Не тревожь старые раны

Я сидела у зеркала и смотрела на собственное отражение. Гребень медленно скользил по волосам, а мысли мои были где-то далеко. Не было им дела ни до того, что я опаздываю, ни до того, что я снова в эту ночь спала одна… Я вздрогнула, когда услышала скрип входной двери. Сколько бы я не смазывала петли, она всё равно скрипела, наверное, как и всё в этом старом доме. В доме, куда я еще юным подростком переехала жить четыре года назад. В этом же месте, где всё когда-то и произошло… Прямо сейчас я сидела в той самой спальне, где в последний раз видела Джеффа на свободе и где приковала его наручниками к кровати. Почему я не съехала? Что меня удерживает? Тот ли факт, что до окончания университета остался всего год, и уже нет необходимости искать новое жильё? А может, что-то другое... Я выглянула в окно, стараясь рассмотреть пришедшего, но увидела только знакомую чёрную машину. Напротив был дом моих соседей, которые ушли в мир иной годы назад. Теперь на розовой кухне доброй миссис Мартин хлопочет другая хозяйка. Много раз я видела эту семью во дворе напротив: отец, мать и двое сыновей. Каждый раз, смотря на мальчишек, я вздрагивала. Но потом одёргивала себя: то, что произошло со мной- дела минувших дней. Всё закончилось. И дай Бог не повторится. Я услышала шаги на лестнице и ровно тогда, когда часы показали семь утра, дверь спальни открылась. Молодой мужчина, увидев меня, замер на пороге. - Эдит? Детка, я думал, что ты уже ушла. Парню не потребовалось много времени, чтобы собраться с мыслями. Секунду спустя он уже был невозмутим, как и всегда: ухмылка, развязная речь, да немного вскинутые брови на красивом лице. - Психолог перенёс встречу на восемь. Гребень опустился на столик, а я встала, поправляя строгий клетчатый пиджак. - Скотт, ты говорил, что будешь дома к девяти после ночной смены. Почему же ты пришёл так рано? - Не рада меня видеть? Я втянула воздух сквозь сомкнутые зубы. Снова он уходит от прямого ответа. Скотт подошёл ближе, попытался коснуться рукой моего лица, но я увернулась. Он вздохнул тяжело, после чего снял куртку и кинул её на кровать. - Так где ты был на самом деле? - не отставала я. - Почему я должен тебе отчитываться? - прозвучало в ответ, а в сердце что-то кольнуло. - Как минимум потому, что ты уже полтора года живёшь в моём доме. Я видела, как на лице Скотта появилось недовольство. И я знала: это опасно, но сдержать себя не смогла. - Это моя жизнь, детка, а значит я буду делать с ней всё, что хочу. А ты- моя девушка, значит я имею полное право жить в этом месте. Он развалился на кровати, подложив руки под голову, и с ухмылкой уставился на меня. - В таком случае, между нами должно быть хоть какое-то доверие. - я уже схватила сумку со столика. Нужно было идти, если я не хочу опоздать. - А пока ты за спиной у меня пропадаешь ночами, о нём не может быть и речи. Когда я вернусь, мы поговорим, и я клянусь: ты вылетишь из этого дома, если я узнаю, что ты спишь с какой-то шлюхой. Я не успела выйти из спальни, как за талию сзади меня схватил Скотт. Я охнула от боли, когда рука его больно сжала мне бедро. Он грубо схватил меня за шею, чуть поворачивая к себе: - А ты попробуй, - выдохнул он. - Попробуй пойти против меня. Он немного приподнял ткань пиджака на рукаве. На белоснежной коже выступили багровые синяки, которые я так тщательно скрывала. - Кто ты без меня, Эдит? Кто? Я скажу тебе: ты шлюха, которую насиловал маньяк на первом курсе. Ты та, кто год провела в психушке. Кому ты нужна кроме меня? Тебе нужно благодарить меня, на коленках у моих ног ползать за то, что я ещё с тобой. Его руки прошлись по моим синякам, а я охнула от боли. - Ведь тебе же это нравится. Так ведь, Эдит? Я вырвалась каким-то нечеловеческим усилием, да и Скотт меня отпустил. Я выбежала из спальни не оборачиваясь и, поправляя рукав пиджака, сбежала вниз к машине. К чёрту… Дверь дома я с грохотом захлопнула. Глазами я следила за минутной стрелкой на часах в углу кабинета. Вот я снова здесь, как и который год подряд. Те же белые стены, те же кожаные чёрные кресла, да психолог, методично стучащая ручкой по корешку блокнота. Это была женщина средних лет с чёрными волосами до плеч и в свободной рубашке зелёного цвета: она говорила, что зелёный всегда успокаивает её пациентов. - Я надеюсь, тебя не затруднило то, что я перенесло встречу на восемь? - Ни сколько. - быстро ответила я, заправляя прядь волос за ухо и перекидывая ногу на ногу. – Это мне было лишь на руку. Женщина сощурилась почти незаметно, после чего спросила: - Уверена? Ты выглядишь взволнованной. В горле было сухо, так что я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Кажется, я всё ещё чувствовала руку Скотта на своей шее. Не дождавшись ответа, психолог задала вопрос, от которого меня буквально передёрнуло: - Как дела на личном фронте, Эдит? Помнится, год назад я дала тебе совет наконец вновь начать подпускать к себе людей… - Это было полтора года назад. - перебила я её. Руки как-то незаметно сжались в кулаки у меня на коленях. - Именно. Я сделала это потому, что ты уже была готова к этому. Снова сблизиться с мужчиной. Я понимаю, ты пережила многое в своем юном возрасте. Именно поэтому ты сейчас сидишь в этом кабинете. Я пытаюсь помочь тебе. Я кивнула ей в ответ, пристально рассматривая собственные ногти. - Ты обеспокоена Скоттом, так? Я медленно, хоть и нехотя, кивнула. Найти в себе силы, чтобы поднять глаза, я так и не смогла. - Он же не причиняет тебе боль? Я посмотрела на психолога. Покачала головой. - Он добр ко мне. Мы уже долго вместе, он не хочет бросать меня. Значит любит. Это ли не счастье? Психолог кивнула медленно. Ручка в её руках сделала кульбит. - Да, Эдит. Я лишь беспокоюсь о том, что общение с маньяком четыре года назад могло плохо на тебе отразиться. Он пытал тебя. Потом изнасиловал. Я не сводила глаз с психолога. Картинки сами всплывали в моей голове, а я прикусила язык, чтобы не уйти в воспоминания с головой. Именно так. Джефф пытал меня, а то, что было между нами… было насилием. Не иначе. - Тебе после диагностировали стокгольмский синдром. Не удивительно после такого удара по психике. Женщина сделала несколько пометок в блокноте, но так и не перестала ровным голосом излагать моё прошлое, словно на суде. Прошлое, которое я изо всех сил старалась забыть буквально каждую минуту. - Теоретически, твоё теперешнее психологическое отношение к мужчинам могло поменяться. Люди с таким синдромом часто ищут себе в партнёры нарциссов, aбьюзеров… Может, на месте Скотта ты видишь его? Видишь своего Джеффа? - Прошу вас, хватит. - выдохнула я. Лишь спустя секунду я вдруг осознала, что щёки мои мокрые от слёз. Женщина смотрела на меня удивлённо, хоть и с ноткой сочувствия. Я раздражённо вытерла глаза, сглотнула, проглатывая ком, застрявший в горле. - Я хочу начать новую жизнь… Правда хочу. Я продолжила обучение даже после года проведенного в психбольнице, мне осталось отучиться меньше года. Я мечтаю построить карьеру, я хочу путешествовать. Я стараюсь измениться, хоть на меня все смотрят косо и по сей день. Моя жизнь сломалась четыре года назад… Я изо всех сил стараюсь забыть Джеффа. В кабинете воцарилась тишина. Я вновь подняла заплаканные глаза на психолога. - Я всего лишь хочу быть счастливой. Женщина кивнула секунды спустя. Она отложила блокнот. Он был не нужен: она уже давным-давно знала меня и без своих записей. Она знала девушку: потерянную и запутавшуюся в себе, у которой каждую секунду болит сердце. Весь день после утреннего визита к психологу я провела в библиотеке. Необходимо было готовиться к учёбе, а дома это делать решительно не хотелось. Я сидела в самом дальнем углу, избегая косых взглядов. Люди, с которыми я познакомилась в момент моего самого первого прибытия в город, уже выпустились из университета. А я, пропустившая год, так и осталась сидеть на студенческой скамье. И я заметила: никто особо не стремиться сесть рядом. Нет, ко мне, безусловно, был интерес. Все хотели услышать мою историю о том, как меня мучал серийный убийца. И так из раза в раз… Всем интересна была моя история, но не я сама. Кажется, вместо меня все видели самого Джеффри Алана Вудса. - Мы закрываемся! - мимо меня пронёсся тучный библиотекарь, а я вздрогнула. За окном и правда было темно. В этот раз я засиделась. Я закусила губу: не мудрено. Я и правда слишком сильно не хотела возвращаться домой. Или же к тому диалогу, что меня там ждёт? Холод прошёлся по ногам. Автобусы уже давно не ходили, так что я быстро шла по тротуару в сторону дома. Идти всего-то минут двадцать, не зачем вызывать такси… Я поплотнее запахнула куртку, надетую поверх пиджака. Осенние холода уже медленно подступали, заставляя меня ещё больше ускорить шаг, подгоняемой неуютным ветерком. Мой квартал был близко. Я видела его вдалеке. Десятки метров отделяли меня от освещённой фонарями улицы моего района: ещё пару десятков метров, и я буду дома. Я поудобнее перекинула сумку через плечо, занятая своими мыслями. Вдруг на рот мне легла чья-то рука. Я дёрнулась, попыталась закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Меня сковал ужас. Я не переставала дёргаться, когда на глаза мне опустилось что-то, похожее на повязку. Я не видела ничего, лишь плотную красную ткань. В лицо мне грубо чем-то ткнули, а я сморщила нос от неизвестного мне запаха. Со временем мои отчаянные попытки вырваться были всё более и более слабыми, и в какой-то момент мир, закрытый от меня красной повязкой, окончательно померк. Кажется, я теряю сознание.