Магический альянс

Измерение ноль, время отсутствует

День первый

      Что произошло? Поднапрячь бы память… Она же мастер магии, чёрт её побери, и обязана заставить свой гениальный мозг работать. Давать слабину не в её компетенции.       Последнее, что Миранда помнила, это падение в воду, тяжесть в груди и сияние, которое показало ей всю историю мира. О коварных демонах, жестоких войнах и сломанных судьбах… Потом — ничего.       Впервые за долгое время внутри было тихо. Девушка больше не ощущала в себе присутствие кого-то ещё. Она нащупала золотую цепочку на шее, которая перестала активировать чужие клетки, отвечающие за нейронную сеть.       «Гермиона?»       Показалось.       Она совершенно точно была единственной, кто нынче контролировал свои тело и разум. Вольф уже должна была привыкнуть, что никогда не бывает одна. Тогда почему её грызло чувство, что сейчас это не так?       Миранда ожидала увидеть что угодно, но только не оживлённый город. Всё выглядело вполне естественно, если только не брать во внимание факт, что тут отсутствовала цветовая гамма. Небо, солнце, облака, люди, автомобили и здания — абсолютно всё, кроме неё, было полностью бесцветным. Это что ещё за реальность такая?..       Метаморфа обращалась к прохожим, но никто не обращал на неё внимания, как если бы она была невидимой. Даже крик на весь проспект не помог.       «Проклятье, что это за место? Почему меня никто не замечает?»       Спустя несколько минут она окончательно убедилась в том, что все её старания с кем-то поговорить напрасны. Кроме того, девушка заметила, что они ведут себя довольно странно, словно какая-то отдельная раса, которая была поглощена своеобразным роем технократии. Каждый действовал автоматически, выполняя свою роль в обществе под давлением… какого-то чипа в башке, что ли.       Это подталкивало только к одной мысли: она попала в измерение ноль. Фил как-то рассказывал об этом мире, однако Миранда до последнего хотела верить, что это просто миф, который случайным образом разлетелся среди мастеров. Теперь ей было не смешно.       Девушка со злостью пнула ногой мусорный бак и, свалившись на обочину дороги, стала рассматривать свои расшнурованные кроссовки.       — Постойте, а что, если… — Миранда сняла с себя золотую цепочку, но как только она это сделала, то в ужасе обнаружила, что её яркие кроссовки стали серыми, как и её ноги. — Ну уж нет. Лучше я останусь невидимой, чем превращусь в тупого паразита.       Метаморфа надёжно заправила Амулет жизни за шиворот футболки. И зачем она только тогда предложила испытать его мощь на себе? Кто её просил? Это же надо вляпаться в такое…       Вся сложность заключалась в том, что отсюда невозможно выбраться, каким бы уровнем волшебства ты не обладал и сколько бы копий Древнего портала при себе не имел. Только те, кто создал черновик, могут на него как-либо воздействовать.       Мечты сбываются лишь в маггловских мультфильмах про принцесс. Если кого-то и можно назвать «везунчиком по жизни», то безусловно Миранду Вольф.       — Фи… И как только они они это едят? — девушка выплюнула конфету, которую стащила в супермаркете. — На вкус как резина. Ненавижу думать на голодный желудок.       О чувстве голода она позаботится потом. Необходимо взять себя в руки и понять, что же ей делать. Скорее всего, все считают, что она мертва. Надо придумать, как быть. Если Фил прав, то времени, чтобы во всём разобраться, у Миранды навалом. Здесь она будет решать, с какой скоростью двигаются стрелки на часах. Она найдёт выход из этого проклятого лабиринта, даже если придётся искать его годами.

* * *

День пятнадцатый

      Миранда завела блокнот, дабы хоть как-то вести отсчёт времени. Прошло несколько недель, когда она по-настоящему почувствовала себя очень одиноко. Быть может, она украла чьё-то место, отведённое для такой беззаботной жизни? Ведь в черновике было абсолютно всё, что только можно, кроме живого общения. Достаточно только сильно захотеть.       Девушка нашла себе большой уютный дом, которому позавидовали бы знаменитости, еды здесь было в не меренном количестве, — хоть и картонной — ещё тут можно было посетить крутые кинотеатры и парки аттракционов, своровать любую дурь у подростков, которую не сыщешь ни в одном притоне гремлинов, и при этом всём не заплатить ни монеты. Деньги тут не играли совершенно никакой роли, даже если бы Миранда была частью этого мира. Разве кто-то не захотел бы так жить?       Вопрос вызывает сомнение. Но Вольф не хочет навеки пропасть в долгих раздумьях и, уж тем более, страданиях. Тренировки всегда помогают. Главное — помнить.

* * *

День тридцать второй

      Когда не знаешь, что делать, займись собой, говорила она себе. Хорошо бы придерживаться правил питания, дабы держать себя в форме, но при сложившихся обстоятельствах об этом не может быть и речи. Наплевать.       Рывок, ещё один. Шаг назад. Концентрация. Отработка техники удара и защиты, ещё два-три раунда, и можно отвлечься. Миранда не тренировалась так упорно даже во времена проживания в Румынии. Зато там хотя бы никто не делал вид, будто её не существует.       Иногда нужно выбираться на улицу. Вряд ли воздух тут свежий, но сидеть сутками в четырёх стенах тоже нельзя. Можно исследовать район, в котором Миранда ещё не была. Вдруг черновик соорудит там для неё концерт какой-нибудь рок-группы.       Кто-то прошёл мимо неё с набитыми продуктами пакетами. Миранда обернулась, глядя вслед женщине с длинной косой, пытаясь понять, где же она могла раньше её видеть. Такое знакомое лицо со впалыми щеками… Синяки под глазами… И ещё хриплый голос в голове, насвистывающий отрывок из её далёкого детства: «Ешь! Ешь, мелкая дрянь! Или я сама засуну тебе эту ложку в рот!»       «Мама?..»       Миранда бросилась вдогонку, чтобы взглянуть на неё хотя бы ещё разок, но та скрылась за поворотом, и метаморфа потеряла её из виду в толпе людей.       Когда-то маленькая девочка тайно мечтала о том, что родители однажды придут за ней. Она ждала их годами, но они не возвращались. Без назойливого головастика им явно было лучше.       Желание увидеть ту женщину враз улетучилось. Надо занять голову чем-нибудь другим. Где там этот проклятый парк аттракционов с самой страшной каруселью и жуткими клоунами с их безвкусной сахарной ватой…

* * *

День сорок девятый

      Вольф знала наверняка только одно: если бы у неё в руках оказалась лампа и оттуда выпрыгнул Джинн, у неё была бы только дна просьба: оказаться дома, в своей родной реальности. Желательно в Вене, которая, как и многие города, превратилась в руины. Девушка бы отреставрировала её своими руками и с удовольствием бы вернулась в приют. Миранда была бы рада поговорить даже с противной фрау Хофер.       У неё отобрали самое дорогое и дали в обмен унылую пустыню. Уже через месяц ей казалось, что язык из-за такого долгого молчания скоро отвалится.       Метаморфа раздобыла портативное радио. Она понимала, что её никто не слушает, но так было проще не сойти с ума.

* * *

День шестьдесят третий

      Одна догадка всё никак не позволяла ей спокойно дышать: черновик ведь соорудили ради какой-то конкретной цели, верно? Значит, рано или поздно к этой цели придут. Но даже если на секунду предположить, что всё-таки произойдёт вмешательство, то когда?..       Миранда надеялась, что к тому времени она не превратится в груду костей. Возможно, ей нужно дать какой-нибудь знак, что она здесь, дабы хоть кто-то её заметил. Правда, она делала это уже тысячу раз. Видимо, плохо старалась. Можно попробовать снова, но позже. Тренировка её вымотала.

* * *

День восемьдесят седьмой

      Наблюдать за жизнями безмозглых приматов иногда даже забавно. Создаётся впечатление, что куклы играют сами с собой без твоего участия.       Вольф потеряла блокнот и вспомнила о нём не сразу, а лишь тогда, когда вернулась домой и сконцентрировалась на внезапной мысли, которая выстроила в её голове неожиданный алгоритм. Она поискала взглядом блокнот, чтобы сделать запись, но не нашла. Пришлось испортить стену.       Предположим, этот чокнутый мир настолько идеальный только потому что люди, населяющие его — полные идиоты. Они не в состоянии развить беспорядки и войны, поскольку не приучены испытывать чувства и эмоции. Черновик представляет собой практически совершенную органическую систему. Его ресурсы могли бы урегулировать крах и распад всего человечества. Вот если бы каким-то образом эксплуатировать его силу… Подстроить его под себя таким образом, чтобы…       Ну вот. Ты — почётная эгоистка своего измерения, Миранда Вольф. Галбрейту бы понравилось.       «Алан… Фил, Гарри, Гермиона!»       Девушку затошнило. Ноги подкосились и пришлось опуститься на диван. Мерлин, как она могла забыть своих друзей? Они же сейчас где-то там, на другой стороне Земли, и, возможно, в смертельной опасности, пока она прохлаждается в своём райском уголке.       Она во что бы то ни стало должна найти способ выбраться отсюда. Вывернуть этот чёртов мир наизнанку. Расшибить себе голову об асфальт, если это поможет ей соображать получше.       Вольф скучала по Гермионе, в особенности по её смекалке. Здорово она тогда придумала тот план перевоплощения в Поттера. Несмотря ни на что, они вдвоём были отличной командой.       К своему удивлению, Миранда больше не держала на Грейнджер зла. В конце концов, решение впустить её в своё сознание было пусть и не слишком осознанным, но добровольным. Метаморфа искренне хотела верить в то, что частица её души уцелела и нашла нового носителя. Иначе все её старания можно спустить в унитаз.       На самом деле, девушка чувствовала себя жертвой своего времени. Вся эта история была похожа на вымысел, переплетённый со слезным, но неразрывным целым. И в красочный финал сего произведения её, получается, не пригласили. Её место снова заняла Астория. Отправила её в плен, чтобы превратить себя в героя. В который раз.       Глаза Миранды залились ярым безумием. Она никогда не была поклонницей полумер. Теперь она точно знала, насколько высок градус её нового чувства. Он колыхал внутри Миранды как огонь. Испытывать его было гораздо проще, ведь, в отличие от невзаимной любви, это хотя бы можно объяснить.       «Найти выход… Нужно срочно найти выход…»

* * *

День незвестен

      Одиночество превратило её в монстра. Царапины щипали из-за крови, которая стекала вдоль рук. Это — возмездие, другого слова в её словаре нет. Черновик пытается убить её, но Миранда прикончит его в десять раз быстрее.       Тела сыпались с крыши, как град. Летели вдоль стен, кувыркались и шлёпались на асфальт. Ветер метал их рассыпающиеся части по мостовой, как пух, бороздил серые останки на фоне таких же серых камней. Жаль, что измерение ноль не способно отразить краски такой красоты. Это было бы истинным произведением искусства.       Миранда чувствовала себя первоклассным артиллеристом. Внутри неё стоял гул, как в морской раковине, хотя она была бы не прочь пустить воздушную тревогу, дабы эти олухи задрали свои пустые головы и узрели, что творится на крыше высокого дома. Кто-нибудь, подайте ей вертолёт. Она вскарабкается на него и покажет, чем опасны бомбардировщики. Она сотрёт проклятый черновик с лица Земли, чтобы никто не влез сюда даже по ошибке, как это случилось с ней.       Лилит уничтожила её родной город, лишила всю её реальность солнца и последней надежды на выживание. Миранда сильно сомневалась, что её друзья справятся без Амулета жизни. В нём трепыхалась вся магия её измерения. И если им не суждено владеть артефактом, значит, и демону он не достанется.       — Счастливого полёта, — Вольф столкнула ногой с карниза очередной труп и сорвала с себя золотую цепочку. Опустив её на пол, она сделала несколько шагов назад и вытянула руку в готовности произнести заклинание, — а теперь твоя очередь, дурацкая побрякушка.       — Миранда! Обожди!       «Что такое? Во мне проснулась совесть?»       Чепуха. Никто не может ей помешать, поскольку этот мир не наделён мудрыми глазами, способными её узреть.       Её тело постепенно избавлялось от красок, а голова ощутимо становилась легче. Всякие сомнения давно превратились в крах, как и искусственные людишки. Дюжины мертвецов вполне хватит, чтобы насладиться, прежде чем она навеки сольётся с серостью бытия и станет одной из них.       Девушка выпустила из себя удар магии, но кто-то в последнюю секунду с силой толкнул её в сторону, и метаморфа свалилась с ног, а заклинание врезалось в фасад дома напротив.       Было совсем не больно. Миранда даже не удивилась, заметив над собой знакомое лицо бывшего учителя. Ей просто нужно было встать и пойти спокойно заняться своими делами. Надо же, её одежда испачкана до безобразия. Пожалуй, время заглянуть в химчистку.       Вольфганг совершил кое-что странное: он крепко, с достаточным нажимом сжал руку девушки, и цвет её кожи стал преображаться в светло-персиковый.       Боль.       Шок.       Она вернулась. Мерлин, Миранда готова была на радостях кричать как чайка. Она набросилась на своего спасителя, вовлекая его в тесные объятия и бубня что-то несуразное, как сломанный радиоприёмник. Метаморфа так долго ни с кем не разговаривала и не чувствовала тепло другого тела…       Он был великолепен. Её личное олицетворение Бога. В одно мгновение Миранда испытала к Демдайку такие сильные чувства, что ей захотелось его поцеловать. В её душе заколыхалось что-то невероятное, а на лице выступил нежный отблеск счастья. Она робела поднять взгляд и посмотреть ему в глаза, так как боялась, что не справится с собой.       — Ч-ш-ш… — Вольфганг поглаживал её по голове, как котёнка, — всё хорошо. Ты больше никогда не будешь одна.       Её внешний вид был ужасен. Вся в крови. Демдайк за несколько секунд привёл её в порядок, избавив от грязи. Он должен узнать, что здесь произошло. Очевидно, гномы забросили его сюда, дабы Вольфганг разыскал для них Амулет жизни. Теперь, когда артефакт был у него в кармане, он сможет уделить девушке немного времени, прежде чем…       Об этом потом. Для начала необходимо её немного успокоить.       — Ты… То есть Вы… — Миранда прижималась к нему так сильно, словно боялась, что он вот-вот исчезнет, — Вы даже не представляете, как я… Мастер Шрёдер, как Вы здесь?..       Вольфганг аккуратно провёл ладонью по её щекам. Она была похожа на бабочку со сломанным крылом, которой хотелось помочь и защитить.       Что-то пошло не так.       Миранда была отличной ученицей и верным союзником. Даже наряду с Асторией она всегда казалась ему собраннее, без лишней пылкости и суеты. Безусловно, простая девчушка из приюта могла бы добиться таких же парадоксальных успехов, если бы в своё время его выбор пал на неё. Хорошо, что этого не произошло. В первую очередь, она всё-таки человек. Молодая леди со свежей травмой. Вольфганг знал, как с такими работать.       — Пойдём отсюда, — он проводил её к пожарной лестнице, переступая тела. Они превращались в серую пыль, которая, в свою очередь, трансформировалась обратно в человеческие облики.       — Почему они не умирают? — Миранда спустилась вниз и вылупилась на тот участок улицы, который совсем недавно был усеян горой трупов. Теперь они, словно ни в чём не бывало, просто расходились по сторонам.       — Черновик стремится очиститься от всего, что приводит к энтропии. Инвертирует частицы вспять и восстанавливает их, — пояснил Вольфганг, просовывая руку в карман и сжимая золотую цепочку в кулаке. Кажется, Миранда о ней позабыла, и он был втайне этому рад, — жестоко ты с ними, однако, — Демдайк сделал изящный взмах рукой, ускорив процесс перевоплощения.       — Я не хотела, правда, — Миранда заикнулась, а потом зарычала, как злой тигр, — Вы не понимаете! Я проторчала тут целую вечность! Я отчаялась искать выход, и… Я просто…       — Я не виню тебя в том, что ты сделала. Время черновика сыграло с тобой в злую шутку. Но, по крайней мере, это доказывает, что ты способна испытывать эмоции. Простите, — Демдайк шёл быстро и столкнулся с прохожим, случайно задев его плечом.       — Что? Они Вас видят? И меня теперь тоже?       Вольфганг неопределённо кивнул. Судя по всему, об этом ему говорить сейчас хотелось меньше всего. Но каждый мастер магии несомненно понял бы, что же это значит. Побывав только в одном-единственном месте можно обрести такую способность и наделить ею других.       — Вы были там! — глаза Миранды залились восторженным блеском, — Вы побывали в Красной Хризантеме! Расскажите! Хочу знать всё, каждую мелочь!       Он вздохнул, понимая, что умолчать об этом не получится. Лучше не тянуть и сразу же приступить к самому главному. Когда они дошли до парка, Вольфганг опустился на скамейку, что стояла напротив фонтана, и жестом пригласил девушку сесть рядом.       — Я так скучала по вам, — вырвалось у неё, — по всем вам. Я сходила с ума, всё время представляя себе тот день, когда снова увижу вас… Надеюсь, с ребятами всё хорошо? Как Фил? Алан? Они… живы? Вы встретились?       Демдайк опешил, поняв, что будет непросто. Как и любой отважный воин, Миранда блестяще умела скрывать свои чувства, но только не после того, что с ней случилось. Это как заново обрести слух и зрение. Ожить. А это было как раз-таки тем, что требовалось внести в черновик для пригодных условий. Им предстоит много работы.       Вольфганг расспросил её обо всех особенностях измерения ноль, дабы быть уверенным, что тут в действительности всё действует именно так, как он себе представлял.       — К чему все эти вопросы? Разве теперь, когда Вы здесь, мы не можем вернуться домой?       — Прежде всего ты должна кое-что понять, — начал Демдайк серьёзным тоном, сложив ладони в замок, — отныне всё изменится. Нам придётся учиться жить по-новому.       Метаморфа молча наблюдала за голубем, который плескался в фонтане, и Вольфганг продолжил:       — Уже совсем скоро это место станет пересечением всех земных миров, в том числе, и твоего. Моего измерения больше не существует. Это был оригинал, и его больше нет. Поэтому когда случится Магический альянс, бежать мастерам будет некуда. Моя мать…       — Элизабет Демдайк, — закончила вместо него Миранда, и Вольфганг в удивлении уставился на неё, — а Вы — истинный наследник рода Ланкастерских ведьм, которые породили элементалей, — и девушка в подробностях рассказала всё то, что однажды показал ей черновик.       — Поразительно… Похоже, ты действительно первый живой человек, который сюда попал.       — И Всевышний посчитал меня особенной?       — Думаю, таким образом ты коснулась защитного слоя черновика, и он сработал как зеркало, которое отражает всё, что происходит на Земле. Но я могу ошибаться.       — Обычно Вы правы. Столько лет-то прожить!       — В этом-то и проблема. До тех пор, пока я жив, действует проклятие и другие страдают. И чтобы как-то на это повлиять, я должен…       — Нет, не говорите мне…       — Миранда, выслушай меня, как мастер магии и как… друг, — Вольфганг приблизился к ней. — Я должен разыскать способ отрезать себя от остальных миров. Если умру я, то погибнут абсолютно все волшебники на планете и магия исчезнет навсегда.       — Она ит-так исчезнет после Магического альянса…       — Нет, если исполнится пророчество. Скоро родится особенный ребёнок, и нам надо быть готовыми к тому времени, — Вольфганг перешёл на шёпот, — необходимо найти способ сохранить эту реальность и сделать её Новым миром. Тогда все незапланированные утраты будут восстановлены.       — Что это значит?       — Благодаря своей инверсии измерение ноль сможет вернуть всех, кто однажды погиб от рук демона на Земле.       — Почему Вы говорите шепотом? — Миранда нахмурилась, украдкой осмотревшись.       — Вполне вероятно, что мы здесь не одни. Раз мы смогли сюда попасть, то и для Лилит не будет преград. Она явится, как только узнает, что… — Вольфганг замешкался, сообразив, что рассказал слишком много, но отступать было поздно, — что тут находится то, что она ищет.       — Амулет жизни, — подсказала метаморфа и машинально коснулась своей шеи, — проклятье! Я оставила его на крыше!       — Вот, — Демдайк вынул из кармана золотую цепочку и, помедлив секунду, протянул её Миранде.       Что-то ей подсказывало, что Вольфганг не планировал изначально ей это отдавать. Наверняка в его планах даже не было вовлекать её во всё это дело. Демдайк был уверен, что после пересечения межпространственной сети Миранда не выживет, а потому пришлось импровизировать. Но глядя на неё сейчас, он понял, что не сможет её бросить. Его будут искать и однажды найдут, а девочку никто не спасёт.       Миранда подпёрла подбородок кулачком, на который намотала цепочку.       — Получается, когда это случится, Лилит будет повержена, и Абигор тоже умрёт?       — Выходит, что так. Я давно понял, что все события цикличны, а потому предрешены заранее.       — Сколько же миров она погубила в стремлении получить власть…       — Если артефакт попадёт к Лилит, Красная Хризантема падёт, и поток всей жизни будет исключительно под её контролем. Мы что-нибудь придумаем, а пока… прибереги его. У тебя неплохо получается.       Миранда поджала губу. Вряд ли бы она смогла сразиться с демоном, но быть вновь вовлечённой в судьбу человечества было приятно.       — Я должен найти способ убедить гномов, что некоторые люди достойны стать частью Нового мира, — сухо сказал Вольфганг, — иначе история повторится вновь. В каком бы измерении я не присутствовал, баланс равновесия так просто не удержать даже при помощи Амулета жизни. Я постоянно буду его нарушать, — он коснулся своего лба, закрыв глаза, — я один во всём виноват. Если бы я тогда не связался с Забини… Я бы не сбился с пути и пришёл бы к разгадке намного раньше. Я бы ни за что не поступил так с Филом и не подверг бы Алана суровым испытаниям. А теперь… я не знаю, что делать.       Демдайк тяжело вздохнул и опустил лицо в ладони. Миранда видела, что ему было очень трудно принять верное решение, которое враз не погубило бы целую планету. Запасные варианты и право на малейшую ошибку исчерпались. Метаморфа не представляла, каково это — постоянно носить такую тягостную ношу и при этом сохранять способность мыслить здраво и помогать другим. Она бы точно не справилась.       — Гм. Послушайте…       — Можно на «ты», — сквозь ладонь буркнул Демдайк. — Я больше не являюсь твоим учителем. Никем, по сути.       — Но Вы не утратили моего к Вам уважения, — Миранда мягко коснулась его плеча, — поэтому я буду обращаться к Вам так, как считаю нужным. Вы вовсе не плохой человек, Вольфганг. Да, Вам пришлось пережить не самые лучшие события, но у Вас прекрасный сын и, думаю, Ваша мать тоже была… Я имею в виду, что она спасла Вас, обратившись к свету.       — Но предварительно она поклонялась Дьяволу.       — Все мы грешны. Но важно то, на что мы готовы пойти ради других. Истинный воин, лишь осознав свой промах однажды, сможет тщательно прицелиться, дабы в следующий раз выбрать верную мишень.       Вольфганг поднял на неё взгляд и слабо улыбнулся.       — Я рад, что у Фила есть такая подруга, как ты. Ты хорошо на него влияешь. Да и с Аланом, как я заметил, вы сильно сблизились.       Миранда пожала плечами.       — Я умею дружить с парнями, но совершенно бессильна, когда дело касается девчонок. Если бы не Гринграсс, я… Впрочем, Вы сами знаете. В этом вопросе нас с Вами можно смело назвать коллегами по несчастью. Добавьте ещё Галбрейта в этот список.       — Его чувства к Астории охладели, когда он понял, кто ему по-настоящему дорог. Я недавно говорил с ним на эту тему. Это делает его сильнее.       — Очень надеюсь, что Грейнджер не придётся выклянчивать его признание ещё пару сотен-лет. Кстати, а они?..       — Скоро будут здесь. Я ни на минуту не сомневаюсь, — Демдайк возвёл взгляд к небу, которое постепенно начинало темнеть и покрываться трещинами. Вольфганг поднялся со скамейки и расправил плечи. Глаза мастера магии стали светиться, как два фонарика во тьме. — Начинается. Будь готова.       Поднялся сильный ветер, разбрызгивая по парку воду из фонтана. Очертания города стали отламываться друг от друга, как кусочки пазла.       — Мастер Демдайк, послушайте меня, — строго сказала метаморфа, наблюдая за тем, как всё вокруг разрушается, — кажется, я кое-что придумала. Правда, не уверена, что Вам это понравится, но всё же… Вы сказали, что вот-вот произойдёт пересечение миров, так? — спросила она, и Вольфганг кивнул, — значит, чисто теоретически, есть возможность успешно слиться разумом со всеми своими двойниками. Пройти полное воссоединение.       Он поразмыслил с минуту, нахмурив лоб.       — Миранда, не подпускай к себе такие мысли. Это уже будешь не ты, а целый поток чужих сознаний, в котором ты потеряешься навеки.       — Я видела, как это происходит, и как появились стражи Красной Хризантемы. Сама природа возросла над собственной сущностью. А теперь представьте, что будет, если это сделает человек?       — Речь идёт не об одном разуме, а о сотнях, вполне вероятно, даже о тысячах. Скорее всего, твой мозг не выдержит, и даже знания мастера тебе не помогут.       — Вы не даёте мне сказать. Я говорю вовсе не о себе, — она повернула голову, — Вы и есть настоящая версия себя, поэтому Ваши шансы поглотить сознания своих вариаций крайне высоки. Гномы это заметят, что даст нам большое преимущество перед другими мирами.       — Я знаю. Но вдруг что-то пойдёт не так? Я не могу предоставить вашему измерению опрометчивое обещание. На кону стоят жизни всех волшебников.       — В любом деле важна хитрость и смекалка, — Миранда потеребила золотую цепочку в руке, — когда всё начнётся, я оставлю вам Амулет жизни и пойду первой. Пусть Лилит до последнего думает, что он находится у меня. Я создам его точную копию. Раздобыв артефакт, она уже не будет зацикленна на его поиске.       — Может, и не сразу, но демон поймёт, что это подделка.       — К тому времени вы успеете безопасно пройти все фазы сна и потенциально победить в сражении. Согласитесь: план — пушка!       — Но ты можешь умереть…       — Поверьте, я неспроста посмотрела «шоу» о демонах. Если это и был знак от Всевышнего, то я им непременно воспользуюсь. Кстати, у Вас случайно жвачки не найдётся?

* * *

      Здесь должны были быть пустые страницы. Как в старом дневнике Тома Реддла, который оказался у Джинни на первом курсе. Но я не допущу, чтобы эта история попала не в те руки.       Меня зовут Гермиона Грейнджер. Уверена, он неоднократно меня упоминал, как бы сильно ему не хотелось. Так случилось, что наши пути пересеклись, и уже нельзя было никуда свернуть. Когда идёшь по мосту, который рушится после каждого шага, дорога остаётся только одна. А чем дольше стоять на месте, тем труднее потом двигаться вперёд.       Это был крошечный хрупкий мостик из мира под номером четыреста восемьдесят один, который со временем превратился в большой и надёжный. Наверно, в других версиях жизни всё происходило иначе, но об этом я уже никогда не узнаю. Пожалуй, мне бы этого и не хотелось… Было бы крайне странно взглянуть на саму себя — это был бы совершенно другой человек. Моя реальность сделала меня той, кто не боится слова «смерть».       Ты спросишь, что я сейчас чувствую?       Хотелось кричать. Громко, долго, сколько хватит сил.       Но лишь мой тихий судорожный вздох растворился во тьме. Она была повсюду. Как топкое болото. От неё не спрятаться, даже если закрыть глаза и на секунду представить, что меня на самом деле нет. Больше не должно быть. Я падаю.       Оно забрало его.       «Тогда почему всё не закончилось? Почему я испытываю… такую боль?»       — Гермиона, вставай! — Эрни требовательно схватил меня за плечи, взывая подняться. На фоне громыхающего пространства его зов казался бестелесным.       — Погоди, — отдёрнул его Теодор, — пускай лучше Поттер…       — Оставьте её в покое! — сердито рявкнула Пэнси, — ей сейчас явно не до вас!       — Дайте ей минуту, — попросил Вольфганг.       Я помотала головой, ощутив, как на спину упал маленький обломок. Последняя деталь храма, который был полностью уничтожен. Тишина гудела в ушах, как пчелиная стая. Всё вокруг гремело, но внутри меня разрасталась гнетущая пустота.       «Меня нет… — повторяла я себе, — нет-нет-нет… Всё вокруг — иллюзия…»       Он бы назвал меня глупышкой. Я осознавала, что нарочно пытаюсь себя обмануть. Только потому, что отказываюсь верить в то, что больше никогда его не увижу. Алан был последним, кого я видела перед смертью, и первым, кто заглянул в мои глаза, когда я снова смогла их открыть. Всех трудностей, которые мы пережили, всё равно оказалось недостаточно. Он не должен был вот так исчезнуть. Более несправедливого конца и не вообразить.       — Гермиона. Пожалуйста.       — Гарри, я не… могу… — прошептала я, прижимая к груди золотую цепочку трясущимися руками.       Слёз на моём лице больше не было. Такое ощущение, что их уже во мне не осталось. Слишком больно. В какой-то миг мне стало казаться, что моё новое тело — обычная бумага, в которую завернули мою хрупкую душу.       — Обещаю, я буду рядом.       И всё-таки голос Гарри согревал. Как тёплое одеяло, в которое хочется плотно укутаться. Было так холодно, словно леденели сами кости. Как давно меня преследует чувство вечной зимы?       Когда лучший друг подал мне руку, стало легче. Хоть и совсем немного. В этом и заключалась моя самая большая слабость — я не умела прощаться с надеждой сама.       В глазах Гарри как будто сияли звёзды. Он загораживал собой поразительно бесшумное для меня в данный момент небо. Оно не падало. Среди серой пены мелькали гигантские облики стражей Красной Хризантемы, размахивающие молотами. Они звучали раскатистым громом и бросали молнии. Где-то там пряталось наше солнце, и оно обязано всплыть над горизонтом вновь. Всё имеет смысл. Он погиб не зря.       Пробил наш час. Черновик подарил мне жизнь, пусть он же её и отнимет. Я знаю, каково это, и в этот раз мне не будет страшно. Мои чувства нынче не играют никакой роли. Важно лишь то, выживем ли мы в финальной битве против того, что умереть не может. Дух зла неминуемо приближался.       Крепче сжав артефакт в руке, я только сейчас обнаружила, что все на меня смотрят так, словно это именно я являюсь причиной, по которой всё вокруг ещё не превратилось в груду пепла.       — Гермиона… — прошептал Эрни.       — Я в порядке. Честно. Я могу идти.       — У тебя за спиной…       Сердце стало биться быстрее. Сглотнув, я медленно обернулась. На том месте, где совсем недавно раскололся алтарь, повисло туманное облако, в котором пряталось нечто маленькое, напоминающее кристалл. Но его было не разглядеть.       — Оно как… живое, — Пэнси таращилась на свет, который излучал такую силу, что страх перед ним был неотделим от восхищения.       — Нет! — крикнул Демдайк, когда она неосознанно протянула руку, — не прикасайся! И никто из вас! Держитесь от него на достаточном расстоянии.       — Но я… Я только…       — Всё хорошо, Пэнс, — Теодор прижал её к себе, делая сразу несколько торопливых шагов назад, — ты большая молодец. Ты справилась.       Девушка судорожно вздохнула и, кивнув, припала к его груди. Яркое свечение нещадно разбавляло тьму вокруг. Можно было почти услышать её исступлённый крик. Или это в действительности кто-то кричал?       — Абигор! Явись передо мной! — сквозь гром повелевала Лилит, — и встреться со своим концом! Планета принадлежит мне, и ты не сможешь меня остановить!       Земля под ногами задребезжала, а облако света отважно ответило на призыв и стало надвигаться, как большая волна, вынуждая всех нас отправиться темноте навстречу. Назад пути не было.       — Погодите, ребята, а где Миранда? — Фил вдруг замер и осмотрелся, — эй, куда она подевалась?       — Не останавливайся! — Альфред подтолкнул его, когда Филипп едва ли не соприкоснулся со светом.       — Отвали, Фишер, — огрызнулся тот, но возобновил шаг, — ответьте мне, кто-нибудь видел Миранду?       — Она… Пожертвовала собой, чтобы отдать Лилит копию Амулета жизни, — на ходу произнесла я, глядя в одну точку вдалеке, куда попала молния. Мне показалась, что я заметила извивающуюся тень демона.       — Что?! — в шоке выпалил Фил.       — Ты знала, — спустя короткую паузу сказал Вольфганг. Он выглядел молодо, моложе всех нас, но его взгляд сохранял неизреченную вековую мудрость.       — Я пережила её жизнь в черновике в то мгновение, когда его среда заново воссоздала моё тело.       — П-пап?..       — Эффект плёнки, — не сбавляя шаг, ответил Демдайк, — при обновлении нейронных клеток Гермионы, которые временно присутствовали в разуме Миранды, сработала магическая инверсия.       — Ничего не понял, — буркнул Альфред.       — То есть, Грейнджер ненастоящая? — Софи в смятении посмотрела на меня, делая короткие и быстрые шаги. Близнецы лязгали мечами, готовясь к встрече с врагом.       — Как раз-таки наоборот. Её модель полностью восстановлена.       — Гермиона, почему ты молчала? — спросил Гарри.       — Я… Нарочно не стала никому говорить раньше времени. Алан не должен был узнать, дабы им не воспользовалась Лилит. Я подозревала, что он попытается помочь Блейзу, и моя догадка оказалась верна. Он был слишком близко.       — Ты поступила правильно, — подбодрил Эрни, — как и всегда.       — Миранда… — с грустью проронил Фил, всматриваясь в тёмную даль. — Зачем же ты так… Ты могла посоветоваться со мной…       — Послушайте, но что-то непохоже, чтобы черновик стремился сейчас всё воссоздать, — молвил Теодор, держа за руку Пэнси, которая всё время оборачивалась назад, не в силах отвести взгляд от зачаровывающего сияния.       — В измерение ноль вторгаются остальные миры и небытие, что приводит к тотальному разрыву пространственно-временного континуума. Вот-вот случится вселенское столкновение, — объяснил Демдайк, — будьте готовы. Когда вы встретитесь со своими копиями, не открывайте им двери в своё сознание.       Среди нас стали звучать посторонние звуки и появляться размытые фигуры, которые постепенно на фоне яркого света приобретали выразительный контраст. Люди, животные, птицы и прочие создания из разных миров и времён — все бесстрашно вместе с нами маршировали злу навстречу. Мне даже показалось, что среди всего этого полчища я заметила…       — Джинни! Мерлин, я вижу её!       — Сдуреть… — промямлил Теодор, — это же… Ребята, это сам Армандо Диппет! Это точно он!       — А там… Президент Латвии?       — А это моя соседка миссис Клерк! Одинокая старушка.       — Джинни, мы здесь! — я коснулась было рыжих волос, но моя рука словно скользнула по воздуху. Я попыталась снова, но ничего не получилось.       — Это не те, кого вы знаете, — холодно бросил Демдайк, — их путь тёмен для нас, также как и наш — для них. Старайтесь держаться ближе друг к другу, чтобы… не терять нить своего измерения.       Что-то заставило появиться неожиданному смятению в его привычно стальном голосе. Очевидно, Филипп тоже увидел её в этот миг — женщину, которая когда-то была членом их семьи. Радовалась невероятным успехам сына и терпела все выходки мужа в надежде, что её вера в него никогда не угаснет.       Какими бы коварными не были замыслы Вольфганга, она всегда доверяла ему и готова была разделить с ним всю свою жизнь в богатстве и бедности. И даже сейчас… Она следовала за теми, кто не предал её и не обманул. Оказывается, и такой сценарий был возможен, но только не в их случае. Настоящий род Демдайков обречён вечно приносить другим исключительно несчастья.       — Ева… — прошептал Вольфганг. Из глаз паренька исчезла вся прежняя беспечность.       — Мастер Шрёдер, прошу, нам надо идти дальше, — попросил Альфред, который нынче был выше своего бывшего учителя на голову, и которому обычно вежливость была чужда, — без вас мы точно не справимся.       — Он прав, — поддержал его Филипп, хотя они с Фишером доселе никак не могли найти общий язык, — давайте всем докажем, что мир четыреста восемьдесят первый — лучший кандидат на выживание. За Алана Галбрейта! — он воодушевлённо выхватил рапиру и принялся бежать вперёд.       — За Алана Галбрейта! — единогласно воскликнули мы.       Сверкнула очередная молния. Прямо перед нами остановилась вражеская армия. Люди, тролли, великаны, акромантулы и прочие существа верещали, как черти, и махали дубинками, палочками, мечами, стреляли из пушек.       — Ух, ну и страшилы. Такое не каждый день увидишь, — буркнул Фил, провертев рапиру в руке.       Жаркое дыхание Лилит разлеталось, как песчаная буря. Я почувствовала, как Амулет жизни на шее нагревается.       — Сложите оружия, — неожиданно велел Демдайк.       — Ты что, рехнулся, пока шёл? — ополчился Альфред.       — Это не та битва, где потребуется физическая сила, — сказал Вольфганг. Его глаза быстро пробежались вдоль тёмной орды, сканируя её, словно рентгеновским облучением. — Бросьте оружия! Во что бы то ни стало сохраняйте свой разум в ясности, иначе окажетесь в небытие!       — Гарри!       — Отражайте всякие попытки стать единым целым с вашими копиями! Боритесь! Помните, кто вы есть!       — Софи! Ко мне, живо!       Вибрирующие колебания воздуха то тяжелели, то становились легче. Ветер нещадно усиливался.       В межпростанственно-временной палитре лучи света смешались с густыми красками тьмы. В один миг хотелось звонко смеяться, а потом горько рыдать. Думать о хорошем, затем давиться внезапным приступом агрессии. Жар огня, холод воды… Мягкость земли и удар воздуха… Взлёт — падение, сила — слабость, любовь к жизни — мольба о смерти. Битва началась.       — Глупцы, — глубоко в подсознании прозвучал голос Лилит, — в такой форме вы полностью лишены воли противиться мне. Амулет жизни, я призываю твою мощь!       Пространство завертелось в серых клубах дыма. Лица, чужие и знакомые лица, облики, опять и опять… Всё растворяется… Внезапно я вижу саму себя, и ко мне попадают обрывки воспоминаний…

* * *

1997, сентябрь

      Мне впервые за долгое время кажется, что я допустила колоссальную ошибку. Не следовало предлагать ему эту встречу у озера. Разве я не понимала, кто он такой? Конечно же, понимала. Но даже представить не могла, сколько же в нём чёрствости. С такими людьми нет смысла разговаривать, лучше бы их и вовсе избегать. Я лишь хотела узнать, где Гарри, и заодно дать ему шанс. Но теперь я ни за что не столкнусь с ним впредь.       — Обречён, — тихо говорю я.       — Что?       — Ты обречён, Малфой. Мне жаль, — я разворачиваюсь, а он выплёвывает мне вслед брезгливую фразу.       — Проваливай к хренам.       — Ну что, уже закончили? — в поле зрения неожиданно появляется Блейз Забини. Он быстро идёт по тропе и улыбается так, что становится жутко. — Чувак, ты вроде как сказал, что идёшь отрабатывать наказание у Снейпа.       «Что? Этого не должно быть… — в растерянности думаю я, — я точно помню, что этого не было… Разве Забини не должен в это время быть у профессора Шрёдера?»       — А ты, смотрю, конкретно тронулся умом, раз завёл себе новое хобби шпионить за мной, — говорит Малфой. — Это так низко, Блейз. Я от тебя такого не ожидал.       — Проект по защите от тёмных искусств, который нам задал профессор Снейп, вполне можно назвать наказанием, — мрачно произношу я, и тут же удивляюсь собственным словам.       «Это никак не могут быть мои воспоминания… Всё было иначе… Этот предмет ведёт профессор Шрёдер!»       — Стоять, Грейнджер, — Забини останавливается передо мной, — если вы двое думаете, что можете делать из меня дурака, то такой трюк не сработает. Я видел, как вы обнимались у озера.       — Это совершенно, мать твою, не то, о чём ты подумал, — сердится Малфой. На его бледном лице появляется оскал.       — Неужели? — Блейз приподнимает брови, — а что же? Сеанс психотерапии?       — Я лишь помогла ему уменьшить головную боль, — мой рот непроизвольно произносит фразы, которые даже никогда не звучали, — не вижу в этом ничего ужасного.       — Ты… что? Мерлин! — Блейз начинает громко хохотать, а Малфой сжимает губы в тонкую полоску, испепеляя меня взглядом, — может, тогда и старине Тео окажешь свои услуги? Он тоже изрядно страдает в последнее время. Уж ты-то точно способна любому мозг поиметь.       — Буду только рад, — морщится Малфой, — я не выдержу такого ещё раз. От Грейнджер воняет.       Блейз смеётся. Они оба смеются. Меня захлёстывает волна злости.       «Ложь! Ложь! Это всё обман!»       — Дай пройти! — требую я, с силой толкнув Забини в грудь. Из его внутреннего кармана мантии выпадает золотой конверт с письмом, которое я успеваю схватить и сделать шаг в сторону.       — А ну немедленно отдай, сука.       — Так вот оно что, — быстро ознакомившись с текстом, я бросаю письмо ему прямо в руки, — министр магии считает, что твоё место в сиротском приюте. Уверена, я смогу ускорить этот процесс.       — Чего? — хмурится Малфой.       — Я собирался рассказать тебе на днях, — нехотя признаётся Блейз, сжимая бумагу в кулаке, — а твои угрозы, Грейнджер, мне до задницы. Ни одна грязнокровка не испоганит мне жизнь, — он подходит ко мне вплотную, — это не мне следует бояться. Понимаешь, о чём я?       — Более чем, — высоко задрав подбородок, я обвожу слизеринцев снисходительным взглядом.       «Что за чепуха? Всё было не так, Гермиона!»       Я окончательно убеждаюсь в том, что моя идея рассказать Ордену Феникса о своих подозрениях, которая доселе вызывала сомнения, теперь непременно осуществится. Предварительно посоветуюсь с Эрни, его мнение для меня важно.       Я вижу серую выдру. Волан-де-Морт побеждает во второй магической войне. Итог реальности сто сорок пятой.

* * *

1997, декабрь

      — Куда так торопимся, Грейнджер? — он снова появляется словно из ниоткуда и хватает меня за локоть, останавливая прямо на середине лестницы.       Я едва ли успеваю закончить телефонный звонок. Я попросила Джози и Чарли как можно скорее уехать к дяде Фрэнку в Дублин. Так будет спокойнее. За последний месяц Пожиратели смерти совершили огромное количество нападений.       Когда я стирала память родителям, я подсознательно понимала, что поступаю верно, хотя сердце обливалось кровью. Но, что самое ужасное, он оказался рядом в этот момент, и мы оба потеряли контроль. Эмоции взяли надо мной верх, а он…       Всего лишь в очередной раз пытался сделать мне больно, поскольку сам мучился от страданий и не видел другого выхода, кроме как отразить их на мне. Наверное, от этого ему становилось легче. Он ещё поймёт, что боль, порождающая боль, не желанный результат мести. И, тем более, не правосудие, чья бы это ни была вина.       Сказать, что я не думаю о нём сутками напролёт, было бы ложью. Но ещё сильнее я пытаюсь найти способ этому хоть как-то противостоять. Не сталкиваться в коридорах и не смотреть на него на уроках.       Единственная, с кем я могу поделиться частью своих переживаний, это Милисента. Её назначили старостой Гриффиндора в этом году, и мне не хочется в лишний раз обременять подругу своими проблемами. Кроме того, я понимаю, что они с Джастином сосредоточены на поисках Поттера, и больше всего на свете я жажду им помочь.       Я скучаю по Гарри. По его объятиям. По нашим вечерним прогулкам и долгим разговорам о нашем совместном будущем. И искренне верю, что увижу его вновь. А то, что происходит сейчас — только временная трудность и огромное недоразумение.       «Неправда… — опять повторяю я себе, — всё совершенно не так, это не мои мысли! Это не я…»       — Малфой, ну хватит. У меня на тебя скоро появится аллергия.       — Она у тебя уже давно, — его голос становится подозрительно тише.       Я не успеваю даже ойкнуть, когда он резким движением заводит мои руки за спину, перехватив обе одной рукой, а второй берёт за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Я никогда никого не видела с такими глазами. Серыми, холодными и совершенно пустыми. Кажется, что там вообще отсутствует что-то человеческое.       «Не отводи взгляд… Не вздумай…»       — Хватит притворяться.       — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — искренне говорю я, но он не верит.       — Врёшь.       Дыхание Малфоя становится неровным. В какой-то момент я вдруг понимаю, что он собирается сделать, но это ничего не исправит. Всё станет только намного хуже. После этого я не смогу не испытывать чувство вины перед Гарри.       — Прочь! Довольно! — я подаюсь в сторону и убегаю, случайно врезавшись на ходу в Асторию Гринграсс, — прости.       — Брось, всё хорошо, — мило улыбается девушка, — но в следующий раз будь внимательнее. Кстати, ты не видела Милисенту? Я бы хотела с ней обсудить вопрос насчёт старостата.       — Думаю, они с Джастином в нашей гостиной. Я… как раз направляюсь туда, — на ходу выдумываю я, — хочешь, пойдём вместе?       — Ты просто чудо, Гермиона! — Астория снова улыбается и мягко касается моего плеча, — как ты смотришь на то, если мы встретимся около портрета Полной Дамы через десять минут? Я только быстренько забегу к директору.       — Конечно. Буду ждать тебя там, — я киваю и провожаю Гринграсс взглядом, а потом слышу их с Малфоем разговор на лестнице.       — А ты совсем не изменилась, — ровным тоном говорит он, словно пару минут назад между нами ничего не происходило.       — Ты тоже.       — Тут уже спорно. Здорово, кстати, владеешь мечом. Вас всех обучают этому?       — Спасибо. Брала частные уроки по настоянию матери, мне это пошло на пользу. Да и чувствую я себя теперь намного увереннее.       «Почему она не упомянула профессора Шрёдера? Это ведь именно он обучил Асторию фехтованию. Почему о нём никто не говорит?»       — Впечатляет. Пойдёшь со мной на бал?       — Ой, а… Как же Грейнджер?       — Кто? — Малфой давится коротким смешком, — это чучело в юбке? Ты что, шутишь?       Гринграсс тоже смеётся и берёт его под руку. А потом, судя по всему, напрочь забывает, что мы договорились встретиться. Я её так и не дождалась.       «Этого не было! Услышьте меня кто-нибудь!»       Я уезжаю из Хогвартса до каникул, оставив Милисенте записку. Не до праздников сейчас. Нужно поскорее попасть в Дублин. Такое ощущение, что придётся там задержаться, дабы привести мысли в порядок. Я постараюсь выкинуть его из головы. Будет сложно, но я справлюсь.       Мчится стая серых выдр. В газетах пишут о смерти Гарри Поттера. Итог реальности семьсот тридцать второй.

* * *

1998, февраль

      — Стоп-стоп-стоп, детка, повтори-ка ещё раз, — Миранда машет руками и хмурит лоб, — хочешь сказать, это и есть твой план? Я должна временно прикинуться, что я — Гарри Поттер? Почему ты вообще уверена, что это затея сработает?       — Ты — метаморфомаг с Даром Смерти в кармане, — невозмутимо говорю я, и Вольф округляет глаза, — я видела, как ты спасла жизнь тому ребёнку. Нетрудно обо всём догадаться.       — Даже если и так, я не брошу мракоборцев. Это подло.       — Но нам необходимо как-то разрушить магический барьер, который отрезает Бран от внешнего мира. Драко встречался с Абигором лично, и только он знает, что нужно делать. Выбраться могут лишь элементали и мастера магии. А Гарри… Он…       — О, ты не хочешь рисковать жизнью своего дружка, понимаю, — хмыкает девушка, — поэтому ты решила, что можешь воспользоваться мной. Круто, что сказать. Я просто в восторге, — с сарказмом добавляет Вольф, лопнув пузырь из жвачки.       Я тяжело вздыхаю. Годрик, как же трудно с ней договариваться… Миранда не понравилась мне с самого начала. И вовсе не из-за того, что Драко проводит с ней почти всё своё время.       Ладно, допустим, это одна из причин. Но её поведение порой просто невыносимо. Её привычка смотреть на всех свысока только потому, что её уровень волшебства превосходит средний, выводит меня из себя. Я уже встречала таких людей, и правильно донести до них свою точку зрения бывает сложнее, чем изучить новые заклинания.       — Пойми, для этого Гарри придётся пройти через Забвение. Просто представь на секунду, что ты потеряла всю свою память. Каково бы тебе было?       — Хм, наверное, прикольно. Не пришлось бы насиловать свой внутренний мир детскими травмами, — Миранда пожимает плечами, — а ещё появился бы повод научиться готовить. Всегда хотела записаться на курсы кулинарии.       Я укоризненно смотрю на неё.       «Скажи ей, что мастер Шрёдер их освободит! — приказываю я себе, — скажи, что он придёт на помощь! Почему ты не говоришь о нём?!»       — Так ты не согласна?       — С чего бы? — фыркает девушка, — я никогда не пойду за теми, кто бросает команду только потому, что им выпал шанс спасти свои шкуры. Вообще, крошка, я бы советовала тебе получше присмотреться к своему окружению. Тут явно попахивает предательством. В любом случае, желаю удачи.       «Это выдумка, это ненастоящее! — внушаю сама себе, — Миранда ни за что бы так не поступила, такого не могло случиться! Кто-нибудь, остановите это!»       Мы переносимся в Лондон, и Пожиратели смерти практически сразу застают нас врасплох. Как я могла быть такой наивной дурёхой… Меня запирают в темнице поместья.       — Ну что, цыпочка… Теперь мы с тобой поиграем, — Пайк мерзко дышит мне в лицо, сжимая мою челюсть.       Я кричу. Я ненавижу Малфоя всей своей душой. Рычит и скалится серая выдра. Итог реальности девяносто девятой.

* * *

      Я резко распахнула глаза. Руки, задранные выше головы, полностью отекли. В мышцах возникла атония. Я не могла пошевелиться, а только ощущать давление на грудную клетку и дыхательные пути. Амулет жизни так сильно жёг кожу, что боль добралась до костей. Не хватало воздуха, чтобы продолжить кричать.       Что-то страшное и лохматое оказалось прямо надо мной, сидя на четвереньках. В небе над чудищем сверкали молнии, но так медленно, словно проектор, который их создавал, был неисправен. Даже шум моря звучал на самой низкой частоте.       Боковым зрением я заметила, как все существа лежат неподвижно. Люди, вампиры, кентавры, великаны… Раздваиваются, выбрасывают из себя свои же тени, выстраивая стереоскопический эффект. Почему они не просыпаются? Почему вернулась только я?       Территория черновика расстилалась как развороченная свалка смерти. Тут была лишь серая хмарь, выдыхающая остатки мёртвого воздуха. Материя всего мира разрушалась в каждый момент времени до полного опустошения Вселенной.       — Сколько раз ещё ты хочешь посмотреть на то, как он тебя подставляет? — поинтересовалось чудище, чьи длинные тонкие пальцы подцепили золотую цепочку на моей шее. — Дурнушка. Ты сама себя убиваешь. Ты думала, если подсунуть мне фальшивку, это вас спасёт? — Лилит хихикнула, — теперь ты застряла в стадии своего кошмара, из которого тебе не выбраться, — она широко распахнула пасть, усеянную зубами.       Я задыхалась, пребывая в паническом ужасе.       — Бедная девочка… — ласково прошептала демонесса, проведя ладонью по моей щеке, — ты так настрадалась из-за этого мерзавца. Хочешь, я сделаю так, чтобы ты была снова счастлива? — её рука вернулась к Амулету, — достаточно только попросить.       Всё происходящее было похоже на страшный сон. Голова трещала, подбрасывая в мозг ещё несколько картинок из прошлого. Я окончательно в них запуталась и уже не могла с точностью понять, что из всего этого — правда.       — Я бы прекратила твои страдания, но это должно быть твоё желание, — с нажимом сказала Лилит, — как ты знаешь, милая, элементали действуют лишь по своей воле. Итак?       — Отойди от неё.       Этот голос… Выразительный, вкрадчивый, с небольшой хрипотцой. Я точно знаю, кому он принадлежит. Я должна вспомнить…       Лилит внезапно отдалилась, и мои неприятные сновидения тотчас пропали, но совершать движения пока не получалось. Я всё ещё была парализована. Амулет жизни начал остывать, а дыхание приходить в норму.       — Покажись! — со злостью приказала демонесса, — кем бы ты ни был, человек, ты даже не представляешь, к кому обращаешься!       — Это не так, — бесстрашно ответил голос. — Ты сожгла мою семью на костре. Но моя мать спрятала меня под мантией-невидимкой сразу после моего рождения, поэтому ты не можешь меня увидеть. Также, как и Померкших Абигора. Потому что мы прокляты.       Пауза.       По моему телу побежали мурашки. Я слабо шевельнула большим пальцем на ноге, а затем целой ступней. Я могла двигаться! Надо заставить себя…       — А-а-а, крошка Демдайк, — Лилит выпустила острые когти, как пантера, — да… Я должна была догадаться. Последний выходец из измерения номер один, так легко проглотивший все свои копии…       Демдайк.       Я вспомнила абсолютно всё. Более того, я поняла, почему другие реальности всегда терпели неудачи. Там никогда не присутствовал особенный человек, который по счастливой случайности оказался в нашем мире и сделал так, что количество неверных решений и напрасных смертей сократилось. Вольфганг — наша последняя надежда.       Кости ломило. Поморщившись от боли, я с трудом перевернулась и немного проползла на локтях вперёд. Прямо за спиной Лилит среди клуба дыма распластались несколько её недавних жертв из разных миров. Среди них был наш Забини. Он лежал на спине, а его руки точно также находились над головой. Веки парня непрестанно дрожали от беспокойных снов.       — Блейз… — шепнула я, осторожно коснувшись его плеча. Он был ледяной, как покойник, которого поместили в морозильную камеру. — Блейз, очнись.       Забини нахмурил лоб и что-то невнятно промычал.       — И что же ты намерен сделать, душенька? — тем временем хмыкнула Лилит, которая находилась всего в паре метров от нас. Я отчаянно молилась всем Богам, чтобы она не обернулась.       — Расплатиться сполна за все свои грехи и доказать, что Земля достойна лучшей жизни, — ответил Вольфганг, достав из кармана острый клинок. Вокруг него бесшумно бродили Хэйань, которые, словно призраки, сливались с серым туманом.       — Блейз, очнись, ну же! — я потрясла его за плечо, и Забини резко махнул рукой, шлёпнув меня по щеке.       — Отвали, Малфой. Я перебрал вчера, не пойду на уроки… — недовольно пробубнил он, и мне захотелось пискнуть от радости. Блейз начинал приходить в себя, медленно открыв глаза. — Какого?.. Грейндж…       — Тихо, — я тут же закрыла ему рот двумя руками, с опаской покосившись на Лилит.       — Оглянись вокруг: эти души уже не вернуть! Они все ушли безвозвратно, и вот-вот попадут в небытие. Неудачная история подходит к концу, — она возвела руки к небу, — а сейчас, когда планеты выстроены в ряд, самая лучшая пора начать всё сначала. Я смогу породить новых тварей, которые станут блестящим инструментом для моих завоеваний.       — Ты упустила такую маленькую деталь, как пророчество, — Демдайк подкинул клинок в воздухе и, схватив его, сделал широкий шаг в сторону, пропуская кого-то вперёд.       То, что прежде предстало в виде необозримого облака, нынче было воплощением всего самого светлого, доброго и непорочного. Прекрасный белокурый мальчик с глазами цвета океана и лучезарной улыбкой. Он появился совсем недавно, но магический поток времени измерения ноль сразу добавил ему несколько лет.       Лилит залилась дьявольским хохотом, который эхом разлетелся по всей пустынной территории. Хэйань, которые окружали вовсе не Демдайка, а своего Повелителя, злобно зарычали.       — И как такой сладкий малыш сможет меня остановить? — надув губы, полюбопытствовала демонесса.       — Ты меня не узнала, Лилит? — удивился Абигор, вскинув брови. — А наших справедливых судей? — он указал пальчиком в небо, где властвовала природа в облике свирепых стражей тайной далёкой крепости. — Только им решать, что будет дальше. Не мне, и не тебе. Пора положить этому конец.       Лилит вся помрачнела. Подул лёгкий ветер. На чёрные волосы демонессы опустился маленький цветок. Она несмело взяла в ладони красную хризантему, опустив взгляд.       — Грейнджер, что за чёрт?.. Кто эти малявки? — шепнул Забини, и я ещё сильнее зажала ему рот рукой. Как бы не хотелось, нельзя вмешиваться.       Всё повторялось. Когда-то я точно также лежала на коленях Алана, и он приказывал мне молчать, пока противостояние добра и зла не закончится. Но на этот раз решалась не только судьба нашего мира, а целой Вселенной. Ставка очень высока.       — Красивый цветок. Помнишь, как я однажды подарил его тебе? — Абигор расхаживал перед Лилит, сложив руки за спиной, а Померкшие покорно следовали за ним. — Перед тем, как показать гармонию мира на планете? Вернись мыслями в тот день.       — Яркие краски… — она прижала красную хризантему к груди, — каменистые холмы и запах морской соли. Холодный песок… Изысканный вкус…       — Что ты чувствовала тогда?       — Блаженство… — пролепетала демонесса, но потом её лицо резко изменилось, искажая всю красоту, — ты отнял его у меня. Ты хотел вернуть меня обратно в ад! — она сжала цветок в кулаке и испепелила его. — Ты и сейчас попытаешься это сделать, но у тебя снова ничего не выйдет! Ты… Да ты посмотри на себя!       Абигор приподнял краешек губы и ухмыльнулся.       — Я — обычный ребёнок, даже не наделённый даром волшебства, — он раскинул руки в стороны, демонстрируя, что абсолютно безоружен.       — Тогда как же ты собираешься мне помешать?       Мальчик молча забрал у Демдайка острый клинок, на котором отражался свет молний. Затаив дыхание, я воочию наблюдала за тем, как он внимательно рассматривает его в своей крошечной ручке.       — Земное оружие мне не страшнó, — невозмутимо произнесла Лилит.       — Тебе не этого следует бояться, — сказал мальчик.       В этот миг Забини убрал мою руку и приподнялся на локтях, больше не издав ни звука. Кажется, он начинал понимать. Как и я.       — Тёмная душа Всевышнего расколется по произволу молодой крови… — почти беззвучно прошептали мои губы. Мгновение озарения снизошло на меня с небольшим опозданием.       Магический альянс — это не только о могущественных элементалях и стихийной магии, которой предначертано объединиться с их сущностью воедино. Магический альянс — это проверка. Простой тест на истину при помощи воссоединения всего живого.       Столкновение нравственных благ с нарушением морали, самосовершенствования и саморазрушения. Пересчёт всех наших успехов и провалов, порядков со справедливостью и унижения с насилием, включая те события, что были спровоцированы стечением обстоятельств и выяснения их причинно-следственных связей. Анализ того, что было сказано, и что было забыто. Что можно простить, а что требует мести. Поглощение слабого сознания сильным до тех пор, пока не останется только одна-единая версия, которая и будет правильной. Мы не должны сражаться друг против друга. Все мы — дети Вселенной, единое целое.       Нет абсолютного добра. И абсолютного зла тоже нет. По крайней мере, так должно быть, чтобы их первородные источники никак не влияли на наш выбор. Каждый сам должен решить, каким он хочет видеть свою жизнь. Без постороннего вмешательства.       — Слияние разумов почти завершилось, — сказал Абигор, оборачиваясь к Лилит, — Хранители Миров вернули природе её исходные особенности. Всё готово для создания новой жизни. Настала наша с тобой очередь не погубить её на этот раз, — мальчик закрыл глаза, и свет вокруг него вновь стал ярко сиять, делая его похожим на маленького ангела.       Демонесса завопила и яростно взмахнула руками: Абигор свалился с ног, а клинок вылетел из его ладони. Померкшие преданно загородили его, превратившись в огромный дымный щит. Лилит перевоплотилась в чёрный клубок мрака и стала к ним стремительно приближаться, как туча.       — Я уничтожу тебя, Абигор! Я сожгу тебя заживо!       — Поганая стерва… — с ненавистью прошипел Забини. Бегло осмотревшись по сторонам, он разыскал рапиру, что лежала около Филиппа, который вёл борьбу со своими двойниками в глубоком сне. — Потом верну, чувак, — схватив оружие, он сорвался с места.       — Блейз! — одновременно крикнули мы с Демдайком.       — Только не прикасайся к ним! — добавил Вольфганг, но тот даже не думал останавливаться, поскальзываясь на нетвёрдых ногах. Забини кричал на бегу, выражая этим пронзительным криком всю боль, которую он пережил.       Демоны уже практически столкнулись, когда рапира внезапно проткнула Лилит спину, вернув ей её прежний вид. Острие холодного оружия зашло слишком глубоко и пронзило сразу два тела. Серый дым стал рассеиваться. Ярко-голубые струйки крови Абигора потекли по его туловищу, которого касались руки Лилит. Она повалилась рядом и перекатилась на бок. Больше они не шевелились.       Тяжело дыша, Забини убрал со лба мокрые от пота волосы. Бросив рапиру, он обернулся. Губы парня сформировали вялую улыбку.       — Что ж… Вот теперь действительно всё кончено, господа, — на выдохе сказал он, не переставая улыбаться. Таким я его не видела очень давно.       — Господи, Блейз! — я попрыгнула на радостях, но потом оцепенела от ужаса.       Забини вдруг содрогнулся и поморгал, а из его горла выскочил едва слышный хрип. Сквозь клубы дыма Лилит полоснула его лодыжку рапирой, измазанной голубой кровью. Парень пошатнулся на ногах и упал сначала на одно колено, а потом полностью.       — Боже, нет… Нет, нет!       Я стремглав подбежала к Блейзу и склонилась над его телом, которое, как и демонов, поедало голубое сияние в венах. Померкшие, распахнув свои большие светящиеся пасти, стали растворяться вместе с ними.       — Вольфганг! Пожалуйста, помоги ему!       Демдайк уже был рядом и с грустью смотрел на нас свысока.       — Что-нибудь! — взмолилась я, — кровь фестралов, карнадриоксид, магия мастера! Что-то же должно сработать!       Вольфганг покачал головой.       — Боюсь, тут я бессилен, — вздохнув, сказал он, — я предупреждал, что нельзя прикасаться.       — Нет-нет… — я отказывалась верить, что тот, кого я только что спасла, снова уйдёт в мир теней.       Содрогаясь, Блейз моргнул и тоже посмотрел на меня. Его глаза становились прозрачными. Он прохрипел:       — Г-гре…джер…       — Я здесь. Здесь!       — Где… Гал…рейт…       — Я найду его. Обещаю, всё будет хорошо, — я не была сторонницей обманов, но в данном случае я бы не смогла выдумать других слов. Сейчас Блейз нуждался именно в них.       — Скажи… Ала…ну… — парень опустил дрожащие ресницы, — скажи ему… Что я тот ещё… Идиот…       — Он тебя прощает. Он любит тебя, правда, — с улыбкой кивнула я, проглатывая мокрый комок, — очень сильно. Ты не представляешь, на что он готов был пойти ради тебя.       — Белый… пет…тушок… — ухмыльнулся Забини. Из его глаза скатилась одинокая слеза. Ветер уныло развеивал остатки серой пыли. Спустя несколько секунд Блейз полностью исчез в белом свете, который не оставил после себя ничего.       Будь во мне силы, я бы вопила во всю глотку целую вечность. По крайней мере, до тех пор, пока наш этап жизни не сотрётся окончательно. Стражи Красной Хризантемы вот-вот вынесут свой вердикт, и случится долгожданный взрыв всей материи. Но прежде, чем это произойдёт, я должна успеть кое-что сделать.       — Храбрый малый, — произнёс Вольфганг. — Жаль, что Колберт не видел его в этот момент.       — Да. Если бы не Блейз, пророчество бы не сбылось. А если бы не я, он был бы жив. Но если бы не Миранда, я бы не смогла передать Вам это, — я поднялась на ноги и, стянув золотую цепочку, протянула её Демдайку. — Возьмите. Я отдаю Амулет жизни Вам.       — Ты… уверена? Это же подарок от твоих родителей.       — Вы стремились доказать стражам Красной Хризантемы, что мы заслуживаем ещё один шанс. Пожалуйста. Ради нас. Ради Филиппа.       Вольфганг помедлил пару секунд, взглянув на сына, а затем решительно кивнул.       — Я готов взять ответственность на себя.       Как только древний артефакт оказался в его руках, в черновик попал свежий и мощный поток кислорода, моментально вскруживший голову. Все существа, которые доселе лежали неподвижно, вместе с нами взмыли в воздух. Реальность становилась светлее, словно кто-то слегка раздвинул шторы и впустил во мрак приветствие ясного дня.       С неба стала сыпаться пыльца, нежным бархатом оседая на кожу, как поцелуй. Это была магия, в которой хотелось раствориться. Волшебство смешивалось с составом атмосферы и, подобно покрывалу, удерживало излучение, что отражалось от земли. Процесс дарил необъяснимое чувство благодати и процветания.       — Четыреста восемьдесят один… — прогремело где-то в небе, — Хранитель Мира четыреста восемьдесят один…

* * *

      Кап-кап… Кап-кап…       Хм, звук казался знакомым. Возможно ли, что я снова попал в Сумрачный коридор? Что ж, теперь будет несложно. Я давно научился смотреть в лицо своему страху. Ох и уродливая рожа.       Кап-кап… Кап-кап…       Судя по всему, рано я обрадовался. Окружающее пространство на сей раз выглядело несколько иначе. Не было всепоглощающего мрака, а вместо этого — сплошной белый фон. Даже одежда на мне была белоснежной. Видимо, какая-то ошибка. Моя душа точно не выглядит так, какой её нарисовали. Здесь явно не хватало тёмных оттенков.       Что ж, спешить мне точно некуда. Я просто сяду и стану дожидаться, когда что-нибудь произойдёт. Интересно, что же это будет? Очередное напоминание о всех моих гнусных поступках? Да я и без этого могу их пересказать всем в мельчайших подробностях, но вряд ли смогу ограничиться культурными высказываниями. Так что имейте в виду.       Кап-кап… Кап-кап…       Я нахмурился, осматриваясь в поисках источника странного звука. Нет, что-то определённо было не так. Не такой цокот издаёт трость Люциуса.       Вода. Это капала вода.       Постойте-ка, что это там? Я спохватился и стал быстрым шагом идти вперёд, слыша эхо топота собственных шагов, а белизна вокруг становилась ослепительной. Свет даже заставил зажмуриться. А когда я вновь открыл глаза, то чуть не обомлел.       — Иви?       Она сидела на большом камне около водопада, которого со всех сторон обнимал дремучий лес. Трава вокруг была зелёной-зелёной. На коленях у девушки лежал блокнот, а в руках была кисточка, кончик которой сам по себе менял цвета, тем самым позволяя создавать красочные рисунки.       Иви обернулась и, поднявшись с камня, улыбнулась. На ней было ярко-голубое платье до колен. Длинные серебряные волосы на фоне яркого света казались необычайно прекрасными.       — Здравствуй, Алан.       Меня бы ничто сейчас не остановило, даже угроза вечного одиночества. Наплевать. Ради минуты счастья я готов рискнуть. Не сдержав улыбки, я подбежал к сестре и крепко её обнял.       Она встала на носочки и обняла меня в ответ, мягко похлопав по спине. Шум водопада приятно успокаивал. Всё, связанное с Иви, дарило мне чувство тепла и внутреннего умиротворения.       — Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — прошептал я, — я так по тебе скучал… Я… Был уверен, что сам не справлюсь.       — Ты никогда не был один. И раз ты находишься здесь, то у тебя всё получилось. Прими мои поздравления. Она бы гордилась тобой.       Такие слова подействовали мгновенно, как вытрезвляющее зелье вместе со шлепком по лицу. Я словно выиграл приз, который теперь отказывался забирать, потому что он утратил всю свою ценность. Отпустив девушку, я окинул её хмурым взглядом.       — Ты не Иви…       Она помотала головой:       — Твоё подсознание показывает тебе ту, кого тебе не хватает больше всего на свете. По кому тоскует твоё сердце.       Смотреть на неё и слушать её бархатный голос, за которым снова прятался кто-то другой, было ужасно. В прошлый раз Лилит создала из облика сестры чудовище, а теперь кто-то сделал из неё самое очаровательное создание. Кто вообще дал право демонам так играть с нашей уязвимостью?       — Я не демон, — сказало загадочное создание, словно прочитав мои мысли. — Но о судьбе человечества с тобой, как с Хранителем Мира, я готова поговорить.       — Тогда кто ты? Что это вообще за место? Разве я не должен был умереть?       Развернувшись, «Иви» поманила за собой лёгким движением руки.       — Пойдём.       Мы вышли на узкую тропинку вдоль водопада. Её блокнот растворился в воздухе, и с каждым нашим последующим шагом пространство позади тоже исчезало, словно его вокруг формировало только наше присутствие. Либо же дальность моей видимости была условно ограничена до определённых объектов на линии горизонта.       Местность напоминала черновик, только краски здесь были такими насыщенными, что складывалось впечатление, что это какая-то его альтернативная версия. Где-то в глубинке леса щебетали птицы и трепетно шелестели деревья.       — Мы… Как бы… в раю? — я ляпнул первое, что пришло в голову.       — Я бы не назвала это именно так, — уклончиво ответила «Иви», — скорее, граница между сознательным и бессознательным. Твоё тело больше не принадлежит тебе, но клетки твоего мозга всё ещё активны. Поэтому ты волен совершать здесь всё, что хочешь. Любое твоё желание будет исполнено.       — Вообще любое?       — Что угодно, — улыбнулась девушка.       Поразмыслив несколько секунд, я решил начать с малого. Посмотрим, на что способен мой «непобедимый» мозг.       — Я бы не отказался от сливочного пива. В горле как-то сухо.       Спустя мгновение в моей правой руке появилась кружка с прохладным напитком. Как оказалось, меня действительно мучила жажда, и я опустошил её довольно быстро. Мерлин, это было самое вкусное пиво, которое я когда-либо пробовал.       — Знаешь, а такая магия мне по нраву, — я довольно облизнул губы.       «Иви» лишь молча усмехнулась.       На тропу перед нами вышла косуля. В глазах животного не было даже и тени страха. Девушка подошла к нему и протянула ладошки, в которых тут же образовалась горстка спелых диких ягод. Шевельнув длинными широкими ушами, косуля с любопытством ткнулась носиком в лакомство.       Я внимательно осмотрелся, подозревая, что где-то уже видел эту местность. Ну точно. Мы находились в том самом лесу, где охотился Люциус, когда мне было девять. Малфой застрелил косулю и заставил меня тащить труп, а я всё никак не мог перестать думать о напуганной девочке, которая пряталась за деревьями.       — Теперь ты можешь её напоить, — предложила «Иви».       — Что?.. — я растерялся. — Ой, нет. Мне кажется, у тебя отлично получается.       — Не бойся. Просто попробуй. Она не укусит, а будет тебе очень благодарна.       И хотя я не расслышал повелительных ноток в её голосе, свидетельствующих о приказе, что-то всё равно подталкивало к мысли ей не отказывать. Наверное, коварные игры моего разума, которые создали образ именно этого человека.       Я опустился на одно колено и протянул ладони, где моментально появилась чистая горная вода. Косуля наклонила голову вбок. Её шершавый язык приятно щекотал кожу на руках.       Я приподнял уголок губ и мягко погладил животное по голове. Вновь шевельнув ушами, косуля направилась дальше своим путём. Следом за ней весело поскакал её детёныш, что притаился за дубом.       — Вот видишь, — девушка подмигнула, возобновляя шаг, — тебе понравилось, не так ли?       — Она будто была истощена целую неделю. Чуть руку мне не оторвала. Надеюсь, их где-нибудь там не поджидает кровожадный зверь?       — Этого я не могу знать, — «Иви» пожала плечами, — может, да, а может, и нет.       — Почему бы не истребить всё, что вредит природе на Земле? Мы могли бы выстроить более безопасную жизнь, если бы не было всяких вредителей, — предположил я, формируя в руках тарелку с пирожками, чтобы разговор был приятнее. Точно такие же пирожки пекла Молли Уизли, и я мечтал о них с того самого дня.       — Я расскажу тебе об одном недавнем событии, произошедшем в мире девятьсот двадцать втором, — начала «Иви», — более семидесяти лет в Йеллоустоунском парке в Канаде совсем не было крупных хищников, в следствие чего олени нанесли флоре серьёзный урон. Долгое время люди не могли взять их популяцию под контроль.       — И что же стало решением проблемы? — спросил я, пережёвывая пищу.       — Учёные выпустили на волю четырнадцать волков, даже не подозревая, как сильно это изменит экосистему заповедника. С их появлением олени стали избегать многие участки парка для своих пастбищ, и в этих местах начала постепенно восстанавливаться растительность. Позже появились бобры, которые строили плотины, а в заводях завелись рыбы и утки. Потом зайцы, лисицы, ястребы и даже медведи, которые питались волчьими объедками. Но, что самое невероятное… — выдержав небольшую паузу, «Иви» добавила: — Волки кардинально изменили поведение рек. Их русло стабилизировались, также уменьшилась эрозия грибов, а берега стали крепче. В результате география парка полностью изменилась.       — И всё это благодаря лишь четырнадцати волкам? — не поверил я, наконец прикончив пирожки. Девушка кивнула. — Но, погоди… Я слышу такое впервые. Откуда же тогда тебе об этом знать?       «Иви» неожиданно остановилась. Лес, который нас доселе окружал, бесследно исчез, а вместо него появился огромный дивный шар, внутри которого мы оказались. Мы словно очутились на космическом корабле с прозрачными стёклами. Прямо перед нами висела огромная планета. Наша Земля.       — С самого первого дня каждая жизнь способствует развитию другой жизни, — глядя на Землю, сказала «Иви». В её глазах отражалось сверкание звёзд. — Вселенная — это совокупность высоких энергий и температур. В ней непрестанно происходят самые разные процессы образования материй, химических элементов и физических сил. Как ты уже знаешь, чтобы следить за порядком и контролировать жизненный поток, было создано особенное место, населённое демонами.       Я затаил дыхание, поперхнувшись крошкой, которая застряла в горле. Меня только сейчас посетила ясность, с кем именно я разговариваю.       — Только там могла присутствовать магия, чтобы сохранять баланс мирного равновесия. Но, увы, Лилит стала воплощением зла, и на Земле начал разрастаться хаос.       — Почему ты… То есть Вы… — я не представлял, как нужно обращаться к Всевышнему, чтобы невзначай не вылететь за борт, — почему Вы не остановили её? Вы создали Землю, разве устранить такие неполадки было Вам не по силам?       — Её создала вовсе не я, Алан. Все планеты, расположенные около солнца, строились благодаря таким твёрдым элементам, как магний, кремний, никель и железо. К чудесам Вселенной я не имею никакого отношения.       — Да неужели? — я фыркнул, — скажите ещё, что это не Вы уничтожили всё живое, как чёртов метастаз, и что Магический альянс — не Ваша блестящая идея слепить все миры в одну кучу.       Всевышний молчал.       — Я понял. Это испытание, да? Для всей земной рассы. Какая реальность на очереди следующая? Четыреста восемьдесят два? А кто представитель? Тролль?       — Алан, я понимаю твои чувства…       — О, нет, я так не думаю. Стоя здесь, Вы ни хрена не способны понять, через что мы проходим там! — я указал на Землю, — наблюдать гораздо проще, чем принимать участие. А теперь Вы устроили лотерею, чтобы проверить, какому измерению выпадет счастливый билет.       — Ты идёшь на поводу у гнева, который вполне можно оправдать, — спокойно сказала «Иви», — однако всё, что происходит, — не простая случайность. Даже цветок, который однажды оказался в ядре Земли благодаря Абигору, породил там своеобразную форму жизни. Но ничто не вечно. Природа и магия прошли полное обновление, и больше этого места не существует.       — А как же гномы?       — Теперь у баланса мирного равновесия новый страж.       Всевышний повёл рукой, и картинка перед нами вновь поменялась. За штурвалом корабля, который парил среди облаков небытия, стоял мальчишка со сосредоточенным лицом. На его шее висела золотая цепочка, которую я бы точно ни с чем не спутал.       — Вольфганг…       — Только так можно было снять проклятие. Демоны устранены и больше никогда не станут бороться за перевес чаши на сторону добра или зла. Отныне все земные существа полностью свободны.       — Все, кроме него, — сухо сказал я, глядя на Демдайка, — что Вы наделали? Он же там совсем один… У него семья, у него есть сын!       — Это было его решение.       Я вздохнул. Всевышний снова повёл рукой, и мы опять оказались в бескрайнем космосе. Я был бы рад, если бы нас засосало в чёрную дыру. На меня опустилась горькая печаль.       — Так кто же Вы есть на самом деле? — осмелился спросить я.       «Иви» подошла ко мне и аккуратно прислонила ладонь к моей груди. Я почувствовал неожиданный прилив воодушевления и поразительной уверенности в себе.       — Ты из тех, кто прислушивается к своему внутреннему голосу, когда на твоём пути возникают трудности, — прошептала она, опуская ладонь, — а я — неотъемлемая часть каждого из вас. То, перед чем опускаются ваши руки, приводит к неудачам. А то, во что вы верите и к чему стремитесь, всегда непременно сбывается. Свет в сердцах наших. Всё очень просто.       Снаружи безмятежно летали разные космические объекты. Кружились в карусели чудес. Столько всего можно было рассмотреть… А это только одна из галактик.       — И как только мне могли не нравиться уроки астрономии… — произнёс я, завороженно наблюдая за движением небесных тел, — если бы я оказался сейчас за школьной партой, я бы точно внёс корректировки в своё расписание.       — А как насчёт того, чтобы так и поступить?       Я обернулся. Только что прозвучала очередная строка из списка странностей, растущих в перечне глобальных происшествий. О таких обычно не рассказывают, чтобы не встревожить понапрасну. Но Всевышний не говорил загадками.       — Твоя миссия выполнена, Алан. Ты восстановил природный баланс, и теперь только тебе решать, остаться или вернуться.       — Выбор очевиден. Тут я могу делать всё, что пожелаю, а там меня ждёт лишь разруха и тоска. Я не почувствую даже тепло солнца.       — Не совсем. Благодаря новому стражу именно ваша реальность стала единственной и настоящей, а все, кто ушёл под давлением абсолютного зла, отыскал путь домой в Новый мир. И что-то мне подсказывает, что ты хотел бы на него взглянуть.       — А разве я могу?       — Я же сказала: всё, что угодно, — «Иви» загадочно улыбнулась, — и не забудь загадать желание, когда увидишь, как падают звёзды.

* * *

      Какая-то измочаленная колючая подстилка, напоминающая ковёр из крапивы, щипала в районе щиколоток. Сквозь засуху, которая покрылась трещинами, усердно прорастали растения, переплетаясь тонкими столбцами, выпуская свои острые колючки и пышные листы. Шелестели раскидистые кусты, тянулись ввысь могучие деревья и расцветали прекрасные цветы.       А ещё был дождь. Стена из ливня, какие бывают только летом в тропиках. Вместе с градом он внезапно обрушился на Землю, превращаясь в бурный ручей, что нещадно вымывал всю пыль и грязь.       Запрокинув голову, я прикрыла веки, наслаждаясь холодными каплями. Мокрая одежда прилипла к телу, но было приятно. Окрыляло чувство всеобъемлюющего счастья. Дул ласковый ветер. Воздух казался необычайно чистым. Первый глубокий вдох полной грудью…       — Гермиона!       Я открыла глаза и чуть не окаменела.       — Рон?..       Уизли широко улыбнулся и раскинул руки в стороны. Я угодила в его объятия за считанные секунды. Мы кружились в танце вместе с природой, которая в круговороте времени выстраивала вокруг нас новую экосистему.       — Глазам своим не верю… Дружище! Ты живой! — кто-то внезапно набросился на Рона, запрыгнув ему на спину.       — Проклятье, Гарри! Ты же не пёрышко, — поморщившись, Уизли скинул его с себя и с шумом выдохнул, — ребята, а кто-нибудь объяснит, что вообще происходит? Мы что, тестируем какой-то новый прикол моих братцев?       — Новый мир, — едва слышно проронила я.       Тут было столько разных красок, что я не успевала ими всеми восхититься. Нас окружали горы. У подножия крутого склона, переходящего в холмы, стояла небольшая избушка лесничего. Откуда-то с вышины, где идущая от домика дорожка прочертила гору цвета львиной шкуры, доносился звон школьных колоколов. Это был Хогвартс. Мы дома.       — Новый мир? — не понял Рон. — Я слишком долго спал?       — Не то слово, — хмыкнул Гарри.       Дождь прекратился. Бегущий ручей оказался Чёрным озером, а дивные растения — частью Запретного леса. На полянке около школы резвились ученики, шутливо толкаясь и бегая друг за другом. Я заметила среди них Милисенту, которая о чём-то увлечённо болтала вместе с Пэнси и Теодором. Но Блейза среди них не было. Как и… Алана.       «Измерение ноль сможет вернуть всех, кто однажды погиб от рук демона на Земле».       На Земле. Значит, глупо было бы надеяться на исключение.       — Ты в порядке? — деликатно поинтересовался Гарри, заметив понурость на моём лице.       — Да, просто… Всё ещё не могу в это поверить.       — Смотрите, что там такое? — Рон задрал голову, прикрывшись рукой от огромной тени, которая неожиданно легла на всю территорию Хогвартса.       С неба что-то летело, как метеорит с приближением большого взрыва. Выстрелила вспышка огня. От страха я закрыла глаза двумя руками и согнулась пополам. На миг мне показалось, что я окончательно спятила.       — No one knows what it's like… To be the bad man… To be the sad man… Behind blue eyes…       Кто это пел? Мелодия причиняла мне душевную боль. Давила на свежую рану. Я пообещала себе, что больше не буду плакать, но слезящиеся глаза не послушались.       — П-с-с, Гермиона, — наклонившись ко мне, заговорщицки произнёс Гарри, — тут Вселенная подготовила для нас ещё один сюрприз.       Я с опаской растопырила пальцы на руке. Это был никакой не взрыв, а рассветное солнце, которое отсутствовало так долго, что его появление казалось миражом. Но оно было настоящим, и теперь снова с любовью обнимало нашу планету. А его золотистые лучи обводили по контуру таинственный силуэт, что возвышался на холме.       — Эй, Грейнджер. Что-то песня и впрямь какая-то грустная. Давай я лучше дам тебе послушать «Нирвану»?