Необратимость

Проснулась Итами от грохота в коридоре и каких-то судорожных вскриков. По характеру звуков она сразу поняла, что творилось — кого-то из новеньких в Дзюникидзуки избивали «старички» банды. Рывком поднявшись с постели, Онигавара высунулась в проход и рявкнула: — А ну пошли все вон отсюда! Поспать, твари, не дают. Через секунду в коридоре не было ни избивающих, ни избиваемых. Вернувшись в кровать, девушка уже не смогла заснуть, как ни пыталась, и, смирившись, взглянула на время и дату. Вечер. Она проспала больше суток. Странно, что никто меня не потревожил. Видимо, Руи сдержал свое обещание. Итами прислушалась к ощущениям в своем теле. У нее не болела голова, не тряслись руки, не сводило живот — ничего. Пустота, но приятная. Она, наконец, выспалась. Что же предшествовало этому знаменательному событию? Покопавшись в воспоминаниях, девушка вспомнила — разговор с Гию, его колыбельная и… Схватив телефон, Онигавара открыла непрочитанные смс. «Жду тебя возле памятника.» 20:02 «Жду отчаянно.» 21:15 «Кажется, ты не придешь. Ничего, завтра я буду ждать тебя снова.» 22:10 Это был не сон. Он действительно назначил ей встречу. Как же странно… Никогда Итами доселе не предлагали встретиться вот так, без повода. Кажется, как-то это называется у обычных людей… Свидание вроде. Но данное слово окрашено в романтический подтекст, а в их случае это не особо уместно. Что Томиока мог найти в ней привлекательного? Тощая, нелюдимая бандитка со странным цветом волос, которая частенько коротает вечера в притонах и/или с бутылкой горючего, одним ударом может вырубить кого угодно и стреляет в лоб без предупреждения. Но ведь он об этом не знает. В любом случае, сближаться с кем-то опасно, как для девушки, так и для ее визави. Потому этому не бывать. Ни за что. Отключив телефон, Онигавара швырнула его в кучу грязных вещей в углу, после чего, не переодеваясь, направилась в комнату Руи. Тот сидел за компьютером в игровых наушниках и катал в Контр Страйк, ужасно матерясь. — Куда ты пиздухаешь, кашалот неёбаный?! Не видишь меня что ли? Шары разуй и шевели булками, ёбань несусветная! — не замечая гостью, орал парень в микрофон, брызгая слюной. Лишь спустя полминуты он заметил краем глаза движение и снял наушники. — О, спящая красавица проснулась. Выспалась? Девушка, обойдя Руи, села на его аккуратно заправленную кровать. — Да, только какие-то ишаки пиздились в коридоре и разбудили меня. С пляшущими чертиками в глазах он посмотрел на Итами. — Хочешь, я их найду и убью?   — Не стоит, — Онигавара поморщилась, — грязь только разводить. Лучше скажи, нормально ли прошла сделка с этими из Кадзоку? — Да, все гладко, без происшествий. — Руи бросил мимолетный взгляд на экран, где его команда явно проигрывала и отодвинул наушники подальше. — Пришли к компромиссу, клиенты довольны, мы тем более, но, думаю, это еще не конец. Судя по всему, придется кататься в новоявленный бордель, контролировать процесс его создания и функционирования. — А мы-то тут причем? Поставками и контролем девочек занимаются Даки с Гютаро. — Ну ты же знаешь Босса, — парень полностью развернулся к ней на стуле, скептически окинул с ног до головы, — лучше сто раз проверить, чем один раз налажать. Пешек у нас много, а решающие ходы, увы, делать нам. — Это да, — Итами не нравился взгляд, каким ее рассматривал Подручный Дьявола. — А чего ты здесь, а не в подвале? — А, беспокоишься о Стиве? Стивви, к сожалению, сдох, — он небрежно повел бровью, — подавился пойманным тараканом. Я не стал ему помогать — уж больно смешно он пытался прокашляться. Ну ничего, если захочется, нового заведу. Врагов-то у Дзюникидзуки полно, а? — Руи мерзко хохотнул и сально подмигнул напарнице, отчего у той пробежал холодок по спине. Из наушников словно издали слышалось скрежетание чужих голосов, стрельба, а парень продолжал пристально блуждать по Онигаваре взглядом, похабно облизывая уголок рта кончиком языка. Она никак не могла понять, чего тот так на нее пялится, пока не опустила голову вниз, проследив за направлением прицельного внимания Руи. Итами совсем забыла про то, во что была одета, а именно: короткие трикотажные шортики, которые открывали обзор на белые и худые ноги, а также черная тонкая футболка с V-образным вырезом, сквозь которую отчетливо просвечивали какого-то черта стоячие соски. Черт. Она резко вскочила в надежде добраться до выхода быстрее Руи, однако тот оказался проворнее — и вот уже девушка впечатана в кровать с прижатыми над головой руками и бедрами, которые он оседлал, парализовав почти полностью все телодвижения. Подручный Дьявола, нагнувшись, зарылся носом в волосы, жадно вдыхая их запах; Итами дернулась в сторону, отвернулась — как же она это ненавидела. Все мужики, когда у них встает, начинают нюхать волосы и лапать за грудь или задницу. Омерзительно. — Руи, перестань. — Никакой реакции. — Руи, пожалуйста. Несмотря на свою довольно-таки безобидную комплекцию, парень был очень силен и довольно тяжел — Онигавара и шевельнуться под ним не могла, не то, что вырваться. Он прошелся носом вдоль шеи, затем оставил удерживать запястья Итами только одну руку, а другой задрал футболку до солнечного сплетения, коснулся пальцами тонкой кожи живота. От его рук веяло холодом, как и от рук Кибуцуджи, однако Руи девушка всегда все-таки опасалась больше — непредсказуемый, безэмоциональный, невероятно жестокий, от него можно было ожидать чего угодно. И пах он чистой, без примесей, эссенцией смерти. Онигавара уже почти не дышала, настороженно вглядываясь в лицо Руи, который завороженно, с хищническим блеском в глазах, следил за пальцем, который опускался все ниже и ниже. Почему меня всегда все хотят изнасиловать? Когда же это закончится… Когда палец уже добрался до кромки шорт, начал медленно проникать под нее, Итами резко дернула руки вперед, вырвав их из захвата, и с размаху зарядила Руи по лицу. Тот отшатнулся, а девушка, воспользовавшись ситуацией, выскочила из-под тяжеленного тела, пнув в грудь. — Ты больной на всю голову, Руи, — тяжело дыша, бросила Онигавара, — отвратительный до невозможности. Он, смеясь, поднял на нее белесые глаза, трогая разбитую губу; кровь оставляла на его белоснежных зубах алые потеки, из-за чего улыбка принимала жутковатый гротескный вид. — О да, я знаю. Моя бедовая мамаша тоже так говорила, и где она теперь, а? Девушка поспешила убраться из комнаты прямиком в душ, слыша вдогонку замогильный раскатистый смех.

***

Бандитская жизнь текла своим чередом — Итами ездила по делам строящегося борделя, решала насущные проблемы, посещала стрелки, безуспешно сторонилась Руи, избегала Кибуцуджи — ничего необычного. Кроме отключенного телефона, который одиноко валялся во всё растущей горе грязной одежды. С одной стороны, ее раздирало любопытство — включить бы аппарат и посмотреть, как Гию сдулся, не получая долгое время ответа и морозя задницу на улице. Но с другой — девушка в самой глубине души не хотела разочаровываться, потому что внутри уже вырос росток надежды на то, что до нее есть хоть кому-то какое-то дело. Слишком устала от разочарований. Каждый раз, падая на кровать, за секунду до того, как сон накрывал с головой (после того раза она стала засыпать гораздо лучше), Онигавара боролась с желаниями включить аппарат или остаться в безопасном неведении, убеждая себя, что чудес в этом отвратительном мире точно не бывает. Что она как была никому не интересна как личность, так и осталась. Однако поворотным моментом стало очередное столкновение с Музаном, в результате которого они сильно разругались, и мужчина в наказание поранил девушке горло своим членом и надорвал уголок губ. После Итами вбежала в ванную и остервенело заработала зубной щеткой, морщась от боли в трещинах, полоскала рот Мирамистином, а душу ее терзала обида. За что он так с ней жестоко? Почему именно таким унизительным способом? Опять все повторяется по кругу и будет повторяться всегда. Ничего не менялось уже семь лет и ещё столько же не поменяется. Внезапно Онигавара вспомнила о Томиока. Черт подери, почему бы не съездить на то место и заодно отвлечься, доказать себе лишний раз, что этот уклад жизни неизменен, вечен и ничто его с места не сдвинет? Почему бы не сделать себе еще больнее, увидев, что Гию просто бросил слова на ветер, о последствиях как-то не подумав? Почему бы горько не усмехнуться пустому месту возле памятника в центре вместо обещанной встречи с парнем, чьи глаза глубокого голубого оттенка? Итами бросилась прочь из штаба под мелкий промозглый дождик со снегом, превративший дороги в мерзотную снежно-водную жижу, вывела мотоцикл на трассу и направилась к месту назначения, даже не надев шлем — а зачем? После ссор с Кибуцуджи она никогда не дорожит своей жизнью. Если Гию не будет на месте, то твердо решила, что плюнет на все и поедет в притон. Пусть Руи снова найдет ее, после заставив отсасывать, а Музан переломает все рёбра от злости. Пускай. Наплевать.

God Is An Astronaut — When Everything Dies

Как всегда нарушала на дороге все, что возможно, превышала скорость в несколько раз, едва успевая тормозить, чтобы не въебаться кому-нибудь в зад, чувствуя, как грязь радостно летит с колес на спину. Глубокие сумерки вперемешку с дождем затирали видимость, да Онигавара и не пыталась что-либо разглядеть — просто гнала вперед по дороге, иногда поворачивая руль то влево, то вправо, на автомате. Добравшись до нужной точки, девушка припарковала мото неподалеку, пешком отправившись к памятнику, уже насмехаясь над собой в мыслях. Ну и чего ты приперлась сюда? Надеялась, что он до сих пор будет ждать здесь с распростёртыми объятиями? А вот хуй тебе, а не объятия. Надо было сразу ехать в Яриман и не терять времени, не тешить себя бесполезными иллюзиями. Твоя жизнь — полное и беспросветное дерьмо, такое же, как ты сама. Ты… Внезапно Итами остановилась как вкопанная. Возле памятника неподвижно стоял не кто иной, как Томиока и молча смотрел в небо, не обращая внимания на мелкие капли дождя, которые уже, скорее всего, полностью промочили его черное длинное пальто да пригладили непослушные волосы, как всегда забранные сзади в хвост. Она видела почти в макросъемке, как капельки собирались в большие капли и медленно стекали с его бесстрастного бледного лица, очерчивая каждый точеный изгиб. Девушка почувствовала удушье, словно офисный галстук затянули слишком сильно. Часто задышав, она отшатнулась. Он здесь! Гию сдержал свое обещание, не обманул, не испугался непогоды. Вот он, стоит на месте, терпеливо ожидая прихода Итами, которая находилась не так далеко от него и чувствовала, как по мышцам медленно разливается ледяной страх. Страх того, что она не может контролировать то, что происходит. Страх того, что сейчас парень увидит ее и уже отвертеться будет невозможно. Страх перед неизвестностью в будущем. Страх… Томиока, видимо, почувствовал на себе взгляд и повернулся, пока бандитка металась между мыслями о разных вариантах того, что же предпринять, столкнувшись с ней взглядом. — Итами? — его суровое, сосредоточенное лицо разгладилось и потеплело, едва парень увидел девушку, — Ты всё же пришла… Наконец-то я дождался. Гию направился в её сторону, отчего у Онигавары едва заметно подогнулись ноги. Что же делать? Что сказать? Как быть? Думай, думай… Ну зачем ты сюда поперлась, тупица? — Ты, наверное, замерзла? — Томиока взял девушку за руку, — так и есть. Да еще и наверняка вся промокла. Я бы предложил зайти в кафе, но, боюсь, тебе и мне это вряд ли поможет. Не против, если мы зайдем ко мне домой, просушимся, закажем еду и напитки, какие захочешь, прямо туда? Здесь недалеко. Итами совершенно растерялась, и, как деревянная кукла, поплелась вслед за Гию, влекомая им в неизвестном направлении, плохо понимая, что тот говорит. Впервые в жизни она не знала, что делать. С Кибуцуджи все понятно — знала, на что он способен и что, скорее всего, предпримет в тот или иной момент времени, с Руи тоже — приблизительно понятно, в какой плоскости парень будет действовать, в Яриман девушка всегда направлялась за забытием и получала его, а тут… Кто он, этот Томиока Гию? Что он есть такое? Онигавара не знала, хотя они и плотно общались какое-то время, ведь живое общение и виртуальное — совершенно разные вещи, бандитка это прекрасно осознавала. И от этой неизвестности было по-настоящему страшно. Успокойся, дыши. Ты вся сверху донизу напичкана смертельно опасными предметами, боевыми приемами тоже владеешь, выпутывалась из самых глубоких задниц и даже пережила бой Дзюникидзуки с Хаширо. Что тебе может сделать какой-то сморчок? Правильно, ничего, он и в подметки не годится тем, кого ты когда-то замочила. Так что расслабься, ты всё контролируешь. Все под контролем, дыши. С трудом, но Итами удалось немного успокоиться и заглушить панику, а окончательно она пришла в себя, когда Гию спросил у нее, что та любит есть. — Мне все равно. Лишь бы было горячим. — Ну хотя бы мясное или растительное, жирное или печеное? Пицца, суши? Что-нибудь? — На твое усмотрение, — ей и правда было плевать: Онигавара уже давно перестала ощущать вкус пищи. — А алкоголь? — Максимально покрепче. Томиока действительно жил не так далеко — в высотном здании, явно элитном, с приличной охраной и на тридцать пятом этаже. — Проходи, не стесняйся, — сказал парень, когда они оказались во вместительной прихожей, — чувствуй себя как дома. После прихожей сразу шла кухня, сопряженная с гостиной, оформленная в стиле минимализма — стальной, синий и белый цвета, кухонный гарнитур, диван посередине комнаты, стеклянный журнальный столик, плазма на однотонной стене — никаких излишеств, ничего лишнего. За панорамными окнами на всю стену раскинулся ночной город, завораживая своим видом. В пентхаусе Итами и Кибуцуджи не было таких окон — их заменяла с лихвой крыша, но все равно девушка как под гипнозом подошла к ним, засмотревшись на огни миллионника. — Нравится? — подошел сзади Гию, — Мне тоже. Я с детства мечтал иметь такие окна в квартире и вот, мечта, наконец, исполнилась. — Он протянул ей сложенную стопку белья, — тут банный халат, полотенце, трико и футболка, если всё же захочешь не только переодеться, но еще и залезть в ванную. Думаю, тебе стоит согреться. — А ты туда не собираешься? — Я был одет не настолько легко, как ты. В этом он прав — Итами не заморачивалась утеплением, у нее на все сезоны года была одна кожаная косуха, летние берцы и тонкие джоггеры. А зачем заморачиваться, если ты не чувствуешь ни жары, ни холода, ни вообще ничего? Онигавара, молча взяв стопку, пошла по направлению руки Гию. Душевая была светлая, бежевая, с просторной ванной с закосом под джакузи, даже шторкой, чтобы воду за борт не лить. Включив напор посильнее и погорячее, девушка скинула мокрую одежду, завязала высокий пучок и погрузилась в кипяток, откинув голову назад. Это какой же надо быть сумасшедшей, чтобы придти к едва знакомому человеку домой, залезть в его ванную, оставшись совершенно безоружной и голой? Никогда еще Итами не поступала так опрометчиво. С другой стороны, она же закрыла дверь на щеколду? Ключ к ней не предусмотрен, и если сюда захотят ворваться, она успеет выхватить нож, который покоился в одном из боковых карманов брюк. Хватит трястись. Расслабься. Все под контролем. Им нужно будет хорошенько постараться, чтобы тебя убить. Кому им, было не понятно. Врагам. Враги есть везде, даже если они невидимы. Горячая вода действовала, как снотворное — хотелось спать. Онигавара боролась с сонливостью как могла, но периодически все равно пропадала из мира на пару секунд — сказывалось напряжение дня, организму хотелось расслабиться. Ладно, помирать, так с музыкой. Я слишком сильно хочу заснуть. И она позволила, наконец, сомкнуть веки и провалиться в глубокий сон.