Не тревожь старые раны

Дышала я через раз, хрипло втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы. Голова кружилась, а все звуки внешнего мира доносились до меня, словно сквозь толстый слой ваты. Я открыла глаза, но это нисколько не помогло понять, где именно я нахожусь. Повязка всё ещё была у меня на лице. Руки были скованы чем-то холодным... Наручники? Спустя секунду стало ясно, что я куда-то движусь. Всё вокруг тряслось, а тактильные ощущения не подвели: машина. Интуитивно я поняла, что нахожусь на заднем сидении. Я лежала на креслах, но, когда дёрнулась, стараясь сесть, Чья-то рука опустилась мне на плечо, заставляя лечь вновь. Прикосновение было настойчивым, а горло сковал ужас. Меня похитили, а водитель уносит в неизвестном направлении. - Кто вы? Что вам нужно? Выдавила я из себя, но голос предательски сорвался. Я прикусила язык. За время общения с психологами я поняла кое-что важное: убийцам нельзя показывать свой страх. Эти люди, эти… животные, чувствуют его слишком хорошо. Он возбуждает, он приносит какое-то сладострастное томление. И на это способен страх жертвы, на столько губительный для неё самой. Ответа на мой вопрос не последовало, а я поняла вдруг, что, если вновь открою рот- обязательно сорвусь. Вдох, выход… Я откинулась на сидения, слушая бешеный ритм собственного сердца. Я не могу так умереть, просто не могу! Медленно, стараясь не делать резких движений я подняла к лицу скованные руки. Указательный палец я засунула в рот и, зажмурившись, прикусила. Я не останавливалась, пока не почувствовала на языке солоноватый привкус крови. - Быстро убери руки от лица. - послышался голос с водительского места.- Даже не пытайся снять повязку. Иначе убью. Голос был низкий, хриплый… Наверное, такой и должен быть голос у серийных убийц. Адреналин в крови бушевал. отдёрнула руки от губ и сказала быстро, наконец соберя всё своё мужество. - Повязка давит. Мне больно. Я хотела только поправить её. Ответа вновь не последовало. Окровавленный указательный палец коснулся сидения, и я вдавила его куда-то в обшивку салона под местом посередине. Мы ехали долго. Более того, путало то, что я была без сознания некоторое время, так что запоминать очерёдность поворотов казалось бессмысленным. Даже если бы я попробовала, мой затуманенный страхом разум всё равно не справился бы с подобной задачей. И тут машина остановилась. Я слышала, как хлопает дверь со стороны водительского места и как открывается моя. Меня вытащили из автомобиля, держа за плечи. Я судорожно вздрогнула, когда меня повели куда-то вперёд, больно сдавливая руки. Лестница вниз… Я поймала себя на мысли, что начала считать ступени. Одна, вторая, третья… Я споткнулась, но чьи-то сильные руки не позволили мне упасть. Я слышала, как с металлическим скрежетом открывается дверь. К тому моменту, как я оказалась на пороге вместе с похитителем, я насчитала двадцать три ступени. Даже сквозь повязку я почувствовала, как в комнате зажегся свет. Он был белым, как в больнице, а от звуков моих шагов по полу раздавалось эхо. Каблучки моих сапог стучали по каменной кладке. Мы в подвале? И тут меня бросили на что-то мягкое, а лишь только сильные руки отпустили мои плечи, я отскочила назад. Я была то ли на диване, то ли на кровати, и вжалась в стену позади, сидя на коленях. Бежать было не куда. - Что тебе от меня нужно? Деньги? - попыталась снова я выйти на контакт с мужчиной. - Убить меня хочешь? Я слышала, как он ходит рядом, перекладывая какие-то вещи. Шаги прекратились, а я поняла, что мужчина совсем рядом. - Меня дома ждал парень, - выдавила я из себя. - Меня будут искать. - Парень? - прозвучало хрипло совсем рядом, а я нервно сглотнула и кивнула головой. - Я клянусь, что никому не скажу про случившееся, а ты меня отпустишь, хорошо? Тебе же не нужны проблемы с полицией. Я почувствовала грубую хватку на шее. Господи, ну и дура! Зачем же говорить такие вещи? А если он теперь убьёт меня? Посчитает, что проблемы с полицией и правда не нужны, а от трупа избавиться проще простого. - Прошу, не делай этого. Ты же не хочешь меня убить, так? Я… сделаю всё так, как ты скажешь… - Как быстро ты переобуваешься: сначала грозишь мне законом, потом стелешься у моих ног. Тут я поняла, что рука незнакомца коснулась моих волос. Он был совсем близко, а я буквально ощущала его рядом всем телом. Волосы я отпустила еще давно, четыре года назад. Раньше они были мне по лопатки, но потом, после случившихся со мной событий, волосы были длиннее, почти до поясницы. Пальцы мужчины дошли до самых кончиков волос. Я слышала, как он дышал: тяжело и отрывисто. Вдруг он снова поднял меня, держа за плечи. - Куда ты ведёшь меня. - выдохнула я, ели передвигая заплетающимися ногами. Кажется, мы пришли в другую комнату. Я тут же почувствовала какую-то влажность в воздухе, а руки отпустили меня. Я дрожала, слыша сзади тяжёлое дыхание. - Раздевайся. *** Главный шериф Адам Фостер сидел в своём кабинете над кучей бумаг. Несомненно, его должность ему льстила. В конце концов, он так долго шёл к этому: быть буквой закона в своём округе. Одним из самых молодых шерифов. Однако рутинная проверка рапортов просто выводила из себя. Он прошёлся рукой по щетине, откладывая очередной исписанный лист. Нравилась ли ему работа? Да, но порой он хотел просто оказаться обычным юнцом, только начавшим карьеру: мысли заняты только одним делом. Но теперь вся жестокость, все кровавые преступления были у него на руках одновременно. Иногда он задумывался: на что вообще способны люди? Как эти животные могут вообще сотворить подобное? Адам Фостер закончил с бумагами, отложил их в сторону. Его тяжёлый взгляд упал на офицерский значок на столе. Маньяки хотя бы способны открыто убивать… Он знал, что в полици было не чисто. Четыре года назад он тоже это понимал, но как-будто не хотел замечать. Как такое возможно? Закон ведь помогает людям, а не разрушает человеческие жизни. Но после того, что случилось с Эдит Андерсон, мир будто перевернулся. Спустя года правительство выявило тёмную сторону полиции округа. И Адам помог им. Он не смог молчать, увидев однажды Эдит после того, как она вышла из психушки. Глаза её были мертвы. Она смотрела на него так, будто хотела сказать: “Ты же догадывался, что со мной сделают? Если не знал, то подозревал. И ты не помешал?” Она с ним не говорила, не звонила, не брала трубку, когда он старался выяснить её самочувствие. И даже тогда, когда он содействовал увольнению людей, которые её упрятали в психиатрическую больницу, она не сказала ни слова. А потом Адам Фостер стал шерифом. Он занял место тех, кто ломал судьбы людей, прикрываясь законом, и из последних сил старался восстановить репутацию округа. Наверное, он так и остался тем наивным полицейским, который всё в мире делит на белое и чёрное и который старается так отчаянно и наивно востановить справедливость. - Шериф Фостер. В кабинет вошла молодая девушка. Она была в полицейской форме с пистолетом на бедре. Девушка закрыла за собой дверь, встала перед столом мужчины. - У нас пропажа человека. Случай не типичный. - Говорите. - Адам облокотился на спинку стула, отгоняя от себя воспоминания. - Пропала девушка. Предположительно позавчера. Сегодня утром её парень был в участке и написал заявление о пропаже. - Почему так поздно? Девушка пожала плечами. - Они недавно поссорились, так что парень считал, что та просто обиделась, вот и игнорирует его. Но теперь отсутствие девушки его беспокоит. По его словам, им нужно оплатить счета за дом, а доступ к деньгам пары был у пропавшей. Его беспокоит то, что его выселят. Адам лишь кивнул. - Обзванивали больницы, тюрьмы, морги? Может, она просто сбежала? Судя по всему, парень не слишком за неё печётся. - Всё выполнили по протоколу, сэр, однако… Девушка помедлила. Она облизала пересохшие губы. - Мы подозреваем, что это может быть нечто серьёзное. Вы лично занимались делом пропавшей ныне девушки четыре года назад. Адам встал с места. Тело его всё напряглось. - Пропала Эдит Андерсон.