Coagulopathies

Так тяжело ждать выходных. И я с нетерпением считаю дни до зимних каникул — до них где-то месяц — а пока приходится довольствоваться выходными и теми несчастными минутами, которые Кайло находит для меня. Их не так уж и много. Но все не так уж и плохо, по крайней мере, мне так кажется, когда я просыпаюсь рядом с ним посреди ночи в субботу. Кайло спит на спине, и лунный свет заливает его длинное лицо, а я просто лежу рядом и не могу на него насмотреться. Иногда он принимается сопеть. Бормочет что-то во сне. А еще много ворочается, пока спит — опять чуть не столкнул меня с кровати. Я придвигаюсь к нему ближе, устраиваясь под рукой, и оставляю поцелуи на теплой коже шеи. А потом веду пальцами по его груди вниз, к голому животу, слегка оцарапывая ногтями. Его тело тут же оживает под прикосновениями, напрягаясь, кадык дергается, и Кайло издает тихий стон. Он выглядит таким уставшим. Мы только-только перестали лапать друг друга несколько часов тому. Я продолжаю целовать его шею и тянусь еще ниже, касаясь бедренной косточки ногтями. Надо бы разбудить Кайло до того, как я полезу к его члену. Да? — Кайло, — бормочу я. Он стонет. — Ну, и тебе доброго м-м-м-м. Я поглаживаю стояк, натянувший трусы. Кайло ерзает и стонет еще громче. Его волосы все еще влажные после душа, а кожа горьковатая на вкус от геля. Кончиком языка я провожу по набухшей железе, облизывая, и от этого наконец он просыпается, подавляя гортанный стон. Его член дергается под моей ладонью, я поглаживаю его пальцами по всей длине, стискивая через белье. Кайло дергает бедрами, подаваясь мне навстречу. Его горячая ладонь проходится по спине вниз, и, добравшись до задницы, обхватывает ягодицу, заставляя меня прижаться еще сильнее. Я перекидываю через его ноги бедро, устроившись сверху, и жадно присасываюсь к железе, пока мои ногти расцарапывают его живот, а затем сую руку ему в трусы. Я ведь до сих пор еще не потрогала его член. Он твердый и теплый, и шелковистый одновременно. Кайло захлебывается стоном, стоит мне только обхватить его пальцами — шпоры трутся о мою ладонь, уже немного липкие, и от этого я нервничаю. Проблем с клыками уже давно не было, и больше всего мне хочется взять член в рот, но что если я случайно кастрирую его? Это будет просто кошмарно. Но, кажется, Кайло и так все устраивает. Он толкается бедрами чуть быстрее, а я еще даже пальцем не пошевелила. Стоит мне только двинуть запястьем, как его стон становится все громче, а затем переходит в нежное воркование. — Заткнись, — выдыхает он, будто зная, что я сейчас засмеюсь, и шлепает меня по заднице. — Ничего... не могу с собой поделать. — А я ничего и не говорила, — я шумно дышу ему в шею, улыбаясь. Кайло рычит, перекатываясь на меня. Я вскрикиваю от неожиданности, хохоча от его щекочущих кожу поцелуев по шее, и быстро переворачиваюсь на живот, крепко прижимая руки по бокам. Так ты в жизни меня не достанешь. Кайло наваливается сверху, прижимаясь бедрами к ягодицам и шепчет на ухо: — Я трахнул тебя уже как минимум несколько десятков раз. Вас вообще можно удовлетворить, мисс Ниима? Я качаю головой, уткнувшись лицом в подушку, вся красная от того, как сексуально звучит это его «трахнул», сказанное глубоким охрипшим голосом. Боже. Просто непередаваемо. Мое белье с треском слетает с ног и падает куда-то на пол. Я немного выгибаюсь, отставляя задницу, и мне тут же прилетает шлепок по ягодицам, такой сильный, что я взвизгиваю. Боже. До чего же хорошо. Иногда я даже забываю, насколько здоровенные у него ладони. Ну просто медвежьи лапищи. — Думаешь, я буду трахать тебя каждый раз, когда тебе захочется? — спрашивает Кайло. Я киваю, и он саркастично хмыкает. — Какая наглость. — Наш девиз слабоумие и отвага, — бормочу я в подушку. Мы смеемся, но я затыкаюсь, стоит Кайло перевернуть меня на лопатки, и начать целовать. Где-то на самых задворках разума проносится мысль о том, что наверняка надо бы использовать презервативы или хотя бы начать пить противозачаточные, но мне вообще сложно думать, когда он внутри меня. Беременность среди Альфа женщин супер редкая, а еще не так уж и много компаний выпускают презервативы специально для Омег. А еще... я буду скучать по ощущениям. Кожи к коже. Да, наверняка надо хоть за таблетками какими-нибудь сходить к врачу. — Нужно будет купить противозачаточные, — выдыхаю я, когда Кайло толкается в меня. Он не останавливается, но я чувствую какое-то смутное беспокойство, несущееся по нашим узам. Его рот блуждает по моей шее, оставляя влажные поцелуи, пока Кайло медленно вбивается в меня, и тянется к изголовью кровати, ухватываясь за деревяшку, чтобы не так громко скрипела в такт толчкам. Я уже говорила, что можно просто положить туда подушку. Просто и дешево. Но Кайло никогда не ищет простых решений. — Я что-то не то сказал? — бормочет он мне в шею. — Нет... нет, — я качаю головой, пробегая ногтями по его ребрам. — Просто... мысли вслух. Он замирает, тихо вздыхая мне в плечо. Я немного расстраиваюсь, что испортила весь настрой и принимаюсь расчесывать его волосы пальцами. Даже просто так лежать безумно приятно, мы словно два кусочка паззла, подошедшие друг к другу. Кайло расстроенно сопит мне в изгиб шеи. Кончиком носа он тыкается в подбородок, а затем снова вздыхает. Ужасно драматично. — Ты права. Даже если меня это немного расстраивает. — Расстраивает? — повторяю я за ним срывающимся голосом. Его зубы крепко впиваются в кожу, вызывая толпу мурашек по спине. Расстраивает. Меня заводят такие мысли — хотя не стоило бы. Заводиться, когда другая часть меня приходит в ужас при мысли о... таком. — Мои желания нерациональны, — его поцелуи становятся все более настойчивыми, а бедра снова толкаются мне навстречу. И я вся дрожу. — Ужасно нерациональны. Я все еще думаю об этом после секса. Кайло спит рядом, крепко обхватив меня руками и ногами, а я снова глажу его по волосам. И смотрю в потолок, размышляя о том, что он никогда не хотел ничего нерационального от меня или кого-либо еще. Но... вдруг он серьезно. Я закрываю глаза, поворачиваясь к нему лицом к лицу. Он спит с приоткрытым ртом, и я чувствую, как по узам прокатывается слабая сонливая дрожь, отчего у меня все внутренности скручиваются, превращаясь в сироп. Не могу себе представить, что когда-нибудь захочу кого-то еще. Кайло шевелится, когда я приникаю к его горлу, целуя и покусывая железу, и тихо воркует в ответ. И я не могу не улыбаться от этого.

***

Нам удается отодрать себя друг от друга ровно настолько, чтобы успеть поесть с Хаксом и постирать простыни. Хакс, конечно, жалуется, что он тут третий лишний, но потом долго обнимается с Кайло, когда мы высаживаем его перед походом в магазин товаров для дома. Они оба стоят со слезами на глазах и что-то тихо бормочут друг другу, как это делают суровые мужчины, избегающие проявления чувств. Теперь Кайло свободен и может поехать куда захочет, и, скорей всего, это будет Кембридж или Массачусетский Технологический. Я не знаю. Не хочу быть навязчивой, поэтому не давлю, но... Мне все же надо это знать. Раз уж мы обязаны жить рядом друг с другом согласно законам. Или вместе. Мы застреваем в ряду с полотенцами, Кайло опирается на тележку, а я бездумно провожу ладонями по аккуратно разложенным разноцветным стопкам. Пищат кассовые аппараты. Играет тихая расслабляющая музыка. Разговор не должен быть тяжелым. — Мне не обязательно возвращаться в Технологический, Рей. Я отрываю взгляд от банного полотенца в зеленую клетку, которое медленно поглаживаю. Кайло внимательно разглядывает другие два, светло-голубое и светло-желтое, и куда больше поглощен мягкостью ткани, чем я. И от его серьезности меня просто скручивает от желания. Ну и почему это так заводит? О, я знаю почему. Гнездование. Кайло не смотрит на меня. Аккуратно складывает полотенце и кладет обратно, а потом тянется за более пушистым, чтобы сравнить. — Конечно, надо, — говорю я. — Ты так много ради этого старался. У тебя же как минимум восемьсот степеней. — ... ну да, не меньше. — Да ладно. Я знаю, ты хочешь вернуться. Кайло с отвращением смотрит на новое полотенце и быстро возвращает его на полку. Желтое его все еще не устраивает, но он по-прежнему прижимает его к груди, пока ищет такое же, но получше. — У тебя тут друзья, — отвечает он рассеянно. Он поджимает губы и тянется на самую верхнюю полку за полотенцем. А потом улыбается. — Поэтому мы должны остаться. — Кайло... — Я вырос тут, — обрывает он меня. С минуту молчит, пока так и этак сминает в кулаке ткань. — А еще мне доставляет удовольствие мучать своих куда более бездарных коллег. — О, как мило. Кайло поднимает на меня глаза, по-прежнему улыбаясь. Его пальцы все еще ритмично сжимают полотенце, а взгляд потемнел. О боже. Поверить не могу, до чего же он тащится по полотенцам. Я фыркаю, отводя глаза: — Ну ладно. Если тебя все устраивает. — Ага. В любом случае тебе никогда не поступить в Массачусетский. Я швыряю полотенце ему в лицо, но он успевает подхватить его, а потом тут же зависает, зачарованно разглядывая его. Заметка на будущее: не приводить Омег в товары для дома. Кое-как удается оторвать его от полок с полотенцами, но, к сожалению, мы перебираемся в отдел простынь и пододеяльников, и это еще хуже. Я усаживаюсь на стол, на котором разложены образцы тканей, следя за тем, как Кайло перебирается от одного кусочка ткани к другому, сминая их пальцами, крутя, и хмурится так, словно пробует дорогое вино. Это же всего лишь простыни. Просто купи уже что-нибудь. Я болтаю ногой в воздухе: — И куда ты подумываешь переехать? — Я еще не смотрел, — он отворачивается и кладет простыни обратно на полку. — Думал, что поищем вместе. Будь крутой. Да, крутой. Будь Альфой. — Клево. Кайло оборачивается через плечо, расплываясь в улыбке, пока я стараюсь выглядеть серьезно. Никогда не видела его таким счастливым, как здесь, в этом странном, безумно большом магазине товаров для дома, в животе возникает тепло, и мне правда так нравится видеть его таким. Я фыркаю и опускаю взгляд. Кажется, я люблю этого чудика, даже если он сказал, что я не поступлю в Массачусетский Технологический. — Не надо стесняться, — говорит он этим веселым голосом, от которого я, кажется, так бесилась. — Я сделаю наш дом самым уютным для моей маленькой Альфы. Я закрываю лицо ладонями, краснея: — Боже, ну ты и чудила. — Я знаю. Его ладони накрывают мои коленки, и я смотрю сквозь пальцы. Кайло вклинился между моими ногами и стоит, насмешливо вздернув брови. Он принимается смеяться, когда я притягиваю его еще ближе, чтобы спрятать лицо у него на груди. Я такая мягкотелая, боже. Ну и как себя перебороть. Но он пахнет так вкусно. Ну просто райское наслаждение. Кайло нежно обхватывает мое лицо своими ручищами, наклоняясь так, чтобы поравняться со мной взглядом. И все смотрит на меня, не изучая, а... как-то по-другому, сложно понять. Я продолжаю моргать, словно сова, пока он не придвигается еще ближе, чтобы поцеловать меня. А потом принимается говорить. — ... я безумно рад, что могу быть странным самим собой рядом с тобой, Рей, — его губы накрывают мои, делясь теплом. — Особенно, если это тебя волнует. — Нет, не волнует, — бормочу я в ответ. Кажется, я вцепилась в его ремень. Кайло издает немного удивленное хмм, и мы снова обмениваемся поцелуями, легкими словно перышко, и тогда уже я дергаю его за ремень не так нежно. Я готова. Возьми меня на этом столе с образцами полотенец для рук. — Простите! Я смаргиваю, сперва удивленно — а затем яростно оглядываюсь в поисках нарушителя нашего уединения. Во рту покалывает, и я не замечаю, что уже злобно шиплю. Это как рефлекс. И секунды не прошло, а я уже на взводе. Кайло непринужденно обхватывает меня, стискивая очень крепко. И тихо смеется, пока я шиплю и рычу на него, пытаясь выбраться из стальной клетки рук и выпустить на волю возникшую так неожиданно злость. Отпусти отпусти отпусти... — Извините, — отзывается Кайло. — Приносим наши глубочайшие извинения. Женщина фыркает: — Идите в Хутерс, если так неймется. — Это кафе, но спасибо за полезный совет, мэм. Она не отвечает, но я слышу звук укатывающейся прочь тележки. Я все еще дергаюсь и рычу на Кайло пару секунд, пока он не стаскивает меня со стола для образцов и не ставит на ноги, зажимая в углу и нависая сверху. — Ш-ш-ш, ш-ш-ш, — шепчет Кайло. Теплые пальцы пробираются к загривку, стискивая, и я сглатываю, наверное, слишком драматично. — Вот так. Просто расслабься... расслабься. Ярость уходит, сменившись приятным спокойствием, и через минуту я снова возвращаю контроль над собой. Я сглатываю, нервничая, как это обычно бывает, когда на меня находят резкие перепады настроения. Ладненько. Это было не очень хорошо. Кайло наклоняет голову, вглядываясь в мое лицо. — Лучше? — спрашивает он. — Д-да. Да, — я киваю, хотя мое сердце все еще колотится в груди. Не хочу испортить поездку, особенно когда Кайло так здесь нравится. — Прости. — Все хорошо, — его ладонь обхватывает мой затылок, и Кайло целует меня в лоб. — Наверное, это из-за суппрессантов. Нужно будет сводить тебя к доктору. Я киваю и улыбаюсь. Он улыбается мне в ответ и возвращается к своему полотенечно-пододеяльному безумию. А мне остается только надеяться, что он не заметил, что у меня руки все еще дрожат.