Я смотрел на них, ощущая, как в груди растёт сосущее чувство сожаления и горькой зависти. Потому что… Этот Блейз даже не подозревал, что где-то там, в ином мире, у него когда-то был лучший друг по имени Драко Малфой. И не какая-то там безмозглая зверюшка, а живой, здравомыслящий человек, который помогал ему пережить тяжёлую утрату отца, и вместе с которым они напивались по выходным, поминая поганых гриффиндорцев лихом.       А сейчас… Это было так странно — лицезреть его сияющую улыбку, понимая, что её обладатель счастлив и знать не знает, какова всепоглощающая тьма на вкус.       — В нашей реальности… — я чуть было не ляпнул, что Рон и Колберт Забини мертвы, но сумел вовремя сдержаться.       Мне хотелось перевалить на «другого» Блейза хотя бы толику своей боли, потому что, чёрт побери, это было несправедливо: пока мой мир разрушался, они тут вместе с Уизелом развлекались с настойками гремлинов. Подсознательно я понимал, что в этом нет их вины, но душевные раны всё равно зудели, и если их в лишний раз не расчесать, они продолжали кровоточить.       — В нашей реальности всё не так радужно, — закончила вместо меня Миранда, за что я ей был тайно благодарен, — вы видели, как мы тут оказались, и слышали наш разговор, поэтому смело можете предположить, кто же мы такие, обойдясь без дурацких приколов.       — Мантикора вас раздери. Так вы действительно не отсюда, — глухо пробормотал «другой» Блейз, мгновенно переключившись из курьёзных вещей на важные. Насколько я мог судить по знакомой мне версии, это он всегда умел.       Тошнота не проходила. Я даже на всякий случай закрыл рот рукой, подавляя рвотные позывы. Австрийка посмотрела на меня, но ничего не сказала.       — Правильно ли я понимаю, что твой отец — мастер магии? — уточнила Миранда, и итальянец молча кивнул. Она снова бросила на меня быстрый взгляд, её пульс ускорился, — слушай, мне нужно срочно с ним поговорить.       — Он… Хм, как бы это сказать… — «другой» Блейз замешкался в поиске подходящих слов, — довольно-таки сложный человек. И, в отличие от меня, не слишком-то рад незнакомцам.       — Как и любой другой мафиозник, — подметил я.       — Как ты его назвал?! — «другой» Забини встрепенулся и тут же сделал шаг вперёд, но «другой» Рон придержал его за плечо.       — Уймись, друг, он совсем не это имел в виду.       — Мой отец не имеет к этому никакого отношения! — не унимался «другой» Блейз, — он заработал каждый грош сам, честно и справедливо! Почему принято считать, что если человек богат, то деньги попали к нему нечистым путём? — итальянец к никому из нас конкретно не обращался, но было видно, что слухи о его семье ходят самые разные.       По лицу же Миранды я прочёл, что выйти на контакт с Колбертом Забини нам просто необходимо, иначе мы застрянем в этой реальности надолго. Других мастеров мы не знали, и это был самый реальный и простой способ. Быть может, Абигор поэтому и переместил нас именно в это место. Догадок могло быть много, но верное решение задачи — лишь одно.       — Гм. Послушай, Блейз, — я прочистил горло, пытаясь на сей раз подобраться к обсуждению проблемы со всей тактичностью, — я понимаю, что твой отец занятой человек и у него очень много дел, но мы обязаны с ним встретиться. Возможно… Возможно, от этого зависит жизнь Гермионы.       Знаешь, что я вдруг понял в этот момент? Что никогда раньше не называл её по имени. Оно было мне так чуждо, что произносить его впервые оказалось довольно необычно, как будто это было какое-нибудь очень сложное слово на иностранном языке.       — Гермиона сейчас в Италии, и она в полном порядке, — вырвавшись из железной хватки друга, сообщил «другой» Блейз, однако в его голосе проскочило заметное беспокойство, — не понимаю, какое она вообще имеет отношение к делу.       — Знаешь, что такое «Магический альянс»? — снова вмешалась в дискуссию Миранда. Парни переглянулись между собой: они знают. — Тогда вы должны понимать, что если его не предотвратить, Гермионы не станет, и нас с вами — тоже, потому что все реальности будут стёрты.       — Останется всего одна, — со всей значимостью добавил «другой» Рон.       В отличие от своего двойника, он был гораздо смышлёнее. Не удивлюсь, если тут Уизли обучался на Когтевране.       — Погодите-погодите! А как же пророчество? Пророчество, Блейз! — он пихнул друга в бок, — ну же, как там?..       — Да-да-да, — скучающе пролепетал тот, — «тёмная душа Всевышнего расколется по произволу молодой крови, а Хэйань выберутся на свободу, чтобы найти виновных и истребить их раз, и навсегда», бла-бла-бла и всё такое, — «другой» Блейз дословно процитировал китайскую мифологию, как выученное на зубок стихотворение, — дядя Вольфганг часто рассказывал мне об этом, когда я был мелкий. Но я всегда ставил историю о Хранителях Мира наравне со сказками о Дарах Смерти, считая это детской чепухой.       — Надо же, какая ирония, — хмыкнул я, стараясь игнорировать тошноту, — а в моём измерении ты был весьма ими заинтересован, даже писал от Шрёдера курсовую работу на эту тему вместе с Браун.       — Чего? В вашей реальности дядя Вольфганг преподаёт в Хогвартсе? И я пишу работы с красоткой Браун? — округлив глаза, итальянец повернулся к своему другу, — так, чувак, собираем вещи. Я срочно хочу оказаться в этом дивном мире.       — Послушайте, олухи вы пустоголовые, — не выдержав, раздражённо произнесла Миранда, — не знаю, с какими трудностями сталкивается ваша реальность, но в нашей ты начал творить просто кошмарные вещи, — она ткнула пальцем «другому» Блейзу в грудь, а потом угрюмо посмотрела на «другого» Рона, — а ты, кажется, и вовсе погиб в адском пламени. Как вам такая перспектива?       — Хм. Звучит не очень впечатляюще, — засунув руки в карманы мантии, промычал «другой» Уизли.       — А Гермиона… Ну, та, из вашего мира… — «другой» Блейз потрепал себя по затылку, вероятно, теперь рисуя у себя в сознании не слишком приятные картины нашего бытия, — что с ней?       «Ты хотел её прикончить у меня на глазах, всегда сквернословил в её сторону, а ещё жаждал превратить своего дядю Вольфганга в кровавое месиво, назвав его скотиной», — разумеется, сдержать бегущий поток мыслей в голове было весьма сложно, но не озвучивать их вслух — вполне реально.       Но, кажется, итальянец всё понял по моему немому взгляду.       — Нам нужно скорее попасть в нашу реальность и желательно не в Англию, — сообщила Миранда, напрасно шаря ладонью у себя за ушами в поиске жвачек, — ситуация нестандартная и непростая. Если мы не вернёмся в ближайшее время… — она взглянула на меня, замечая моё нехорошее состояние, — боюсь, есть вероятность, что наша реальность исчезнет. И мы вместе с ней. И Гермиона тоже.       Забини сглотнул, глядя на артефакт, словно тот был скарабеем, готовым вот-вот пролезть мне под кожу и отравить, если он ничего не предпримет. Стало тихо, но ошибки быть не могло: Блейз нас услышал. Едкий свет луны осветил его напряжённое лицо.       — Ну хорошо, ладно, — в итоге он сдался, тряхнув головой, — ладно. Я отведу вас к нему. Но вы должны кое-что знать…       — Блейз Колберт Забини! Кажется, ты не сторожевой пёс, дабы в такое позднее время торчать на улице! — грозный повелительный голос раздался неожиданно, как рокот грома среди ясного неба. На крыльце дома появился человек, которого в последний раз я видел пять лет назад.       Высокий, смуглый, с острыми и выразительными чертами лица — сходство просто поразительное. Блейз как будто всегда и был своим отцом, только явившимся из далёких годов его молодости. Мужчина напоминал грозовую тучу, пускающую молнии. С его брюк свисал кожаный чехол, в котором хранился нож, сияющий при ярком свете луны. Нечто похожее носил при себе Шрёдер — наверняка и это была его ручная работа.       Миранда что-то прошептала и, резко подняв ладони на уровень глаз, сложила их в замок тыльной стороной к своему лицу. Старший Забини немедля проделал то же самое, как будто это движение являлось каким-то условным рефлексом у всех мастеров при встрече.       — Пап, тут такое дело… — но «другой» Колберт не дал ему договорить. Он легко взмахнул рукой, использовав невербальное заклинание, и взгляды парней в одночасье стали пустыми.       — Надо поговорить, — серьёзно сказала Миранда, обойдя всякие приветствия. Они даже не были знакомы, но особая магия, текущая в их жилах, связывала их сильнее, чем что-либо.       — Мастер всегда признан среди мастеров, — невозмутимо произнёс «другой» Колберт со всем присущим ему холодом во взгляде.       Казалось, абсолютно все его проблемы в этот момент стали второстепенными. Даже собственный сын, который остался по ту сторону входной двери, как только её за нами заперли на замо́к.       Я чувствовал, что что-то не так. Меня буквально выворачивало, словно… словно эта реальность отказывалась меня принимать.

* * *

      Да, это выглядело богато. Всё сияло сверхъестественным блеском: покрытый дорогой итальянской скатертью обеденный стол с одномастными стульями; белоснежные скамьи с подушками у колонн возле побеленной стены; большие стеклянные вазы, в которых цвела азалия. Палитра оттенков была весьма разнообразна: шоколадный, винный, персиковый цвета.       Каждый из цветов в особняке варьировался в рамках своих оттеночных и тоновых градаций. В результате получился симбиоз итальянского темперамента и английского постоянства. Ни единого намёка на трудности с деньгами или несчастье в семье — напротив, в доме всё казалось слишком идеальным.       Увидев незваных гостей, все домовики тут же попрятались, понимая, что посторонние их видеть не должны. И только миссис Забини, выглянув из кухни, что располагалась прямо по коридору от прихожей, желала знать, что происходит. Мерлин, я не видел мать Блейза с тех самых пор, как погиб её супруг. Красивая женщина. Худая, с изящной фигурой и пышной грудью. Волосы она собирала в высокий конский хвост, а лицо корректировала с помощью чар, чтобы казаться моложе своих лет.       — Я там говорила с Джин по каминной связи, и нас бесцеремонно прервал Маттиа. Не может до тебя никак дозвониться, поэтому не мог бы ты… Милый, а где мальчики? И кто эти молодые люди? — полюбопытствовала она, держа в руках чашку с… чаем.       Просто чай. И нормальное, абсолютно вменяемое поведение аристократки, знающей себе цену. От неё пахло приятными духами: мягкий аромат мимозы с нотами аниса и мандарина. Казалось, в этой версии жизни она даже не прикасалась к таким грязным вещам, как крепкий алкоголь и наркотики.       — Что-то случилось? Что-то с Блейзом? — забеспокоилась она, заметив озадаченное выражение лица своего мужа.       Подлетев к нему, как птичка, женщина схватила его за локоть, требуя немедленных объяснений.       — Анна, пожалуйста, спокойно, — сдержанно попросил «другой» Колберт, накрывая её ладонь своей. Безымянные пальцы супругов украшали бриллиантовые обручальные кольца гоблинской работы. — С ними всё хорошо. Я наложил на них заклинание полусна, они не должны ввязываться в это дело. Будь добра, отлеветируй Блейза и Рона в постель, пока я с ними поговорю.       «Другая» Анна сделала шаг назад, бросив на нас с Мирандой скептический взгляд, по которому сразу стало понятно, что она не рада гостям. Что-то мне подсказывало, что женщина не слишком поощряла род деятельности своего супруга и не раз ему об этом напоминала.       — Они из «ваших», да? — недовольно спросила она, вздёрнув подбородок.       — Милая, я тебя прошу…       — Да или нет?       — Иногда я задаюсь вопросом, почему Блейз такой упрямый, — пробормотал «другой» Колберт, — весь в свою мать.       — А по-моему, он больше похож на Вас, — склонив голову набок, с улыбкой сказала Миранда.       Наверняка она хотела сделать комплимент, но у неё не получилось. По крайней мере, в нашей реальности Колберту Забини как минимум четверть населения Британии и Италии желала смерти, и в один прекрасный день их желание сбылось.       А здесь… Мне показалось, что эти люди жили в царстве мира и благодати. По крайней мере, в данный момент единственной проблемой выглядели лёгкие разногласия супругов, но, Салазар, это такие мелочи по сравнению с тем, через что пришлось пройти их семье в моём измерении.       — Так, — сказал «другой» Колберт, — полагаю, мы…       — Пусть только из моего дома пропадёт хоть одна драгоценность, Забини, — перебила его «другая» Анна, указывая на мужчину пальцем, а второй рукой держа чашку за ушко. Капля чая упала на паркет, — нынче молодёжь жестока. Будь осторожен, — она ещё раз окинула нас презрительным взглядом, даже не думая предлагать что-нибудь выпить.       Очевидно, «другая» Анна не доверяла всяким, кто приходит в её дом и представляется мастером. Слушать голос разума и действовать осторожно — наверное, вот так звучит девиз всех Грейнджеров, ведь в этой реальности когда-то она являлась одной из них.       — Мне всякий раз приятно, когда ты беспокоишься обо мне, — ухмыльнулся «другой» Колберт, из-за чего на его лице образовались морщины.        — Даже больше, чем ты себе можешь представить, — жена обошла его с правой стороны, добавив вполоборота: — И, пожалуйста, давай ты обойдёшься сегодня без Стреги. Комод в подвале и так уже почти пустой, а до лета ещё три месяца. Виноград не созреет должным образом даже с помощью магии. Не засиживайся допоздна.       — У меня есть ещё парочка заказов, которые нужно обсудить с потенциальными клиентами.       — Это может подождать до завтра.       — Время — ценнейшая валюта, дорогая. На нём стоит экономить. Как же ты сможешь жить без своего любимого облепихового шампуня? Купим тебе тот подешевле из касторового масла?       Лицо «другой» миссис Забини немного расслабилось, когда она поняла, какой смысл в себе хранил такой тонкий намёк.       — Я лишь прошу тебя больше не пить эту дрянь. Какой пример ты подаёшь нашему сыну?       — Золотце, он уже большой мальчик. Я буду ждать твой фирменный Ристретто, — с улыбкой шепнул ей супруг, а потом входная дверь закрылась, и он серьёзно посмотрел на нас, — идёмте со мной.       Едкий лунный свет сочился сквозь щели в дорогих ставнях, как эктоплазма: алмазно-яркий, влажный и чуток тревожный. В рабочем кабинете «другого» Колберта луна заливала каждый уголок своим молоком. Ничто не было оставлено на жалкое существование в царстве обыденности. Все предметы и мебель были выдержаны в светло-коричневых тонах и составляли вместе стройную композицию, как классическая музыка.       Тем не менее, особняк стоял в тишине. Только стрелка настенных часов воспроизводила монотонные звуки, показывая, что время перевалило за одиннадцатый час вечера. Пока мастера стояли у камина и перешептывались, я решил рассмотреть кабинет, чтобы отвлечься от чувства не прекращаемой тошноты. Рабочий стол «другого» Колберта был усеян письмами, газетами и папками, а ещё у него был домашний телефон. Трубка лежала не на месте, видимо, совсем недавно итальянец осуществлял важный звонок. Также на столе стояла пепельница и стакан, чьё содержимое переливалось как жидкое золото — наверняка какой-нибудь элитный алкоголь. Возможно, Стрега, о которой говорила «другая» миссис Забини.       В комнате было не продохнуть: пахло сном, шибало в нос мужским одеколоном и сладковатым запахом вишнёвых сигарилл. У камина стоял диван в обивке из натуральной кожи, на котором лежал меховой плед. Похоже, бо́льшую часть времени «другой» Колберт проводил в своём кабинете.       — То есть, если предположить, что твои слова правдивы, то код найден и требует расшифровки, — спустя десять минут разговора с Мирандой подвёл итог «другой» Колберт.       Его голос был холодный и железный, как замёрзший кинжал, которым можно нанести удар, и отчего-то казался мне чрезвычайно жутким. Я привык считать этого человека мёртвым, а сейчас он приближался ко мне неспешными шагами, концентрируя внимательный взгляд на золотой цепочке.       — Речь об этом? — спросил он.       — Да, — подтвердила Миранда. Свет от огня в камине переливался яркими бликами на её фиолетовых волосах. — Перед смертью Гермиона спрятала там стихийную магию нашего измерения. А потом артефакт поглотил в себя Древний портал и Амулет жизни.       Потемнев лицом, «другой» Колберт прикоснулся к цепочке и тут же отдёрнул руку из-за резкой жалящей боли.       — Я проверила: переселение и вправду возможно, вот только после этого… Она вернулась снова. Сама. Что-то вышло из-под контроля.       — Её появление вывело Лилит на наш след, — добавил я, — вернее, её телесный контакт со мной. И если бы не Абигор и его Померкшие, нас бы здесь не было. Он переместил нас в вашу реальность, но теперь, мне кажется, портал перегружен.       — Ты в этом уверен?       — Я… Я не знаю, как это объяснить. Просто чувствую, и всё.       — Что ж, доверимся твоему уникальному чутью, о, наш великий Хранитель Мира, — сьязвила Миранда, закатив глаза. — Надеюсь, это нас всех не угробит.       — Заткнись, а? — раздражённо попросил я, — раз не умеешь молчать с пустым ртом, то засунь себе туда вместо жвачки что-нибудь другое.       — Хм… — итальянец нахмурил лоб, из-за чего он покрылся волнами, — вам очень повезло, что Абигор оказался в том измерении. Удивительно, как он успевает следить за всеми одновременно.       — Это демоны, — пожала плечом австрийка, бесцеремонно плямкая языком в области губ, — в этом вся их сущность.       Пару секунд мужчина молчал, сосредоточенно глядя на цепочку и всё тщательно обдумывая, а потом наконец сказал:        — Итак, как мы уже выяснили, артефакт хранит в себе код. А ты, девочка, воспользовалась им до расшифровки, поэтому его действие сработало неправильно. Ты приняла в себя частицу её сознания, и теперь она затерялась где-то в недрах твоего разума.       — Балда, — бросил я австрийке, за что тут же заработал на себе её уничтожающий взгляд и гневное сопение. На самом деле, я нарочно хотел глядеть куда-то в сторону. В чёрных глазах итальянца горел зловещий огонёк, и меня не покидало чувство, что на меня смотрит Блейз из будущего.       — Все молодые мастера совершают ошибки, — спокойно произнёс «другой» Колберт, — в этом нет твоей вины. Раз Абигор наложил на вас оберег, то Лилит уже так просто до вас не доберётся. Померкшие должны вас защищать.       — Но это вовсе не значит, что если Гермиона проявится вновь, то меня можно лапать, — предупредила Миранда, покачав пальцем из стороны в сторону, — пусть только я узнаю, Галбрейт.       Тусклый свет огня от камина мягко освещал лицо метаморфы, и на мгновение мне показалось, что я вижу перед собой…       Её.       Крохотные оранжевые огоньки плясали по её щекам, как мотыльки, кружась перед знакомым телом под янтарным освещением, которое переливалось в лунных красках. Перед глазами всё поплыло, а мысли вернулись в ту ночь на берегу океана. Вода была гладкая-гладкая, как масло. А разговоры такие пустые и совершенно бессмысленные.       «Если что, я никогда не стремился уложить тебя в постель, Грейнджер, ради своих целей. Правда».       «Знаю. Я бы и не поверила в такое, окажись мы даже в другой реальности».       — Ты понял меня, Галбрейт? — сердитый голос Миранды вытащил меня из секундного видения, вынудив крепко зажмуриться и помотать головой.       — Фу. Обойдусь самоудовлетворением.       Мне показалось, что в камине за её спиной происходит какое-то движение. Либо это просто дым, но какой-то неестественно густой и серый. Ещё и эта тошнота… Какое же дурное состояние.       — Как вы готовитесь к Магическому альянсу? — спросила Вольф.       «Другой» Колберт вздохнул.       — Министр издал приказ как можно скорее отыскать всех элементалей, и теперь они обыскивают каждый дом по всей Британии. У нас до сих пор найдены только двое. Совсем ещё юные волшебники.       — Что вы собираетесь с ними сделать?       — Их заставят выбрать того, кто поглотит магию у остальных, чтобы обезвредить от угрозы обществу, а потом… Правительство пока только рассматривает варианты, — он опустил руку и рефлекторно сжал нож в своём чехле, — но, боюсь, у вас дела обстоят не лучше. Чтобы сохранить себя и свою реальность хотя бы до наступления Магического альянса, у вас в действительности лишь один выход.       — Красная Хризантема, — сказал я. Все мастера магии только и болтали об этом, и «другой» Колберт согласно кивнул. — Но что это?       — Весь расклад зависит от решения сетевого арбитра, — будто пропустив мой вопрос мимо ушей, мужчина перевернул нож в воздухе и многозначительно взглянул на Миранду.       — Пророчество, код и братство мастеров — всё сходится, — затараторила она, расхаживая перед камином туда-сюда и по привычке шевеля челюстью, хотя жвачка у неё во рту так и не появилась.       В камине определённо кто-то был, и ко мне начала подкрадываться мысль, кто именно, но я пока этого не говорил, поскольку никакой опасности не наблюдалось.       — Это должно произойти. Verdammt, да мы просто обязаны туда попасть!       — Но вы столкнулись с серьёзной проблемой, — сказал итальянец, снова поворачиваясь ко мне и опуская ладонь мне на плечо. — Парень, на тебя выпала очень ответственная роль единого Хранителя Мира. Вашего мира. Нужно понять принцип работы твоих перемещений. Что ты чувствуешь?       Из камина на меня смотрели большие волчьи морды.       — Мне… Хреновато. Тошнит, — в последний раз взглянув на Померкших, я присел на диван и опустил голову, понимая, что скрывать своё состояние больше не могу. Казалось, все мои внутренности пляшут в животе дьявольские танцы и время от времени подскакивают к горлу.       — В предыдущей реальности было так же?       — Нет, — на выдохе ответил я, чувствуя, как тяжелеют веки, а внутри крутится настоящее торнадо.       Померкшие стали выползать из камина, как жидкие серые дымки, и окружать меня, рыча и скаля зубы.       «Раз они здесь, то что-то не так. Значит, мы правда в опасности», — но у меня не было сил, чтобы произнести это вслух. Голова тяжелела, а мир медленно плыл, как кораблик во время штиля. Я был как будто отравлен каким-то сильнодействующим зельем.       — Выходит, там ты был предоставлен сам себе, а тут существует твой двойник, — я отдалённо слышал голос мастера магии, как эхо в тоннеле, — артефакт помогает не стирать твои копии, но Вселенная не может затрачивать энергию на поддержание жизнеспособности вас обоих. Думаю, он чувствует сейчас то же, что и ты. В конечном итоге, кому-то из вас придётся исчезнуть.       Я уже практически ничего не видел. Всё расплывалось в серо-огненном куполе. Я шарил руками перед собой, чтобы найти Миранду и сообщить ей, что нужно срочно убираться отсюда, но казалось, что я потерялся где-то в тумане. Её голос звучал откуда-то издалека.       — Поэтому-то нам и нужна твоя помощь. Чтобы обновить функцию портала, ты должен ввести нас в состояние клинической смерти.       Кажется, в этот момент Померкшие на кого-то нападают. Звучит синхронное рычание, а потом что-то горячее брызгает мне на кожу, и раздаётся вопль, от которого сжимается всё нутро.       Грейнджер. Я снова слышу её крик и полностью ухожу в серый призрачный мир.