Магический альянс

      Миранда остановилась около храма, хладнокровно наблюдая за тем, как порывистый ветер всюду метёт пыль и труху. Обычно так смотрят на заключённых, которые непрестанно трясут тюремные решётки, требуя свободы. Им всё равно, от чего умереть, — от голода или от пули — смерть и так будет напрасной, не наделённой никакими ценностями. Вот чего Миранда Вольф боялась больше всего, так это однажды вновь стать безликим призраком, коим она была долгие годы в сиротском приюте.       Девчонка поморщилась, когда на её щеку упала ледяная капля, однако даже не подняла руку, чтобы избавиться от неё. Так, словно это движение было бы напрасной тратой времени.       Бродил разноголосый шум: разбавляя алые и серые краски, вдали поблескивало море, испещрённое пенистыми волнами. Над ним висели чёрные тучи, похожие на стаю дементоров. Сложно сказать, были ли они настоящими, либо же очередными зарисовками черновика, чья среда подстраивалась под условия, созданные живыми людьми.       За последний год я перенёс страшную болезнь и три стадии её выздоровления, о которых распространяться я бы больше не хотел. Скажу только, что она надолго поселила во мне чувство, что всё и так уже мертво, а всякое спасение — не вечно.       Я подошёл к Миранде, нарочно не переступая порог храма. Она держала в руке меч Астории и, проводя по нему кончиками пальцев, дрожащим голосом напевала:       — Load up on guns, bring your friends, it's fun to lose and to pretend…       Знакомый мотив. Это была та самая песня, с которой меня однажды познакомил Фил. А потом я попросил Миранду включить её на плеере, когда мы прощались с нашим пульсом под мостом в Шотландии, пока в голове всё ещё взрывались гранаты, и создавалось впечатление, что рядом вот-вот кто-то появится и вставит в дуло миномёта зажигательный снаряд.       — She's over bored and self-assured… Oh no, I know a dirty word…       Это то, что действительно хочется слушать в последний раз перед долгожданным концом. Ах, это сладкое предвкушение… Если бы меня спросили о последнем желании, я бы приказал раздобыть прибор, который сумел бы воспроизвести данную композицию на полной громкости. И не отказался бы от микрофона.       Я помню, как раньше мне нравилось слушать песнь русалок в исполнении Иви. У неё был чарующий голос. Это успокаивало и дарило временный оберег от всяких кошмаров. Наверное, и сейчас мне хотелось почувствовать себя отчасти защищённым.       — Hello, hello, hello, how low… Hello, hello, hello, how low…       Я смотрел на Миранду, нелепо размышляя о том, какой могла бы быть наша прекрасная юность. Мы могли бы вместе с ней и Филом носиться по улицам, как заведённые двигатели, с банками пива в руках, и вести себя как полные безумцы: ярко одеваться и громко смеяться днями напролёт, никогда не скучать и открыто высмеивать сторонников банальности. Я бы сумел научиться этим вещам также запросто, как я справился с огнестрельным оружием. И мы бы никогда не знали о его существовании, а наши родители считали бы нас самыми лучшими.       — I feel stupid and contagious…       — Here we are now, entertain us…       Всё это могло бы случиться в одной из версий наших жизней. Но вот мы сейчас здесь, созерцаем разрушительное объединение миров, и понимаем, что боль — побочный эффект быстрого взросления. Как оказалось, постоянный страх и стресс его ускоряют.       — Мне жаль, — сказал я.       — М-м? — Миранда обернулась.       — Уверен, ты думаешь об Астории. Понимаю, каково тебе. Ты просто обычная девочка, и…       Она резко повернула голову и процедила:       — Ещё раз назовёшь меня «обычной девочкой», и я тебе башку отсеку, — Вольф упорно не подавала виду, что её самоконтроль висит на волоске. Не так ведут себя храбрые войны, которые готовятся вскоре выбежать на поле боя и оказаться в кровавой мешанине. — Ты понятия не имеешь, что я пережила.       — Нам всем было непросто.       Опустив взгляд на меч, Миранда вздохнула. Она выглядела уставшей, что было крайне непозволительно в данный момент. Больше нет никакой возможности отдохнуть, собраться с силами и мыслями.       — Я полагала, что вместе с ней я буду чувствовать себя как за каменной стеной. А оказалось, что мне придётся прятаться от её обвала. До сих пор не могу поверить в то, что она наговорила. Неужели в ней и впрямь не было ничего хорошего? — она говорила тихо, но мне казалось, что взрывается бомба, запуская порох мне в рот.       По-моему, у меня имелся многогранный талант к контрударам, ведь я знал, что нужно ответить, дабы жестокая правда сбила её с ног. Я уже неоднократно поступал так с людьми. Мне ничего не стоило надавить на чужие гематомы, при этом не показывая свои. Но сейчас был совсем не тот случай.       Я прищурился, всматриваясь вдаль: к нам стремительно приближалась сплошное чёрное марево. Армия демона в моих глазах была похожа на больной зуб, некий последний нарыв, который придётся вскрыть. Иначе он окончательно погубит тех, кого всё ещё был шанс спасти. Я поклялся Блейзу.       — Знаешь, Вольф, однажды моя сестра сказала: нет плохих людей и нет хороших. Каждый из нас — лишь уникальная реакция на то, что происходит вокруг.       — Считаешь, в её словах есть смысл?       — Раньше я думал, что она чертовски странная. Но Иви была единственной, кто не осуждал меня, когда всем так нравилось это делать. А ещё она утверждала, что нельзя перечить своей судьбе. Хотя на самом деле… — немного поразмыслив, я добавил: — Она бывает разной. Может лететь со скоростью света, а может едва ли ползти, то подбрасывая нас к небу, то роняя в бездну, но никогда не оставляет с пустыми руками и не лишает права выбора. И если Астории было предначертано покинуть нас таким образом, значит, таков её путь.       — Verdammt, какой же ты душнила, — Миранда закатила глаза. В это мгновение где-то вдалеке раздался взрыв, и девчонка сжала меч в руке ещё крепче, дабы быть наготове, — слушай, Галбрейт… Я должна рассказать тебе кое-что прежде, чем мы столкнёмся с Лилит, так как не уверена, что у нас ещё будет шанс поговорить.       — Сомневаюсь, что он есть даже сейчас.       Не то чтобы мне не хотелось с ней разговаривать, но я отдавал себе отчёт в расстановке приоритетов. Пора звать остальных. Вспышки заклятий и пушечные выстрелы следовали один за другим не прекращаясь, и мы не могли на это не реагировать. Безусловно, храм был нашим убежищем, но долго он не выстоит, какую бы отсрочку у черновика мы не требовали.       — Стоять, таракан, — метаморфа схватила меня за локоть, — минута для самого важного всегда найдётся. Особенно, если ты знаешь толк в окклюменции. Я всё сделаю быстро.       Истина в том, что хуже быть окружённым врагами — только пребывать в компании полного одиночества. Даже имея при себе оружие, с ним тоже надо как-то сражаться, если не хочется прощаться с рассудком слишком надолго.

* * *

      Она медленно и бесшумно кралась на четвереньках под тёмными сводами по узким ходам. Столкнулась с другим симбионтом, который исследовал эти тесные лазы, и злобно зашипела, приказывая убираться с её пути. Затем насторожилась и замерла, наткнувшись на камень, откуда прорвался крошечный росток цветка.       Растение? Здесь? Этому могло быть только одно оправдание.       «Он вернулся», — с этой мыслью она коснулась языком солёного камня, изучая его феромоны. Хорошо, что росток не обнаружил кто-нибудь из других демонов, иначе он бы воспринял его за чужака и уничтожил.       Она закрыла глаза и стала слушать, как шумят океаны, шелестят деревья в лесах и потрескивает огонь в пещерах. Наслаждаясь прикосновением ветров, которые холодили ей спину и грудь, она приказывала себе быть терпеливой.       Самая прелестная вещь в томительном ожидании — уверенность, что за это поступит вознаграждение. Вот-вот случится снежный обвал где-то на севере. Нужно всего-то немного подождать.       Оскалившись, она напряглась и почувствовала, как из её пасти начинает стекать вязкая слюна. Какой же чудовищный голод…       Слишком долго.       Пришлось выпустить гнев и ускорить лавину на дальнем юге Земли, дабы сразить тех, кто надменно играет с её недовольством. Тёмное пространство завибрировало от скрытой геотермальной энергии. Массив в этой части был пробит извержением вулкана, напоминая громадный толстостенный котёл. На дно проникала вода через узкий проход, полностью прорытый лавой.       То, что шевелилось в недрах небытия, было также волшебно, как и его цветущий изнутри лик. Здесь происходили все колебания почвы, дрожь и полновесные землетрясения. Прочная кора плавала на устойчивом горячем скальном основании, извергая на Землю достаточно воды, чтобы сотворить океаны, моря, реки и озёра.       Наконец это свершилось: она прогнулась в спине и издала стон глубокого наслаждения, пропуская через себя несколько десятков покойников, прежде чем отправить их души в небытие.       Всё закончилось слишком быстро. Такая смерть никогда не насыщала её так же сильно, как долгая и мучительная. Она была готова пойти на что угодно, дабы таких несчастных случаев было как можно больше. Вот если бы попасть на Землю и применить свою магию там…       Увы, это недопустимо. Ведь тогда некому будет контролировать природный баланс и всю планету засосёт в небытие. Ей никогда не выйти из занавеса и не проложить мост, который привёл бы её в другой мир. Уже несколько веков она лишь наблюдала за Землёй со стороны и никак не могла повлиять на развитие жизни. Неужели её судьба — это вечное рабство?       Кисловатый вкус растаял на языке, когда что-то тёплое внезапно коснулось её сзади, у самого прохода подземного лаза, который вёл к другой части. Там было просторно и светло — царство покоя и благодати. Она почти никогда там не бывала, так как чувствовала себя крайне некомфортно среди тепла и яркого света.       — Я давно тебя не видел, Лилит, — прошептал Абигор, подбираясь поближе. — Мне тебя не хватает.       Ей нравилось, когда он с ней говорил. Ни один демон, кроме них двоих, не умел пользоваться языком. Это помогало не чувствовать себя одиноко. Особенно в те моменты, когда она полностью концентрировалась на своей задаче и следила за тем, чтобы уровнь смертности не отставал от рождаемости, а дождливых дней было не меньше, чем солнечных.       Но если вдруг цикл нарушался, Лилит испытывала пик наслаждения, и происходила катастрофа. Тогда Абигор применял жестокую силу. Их противостояние могло длиться годами, и чем больше они увлекались друг другом, тем губительнее это сказывалось на Земле.       Это было нечестно. Его природа была для неё чужда. В то время, как Абигор и его подвиды питались абсолютным светом, добром и порядком, она, как и её орда, была вынуждена прятаться во тьме в мучительном ожидании новой порции страданий и смертей. Чувство голода разгрызало её изнутри.       — Что ты здесь делаешь? Это моя территория, — Лилит заговорила сдавленным от злости голосом, ощущая, как его пальцы настойчиво скользят по её бёдрам, поднимаясь всё выше и выше.       — Магии во мне достаточно, чтобы тут ненадолго задержаться, — Абигор сорвал росток, который мгновенно расцвёл в его ладонях и превратился в очаровательную хризантему. Он аккуратно заправил её Лилит за ухо. — Ты кажешься мне несчастной. Что тебя беспокоит?       Её иссиня-чёрные волосы струились по обнажённой спине, словно водопад. Угольные глаза делали её взгляд проницательным и глубоким: от неё исходила аура величия. Завораживающая красота имела непревзойдённую способность покорять.       — Ты снова был на Земле, — сердито сказала Лилит, взобравшись на отвесную скалу, — с какой целью ты так тщательно её изучаешь? Тебе там не место. Остальные демоны не в состоянии тебе об этом сказать, но только не я.       — Потому что ты, как и я — другая, — Абигор оказался рядом в мгновение ока и тут же встретился с её пронзительным взглядом.       Если в Лилит и жил дух опасности, то он дремал где-то очень глубоко. Лишь малая доля воспоминания о первобытном страхе могла изредка проскакивать в её чёрных, как земная ночь, глазах.       Они не всегда были такими.       Абигор помнил, как они появились из дивной волшебной материи, похожей на жидкую смолу, что сверкала пунцовыми искрами. Сначала это было лишь два едва различимых пятна, которые, словно черви, шевелились в кипящей субстанции, и разделялись на кусочки. Они выделялись во внешнюю среду и постепенно дозревали, приобретая определённую форму под влиянием магических элементов — воды, земли, воздуха и огня. Демоны обязывались поддерживать баланс природного равновесия всей планеты. Эта задача являлась самым главным смыслом их вечного бытия.       — Жизнь на Земле юна и энергична, — ответил Абигор, — мне любопытно исследовать генетический код, который со временем меняется. Клетки заметно мутируют. Там появились существа, которые внешне напоминают нас. Я называю их людьми.       О, Лилит хорошо знала, о ком он говорил. Души двуногих были в сто крат вкуснее, чем мёртвые животные и засохшие растения. Это не то. Это не насыщало её сполна.       Но что её там ждёт? Она боялась отправиться на Землю в одиночку из-за нехватки знаний. Её больше беспокоил голод, чем простое наблюдение.       — Это наглядный результат твоих необдуманных похождений, Абигор. Частицы тебя остаются там, поэтому происходит мутация, а люди становятся очень похожими на тебя. Слишком… добрые, — Лилит скривила губы, — ты же понимаешь, что таким образом усложняешь мне работу?       Он молча смахнул светлые волосы со лба, которые раздувало солёным и мокрым ветром. Лилит проследила за этим изящным движением и добавила:       — Ты спрашивал, почему я несчастна. Ты никогда не делишься со мной своими познаниями о Земле.       — Так вот оно что… — Абигор загадочно ухмыльнулся, — ты же знаешь, мы не можем отправиться туда вдвоём, — он приблизился к ней, и светлая тень легла на Лилит, словно луч солнца, который она никогда не испытывала на себе. — Создатель не одобрит.       — Но ты сделаешь это ради меня, — она прижалась к нему вплотную и соблазнительно прошептала: — Всего один раз. Ничего не случится.       Абигор улыбнулся и провёл ладонью по её щеке.       — Ты так же прекрасна, как эта красная хризантема, — они слились в поцелуе, когда он приковал её весом своего тела к скале. Цветок соскользнул с её волос и, упав вниз, утонул в пенной пучине небытия.       И хотя она была его зеркальным отражением, Абигор не представлял своей жизни без неё. Наверно, это и невозможно.       Они были абсолютными противоположностями друг друга, и этот факт помогал им поддерживать всю симметричность мира. Они не знали, кто их породил, но оба были созданы одновременно, дабы владычествовать над всем живым и мёртвым. Стрела времени всегда указывала в одном направлении, и разрешала несколько парадоксов, не имеющих никакого объяснения.       Как такие разные создания способны сосуществовать в изолированном пространстве целую вечность? Единственное, что делало их похожими, это их функция, которую они обязаны выполнять. А ещё неутоленная страсть, что являлась их бесподобным инструментом восприятия.       Обычно инстинкт действовал отдельно от их желаний. Но сейчас Абигор готов был открыть Лилит дверь в другой мир. Всего на миг, просто чтобы показать, каково это.       — Чувствуешь напряжение?       — Какое?       — Потрогай землю.       Она коснулась её кончиком большого пальца. Яркое солнце ослепило её отражённой белизной песчаного берега, и Лилит испуганно закрыла глаза двумя руками.       — Что это? Это… краски?       — Не бойся. Смотри, — опустив её руки, Абигор указал пальцем за горизонт. — Это побережье острова Хайнань, что отмывается Южно-Китайским морем. А вон там спрятан пролив.       Насыщенно-зелёные холмы вдалеке карабкались к гребню золотистого хребта, похожего на зубчатый горб динозавра. Они уже давным-давно вымерли, когда демоны вцепились в очередной борьбе за владычество, и не смогли за этим уследить.       Но только сейчас, спустя столько времени, Лилит смогла жадно вдохнуть воздух, которым дышит всё живое. А сколько же пищи можно распробовать, пока ещё бьются их сердца…       Красота мгновения её опьянила. Она бы рассказала о своём чувстве, но не была уверена, что Абигор её поймёт. Лилит задрожала, когда на её грудь приземлилось маленькое насекомое. Схватив его за тоненькие крылышки, она поднесла его ко рту и медленно разжевала.       Абигор подошёл к ней и обнял, допуская, что её подрагивания могут быть своего рода обратной проекцией его собственного возбуждённого состояния. К ним целой стаей прилетали птицы, карабкались ящерицы и даже рыбы стремились выпрыгнуть из водоёмов, чтобы поскорее оказаться рядом.       — Это… восхитительно, — только и успела выдохнуть Лилит, когда Абигор перехватил ей руки за спиной и, толкнув вперёд к скале, заставил наклониться. Он резко приподнял её за бедра и путём грубого нажима овладел ею сзади.       Лилит издала громкий стон, и солнце как будто упало на Землю: вокруг них вспыхнул огонь. Лишь в самом жарком пламени можно достичь очищения.       Животные окружили их плотным кольцом, тесня и выталкивая друг друга. Гонимые магической похотью, они хотели оказаться как можно ближе. Лилит и Абигор были сплошь усеяны насекомыми; их клевали птицы и нещадно кусали звери. Вся планета непрерывно гремела и чудовищно сотрясалась. Дни и ночи стали лихорадочно лететь. Наступала новая эра.       В глотку Лилит хлынула горячая кровь и жёсткая шерсть. Она упивалась каждым прикосновением огня и позволяла немного насладиться собой, прежде чем приступить к поглощению земных существ. Их было предостаточно, ведь после каждой растерзанной жертвы незамедлительно появлялась следующая. В воздух взлетали безликие фигуры вместе с дымом пламени.       Лилит насторожилась, заметив эти странные трансформации:       — Кто они такие? Эти серые тени меня пугают…       — Померкшие. Души животных, которые перерождаются заново, — на выдохе ответил Абигор, ужалив ей спину горячим дыханием, — я создал их, чтобы не нарушать земной цикл рождаемости, пока ты… Пока мы здесь. Не теряй концентрации, иначе мы не породим новых тварей.       Он схватил Лилит за шею двумя руками и требовательно потянул её на себя таким образом, чтобы она задрала голову и смотрела на него. Она была полностью в его власти, и ему приносило удовольствие ощущать своё превосходство, поскольку в своём мире они всегда были на равных.       Если бы у Абигора было сердце, он бы, возможно, прислушался к нему. Ещё заблаговременно. Они не могут оставаться на Земле слишком долго. Поэтому он слегка ослабил хватку и наклонился к Лилит, прошептав:       — Нам нужно возвращаться.       — Ещё немного… — просила она, вгрызаясь зубами в тёплую чешую дракона, — хочу ещё… Ещё…       Ей невозможно было отказать. Абигор знал, насколько Лилит бывает мстительной и непредсказуемой. Он вновь припал к ней всем телом, сжал её талию и взмахнул свободной рукой, призывая туманный вихрь из воды, огня, земли и воздуха. Отныне неукротимые и опасные Померкшие всегда будут повиноваться только властелину стихий.       Их было так много… Лилит казалось, что души проклятых вот-вот набросятся на неё и раскромсают в качестве мести за сотворённый грех.       — Не желаю их видеть!       — Ты… — Абигор закрыл ей рот рукой, — больше… — и стал вколачиваться в неё ещё сильнее, теряясь в собственной пелене безумия, — никогда их… — уже практически не слыша самого себя, — не увидишь.       Тьму напротив разбавило лучезарным сиянием.       — Экспекто патронум…       Лилит в растерянности обернулась, и Абигор накрутил её волосы на свой кулак, приказывая не отвлекаться. Перед глазами плавала мутная плёнка, вызванная безмятежным блаженством.       — Хочу запомнить этот момент.       Они оба заливались истошными стонами, купаясь в месиве из крови, плоти и костей. День перетекал в ночь и возвращался обратно практически незаметно. Так работал калейдоскоп состояния планеты: пока одна её часть врывалась в утреннюю зарю, другая продвигалась дальше в полдень, а потом развёртывалась в пространстве дневных часов и, утекая в прорву сумерек, тонула на закате и кончалась в ночи, дабы заново воскреснуть. Бесконечная панорама, цикл который никогда не нарушится.       Когда вдруг среди стаи животных оказался кто-то другой, глаза Лилит засверкали, как два свинца. Её лицо превратилось в уродливую морду, состоящую из одних клыкастых челюстей, а ноздри тотчас расширились, стоило ей учуять этот дивный запах. Так пахнет человек.       — Пожалуй, хватит, — вытянувшись во весь рост, Абигор отпустил её. — Прошу, не делай этого.       В следующий миг Лилит зарычала и набросилась на свою жертву. Вонзив ногти и зубы в плоть человека, она разрывала его на части, пропуская через себя огромный поток магической силы, которая спровоцировала появление шторма и проливного дождя с раскатистым громом. Целая Земля неистово затряслась.       — Лилит, остановись!       Крик Абигора растворялся в дуновении свирепых ветров, которые с оглушительным треском ломали столбы деревьев и разрушали всё на своём пути. Пламя ярко вспыхнуло и пронеслось вдоль всей планеты, рассеивая серый туман. Потом стало тихо.       Это было великолепно. Лилит тяжело дышала, перебирая в руках жалкие останки, и понимала: вот оно — её новое начало. Она нашла свой источник энергии и уже не сможет остановиться.       Абигор опустился на колени на мокрый и холодный песок, испытав такую слабость, что не был в состоянии удержать самого себя. Он возвёл взгляд к небу, наблюдая, как миллиарды осколков магии падают вниз и оседают на Землю невидимой пыльцой, а солнце трусливо прячется за густыми чёрными тучами.       «Что же мы наделали… — думал Абигор, — волшебство не должно было оказаться здесь. А что, если оно станет подвластно… человеку?»       — Нам пора, — он протянул руку и требовательно схватил Лилит за лодыжку, скользкую из-за крови, — нельзя тут больше оставаться.       — Нет! — она оттолкнула его от себя с такой мощью, что демон с серым вихрем вмазался в скалу. Как и души драконов, он был намертво прикован к ней, в ужасе наблюдая, как к ним приближается марево кромешной тьмы.       — Теперь я гораздо сильнее. Я никогда туда не вернусь. А ты… — Лилит подошла к нему и прошипела: — Останешься там навсегда. Вместе со своими проклятыми Померкшими, — она с отвращением выплюнула это слово ему прямо в лицо, — надеюсь, они сожрут тебя так же быстро, как это сделала с ними я.       — Л-лилит… — Абигор смотрел на неё жалобным взглядом, пытаясь в самом себе расшевелить остатки надежды, — не забывай, кто ты! Мы же должны сохранять баланс природы вместе…       Она злобно усмехнулась, превращая свой смех в очередной раскат грома. К берегу из моря приближалось несколько гигантских волн. По приказу Лилит они расступились, и между ними образовался проход, ведущий прямиком к измерению демонов.       — Твоё время истекло, Абигор, — холодно сказала она, — отныне я буду диктовать условия этой планете.       — Лилит, одумайся! Это крайне безответственно с твоей стороны!       Она хмыкнула.       — Кто бы говорил. Позволь напомнить, что ты сам согласился показать мне Землю. И я любезно приняла твой подарок.       — Ты не понимаешь, что делаешь! — Абигор дёрнулся всем телом, ощущая, как его и Померкших засасывает в море, — ты… Ты рассердишь нашего создателя!       — Сомневаюсь, что мне страшно́ его наказание, — Лилит больше не верила в него. Где он был, когда они разворачивали эти бедствия? Она развернулась и уверенно зашагала вперёд в стремлении разыскать людей и заставить их подчиняться её воле.       Проход между мирами закрылся, и Абигор оказался в заточении. Его только что предали. А он, в свою очередь, предал свою функцию.       На демона напала вспышка сверхъестественного гнева. Он возненавидел себя за собственную глупость. Задрав голову, Абигор пронзительно закричал: воздух вокруг стал бурлить и трястись, а призрачные драконы вращаться, как метель. Отныне он всегда будет оберегать свои тайны от чужаков. А тому, кто вздумает проникнуть сюда и осквернить его владения, придётся за это ответить.       Небытие выбросило из себя цветок красной хризантемы, который вцепился в его лицо, как паразит, причиняя ужасную боль. Ему хотелось рыдать. Но демоны не плачут.       — Создатель! — в отчаянии взмолился Абигор, окружённый липким мраком и Померкшими, которым оставалось питаться только магией других демонов и своего слабого хозяина. Его остывшее тело больше не сияло, как звезда, так как лишилось практически всех сил, — создатель, помоги мне! Я верю, что ты слышишь меня! — долгое эхо летало вдоль скал, пока Абигор с ненавистью царапал своё лицо. Шею, щёки, нос и, в конечном счёте, глаза.       Прошёл не один земной век. Все демоны давно были поглощены Померкшими и превратились в пепел. Только Абигор, который теперь состоял лишь из одних голых костей, всё продолжал надрывно кричать. Столбик красной хризантемы прорастал сквозь его уродливый череп и стремительно карабкался по скалам. Они стали тянуться ввысь до самых небес и расширяться, превращаясь в большую крепость, полную сочного мха, который разрастался по её влажным стенам среди расщелин. Они переплетались в символы, прочесть которые мог только тот, кто верил.       «Моя тёмная душа будет расколота по произволу молодой крови».       Абигор медленно подполз к стене. Он уже практически ослеп, но смог рассмотреть пустыми глазницами крошечный проблеск света в темноте. Демон был так голоден и несчастен, что забыл, что бывает по-другому. Но вдруг почувствовал, как его кости становятся теплее, наполняя скелет трепещущим сиянием.       — А ты, моя светлая часть, выберешься на свободу… — чей-то голос как будто заговорил внутри него самого. Очевидно, он окончательно сошёл с ума.       — Кто… ты… — натужно прохрипел демон сквозь слёзы.       «Слёзы? — удивился Абигор, — откуда они? Раньше я никогда не мог…»       — Люди нуждаются в тебе, — продолжал таинственный голос, — ты станешь одним из них и будешь жить в теле человека до тех пор, пока не искупишь свою вину. Сколько бы времени для этого не понадобилось.       — А как же баланс… Я не могу покинуть свою красную хризантему… Все мои собратья мертвы…       — Я ценю твою преданность, Абигор. Если ты оглянешься вокруг — ты поймёшь, что работа над циклами Земли никогда не прекращалась. Слышишь эти звуки?       А ведь действительно. Что-то ритмично цокало и звонко звенело. Пока Абигор бесцельно гнил, кто-то продолжал упорно трудиться.       Демон в изумлении заметил, что возрождается из собственного праха. Капли слёз, которые падали из его глазниц на голые кости, покрывали их свежей кожей. Когда Абигор вновь обрёл способность видеть, он осознал, что находится в зале высокой крепости, окружённый странными существами с длинными бородами. Они носили янтарный огонь в руках и передвигались по воде, которая росла из их тел вместо ног.       — Невероятно. Получается, эволюционировала сама… природа? — подавив вздох, спросил Абигор.       — Эволюция — это вечная борьба за право родиться и жить. Прежде, чем стать неотъемлемой частью высокоорганизованного роя, природные элементы сплотились между собой и поднялись над сущностью с целью заботиться друге о друге и о нашей планете.       Абигор увидел, как в самом центре зала висит красивое колье, которое то светится, то гаснет, а новые стражи крепости не спускают с него своих прозрачных, как хрусталь, глаз.       — Что это?       — Амулет жизни, созданный, чтобы контролировать баланс мирного равновесия. Всё благодаря растению, которое выросло здесь однажды после твоего возвращения. Таким образом это место стало живым организмом, — спустя короткую паузу, голос сердито пророкотал: — Но твой проступок также оставил след и на Земле. После большого взрыва образовались антиматерии, которые сотворили не считанное количество копий нашей Вселенной. И правит в них исключительно зло.       Демон прислонил ладонь к груди, почувствовав, что задыхается.       — Лилит… — надсадно прохрипел он. — Как же я смогу ей противостоять? Она слишком сильна…       — Со временем ты всё поймёшь, Абигор. Я дам тебе Портал, который отправит тебя на Землю. Ты станешь сильнейшим волшебником, который подарит человечеству просветление.       — А как же мои драконы?       — Хэйань останутся здесь. Придёт час, и их вызволят Хранители Мира, чтобы вернуть утраченное и совершить Магический альянс…       Это были действительно страшные времена.       Констант, первый христианский король Англии, был убит могущественным сановником Вортигерном, и на страну напала гражданская война. Вдобавок, с появлением бузинной палочки, воскрешающего камня и мантии-невидимки, среди людей рождались всё новые и новые волшебники, которые понятия не имели, как обращаться с магией.       Когда братья Певереллы пересекли мост, они открыли дорогу к другим реальностям, и все миры стали переплетаться и смешиваться между собой. Это стало началом Вселенского хаоса. Все стали забывать, кто они, теряли своих родных и близких и перестали узнавать союзников и врагов в лицо.       Люди всё время пытались выкрасть Дары Смерти друг у друга и сражались, чтобы их заполучить и разгадать тайны волшебства. Они сжигали церкви и прекращали поклоняться Богам. Всякие былые приверженцы веры бились в страшных муках и агонии, моля лишь о скорой и безболезненной смерти.       На их зов всегда являлась Лилит. Путём хитрого обмана она провоцировала страдать всю цивилизацию. Люди поклонялись ей и жили в страхе, боясь увидеть, как погаснет последний луч солнца, а они так и не успеют насладиться теплом ядра остывающей планеты.       И только Великий Мерлин, который родился в простой бедной семье, смог однажды бросить вызов королеве демонов уже в юном возрасте.       — Не может быть… Это ты…       Её глаза вспыхнули безумием, когда она заметила, как этот юноша творит необыкновенное колдовство. Ему удалось помочь утопающей царевне. Протянув над трясиной ветку, Абигор приказал ей расти, чтобы девушка схватилась за неё и спаслась. Он получил в награду поцелуй, а потом проводил её до безопасной тропы. Будет, что рассказать матери. Хоть она и была обычным человеком, Мерлин искренне её полюбил.       — Здравствуй, Лилит, — ровным голосом произнёс Абигор, взобравшись на дерево и по-ребячески свесив ноги. — Мне знаком этот взгляд. Ревнуешь? — усмехнулся он.       — Как ты оказался на Земле? — демонесса медленно расхаживала вокруг дерева, не решаясь прикоснуться к его стволу. Сухие листья сгорали после каждого её шага, превращая лес в засуху.       — Так же, как и раньше, — Мерлин безразлично пожал плечами, нарочно дразня её, как собаку, которая сидит на привязи. — Мы так долго не виделись. Должен признать, я рад, что ты меня помнишь.       Лилит сжала руки в кулаки, но не отваживалась напасть, так как ощущала особенную ауру, которую излучал этот молодой человек. Тут не могло быть ошибки.       — Думаешь, шкура этого простака защитит тебя? — фыркнула Лилит. — Или ты настолько ужасен, что не можешь предстать передо мной в своём истинном облике?       Внезапно соскочив с дерева, Мерлин приземлился в купу листьев и замер прямо перед ней.       — Это моё настоящее тело, — прошептал он, едва касаясь её грудной клеткой, — отныне мой дом здесь.       — Ты так глуп! — демонесса звонко рассмеялась, и в окрестностях начинало темнеть. Приближались сумерки. — А как же наши недоразвитые собратья? Они не смогут сами поддерживать природный баланс. Неужели ты правда бросил всё, только чтобы превратиться в человека? — Лилит коснулась языком его подбородка и заглянула ему в глаза.       — Удивлён, что ты так беспокоишься об этом, — холодно сказал Абигор, даже не поведя бровью. — Теперь, когда я на Земле, тебе придётся быть осторожнее. Существует пророчество, которое непременно исполнится, и ты расплатишься за все свои злодеяния сполна. А до тех пор я прослежу, чтобы ты не превратила всю планету в пыль.       Лилит сжала губы в тонкую полоску и, сделав шаг назад, ядовито прошипела:       — Тебе это не удастся, Абигор.       — Моё имя — Мерлин.       — Твои звания будут различными, но сам ты никогда не изменишься. И если попытаешься встать у меня на пути, то очень пожалеешь, — Лилит щёлкнула пальцем, — пойди-ка проведай матушку. Что-то мне подсказывает, что ей нехорошо.       Округлив глаза, Мерлин тут же сорвался с места и помчался к своему дому, но опоздал. Его мать умерла от внезапного сердечного приступа, хотя доселе никогда не жаловалась на проблемы со здоровьем. Демон испытал удар из горькой боли гораздо сильнее, чем во времена своего заточения. С годами его человеческие чувства становились острее. Чем больше Абигор жил среди людей, тем больше становился похожим на них.       Он верил в их непогрешимость и обучал магии только тех, в ком видел свет и добро. Став верным советчиком праведного короля Артура, он рассказал, что для того, чтобы пересечь земные миры, вовсе необязательно связываться с демонами, а достаточно лишь обладать нужным уровнем волшебства. Но король так и не смог пройти процесс обучения до конца, ведь даже самые хорошие люди иногда окунаются в соблазн тьмы.       Узнав о пророчестве, Лилит стала незамедлительно действовать. И когда родился Мордред, сын Артура и его сестры Морганы, демонесса попыталась вложить в его натуру столько тьмы и зла, сколько это вообще было возможно. Мордред убил своего отца, попытавшись перед этим выведать все секреты, но в итоге ничего не добился и вскоре был казнён. Войн стало намного меньше, у людей появились другие ценности, они начали достигать успехов.       Поток времени на Земле не останавливался. Мерлин женился на прекрасной царевне и состарился вместе с ней. Умирая, он чувствовал жаркое дыхание Лилит на своей коже. Он не боялся смерти, поскольку понимал, что его история только начинается. Была прожита всего одна — но насколько чудесная и удивительная — жизнь. Создатель будет им гордиться.       Попав в Красную Хризантему, душа Абигора вновь преобразилась и, прежде чем отправиться обратно на Землю, прошла длинный путь реинкарнации. Стены крепости были всё также прочны, Померкшие преданно ждали своего верного часа, а баланс природы обрёл стабильность. Похоже, гномы отлично справлялись со своей функцией.       Амулет жизни привлёк его внимание. Возможно, — только возможно — дыхание Лилит накануне смерти заставило его это сделать, но на этот раз Абигор забрал его с собой.       Свежая плоть, новые цели и серьёзные намерения. Теперь его имя — Салазар Слизерин. Он станет одним из основателей школы чародейства и волшебства. Мир магии не стоит на месте, и это уже почти ни для кого не секрет. Абигор сможет обучить много юных и одарённых умов. А ещё заполучить самую красивую женщину.       — Салазар, прошу, не здесь, — промурлыкала Кандида, едва совладав с собой от нежных ласк. — Только не на территории Хогвартса.       — Ты такая робкая, — усмехнулся Слизерин, мягко целуя её в шею, — я всё время вспоминаю ту ночь. И, знаешь, я был бы не против повторить…       — У нас с Годриком назначен срочный приём у правителя магглов, я не могу опоздать, — шепнула Когтевран, извиваясь в его объятиях.       — Ты проводишь с Гриффиндором слишком много времени. Мне стоит волноваться?       — Дурак, — усмехнулась Кандида, коснувшись таинственного украшения на его шее. — Надо же. Я всегда считала, что колье носят исключительно дамы.       — Не трожь, — приказал Абигор, грубо схватив девушку за кисть. — Ты можешь прикасаться ко мне, где захочешь, но только не трогай колье, поняла?       — Салазар, пожалуйста, отпусти меня. Это очень важно. Мы должны обсудить проблему Ланкастера. Там истребляют ведьм, и мы не можем не вмешиваться.       — Ладно. Но потом мы продолжим, — проводив её взглядом, он стал внимательно рассматривать западную часть школы, размышляя, какие поправки стоит внести в её архитектуру. Эта фасадная сторона ему никогда не нравилась. Самонадеянный Годрик Гриффиндор отлично постарался и внёс в каждый кирпич башни всю свою заносчивость.       — Снова ты… — раздался грозный голос Лилит за его спиной, — дьявольское отродье, никак не оставишь Землю в покое.       Абигор довольно хмыкнул.       — Я ждал этой встречи, — обернувшись на носках, он гордо задрал подбородок, — я же сказал, что буду следить за порядком на планете. А я волен держать слово.       Перед ним предстал сам идол величественной красоты, облечённый в лёгкое полупрозрачное платье. Абигор никогда прежде не видел Лилит в одежде, и этот факт не казался ему чем-то особенным. Но не сейчас. В голове помутнело. Кажется, так на нём сказывалась человечность.       — М-м, какое интересное у Вас колье, профессор Слизерин, — Лилит сощурилась, с любопытством глядя на его шею, — весьма тонкая работа…       Абигор поспешно заправил Амулет жизни за шиворот своего богато расшитого камзола, который Кандида сшила специально для него.       — Даже не думай засматриваться. Тебе это не заполучить.       — Са-алазар-Са-алазар… — Лилит тянула его имя, как нить, наматывая на себя по мере приближения к нему, — вынуждена признать, таким Вы мне нравитесь гораздо больше. В Вас чувствуется власть и амбициозность, — она внимательно рассматривала Слизерина, как аппетитное блюдо, — а из какой изысканной ткани сшита Ваша одежда… Впечатляет. Не сравнится с лохмотьями из Вашей прошлой жизни.       — Я слышал, что происходит в Ланкастере, — сказал Абигор, нарочно отводя взгляд в сторону, — магглы охотятся на ведьм, открыто дело против Демдайков. Твоя заслуга?       Он бы не спрашивал, если бы судьба этой семьи была ему безразлична. Салазар лично знал Элизабет Демдайк как сильнейшую врачевательницу. Она вылечила Кандиду от смертельной болезни, и Слизерин был ей бесконечно благодарен за это. Он знал, что Элизабет тайком растит годовалого ребёнка, и пообещал непременно помочь ей, если возникнут трудности. К тому же, малыш обладал удивительными магическими способностями. Таких детей Абигор ещё не встречал. Он непременно хотел бы видеть его среди своих учеников, когда придёт время.       — Ну что ты! — невинно хихикнула Лилит, шевельнув бёдрами, — я лишь оказываю помощь тем, кто в ней нуждается. Я всегда открыта перед людьми, если они сами об этом просят, — демонесса подошла к нему и, коснувшись пальцем его груди, закусила нижнюю губу, — и я знаю, когда это случается…       Закрыв глаза, Салазар приказал себе не терять бдительность. Минутные иллюзии не должны так на него влиять. Кандида была рядом всего несколько минут назад, и его возбуждение ещё просто не успело пропасть.       — Я знаю, чего тебе хочется, Абигор, — прошептала Лилит, выполняя руками непозволительные движения на его теле. — И что только я всплываю в твоих фантазиях всякий раз, когда ты оказываешься с женщинами.       Её слова дурманили, как ароматные зелья. Томительное блаженство растекалось по жилам Салазара, и он почти поддался искушению, когда вдруг почувствовал, что тонкие пальцы пытаются незаметно снять с него колье.       — Прочь! — в порыве злости Абигор выплеснул магическую стрелу, и враг тут же оказался в нескольких метрах от него. — Не забывай, с кем имеешь дело, Лилит. Волшебник я или демон, но я не уступаю тебе в могуществе ни на йоту. И пока я здесь, тебе меня не одолеть.       — И тебе меня — тоже! — закричав, Лилит подняла руки вверх, и с её стороны промчалась большая тёмная волна, которая просочилась сквозь Слизерина и угодила в высокую башню. Лавина из кирпичей с оглушительным звуком упала на землю.       Салазар услышал сдавленный кашель Пенелопы. Он использовал быстрое заклинание и, вернув башне прежний вид, ловко освободил девушку из-под кирпичного обвала.       — Ты в порядке? — спросил он.       — Кажется, да… — Пуффендуй помотала головой, осматриваясь вокруг, — как это произошло?       — Пенелопа, сделай глубокий вдох. Это вовсе не твоя вина. И скорее уходи, — строго приказал Слизерин, — спрячься в моих покоях. Я потом всё объясню, — он в скором темпе проводил девушку до входа и вернулся к башне, почувствовав, как Лилит остановилась прямо за ним.       — Сколько ещё столетий мы будем играть в эти игры, Абигор?       — Пока не исполнится пророчество.       — Ах, вот как… — она стала медленно растворяться в воздухе, — что ж, тогда имей в виду, что за каждую свою неосторожность ты будешь дорого расплачиваться. В конце концов, в каждой королевской битве всегда остаётся только один. Посмотрим, на сколько тебя хватит, — и Лилит бесследно исчезла, словно её тут и не было.       Абигор вздохнул, опустив голову. Ему не следовало похищать Амулет жизни из Красной Хризантемы. Зачем он вообще это сделал? Значит ли это, что его разум в самом деле постепенно ослабевает, и когда-нибудь он окончательно прогнётся под влиянием чар Лилит?..       — Салазар! — он обернулся, заметив, что Когтевран бежит к нему по лестнице, поддерживая подолы своего пышного платья, — Салазар! Случилось кое-что ужасное!       — Что такое, Кандида? Что?       — Я только что… То есть мы с Годриком… Ох, Мерлин… — она комкала слова, задыхаясь, — мы узнали…       — Говори уже!       — Демдайки… Вынесен приговор. Их сожгут завтра на костре.       Слизерин трансгрессировал в их дом незамедлительно, оставив любовь своей жизни без объяснений. Это подождёт. А даже если и нет, эта семья сейчас находится в опасности, и никто, кроме него, ей не поможет.       К сожалению, Лилит оказалась проворнее, и заколдовала их жилище, не позволяя его покинуть. Но Элизабет Демдайк была умна: она накрыла своего ребёнка мантией-невидимкой, которая досталась ей по наследству, чтобы демонесса его не обнаружила. Однако он не может тут оставаться.       — Я не хочу, чтобы мой сын повторил мою ошибку и рос среди этого зла, — сказала Элизабет, протягивая другу плачущего младенца, — пообещай мне! Пообещай, что Лилит никогда о нём не узнает!       Салазар тяжело вздохнул.       — Даю тебе слово.       — Пожалуйста… Умоляю тебя… Спаси моего малыша…       Абигор держал младенца на руках и безвольно смотрел, как Демдайки заживо сгорают в огне, чувствуя, что слабеет. В этот раз всё шло не так. Он где-то сбился с пути.       Нельзя было позволить Лилит прикоснуться к Амулету жизни. Она создала проклятие, заточив силы всех четырёх стихий в души волшебников, которые будут обречены на страдания всю свою жизнь, если только…       Нет. Этот младенец ни в чём не виноват. Лишь Абигор ответственен за судьбу человечества.       Он выполнил своё обещание и отправил ребёнка в другое измерение, решив, что лучше бы ему расти вдалеке от мира магии. Ему приглянулась хижина старого кузнеца в глубинке Австрии. Тут мальчика окружат заботой и научат полезным вещам.       Оставив младенца, Салазар намеревался вернуться обратно, но не смог. По какой-то причине первого измерения больше не существовало, и все остальные миры оказались отрезанными друг от друга, как ломтики хлеба.       Абигор запутался в нитях судьбы, как паук в паутине. Настоящий лабиринт без начала и конца. Путешествуя по земным мирам, Абигор ненароком оставлял в них частицы Амулета жизни и Древнего портала, которые трансформировались в обыкновенные предметы и попадали в руки недобросовестным торговцам, на витрины старых лавок с антиквариатом или музеи.       Салазар Слизерин умер в тяжёлых муках. Кандида крепко держала его за руку. По его щеке стекала скупая слеза, ведь это была чужая женщина, принадлежавшая другому волшебнику, вовсе не ему.       Создатель разгневался на Абигора и в этот раз отправил его в далёкую Румынию, оградив его от остальных людей надёжной завесой. Он долгие годы жил в полном одиночестве в холодном и мрачном Бранском замке и питался лишь кровью летучих мышей. Со временем летуны стали превращаться во что-то другое, вместо крыльев у них вырастали руки, вместо лапок — ноги, а изо рта прорезались острые клыки.       Так появились первые вампиры, которые стали поклоняться своему владыке. Они назвали его графом Дракулой. Его наследники беспощадно завоёвывали другие земли и города, а Эстерхази даже основали школу магии Цауберкунст в Австрии.       Прошло более чем двести лет, и Абигор осознал, что при такой долгой жизни он будет обречён. Из всех вампиров Дракула мог довериться лишь одному, мудрейшему. Отказавшись от крови, он приказал Кёнигу заколотить его в гробу в подземелье, дабы его душа наконец покинула иссохшее тело.       Создатель поставил его перед сложнейшим выбором: если Абигор вновь желает вернуться на Землю, ему придётся избавить Бран от магии, чтобы никто и никогда не смог открыть крышку его гроба. В противном случае, Абигор лишится всех своих сил, а его сознание навсегда вернётся в разум бессмертного вампира, похороненного заживо. Для демона, который хорошо знаком с понятием «вечность», это было слишком рискованно. Поэтому долго Абигор не думал. У него просто-напросто не было времени.       Когда на свет явился Альбус Дамблдор, мир магглов уже стоял на пороге Первой мировой войны. Спустя всего десять лет вампиры принесли ужасную весть, что в Австрии родился суровый диктатор, который в будущем принесёт много бед.       Не хватит метафор, чтобы всё это описать: бомбы и самолёты, целые тонны взрывчатых вещетв. Грохот стоял такой, что неслышно и сирен. Хрипя, станции сообщали скорости ветров, атмосферные давления и траектории. Зенитки выпускали снаряды, а бомбардировщики неслись в зимнюю ночь. Уже ничего не изменить и не вернуть…       До Абигора добрались слухи о загадочном мастере магии, который способен свободно перемещаться по земным измерениям, пересекая даже временные петли. Демон был абсолютно уверен, что речь шла о том самом наследнике Демдайков. Он обязан его разыскать.       Альбус оставил свою семью в возрасте шестнадцати лет. Он долго скитался по мирам в поиске Демдайка, однако никто и нигде о таком даже не слышал. Ну разумеется… Ведь он наверняка присвоил себе фамилию своего отца, о которой Абигор так и не узнал. Это делало иголку в стоге сена невидимой.       Он пережил не одну войну, научился справляться с любым видом оружия, познал все сложности выживания в период голода и кризиса, а так же исследовал целую планету. Промчался по континентам, движущимся навстречу друг к другу, погрузился в океаны, кишащие причудливыми формами жизни, прочувствовал лютые холода Антарктиды и испытал всю ярость ракетных ударов. Лишь только когда Земля немного остыла от огня, Абигор вернулся в Англию и отправился преподавать в Хогвартс.       А ещё демон обнаружил, что история имеет свойство повторяться. Магия в людях была создана искусственным путём, а потому всё, что происходит среди простого человечества, приносит свои плоды и волшебникам. Суровая догадка оказалась реальностью.       Том Реддл отличался особой сообразительностью, изощрённым коварством и сатанинской хитростью. Абигор уже однажды встречал похожие качества: столько тонны зла вмещал в себя только Мордред.       — Какой прелестный мальчик, не так ли? — раздался бархатный голосок Лилит, когда Дамблдор покидал сиротский приют. — Я довольна своим трудом. Думаешь, в Хогвартсе тебе удастся его изменить?       Альбус продолжал идти по шоссе быстрым шагом, не обращая на неё внимания. Приближаясь к проезжей части, он держал в руке зонт — в этом мире Лондон оказался слишком дождливым. Дамблдор совсем недавно вступил в Визенгамот, поэтому трансгрессировать на виду у магглов было крайне нежелательно. Надо бы поймать такси.       — Не смей меня игнорировать, Абигор, — рассердившись, Лилит тотчас материализовалась перед ним, преграждая путь к трассе, — и испытывать меня на прочность.       — Будьте так любезны, мадам, позвольте пройти, — вежливо попросил Альбус, словно прощупывая накал её эмоций. Долгая жизнь на Земле наверняка своеобразным образом отразилась и на ней.       Лилит вся вспыхнула от злости, и два автомобиля, которые проезжали мимо, резко свернули с дороги и едва ли не врезались в забор, но Абигор успел вовремя предотвратить аварию. Испуганные водители выбежали из машин и стали громко ругаться, выясняя, кто же виноват.       — Ты мне надоел! — рявкнула Лилит, — ты постоянно становишься моим препятствием!       — И в этом я, несомненно, хорош, — Альбус улыбнулся, кивнув на магглов, которые дружески пожали друг другу руки, ссылаясь на плохую погоду и скользкую дорогу. Они сообщили о наличии страховки и мирно разъехались. — Тут грех не согласиться.       — Ты не будешь так радоваться, когда Том Реддл сотрёт земные измерения в порошок, — прошипела Лилит, — я сотворила достаточно экземпляров величайшего тёмного мага и его потенциальных последователей. Вот и проверим, насколько сильным будет твоё разочарование в людях.       Потом наступила Первая магическая война. Волан-де-Морт и Пожиратели смерти истребляли магглов и магглорождённых волшебников, борясь за чистоту крови. Новые правки в законах, изданные Министерством, бесконечные допросы и скандалы — всему этому не было видно конца. Враг был слишком силён. Чтобы его победить, придётся воспользоваться его же приёмом.       Гарри Поттер. Мальчик с непростой судьбой, но с добрым сердцем. Когда Абигор создавал его, то поклялся, что Альбус Дамблдор будет ему помогать на протяжении всего его пути. Волан-де-Морт пал, но к тому моменту, как он вернётся, они уже будут готовы.       Гарри исполнилось четыре года. Семья Дурслей была просто ужасной: они издевались над мальчиком и лишали его всякой свободы воли. Но, к сожалению, эти люди были его единственными родственниками, и только тут он мог быть в безопасности.       — Поэтому ты решил оставить мальчишку на попечение этих магглов? — парировала Лилит, следуя за Абигором по пятам на Тисовой улице, — они не похожи на тех, кто дарят ему тепло и заботу.       — Не разговаривай со мной, — попросил Дамблдор, спрятав свой делюминатор в карман мантии.       — Почему же? Мне приятно вести беседы со стариками. Говорят, у них богатый жизненный опыт.       Она нарочно путём глумления провоцировала Абигора снова напасть первым. Но больше он не поддастся забвению. В прошлый раз всё закончилось слишком трагично. Всего два месяца назад пострадала ни в чём неповинная семья Галбрейтов.       Абигор давно наблюдал за ними. Уильям и Алисия были ярким примером того, что для любви не существует никаких преград, даже если в их жилах течёт разная кровь. У них был чудесный дом в Брентвуде и замечательные дети — Алан и Иви. Но, к большому несчастью, природа наградила их суровым даром элементалей. Им нельзя долго пребывать рядом друг с другом, ведь существовал большой риск родственного слияния двух стихий, а Лилит этим непременно воспользуется.       По всем астрологическим расчётам, Магический альянс свершится всего через тринадцать лет. Это значит, что нынешнее поколение элементалей находится в большой опасности. Дамблдору понадобится помощь опытных волшебников.       — Вы снова предлагаете мне сделать то, что я и так уже поклялся выполнить, — мрачно прогундосил Снейп, — я говорю о сыне Поттеров. Я не смогу следить в Хогвартсе сразу за тремя детьми. Моя роль — преподаватель, а не сиделка.       — Я бы не просил тебя, Северус, если бы это не было так важно, — сказал Дамблдор, наматывая круги по своему кабинету, — но поскольку ты единственный из немногих, кому я доверил свой секрет, в этом измерении я могу рассчитывать только на тебя. Если говорить о мальчике… Насколько мне известно, вы с Малфоями достаточно близки.       — Не уверен, что Люциус примет чужого ребёнка, — буркнул Снейп, — даже несмотря на то, что Алисия его кузина, он бы предпочёл иметь своих детей. Чистокровных, — Северус сделал акцент на этом слове.       — Я слышал, что в их с Нарциссой случае это не является возможным. Уверен, они поймут, если ты с ними поговоришь.       — А как же девочка? Вы хотите их разлучить?       — К сожалению, других вариантов нет. Вчера я навестил Ксенофилиуса Лавгуда. Он проживает в деревне Адэр, и он согласен вырастить Иви как собственную дочь.       Снейп взглянул в окно, за которым постепенно начинало темнеть.       — Всего через несколько суток ирландские земли накроет алый свет солнца мёртвых, — спустя короткую паузу, тихо произнёс зельевар, — не лучшая пора, чтобы отправить туда девочку. Это явление может существенно повлиять на её жизнь в дальнейшем. Даже… сделать её короче. Солнце мёртвых не приветствует чужую кровь.       — Я знаю, — вздохнул Абигор, — но, боюсь, больше ждать мы не можем.       В этот момент в окно настойчиво постучала сова. Снейп ловким движением выхватил конверт из её клюва и так быстро скомкал его в руке, словно переживал, что его почту заберёт кто-то другой.       — Я заметил, что в последнее время тебе поступает довольно много писем из Италии, — прищурившись, сообщил Дамблдор, — есть что-то, о чём я должен узнать?       — Старый знакомый, — пожав плечами, ответил Снейп; на его висках выступил пот, — один из мастеров магии. Хочет переехать жить в Лондон, вот и пытается разведать обстановку.       — Это же замечательно. Отчего же ты кажешься мне таким взволнованным?       — Видите ли… Он не самый хороший человек. Я стараюсь свести наше общение к минимуму. Я учёл все свои ошибки прошлого, и впредь не намерен их повторять, — Северус закатал рукав, спрятав старую метку Пожирателя.       — А что насчёт Вольфганга Шрёдера? — полюбопытствовал Дамблдор, — кажется, Вы вместе принимали участие в неком… м-м… международном фестивале мастеров магии?       — Это было слишком давно. Наши с ним пути разошлись, — беспечно провозгласил Снейп, однако во взгляде Абигора проскочила подозрительная искра.       — Тем не менее, ты всё ещё хранишь у себя вот это, — Абигор призвал к себе по воздуху пузырёк с чёрной жидкостью, который зельевар прятал в кармане. Поправив очки-половинки, Дамблдор внимательно его рассмотрел, — любопытно… Кровь фестралов, если я не ошибаюсь? Она доставила Министерству много неприятностей во времена войны. Не думаю, что в Хогвартсе ей самое место.       — Вы же меня не уволите, — серьёзным тоном сказал Снейп. Это не было похоже на вопрос.       — Конечно, нет, — Абигор засунул пузырёк во внутренний карман своей мантии, — я лишь хотел попросить тебя ещё об одной услуге. Пообещай мне, что не станешь в одиночку искать Дары Смерти. Я пережил много времён, и я видел, что эти артефакты делают с людьми.       — Гм… — Снейп нервно потеребил ворот своей мантии, — я даже и не…       — Я знаю, что вы, мастера, преследуете общую цель. Вы пытаетесь разгадать код, который привёл бы вас к Красной Хризантеме. Не говори мне, что я не прав, Северус, — изрёк Дамблдор, не дав себя перебить, — людям всегда было свойственно добираться до разгадок тайн Вселенной. Но порой такое увлечение может оказаться губительным.       — Я Вас услышал, — холодно произнёс Снейп, направляясь к двери, — при всём уважении, Альбус, я предпочту быть сам в ответе за свою жизнь. Считайте, что в Вашем списке на одного человека меньше. Я… Поговорю с Малфоями, — хлопнув дверью, он покинул директорский кабинет.       Это была тихая и спокойная летняя ночь. Незаметной тенью Лилит пробралась через сад в дом Галбрейтов и, склонившись в кромешной темноте над спящими детьми, мягко погладила их по головкам.       — It doesn't hurt mе… — шепотом напевала она, делая так, чтобы её голос был похож на ласковый голос их любимой мамочки, — do you want to feel how it feels? Do you want to know, know that it doesn't hurt me? Do you want to hear about the deal that I'm making… — Лилит выпустила из пальцев острые когти и замахнулась, — спите сладко, мои хорошие. Пускай вам приснятся только самые красочные сны…       — Не трогай их!       В детскую комнату внезапно ворвался лютый сквозняк, и всё затряслось. Коробки с игрушками перевернулись, а стол и платяной шкаф с грохотом свалились на пол. Дети проснулись от шума и, увидев двоих страшных монстров в комнате, горько заплакали.       Лилит резко обернулась и, оскалившись, враждебно зарычала.       — Уйди с моего пути, Абигор!       Поднялся завывающий ветер. Огромные ветви дуба за окнами заскрипели и, с треском сломавшись, упали на крышу дома, где вспыхнуло пламя. Чашки и тарелки спрыгнули с буфетных полок, картины сорвались с гвоздей. По коридору пронёсся скорый топот и испуганные голоса супругов Галбрейтов.       — Не приближайся к детям! — приказал Абигор, отражая атаки пламени, которые неслись на него с угла комнаты. Руки и ноги Лилит стали неестественно длинными и тонкими; она быстро перемещалась по стенам и потолку, как огромный паук, — убирайся отсюда!       — Ты слишком слаб! Тебе меня не остановить! — заверещала демонесса, раздирая когтями обои на стенах. Абигор с диким рёвом набросился на неё, и демоны с яростью вцепились друг в друга, закружившись в ярком кольце огня.       — Ма-ама! Па-апа!       Одеяло с кровати соскользнуло на пол. Сквозь него тотчас проросли массивные корни дуба и схватили его, как большие страшные руки. Дверь в детскую выбило мощным ударом воды, которая прорвалась в комнату и стала подниматься всё выше. Где-то раздался очередной взрыв, с потолка посыпалась штукатурка. В коридоре стало тихо, никто больше не кричал. Погасла последняя лампочка.       На стене осталась большая чёрная клякса. Кровь фестралов, которой Абигор полоснул кожу Лилит, не смогла её убить, но ограничила ей прямой доступ в мир людей на долгие годы. Теперь единственное место, куда она сможет вторгаться, — это сны.       — Люциус, ты посмотри там, а я направо!       — Алан, Иви! Где вы? Вы слышите меня?       Абигор отдалённо слышал голоса — они уже были здесь. Прибыли так быстро, как только смогли. Значит, Северус получил его Патронус. Тяжело хрипя, Дамблдор еле-еле выкарабкался на улицу из-под горящих обломков и упал на влажный асфальт. Приближался рассвет.       — Альбус! — трансгрессировав, Снейп тут же упал на колени и подхватил его за плечи, — Вы тяжело ранены!       — Д-дети… — выдавил из себя Дамблдор, дрожа и кашляя густой ало-чёрной кровью, — они… не должны… помнить…       — Я всё сделаю, Вы только держитесь. Держитесь!       В результате Абигор настолько ослаб, что чувствовал, как с годами его старческое тело постепенно иссыхает, словно дряблая оболочка вампира. После уничтожения крестража Тома Реддла он чуть не потерял самого себя. Но ему нельзя умирать преждевременно, нужно каким-то образом продержаться до Магического альянса…       Альбусу Дамблдору пришлось отправиться в Румынию, чтобы хоть как-то продлить себе жизнь. Он понимал, что с его появлением волшебники не смогут покинуть Бран, поскольку демон поглотит в себя всю их магию, но других вариантов просто-напросто не было. Только здесь он сможет в спокойствии контролировать все земные измерения.       К несчастью, Лилит вернулась. Воспользовавшись человеческой наивностью, она развернула Вторую магическую войну и заточила в проклятый город самого Гарри Поттера. Дамблдор неоднократно пытался ему помочь выбраться, но какой мир бы он не затрагивал, сил всё равно было недостаточно. Волшебство постепенно из него испарялось. Тем не менее, Абигор не переставал надеяться, что однажды элементали непременно найдут его. И вот это случилось в копии четыреста восемьдесят первой.       — Я ждал тебя. Я знал, Алан, что ты этого заслуживаешь, — Абигор снял свои очки-половинки и протянул мальчишке, — держи. Это усовершенствованная версия Древнего портала, которым вы сможете воспользоваться, чтобы вернуться домой. Я долгое время работал над ним. Думаю, теперь он готов. И ты тоже готов.       Алан Галбрейт и Гермиона Грейнджер… Надо же. Кто бы мог подумать, что судьба этого измерения сведёт таких абсолютно разных людей?       Волан-де-Морт был повержен, а код — расшифрован. За штурвалом корабля стоял первородный наследник Демдайков, который смело и уверенно пересекал море небытия. Абигор узнал в нём верного друга Северуса. Это же Вольфганг Шрёдер! Разгадка всегда была у него прямо перед носом.       Увы, опасения Снейпа насчёт сурового воздействия солнца мёртвых оправдались, и Иви Галбрейт забрала с собой неизлечимая болезнь. Но Абигор во что бы то ни стало должен помочь её брату. Никакой магии в нём больше нет, но он всё равно выполнит своё предназначение и откроет ему путь в Новый мир.       Когда глаза старого Альбуса Дамблдора закрылись навсегда, небо над небытием впервые украсили звёзды, освещая нагое девичье тело на корабле и щедро возвращая Алану Галбрейту его дар волшебства.       Вскоре Абигор переродится. В последний раз.

* * *

      — Какого Дьявола?! — я помотал головой и резко отскочил назад, — мать твою, Вольф, что это? Что это такое?!       — Правда, — сухо ответила она.       Мне стало трудно дышать. Я ощутил, как моё тело становится легче. Высоко в небе формировалась серая воронка из Померкших, напоминающая торнадо, в которой мелькали чьи-то гигансткие тени. Там кувыркалось пламя, разлетались куски земли и брызгалась вода.       — Хра-а-ани-итель Ми-ира-а-а… — бассистыми и низкими голосами заманивало торнадо, — Храни-итель Ми-и-ира…       Со мной вновь разговаривала природа. Стражи Красной Хризантемы явились в черновик в виде огромных лютых великанов. Их глаза горели ало-янтарным огнём во тьме, как мёртвые солнца, а руки метали молнии.       — Миранда… Откуда в твоей башке вообще взялась такая… информация? — не отрывая от них широко открытых глаз, на тяжёлом выдохе спросил я.       — Как только я попала в черновик миров, артефакт показал мне всю историю нашей Вселенной. Я рассказала об этом Вольфгангу и подумала, что ты тоже должен это увидеть.       Чёрт возьми, мне срочно нужен был воздух. Мне нужен был целый баллон с кислородом или какая-нибудь трубка. Я не мог спокойно дышать. Происходящее казалось мне сном после бурной пьянки. Этого не могло быть взаправду.       — Хра-а-ани-и-итель… — эхом звали небеса, — Храни-итель Мира-а-а…       Я знал, что мой конец близок, но совершенно не был к нему готов. Я привык думать, что у меня есть ещё немного времени, но теперь его не было от слова совсем. Меня трясло и бросало в жар, как от лихорадки, а кости снова начинали ломаться из-за того, что я противился призыву Магического альянса.       — Ну, теперь ты знаешь, — Миранда сделала широкий шаг назад, блеснув мечом во тьме, — и это, Галбрейт… Чувства Гермионы к тебе взаимны. Успей сказать ей и о своих.       — Погоди… Стой!       Метаморфа неожиданно сорвалась с места и, взмахнув оружием, помчалась навстречу мраку. В стороне моря что-то громыхало, свистели снаряды и летали заклятия.       — Что ты задумала?! Вернись! Что ты делаешь?!       Как только она отдалилась от храма, вокруг неё возникло ещё несколько сотен таких же девчонок. Копии Миранды Вольф замельтешили с разных сторон, как светлячки, и объединились в одну единственную фигурку, которая полностью потонула во тьме.       «Это ещё что?..»       Она не была одна. Впереди формировалось несметное полчище людей, животных и летунов из разных земных измерений, которые отважно неслись навстречу армии демона. Черновик стал единственным пересечением всех земных миров. Целая планета вжалась в одну-единственную точку.       — У нас снова гости… — раздался коварный голос Лилит из темноты, — Абигор! Ты собираешься показаться мне на глаза? Или так и будешь трусливо отправлять своих комариков, пока не останется ни одного? Где же твоё пророчество? Где твоя молодая кровь? — она истерически расхохоталась, — или мне следует для начала продемонстрировать, как я умею обращаться со своим прекрасным телом молодого парнишки?       Послышались лязги шпаг и выстрелы пушек. Замах, выстрел… Чей-то последний вздох.       Блейз.       — Нет! Не-ет!       Окна храма задребезжали, голова внезапно закружилась, а моё тело поднялось в воздух. Я схватился двумя руками за массивную дверь, чтобы меня не унесло прочь. Такое ощущение, что Земля стала вращаться вокруг своей оси в десять раз быстрее, пока торнадо призывало меня к себе. Храм теперь казался зыбким и ненадёжным, словно его стены протыкали большие исполинские пальцы.       — Абигор! — после очередного властного зова Лилит наше убежище стало обречённо разваливаться на куски, падающие вниз, как метеоритный дождь.       — Нет, чёрт-чёрт! Проклятье! — я в ужасе кричал, чувствуя, как разрываются все магические нейроны под кожей, а тело стремительно засасывает во вращающийся смерч.       — Алан, держись! — Паркинсон вдруг показалась в проёме и схватила меня за руку, — да помогите же мне, кретины! Самой мне его не удержать!       — Сейчас! — откликнулась Софи, — Фил!       — Да, я здесь! Бежим! Эй, Фишер! Шевели булками!       — Хватайте его!       — Скорее! — рявкнула Пэнси.       Одна часть меня была рада видеть её целой и невредимой, но другая требовала узнать, что же там произошло на самом деле. Я собирался вернуться к ним сразу же, как только Поттер известил меня о том, что это случилось. Но потом я вдруг заметил Миранду, одиноко стоящую вдали ото всех, и просто не смог пройти мимо.       — Паркинсон, где ребёнок?! — я что есть сил вцепился в её ладонь, перекрикивая шум надвигающегося природного бедствия. Магические волны испарялись, взмывались вверх блестящими светилами, как звёзды, которые возвращаются обратно в космос.       Пэнси что-то ответила, но я не разобрал. Казалось, всё замедляется… Уши заложило из-за кровяного давления, превысившего норму. Тело насильно выталкивало из храма, словно меня подцепили удочкой и тащили к небу.       — Хра-анитель Мира-а-а… Храни-и-итель…       — Чёрт! — моя рука соскальзывала, ноги болтались в воздухе. — Пэнс, я больше не могу… Я не контролирую…       — Галбрейт!       — Мы не справимся…       — Нет… Нет! Папа!       — Все на выход! Быстрее! — скомандовал Демдайк. Он излучал жестокую сосредоточенность — предвестницу скорого конца, — чем дольше вы сдерживаете Хранителя Мира, тем больше жизней поглотит небытие, и все наши временные утраты уже никогда не восстановятся!       — О чём ты вообще?!.. Мы сейчас все погибнем! Все! — бешено заорал Альфред, с трудом прикрываясь от штормового ветра, который всюду рассеивал останки храма: он разлетался, как мука.       — Но мы же не можем…       — Доверьтесь мне! Сейчас!       Здесь и сейчас, там и тогда… Даты-события… Обычная несуразность современности.       Это будет величайшее противостояние. Два самых древних демона — Абигор, как главный защитник человечества, и Лилит, как его имперский разрушитель — сплотят свои армии и столкнутся в своей самой последней битве. Основные сущности высшей силы — две разновидности загадочной магической субстанции, породившей их на Земле много миллиардов лет назад. И я не должен этому препятствовать.       — Храни-и-итель Ми-ира!       Среди взбудораженного эха я вдруг услышал голос Грейнджер, и даже почувствовал, как её ладонь в последний раз касается моей. Отчаянно тянет назад, но душа моя стремилась идти только вперёд. Я поклялся, что подарю ей чистый воздух Нового мира. Настало время ответить за свои слова.       — Алан…       — Да, Грейнджер. Я тоже. Поэтому… отпусти.       — Нет-нет… — она сжимала мою ладонь, которая плавно соскальзывала, и не могла сдержать слёз, — нет… Пожалуйста… Ты же дал обещание, что всегда будешь со мной…       «Вот глупышка. Кто сказал, что я его не выполню?»       — Прощай.       Ослепляющий свет резко ударил по глазам. Я унёсся к стае Померкших, как мифическая птица, чтобы раствориться в блаженных грёзах Единой Вселенной. Хэйань широко распахнули свои огромные пасти, все мои нейронные клетки враз разорвались вклочья, и наступила благоговейная тишина.       Наконец-то я свободен.