Coagulopathies

Стоит только выпить таблетку, как быстро до меня начинает доходить, до чего же сильно она мне была нужна. И, хотя поначалу это ужасно бесит, пока я валяюсь на кровати, пялясь в потолок, потливость и бессмысленное раздражение сами собой исчезают. Просто я терпеть не могу оказываться неправой. Ненавижу. Но увы, профессор Рен и Роуз были правы, так что у меня серьезные проблемы. Помимо того, что я оказалась Альфой, и теперь мне нужно пройти регистрацию и стать социальным изгоем, я где-то должна брать супрессанты, если хочу дальше жить нормально, а они совсем не дешевые. Я зажевываю нижнюю губу. Может, просто скрыть это ото всех — нужно только где-то достать еще Супральфы. И Роуз говорить не буду, или кому-то еще, так как теперь нужно по возможности избегать официальной регистрации. Должен же быть какой-то выход из этого — сидеть тише воды, ниже радаров... Но без таблеток никак, и я знаю только одного человека, что может достать их для меня. Сейчас утро вторника, так что у меня остается всего пара часов, пока Супральфа не выветрится из моего организма. Можно даже не париться об очередном емэйле, я точно знаю, что Рен должен торчать в своем кабинете как обычно, ничем толком не занимаясь. Я принимаю душ и чищу зубы, но какая-то часть моего мозга все еще отказывается принимать правду. Я Альфа. Этого не могло случиться, потому что женщины не должны становиться Альфами, но так уж вышло. Если кто-то узнает, моей нормальной жизни конец, так что нужно скрывать правду от Роуз и остальных любой ценой. Если я, конечно же, не горю желанием пройти регистрацию. И стать узником государства. Под их вечным наблюдением. Неа. Ни за что. Я направляюсь к кабинету профессора Рена к полудню, удивительным образом не такая раздраженная, невидимая хватка на горле разжалась, и кожу больше не покалывает. Я делаю глубокий вдох, но не чувствую даже слабых остатков запахов Омег, что обычно циркулируют в затхлом воздухе коридоров. Забавно, я даже Роуз не смогу учуять. Это хорошо. Может, хоть теперь она вернется обратно в нашу комнату. ...Может. Или это плохая идея. Я заворачиваю за угол, проходя мимо парочки, несущейся на занятия, и иду к кабинету. Да, как я и предполагала, дверь закрыта, но внутри горит свет, так что я стучусь. Тишина. Что-то шуршит, слышится скрежет ножек кресла по полу и приближающиеся шаги. А затем щелкает замок, и дверь открывается. Профессор Рен выглядит намного лучше, чем на прошлой неделе — черт, да даже со вчерашней встречи улучшения налицо. Он поправляет очки на переносице и ожидающе поднимает брови, и вся моя смелость внезапно куда-то девается. Как мне попросить еще? Вот так просто взять и сказать? — Я... — голос срывается, и я откашливаюсь. — Можно мне пастилку? — Уже? Он высовывается дальше, внимательно оглядывая оба конца пустого коридора. Я растерянно смаргиваю, и внезапно он обхватывает пальцами мою челюсть, поворачивая и открывая беззащитное горло, так грубо и резко, что я дергаюсь назад. Какого хрена?! А ну убрал руки! Но профессору Рену, похоже, плевать. Он дергает меня за плечо, втаскивая в свой кабинет и захлопывая за нами дверь. Я и пошевелиться не могу, вжатая в эту чертову дверь с внутренней стороны, когда он наклоняется ко мне, нависая сверху и нарушая все возможные границы личного пространства. Его рот слишком близко к моему горлу, и Рен шумно вдыхает. Это обнюхивание. И вообще-то это непозволительно. Сердце стучит как бешеное, когда он наконец отстраняется. Пальцы стискивают мою руку напоследок, а затем разжимаются, соскальзывая и оставляя на коже обжигающий след, и он отступает к столу, открывая ящик. А я все тру свою шею и заливаюсь краской. Господи боже! — Вижу, на этих выходных больше никаких вечеринок не было, — говорит он. — Да, я же сказала, я мало пью, — я скрещиваю руки на груди, дрожа от его прикосновения. — И Роуз все еще на меня злится. Я пока живу одна в общежитии. Профессор Рен достает оранжевую бутылочку без этикетки, вытряхивает одну уже знакомую розовую таблетку, держа на ладони так, что мне приходится подойти к нему за ней. Я тут же глотаю ее. — Уверен, она вернется, — он не звучит утешающе. — Ага. Я снова пытаюсь отгородиться от него скрещенными на груди руками, но никак не могу успокоить дрожь. Он прячет бутылочку обратно в ящик, так что сразу понятно, так просто мне их не отдадут. Неужели... хочет что-то взамен? Не так мне хотелось потерять свою девственность. Профессор Рен опускается в свое кресло, жестом приглашая меня сесть напротив. Я так и делаю, и от тревоги все внутри крутит. Чего он хочет? Мне что, действительно придется отсосать ему? У его члена тоже есть те стремные бугорки и шпоры, и вся эта хрень? Он выпустит узел мне прямо в рот? Мы оба сидим молча. Он пялится на меня, откинувшись в кресле и постукивая ручкой по столу, а я изо всех сил стараюсь не смотреть в его глаза. Если мне придется оказывать ему сексуальные услуги, пусть так прямо и потребует. Я добровольцем не записывалась... — Я никому не рассказал, мисс Ниима. Я моргаю, стискивая пальцы в замок на коленях. Это хорошо, значит, не придется проходить регистрацию, но кажется мне, это все он говорит не потому, что хочет казаться хорошим. — Ладно, — медленно отвечаю я. Ладони вспотели и в ушах звенит. О, я знаю, что будет дальше. — Есть кое-что, что я хотел бы получить взамен. За таблетки и мое молчание. О боже. Сердце в груди колотится так сильно, что я дышать не могу, так что я просто киваю, понимая, что обречена. Вся храбрость Альфы пропала, подавленная лекарством, так что, судя по всему, быть мне согнутой над столом и оттраханной моим преподом. Кресло скрипит, когда он поворачивается, доставая что-то. Я зажмуриваюсь, ожидая, что там скорее всего будет какой-нибудь наряд горничной, ну или что-то в таком духе. Цепи для секс-подземелья. Но это кое-что совершенно иное — всего лишь пушистое голубое одеяло. Профессор Рен протягивает мне его: оно ужасно тяжелое и все пропитано запахом Омеги — его запахом. Он отличается от запаха Роуз, не цветы и стиральный порошок, а скорее будто теплое белье и свежеиспеченное печенье. Пахнет так одуряюще хорошо, если честно, что я даже под Супральфой чувствую. И еле удерживаюсь от навязчивого желания зарыться лицом в это одеяло, даже глаз дергается. Я хочу, ужасно хочу. Потереть им под челюстью, запустить в него клыки. Кайло открывает ноутбук, демонстративно игнорируя меня: — Поспите с ним несколько дней, а затем верните мне. Это все. Поспать с ним? Я пялюсь на него, жар поднимается по шее, окутывая, но Рен по-прежнему не смотрит на меня. — ... поспать с ним? — я повторяю вслух. — Да, — слышны громкие щелчки по клавиатуре. — Затем верните, — его темные глаза задерживаются на мне, не отрываясь. — Это все. Даже этого взгляда вполне достаточно, чтобы я поняла, что мне пора. Я киваю, поднимаясь на ноги, с одеялом, перекинутым через локоть, ужасно радуясь, что он не заставит меня трахаться с ним. Не потому что он уродливый или стремный. Это не так. Но что-то в нем есть такое, непонятное, странное, что наводит на меня ужас. Сложно объяснить. Может, это какая-то Альфийская штука, может, потому что мой мозг лучше меня знает, что следует держаться от него подальше. Так было написано во всех статьях: мне просто захочется удрать от него нахрен. Я спешу прочь из его кабинета в свою комнату. Возможно, оставлять свой запах на его одеяле куда более странно, чем отсасывать ему. И я в долгу перед ним. Почти полностью в его власти, потому что, если кто-то узнает, что я незарегистрированная Альфа, мне конец. Я обнимаю одеяло, прислоняясь к двери изнутри, и пытаюсь перевести дыхание. Он ненавидит меня, а моя жизнь в его руках. Это ужасно. Ненавижу чувствовать себя такой беспомощной и жалкой. — Гребаные Омеги, — бормочу я. Я иду к кровати с одеялом в руках и раскладываю его, проверяя, нет ли там каких-то странных пятен. Лучше бы он не дрочил на него или что-нибудь в этом роде. Пальцы скользят по мягкой ткани, нащупывая бусины, зашитые внутри, что и придают ему такую странную, удушающую тяжесть. Рену такое нравится? Любой другой человек уже давно бы задохнулся или словил приступ клаустрофобии под таким тяжелым одеялом, но, судя по сильному, яркому запаху, он, наверное, повсюду таскал его с собой. Я зажевываю щеку изнутри. Всюду. Боже, профессор Рен, похоже, ужасно одинок. Телефон звонит, и я нажимаю «ответить», даже не глядя на высветившееся имя. Пальцы запутались в мягкой, пушистой ткани, поглаживая, и в груди так тепло. — Рей? Ты что, урчишь? Я моргаю, вырвавшись из оцепенения, отшвыривая одеяло прочь, словно оно укусило меня. Финн ржет на другом конце линии, и я ору, чтобы он заткнулся. — Чувиха, ты урчишь. Вот умора. — Я не урчу! — снова огрызаюсь я. — Это все... это микроволновка, я тут подогреваю макароны с сыром! — Ладно, ладно... — все еще смеется он. — У меня в пятницу вечером игра, и я хотел тебя пригласить. Роуз уже получше, она хочет с тобой увидеться. Ох черт. Я киваю, проводя рукой по волосам. — Конечно, я обязательно пойду. Спасибо, Финн. — Не за что, — он замолкает на секунду. — Слушай, я не буду задавать таких вопросов, на которые ты не захочешь отвечать, чтобы не было больше проблем, но... ты там... — Все теперь будет в порядке, когда вернется Роуз. У меня есть... пастилки. — Да ладно? Ну и отлично. Нет, серьезно, Рей. Я скажу ей — она очень волнуется за тебя. Я замираю в центре нашей, опустевшей без Роуз комнаты, глядя на ее кровать, и горло сжимается. — Скажешь ей, что мне очень стыдно? — я хриплю. — Она и так знает. И будет очень рада, что ты в порядке. Я быстро прощаюсь и отключаюсь, а потом брожу по комнате, пытаясь не реветь, хотя слезы все равно текут ручьем. Я такая жалкая. Это не мне плакать надо, а тем, кого я вечно обижаю. Я переодеваюсь в пижаму, собираясь посидеть и поискать еще что-нибудь в интернете или просто смотреть Нетфликс. Да, я ужасная задница, но еще и до чертиков напуганная, и мне действительно некуда бежать, не к кому обратиться. Финн и Роуз меня не поймут, а если я разболтаю слишком много, то заимею еще больше проблем. Так что все, что мне остается, это гуглить и пытаться понемногу выстроить свою новую жизнь, как я всегда и делала. Я сворачиваюсь под одеялом, и слезы проходят. Удивительное дело, но тяжесть даже успокаивает, и я крышку ноутбука открыть не успеваю, как меня уносит. Оно такое клевое: и его приятный запах, и вес, и тепло. Такое чувство, будто кто-то меня обнимает. В голове все еще полно вопросов, какой теперь будет моя жизнь. Я все еще понятия не имею, не знаю, когда начну понимать, но все теперь стало другим. Куда сложнее. ...И это может подождать. Я закрываю глаза и тяжело вздыхаю. Я слишком устала, чтобы волноваться.

***

Я просыпаюсь от вибрации телефона. Все тело замлело, в нем ни одной целой косточки, и я вообще не понимаю, где нахожусь. Со стоном я вытаскиваю руку из-под одеяла в поисках телефона и щурюсь на экран. Сейчас 4 часа пополудни. Среды. — Вот дерьмо! — я с трудом заставляю себя сесть и держусь за голову, потому что виски пронзает острая боль. Я что, проспала весь гребаный день?! Кое-как я выползаю из кровати и плетусь к душевым, чтобы принять душ. Голова все еще кружится, понятия не имею, как так я проспала весь прошлый день и даже не поняла этого. Вот дерьмо. Я же пропустила все занятия, и какое у меня оправдание? О, простите, что я задремала под ужасно теплым одеялом, пропахшим моим преподавателем, которое он, кстати, и дал мне?! В душевой тусуются две девчонки, когда я выхожу из кабинки: Базин и Кайдел. Ну зашибись, вот прямо то, что мне сейчас было нужно. Они, конечно, ужасно заняты тем, что треплются, подкрашиваясь перед зеркалами, но тут же затихают при моем появлении. — Прогуливаешь, а, Рей? — спрашивает Базин. — Ну и слава богу, — Кайдел закатывает глаза. — А то опять провоняла бы весь класс собой. Боже. Да что с ними такое. Я растираю лицо и прохожу мимо них, скрипя шлепанцами. — Так и кто сверху, Рей: ты или Кайло? Я застываю у двери. Понятия не имею, почему одно упоминание о нем приводит меня в такое бешенство, но я резко разворачиваюсь к ним, вся охваченная яростью. А они переглядываются и ржут. У меня челюсть дергается: — Заткнись! — С чего бы? Вы же оба уроды, — Базин намазывает губы блеском и бросает его в сумочку, что придерживает для нее Кайдел. — О, а ему нравится, когда его имеют в задницу? Спорим, тебе это очень нравится. — Фу, какая дрянь, — фальшиво стонет Кайдел. — Даже представлять себе это не хочу. — Вот и не представляй, — я огрызаюсь. — Не лезь в чужие дела и оставь его в покое. — О боже, ну что ты так реагируешь, Рей? Мы же просто интересуемся твоим особенным образом жизни. Ты разве не хочешь просветить нас, каково это трахать профессора Рена в задницу? Они заливаются смехом, а я бросаю свои душевые принадлежности, стискиваю кулаки и несусь вперед, растеряв все самообладание. Я хватаю Базин за рубашку и швыряю через все помещение. Кайдел громко визжит так, словно я только что заколола ее ножом, отбивается и ползет к подруге, чтобы помочь ей подняться. Кровь в жилах кипит. Омеги не имеют права так со мной разговаривать. Кто-то должен показать гребаной Базин ее гребаное место. Увы, но в туалете вроде была еще пара девушек, так что численное преимущество явно не за мной. Я подбираю свои брошенные вещи и несусь обратно в свою комнату, не соображая от ярости, и захлопываю дверь. Нельзя бить ее, Рей. У тебя будет очень много проблем, если станешь бить людей налево и направо. — Я сверху! — я шиплю, расхаживая по комнате. — Черта с два я когда-нибудь позволю ему трахнуть меня! Охренеть как им смешно. Я никогда ни за что не позволю какому-то Омеге... Телефон снова вибрирует, выдергивая из состояния аффекта. Я хватаю его, и там целых пять емэйлов, все от Рена. Все требующие объяснения, почему это я пропустила занятия. ТЕМА: отсутствие КОМУ: rey.niima@mcc.edu ОТ: kylo.ren@mcc.edu объясните ваше отсутствие Кайло Рен, Ω♂ VISAP,Массачусетский Технологический Институт Доктор Философии, Магистр Технических Наук/Магистр Бизнес-Администрирования, Магистр Наук, Магистр Образования 27 октября 15:03 ТЕМА: отсутствие 2 КОМУ: rey.niima@mcc.edu ОТ: kylo.ren@mcc.edu мисс ниима, это моя вторая попытка связаться с вами Кайло Рен, Ω♂ VISAP,Массачусетский Технологический Институт Доктор Философии, Магистр Технических Наук/Магистр Бизнес-Администрирования, Магистр Наук, Магистр Образования 27 октября 15:17 ТЕМА: отсутствие 3 КОМУ: rey.niima@mcc.edu ОТ: kylo.ren@mcc.edu мисс ниима, третья Кайло Рен, Ω♂ VISAP,Массачусетский Технологический Институт Доктор Философии, Магистр Технических Наук/Магистр Бизнес-Администрирования, Магистр Наук, Магистр Образования 27 октября 15:59 Два последних точно такие же. Я пялюсь на них пару секунд, а затем отбрасываю телефон и начинаю одеваться. Я, блядь, ему сейчас скажу, почему меня не было. Я вылетаю из своей комнаты, несусь мимо Кайдел и Базин, застрявших в коридоре. Они испуганно вскрикивают и отшатываются, когда я пролетаю мимо. На секунду я даже подумываю о том, чтобы снова прокатить Базин носом по полу... но у меня есть куда более важные дела сейчас. Я даже луплю по двери кулаком, добравшись наконец до его кабинета, вместо того, чтобы вежливо постучаться. Упираю руки в бока, стискиваю зубы, потому что гнев, кипящий внутри, так силен, что вздохнуть сложно. Меня заебали эти гребаные Омеги, указывающие, что я должна делать. Я сожгу его тупое одеяло. Слышатся шаги, а затем дверь открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с профессором Реном. Он смотрит на меня сверху вниз, и ярость куда-то девается. Я подаюсь назад, сглатывая комок в горле. Окей. Ну ладно. Он еще выше, чем мне казалось. — Чем я могу вам помочь? — его голос звучит нарочито медленно. — Я... Я... — черт. Черт! Почему он такой здоровенный? Он поднимает бровь и снимает очки, зацепив дужку за нагрудный карман. Я тут же отступаю, потому что он наступает на меня, а на лице такое выражение, будто я ему со всей дури вмазала. — Вы пропустили занятие сегодня, мисс Ниима. Не пришли забрать вашу пастилку. Были так заняты? — Нет... я просто... Ну, я просто проспала, — черт, нельзя себя так вести. Я главная, я должна быть главной, я же гребаная Альфа, ради всего святого! Профессор Рен лезет в свой нагрудный карман опять, не отрывая от меня взгляда. Вытаскивает оттуда коробочку из-под Тик-Така, заполненную розовыми таблетками, и вытряхивает на ладонь две. — Сдадите ваше домашнее задание мне в пятницу. У меня будет тренировка перед игрой, так что подойдете к трем с половиной. Не опаздывайте. Я быстро киваю и забираю таблетки, сразу же закидывая одну в рот. Он прячет контейнер, и тут до меня окончательно доходит, что сидеть мне на этом поводке еще очень долго. Он никогда не отдаст мне их просто так, чтобы я была свободна. Он хочет, чтобы я возвращалась за ними. Это приводит в бешенство. Кем он вообще себя возомнил? Я Альфа. Я. — Я тут главная! — я выпаливаю, и выходит даже злее, чем хотелось. Я вздрагиваю, стоит словам вылететь из моего рта. — Я... Я главная. Над нами нависает мертвая тишина. Кайло смотрит на меня, а я тихо бормочу извинения, отводя взгляд. Вот дерьмо. О боже, Рей. Что ты творишь?! — Извините... — я трясу головой, глядя куда угодно, только бы не на него. — Извините, мне нужно идти. Я должна... эм... поесть. Мне хочется сбежать отсюда, но сильная хватка руки, вцепившейся в предплечье, не пускает. Рен тянет меня назад на шаг, заставляя захлебываться дыханием, и сам нависает сверху, будто грозовая туча. Ни разу не довольный. На целую сотню процентов не довольный. Его темные глаза изучают меня несколько секунд. Здесь тихо, пусто, от него все так приятно пахнет, а мне просто хочется умереть. Желваки ходят по щекам, и челюсть двигается со стороны в сторону. — Не говорите со мной в подобном тоне, мисс Ниима. — Мне очень жаль. Простите меня... Его хватка становится еще сильнее, и меня подтягивает к нему на еще один шаткий шажок ближе. Я смотрю на Рена снизу вверх, боясь, что он меня сейчас ударит. Выглядит все именно так. Я бы даже не стала винить его, если бы он так и сделал. Но вместо этого профессор Рен награждает меня еще одним своим излюбленным ледяным взглядом и отпускает. А затем скрывается в своем кабинете, хлопнув дверью. Я отшатываюсь и бегу прочь, к себе. Я точно не главная. Я самая жалкая Альфа на этой гребаной планете.