Coagulopathies

— Ну, раз девочка была агрессором, понятия не имею, к чему все эти показательные страдания. — Мисс Органа. Меня будит боль, раскалывающая голову пополам, ставшая концом странного сна. Морщась, я хлопаю себя по лицу, протирая глаза и прогоняя сонливость, и прикосновение чего-то холодного к коже заставляет меня замереть. Сердце екает. Не хочу смотреть. Потому что, кажется, знаю, что это, и теперь тем более не хочу смотреть. Я так напугана, что не заметила ни теплого тела, прижавшегося ко мне сзади, ни руки, обвившей мою талию. Похоже, я лежу лицом к стене, вся облапанная Кайло, а он тихо и мерно дышит мне в волосы. Спит. Холод в груди стих, сменившись умиротворенным гудением, и я машинально принимаюсь урчать. Правда, холод стали, обхватившей запястье, от этого никуда не девается. Я сглатываю и страдальчески приоткрываю один глаз, чувствуя, что сейчас зареву. Должно быть, они его надели, пока я спала. Регистрационный браслет похож на тот, что на Кайло: НИИРЕЙ05042000α♀. Это ужасно. Поверить не могу, что они не захотели подождать, пока я хотя бы очнусь. Я закусываю губу, чтобы не заплакать, и медленно поворачиваю запястье к флуоресцентному свету, льющемуся сверху. Теперь моя жизнь точно закончена. Хуже уже не станет. И все в школе будут знать, кто я, а будущая карьера покатится под откос, как случилось с Кайло и Хаксом и Фазмой, я никогда не найду нормальную работу... Ужас прожигает нутро. Твою мать. А что, если мы сейчас на семинаре? Вдруг я все же подписала те бумаги; вдруг меня посадили в тюремную камеру, пока не клеймят? О нет. Нет, нет, нет. Я пытаюсь повернуться, чтобы оглядеться, но не могу толком сделать это из-за Кайло, так крепко обхватившего меня. Я разозленно вжимаюсь задницей в его пах, пытаясь оттолкнуться босыми ногами от стены, чтобы освободиться. Ну, хотя бы мы вместе. Наверное, это хорошо... не останемся одни в этом жутком месте. Похоже, все мои дерганья будят Кайло. Гудение внутри обрывается, и странные ощущения перебираются по спине к затылку, заставляя меня дрожать и задыхаться от радости. Наверное, это значит, что он проснулся. Не знаю. Вся эта новизна еще больше запутывает и заставляет нервничать. — Кайло? — шепчу я. — Ты очнулся? — я смотрю на браслет и мне снова хочется заплакать. — Где мы? Они что, привезли нас на... на... Он стонет, зарывшись носом в мои волосы. Я чувствую новую дрожь, волнение, но оно тает, сменившись теплом в груди. Да что за херня. Его длинные пальцы неуверенно обхватывают меня за бедро, стискивая и будто пытаясь убедиться, что я настоящая, а затем Кайло толкается в меня всем телом. Я снова упираюсь ногами в стену, чтобы мы не перевернулись из-за него, и новый стон переходит в хриплый смех. — Ты почему... не реагируешь? — бормочет он. Снова толкает меня и заливается смехом, когда я отпихиваю его назад. — Вообще-то это немного грубо. — Где мы? — повторяю я, разозленно шипя. Кайло пытается приподняться на лежаке, а у меня чуть глаза из орбит не выскакивают, когда я чувствую его член, тыкающийся мне в задницу. Это... ну как бы... — У меня стоит, — шепчет он мне на ухо и хихикает, принимаясь нежно покусывать мочку. — Я так возбужден сейчас. — Да, я это вижу, — я извиваюсь в его обьятиях, но Кайло держит меня слишком крепко, так что повернуться не могу. — Мне кажется, я слышала, как кто-то говорил с твоей матерью, так что, может, встанем и проверим? Он хихикает снова, что, если честно, самая странная из всех вещей, которые я от него слышала. Ну очень тревожно. — Рей? Ты очнулась? Я киваю, оборачиваясь, и в этот раз Кайло отлипает от меня. Мы действительно в тюремной камере, и от этого у меня все в животе скручивается, хотя снаружи стоит Лея рядом с какой-то очень разозленной женщиной на шпильках, так что возможно еще не все так плохо. Они обе в дорогущих костюмах. Ладно, может, все действительно плохо. Взгляд Кайло из-за полуприкрытых глаз потерянно блуждает по клетке, так что мне сразу понятно, что он все еще под кайфом. Я сажусь, глядя на него, пока он пялится на меня, быстро соображая, что эти странные ощущения исходят от него. Странно. Я что, буду вечно испытывать все его чувства? А его это устроит? На нем все та же одежда, вся в пятнах крови, когда я укусила его. И мне становится нехорошо. Я перевожу взгляд на укус на шее, и волна вины захлестывает с головой. У него же всего две железы, которые можно укусить: одна выжжена клеймом и бесполезна, а вторая принадлежит теперь мне. Я забрала ее у него; зачем вообще я отняла у него... — Рей. Я отрываю взгляд от горла Кайло и гляжу на его мать. Грудную клетку все еще стискивает болью. Поверить не могу, что я укусила его. Лея улыбается, но напряженно: — Кайло все еще приходит в себя после лекарств, но тебе, кажется, куда получше. Вам нужно встретиться с консультантом перед тем, как разрешат отправиться домой, а я улажу остальные проблемы. Я деревянно киваю и отваживаюсь глянуть на Кайло, все еще растянувшегося на спине на лежаке. Он улыбается и тянется к моей груди, но я мягко отпихиваю его ладонь. Кожа возле укуса вся ярко-красная, и мне страшно, а вдруг ему больно или я сделала что-то не так, или вдруг он охренеть как разозлится, когда отойдет от лекарств. Пожалуйста, только не ненавидь меня. Дверь камеры отъезжает в сторону, и нас выводят в коридор. Кайло слегка прихрамывает и обнимает меня за плечи, используя вместо костыля, и зарывается лицом в мои волосы, шатаясь. Лея пользуется этой возможностью и задирает подол его рубашки, а он вяло шлепает ее по ладони. — Я вижу кровоподтеки, — злится она. — И это точно будет в судебном деле, Петра. — Мистер Рен сопротивлялся аресту... Они начинают препираться. Высокий охранник в зеленой униформе идет в другой коридор и я следую за ним, останавливаясь через каждые пару шагов, чтобы поправить Кайло, повисшего на мне, или попросить его прекратить целовать мою шею. Я знаю, чего ему хочется сейчас, но он не в себе и просто не понимает, что творит. Мы спускаемся по одинаковым этажам, вымощенным белой кафельной плиткой, к старой тонкой двери, а внутри за металлическим столом сидит мужчина. Он невысокий, лысоватый и не очень-то рад видеть меня и Кайло, который тут же врезается в книжную полку, чуть не сбивая с нее горшок с растением. Здесь очень тесно и затхло. И все окна заперты. — Мистер Филлипс, прошу, останьтесь на время нашего разговора, — говорит мужчина. — Мистер Рен явно не пришел в себя. Я сажусь на стул, а Кайло тут же пытается усесться мне на колено. И скулит, когда я подталкиваю его к другому стулу, бормоча извинения и сгорая со стыда. Он тут же усаживает меня к себе на колени, пока я не успела сбежать. Первый инстинкт — это загнать ногти в его плечи, но не хочу, чтобы мужчина за столом, и без того пялящийся на нас, разозлился, так что захлопываю рот и игнорирую напряженный член, тыкающийся мне в задницу. Какой ужас. Неужели они не могли дать Кайло хоть что-нибудь... — Каждый раз, когда вы берете Омегу, вы обязаны заполнить документы, — начинает отрывисто говорить мужчина. Окей. Представляться не будет, ладно. — Согласно закону вы обязаны следить и содержать ваш гарем... — Гарем? — повторяю я за ним словно эхо. — Да, гарем, — он закатывает глаза. На табличке на столе написано "Билл Дженкинс". — Каждый партнер, которого вы берете, будет добавлен к вашему регистрационному браслету, так что в случае вашего ареста или перемещения, все зависимые от вас партнеры будут учтены. — Зависимые? — Вы разве не прочли правила, мисс Ниима? Я вырываюсь из объятий Кайло, и он тут же хватает меня за рубашку, надуваясь, когда я шлепаю его по руке и встаю. Билл хмурится. Ему не нравится, что я нависаю над ним. — Что вы имеете в виду под зависимыми? — я усаживаюсь на стул рядом с Кайло. — Я не... У меня даже нет постоянной работы. Я получаю посуточную оплату. Что значит, зависимые? — Возможно в следующий раз вы не будете кусаться направо и налево. Согласно закону все Альфы обязаны заботиться о своих партнерах, традиционное это спаривание либо же нет, и вы не являетесь исключением из правил. Мистер Рен — ваша ответственность теперь. — И что это значит? — выпаливаю я. Кайло ухватывается за подлокотник стула и медленно подтаскивает меня к себе. Я продолжаю сердито пялиться на консультанта, пока не чувствую дыхание моей новой пары на горле — и что-то внутри будто щелкает. Я оборачиваюсь к нему, оскалив зубы и разъяренно шипя. Кайло отшатывается, съеживаясь на своем стуле, вытаращив глаза. Он выглядит напуганным. Меня захлестывает новой волной вины, и я отшатываюсь, прикрывая ладонью рот. — Я всего лишь юридический консультант, мисс Ниима... но советую вам обратиться и к семейному консультанту. Пока вы не навредили кому-нибудь. Охранник позади нас подступает ближе. Я киваю, все еще прижимая ладонь к губам, не в силах посмотреть Кайло в глаза. Да что со мной не так? Билл снова проходится по процедуре заявления на "добавления", а меня уже безостановочно подташнивает. Не знаю, как у кого-то может быть больше одного Омеги, потому что я сейчас чувствую, как Кайло вовсю расстраивается, что разозлил меня, и от чувства вины хочется зарыдать. Дрожащей рукой я подписываю какие-то бумажки, и слезы капают на страницы. Билл вздыхает и рвет их: — Давайте попробуем снова. Я почти не читаю то, что подписываю, но все это выглядит ужасно зловеще. И это навсегда. Медицинская страховка. Взыскание долга. Если у него был долг, он автоматически переходит ко мне. Пожалуйста, пусть у тебя не будет долгов. — Вы обязаны проживать в пределах ста миль от своих Омег. — Вы обязаны отслеживать и контролировать все циклы течки Омег или обеспечить медикаментозную замену. — Вы обязаны предоставить жилье, одевать и кормить каждую Омегу, которую берете. Если же вы не сделаете это, ваша зарплата будет вычтена в пользу государственной системы социального обеспечения. Голова кругом идет. Мне плохо. Я вроде как киваю, потому что не знаю, что еще делать, охреневшая от всего. Не могу поверить, что укусила его. И чем мы оба, блядь, думали? Я отваживаюсь глянуть на Кайло, а он пялится на меня все с той же пьяной улыбкой на лице. В груди все теплеет, когда наши взгляды встречаются, и он осторожно ведет пальцами по подлокотнику стула, а потом гладит меня по руке. Он устал. Мы избежали семинара, но я не знаю, понимал ли он вообще, какова будет альтернатива. А что, если он встретит кого-то еще? Или я встречу? Все станет куда хуже, если с кем-то из нас такое произойдет. — За мистером Реном наблюдались неоднократные побеги с семинаров и несколько мелких нарушений законов. Частая практика среди мужчин Омег, но за таким нужно приглядывать. Я сжимаю губы, чтобы не заплакать, и прочищаю горло, пока Кайло снова осторожно приближается ко мне. — Законов? — хриплю я. Билл кивает, принимаясь листать папку, полную бумаг и вырезок. На всех них вверху написано РЕН, КАЙЛО или СОЛО, БЕНДЖАМИН. — Мелкое воровство в четырнадцать, — он проводит узловатым пальцем по листу бумаги, щурясь. — Все остальное, похоже, обвинения в нежелании принимать одно из его лекарств. Люпролайд. Несоблюдение требований обычно заканчивается регистрацией в качестве сексуального преступника, но он был несовершеннолетним и согласился на лечение после того, как ему исполнилось восемнадцать. — Можете посмотреть, что он украл? — Похоже на... — он делает паузу. — Сернистая известь и соляная кислота, — прежде, чем я успеваю сообразить, для чего это все, Билл подсказывает. — Скорее всего, это была попытка самоубийства. Здесь указано, что у него их было несколько. Я быстро встаю, качая головой. Нет. Нет, нет. Больше ничего не хочу слушать. — Мы уходим, — я говорю, поднимая Кайло на ноги. — Это все? Еще где-нибудь подписать? — Это все. Приглядывайте за ним. Я коротко киваю и выбегаю из комнаты, пока мне еще чего-нибудь ужасного не рассказали. Все это дерьмо не мое дело, но теперь, когда я знаю, мне до смерти страшно. Поверить не могу, что я его укусила. Билл относится к Омегам как к скоту, и я облажалась. Лея ждет нас в конце коридора, взмахом ладони отпуская человека, с которым до этого разговаривала. Я изо всех сил стараюсь не плакать, и она хмурится, наклонив голову. — Все в порядке? — спрашивает она. — Нет. Неа, — я качаю головой и скрещиваю руки на груди, избегая ее взгляда. — Этот чувак только что вывалил на меня тонну дерьма, которое я не понимаю, а еще все те ужасные вещи, которые я никогда не хотела узнавать... и я рявкнула на Кайло! Как на собаку, — я растираю лицо, вся содрогаясь. — Я чувствовала, как страшно и плохо ему было, и от этого так больно. Мимо нас проходят люди, сворачивая куда-то в другой коридор. Потолки такие низкие, и все давит, вызывая клаустрофобию. Ненавижу это. Лея вздыхает и хлопает меня по плечу. — Пойдем. Нам нужно позавтракать. Я принесла вам обоим чистую одежду, если сначала хотите переодеться. Я шмыгаю носом. Кайло снова наклоняется и зарывается лицом в мои волосы, но я чувствую себя слишком виноватой, чтобы наехать на него снова. Лея задерживает взгляд и закатывает глаза, жестом указывая мне идти за нею. — С ним все будет в порядке. Скорее всего, вырубится прямо за столом и даст нам немного времени поболтать, — она брезгливо взмахивает ладонью и уходит вперед. — И не нужно расстраиваться, когда ставишь их на свое место, милая. Омегам нужна дисциплина. Я поднимаю глаза на Кайло, а он уже смотрит на меня. Только больше не улыбается, просто смотрит, не отрываясь, и жар ползет по загривку, заполняя грудную клетку. Ощущения другие в этот раз, и я вздрагиваю. Он облизывает губы, и сердце екает в груди. Похоже, он собирается сказать что-то романтичное. Вот так это чувствуется. Он наклоняется ко мне и шепчет: — А у меня все еще стояк. Я морщусь, а он начинает ржать. Вся красная от стыда, я хватаю его за руку и тащу по коридору. Боже, скорее бы он опять стал злым мудилой.