Coagulopathies

Сегодня же вечер пятницы, так что большинство студентов сейчас тусуются на вечеринках братств, сестринств или где-то еще, напиваясь вусмерть. И парковка рядом с общежитием совсем пустая, так что я медленно веду черный джип профессора Рена вдоль не занятых рядов, пытаясь высмотреть какое-нибудь укромное место где-нибудь на самом краю, которое не привлечет чужого внимания. Я уже прикидываю, как побыстрее затащить его к себе в комнату, когда слышу телефонную трель. И сначала впадаю в панику, потому что кто это вообще может быть? — но потом все же проверяю его мобильный, лежащий в нагрудном кармане. Вообще-то это вроде как вторжение в личную жизнь, но я понятия не имею, что делать дальше, так что этот звонок — моя последняя надежда. — Рен? — отрывисто спрашивает мужской голос. — Эм... Это Рей? — я пялюсь на своего вырубившегося препода. — Я... подруга Кайло. Профессора Рена. Он хмыкает: — Подруга? У него нет друзей. Где вы сейчас? — Просто... не дома. Он много выпил, и я не знаю, где он живет. Незнакомый мужчина начинает ругаться. А потом, помолчав, говорит уже немного тише и спокойнее. — Кто ты? — ...Рей. Я всего лишь подруга. — Ладно. Плевать. Привези его домой: он живет в многоквартирном доме на Мейпл-Стрит в Тьюксберри. Я встречу тебя на парковке и помогу затащить его внутрь, но постарайся не показывать, что он пьян. Затем он отключается. Я смаргиваю, пялясь на экран телефона. Подписан как Хакс — тот же человек, что сделал мне фальшивое удостоверение. Ха. Набрав «Многоквартирный дом Мейпл-Стрит Тьюксберри» в Гугле, я выруливаю с парковки, увозя отключившегося на пассажирском сидении профессора Рена прочь. Дом примерно в часе езды — долгая у него выходит поездочка на работу. Хочется проверить, настоящий ли это адрес, но как-то не по себе рыться в его штанах в поисках бумажника. Ужасно стремно. Кроме того, я сразу понимаю, что это точно то место, когда мы подъезжаем. На вывеске, утопленной в землю, написано «Органа Апартаменты», а с другой стороны, раскрашенной граффити, буквы поменьше - ЖИЛЬЕ ДЛЯ ПОЛУЛЮДЕЙ. У меня по спине мурашки от этого бегут, но я притормаживаю и начинаю вилять, пробираясь между забитыми рядами машин на парковке к зданию на заднем дворе. Там под желтым уличным фонарем сейчас стоит и курит мужчина. Он машет мне. Высокий, рыжеволосый. С бородой. Я замечаю, как поблескивает на его запястье серебряный браслет. — Рей? — спрашивает он, когда я выбираюсь из машины. Я киваю. Он напоследок выдыхает клуб серебристого дыма, а затем со щелчком выбрасывает сигарету и идет к Джипу. Примерно такого же роста, как и профессор Рен, но стройнее и, наверное, чуть моложе. Финн познакомился с ним через По: вроде бы зовут его Армитаж Хакс, а еще он делает поддельные удостоверения личности, хотя до этого момента я понятия не имела, что он тоже Омега. Хакс открывает дверцу машины: — Ты, наверное, та самая Альфа, из-за которой он все бесится. — Чт...Я? — я хмыкаю, скрещивая руки на груди. — Вот не надо... это полный бред! Он наклоняется и поднимает профессора Рена с пассажирского сидения, обхватив его за талию одной рукой. Хакс точно Омега: я чувствую его запах, пусть и совсем слабый, а еще мельком замечаю символ на его браслете. Ну и клеймо на его шее тоже есть. — Я вообще не из тех, кто любят приглядывать за людьми, — говорит Хакс, пыхтя под тяжестью веса Кайло. — Так что помогу дотащить его до квартиры, а дальше сама с ним нянчись. Повезло еще, что он пропустил тест на наркотики пару часов тому. — Тест на наркотики? Он кивает, захлопывая бедром дверь: — Чтобы убедиться, что мы не подвергаем себя риску. В любом случае, спасибо, что привезла его обратно. Он всегда напивается после встреч с матерью, так что я ожидал худшего. Похоже, этот Хакс довольно хорошо знает моего загадочного препода. Комплекс где-то в получасе езды от кампуса, а на стоянке много припаркованных машин, так что, похоже, именно здесь живет большинство полулюдей. Интересно, а кем работает Хакс? Как давно он знает Кайло? Я не успеваю расспросить. Хакс тащит профессора Рена наверх, и я отпираю квартиру 20А на углу лестничной площадки, а затем пытаюсь взять себя в руки, когда захожу следом за ними внутрь. Пахнет так хорошо. С ног не сбивает и нападать на кого-то не хочется, но уже через пару секунд меня ведет, словно я пьяна. Гостиная находится справа, очень опрятная, аккуратная, с идеально подобранной мебелью, прямо за нею — кухня, а дальше узкий коридор налево. Хакс тащит Рена по коридору мимо ванной комнаты в большую спальню, и я неловко зависаю в дверях, глядя, как он с облегчением швыряет Кайло на огромную кровать. — Отлично, — Хакс вздыхает, уперев руки в бока, а затем оглядывается на меня. — Еще раз спасибо, что привезла его. Ты выглядишь знакомо. — ...Возможно один мой друг просил тебя сделать для нас поддельные удостоверения. Он ухмыляется: — Ага, помню. Ну тогда ты точно та самая Альфа, для которой Рен просил достать суппрессанты. Я хмурюсь, наклонив голову: — А разве не его мать достала их? — Лея? Нет, нет, — Хакс смеется, качая головой. — Неа. Я достал их, — его зеленые глаза обшаривают меня с ног до головы, больше всего задерживаясь на платье. — Хотя не думал, что ты будешь настолько юной. Тебе надо бы пройти через первую течку прежде, чем начнешь закидываться этой дрянью. Что?! Так это даже не Лея достала таблетки?! Тогда почему же... зачем он мне солгал?! Хакс уходит, похлопав меня по плечу и порекомендовав присмотреть за ним хотя бы до утра. А я продолжаю пялиться на отрубившегося Рена, даже когда захлопывается входная дверь. В упор не понимаю, зачем ему все эти неприятности ради меня. Это только потому что я правильный кусочек мозаики, подходящий ему, раз уж я Альфа женщина? Он что, специально нашел девушку помоложе, чтобы воспитать ее для себя? Я зависаю в дверях его спальни. Голос в голове буквально орет на меня, чтобы я вошла и осталась тут, хотя это капитальное вторжение в его личную жизнь, и еще более странно делать это, пока он спит в своей постели. Все вещи идеально подходят: темная мебель, тумбочка у кровати, комод и кровать, и больше ничего лишнего. На глаза не попадается даже какой-нибудь случайный носок или брошенные трусы. Шторы темно-коричневого цвета сейчас задернуты, чтобы не пропускать свет фонарей с улицы, но я слышу тихий гул машин снаружи. Бежевый ковер под ногами, белые стены, и совсем почти никаких безделушек или картин на стенах, здесь совсем как в каком-нибудь безликом номере отеля. Похоже, Рен не стал — не подберу лучшего слова — устраивать себе гнездо. От этого мне становится грустно, и так и тянет сделать кое-какие перестановки. Скинув туфли на пороге, с гудящей головой я ступаю внутрь комнаты и первым делом проверяю гардеробную профессора Рена. Она вся заполнена аккуратно сложенными одеялами разных цветов и размеров. Их запахи накладываются друг на друга, заставляя меня остановиться, чтобы перевести дыхание. Нёбо снова покалывает, и я провожу по нему языком, пробуя, а затем тянусь к верхнему на полке одеялу: зеленому, пушистому и ошеломительно вкусному. Я буквально зарываюсь в него лицом, делая глубокий вдох. Мурашки бегут по челюсти, рот заливает слюной, и мне до жути хочется укусить что-нибудь. Например, это одеяло, чтобы хоть немного снять напряжение. Нет, нельзя. ...Хотя, я могла бы попробовать. Я оборачиваюсь, подглядывая за Реном через плечо. Он лежит на боку, лицом к стене, обнажив здоровую, неклеймленную железу на шее, и я представляю, как подбираюсь к нему и впиваюсь в нее зубами. Не знаю, какие должны быть ощущения при этом, но что-то подсказывает мне, что это будет здорово и он точно не станет возражать. Он будет благодарен за это. Волна покалывания проходится по моим рукам и добирается до головы, буквально подталкивая к спящему, ни о чем не подозревающему Рену. Я рассеянно тру одеялом у себя под челюстью и возле затылка, оставляя запах, и бреду к кровати, завороженно уставившись на обнаженную шею. В спальне так темно и тихо, прохладно. Я точно знаю, он захочет меня и сразу же примется за работу, делая это место куда более приятным. Давление во рту ослабевает, словно мышцы расслабляются. Это такое странное ощущение, что я прихожу в себя моргнув, выдернутая из задумчивости, и касаюсь своего рта. Боль яркая и острая, словно игла, и я чувствую на языке кровь. Ошарашенно я отступаю назад, моргая и глядя на окровавленную подушечку пальца, а затем бегу в ванную, чтобы понять, что за хрень происходит. Я включаю свет и вскрикиваю. Из верхней челюсти торчат два клыка. Они не очень-то и длинные, но с ними никак не закрыть нормально рот, чтобы они не втыкались в мою нижнюю губу. Я как вампир. Полувампир. Еще одной пары клыков снизу нет, но... Черт, у меня клыки, никто не говорил мне, что у меня будут гребаные клыки! Запаниковав, я вытаскиваю телефон и начинаю гуглить «альфа женщина клыки». Поиск выдает мне парочку научных статей, и на странице Википедии в сноске вскользь упоминается, что клыки — это рудиментарный орган, подобный аппендиксу. В настоящее время необходимости в них нет, и их легко можно удалить. В другое время они прячутся внутри моих десен словно в ножнах и уйдут обратно сразу же, как только я успокоюсь и уберусь отсюда нахрен. У большинства женщин их вообще нет. А некоторым вот не повезло. Так вот откуда это ощущение покалывания, когда я нюхаю его запах. Но ни в одном учебнике это дерьмо даже не упоминалось! Какого хре... — Рей? Я оглядываюсь, замечая профессора Рена, стоящего снаружи ванной комнаты и сонно растирающего глаза. Он до этого вообще хоть раз называл меня по имени? Он точно пьян. Рен щурится, делая неуверенный шаг ко мне. Я съеживаюсь, прикрывая рот рукой. — Эм...хэй, — мне сложно говорить. — Иф-ф-фините. Проф-ф-фто фуб болит. Фух, я смогла это сказать. У меня же клыки! Он глухо ворчит, хватая меня за локоть и дергая на себя. Я шатаюсь, а он просто выставляет меня из ванной в коридор, сам заруливая внутрь. — Надо пописать, — бормочет он. — Иди ложись. — Эм.. фэр, я думаю, я профто... Его верхняя губа вздрагивает, словно Рен собирается зарычать, но, смерив меня суровым взглядом через плечо, он поднимает руку, указывая пальцем в сторону спальни. — Иди ложись. А затем он захлопывает дверь в ванную. Его приказ мне вообще не нравится, так что я сбегаю в гостиную, продолжая и дальше гуглить «альфа женщина клыки». У мужчин такого не бывает, это один из редких рудиментальных признаков, как, например, двойные суставы или прикрепленные мочки ушей, и он облегчает «множественное спаривание». Покалывание во рту — верный знак того, что они вот-вот прорежутся. Я в ужасе. Ни в одной из книг об этом не упоминалось. Множественное спаривание? Это с каких пор? Похоже, анатомия женщин Альф — большая загадка для множества обычных людей. И что, они просто проводят на нас тесты? Без нашего на то согласия? Лея вообще хоть раз намекала, что у меня могут прорезаться клыки? Я расхаживаю по гостиной вся на грани слез. Почему все так сложно? Так странно? Ну почему я не могу быть, как все остальные нормальные полулюди, запросто находящие себе пару и не вынужденные скрывать свое истинное Я? Как мне убрать эти штуки изо рта? Сколько стоит операция по удалению? И правительство ведь точно поймет, кто я, если я заявлюсь к врачу без регистрации? — Рей. Я даже ногти погрызть не могу! Я поднимаю глаза от экрана телефона, замечая профессора Рена, наблюдающего за мной из коридора. Рубашка расстегнута наполовину, и ее края небрежно выдернуты из брюк. Я начинаю рыдать, хотя на пару секунд мне все же удается взять себя в руки и, зашмыгав носом, поспешно прикрыть рот рукой. А потом меня накрывает снова и я, тряся головой, пытаюсь отвернуться. — Я монфтр, — причитаю я. — Я гребаный монфтр фампир. Ф клыками! Хуже всего, что мои зубы по-прежнему ноют от желания укусить его, и я бы так и сделала, если бы не была в таком ужасе. Ни хрена мне не нравится, какой я стала под его феромонами: сумасшедшей, голодной и отчаянной. А если бы я еще не принимала суппрессанты... Я чувствую, как профессор Рен подходит ко мне сзади, все еще неуверенно пошатываясь. И хватает за плечо, заставляя обернуться. Здоровенная рука обхватывает меня за подбородок, заставляя поднять на него взгляд, и стискивает больнее, когда я не повинуюсь с первого раза. Темные, глубоко посаженные глаза лениво скользят по моему лицу, останавливаясь на губах, и Рен беспечно нажимает большим пальцем на клык. Его ладонь такая грубая, шершавая и горячая, словно огонь на моей коже, и невольно дергается, когда он прокалывает его. — Ой, — бормочет он. Я вздрагиваю, ожидая, что он разозлится, но вместо этого он медленно проводит по сомкнутым губам подушечкой пальца, оставляя влажный след, который мне до одури хочется облизнуть — и я невольно открываю рот, касаясь кончиком языка его пальца. Металлический привкус крови жалит язык. Не уверена, откуда знаю это, но на вкус она как боль. Профессор Рен все еще дразняще поглаживает мою нижнюю губу и, глядя мне прямо в глаза, нажимает на нее, настойчиво проталкивая палец вглубь. Другая ладонь стискивает меня за загривок, и мысли тут же разбегаются, оставив меня абсолютно беспомощной перед тем, что вот-вот произойдет и что я никак не могу контролировать. Мы оба стоим на краю пропасти, и мне очень хочется броситься вниз. Он понимает это так же хорошо, как я. И тянет назад палец, кромкой ногтя проходясь по верхней губе, а затем убирает руку, лихорадочно сжимая кисть. — Твою мать, — хрипит он. И уходит, дверь спальни захлопывается за ним, оставив меня в полном одиночестве в гостиной, там, где мне и следует оставаться. Ради нашей с ним безопасности.