Необратимость

Она включила-таки телефон, однако с Гию не удавалось переписываться постоянно — Музан завалил делами по шею, отчего Онигавара все время находилась в разъездах и не могла перед напарниками светить своим «нелегальным» телефоном, ибо это был единственный эфемерный кусочек ее свободы, который не преминули бы отнять, если б увидели. Томиока уговаривал встретиться, однако удобного случая все никак не представлялось. Итами до сих пор время от времени ловила флешбэки с их встречи — теперь, по прошествие времени она выглядела какой-то сюрреалистичной, будто в действительности ничего этого не было. Девушке даже иногда казалось, что большую часть породил ее воспаленный мозг, а на самом деле они просто посидели, выпили чаю и все. Никакого сна в ванной, Гию в неприлично облегающей борцовке и игр на приставке вовсе не было. И, тем более, он не произносил этих смущающих слов про ее профиль и странности. Не придумывай то, чего не было. Не давай себе надежду на то, что ты кому-то интересна. Это все блеф. Ему просто надо трахнуть тебя, как всем остальным. Но парень всегда словно чувствовал, что она уже готова была поверить в собственный обман, и напоминал о себе смской или звонком. Иногда Итами сбрасывала, иногда отвечала, но это был уже точно не сон — он писал, он хотел встречи, он ждал ее. И в это было поверить сложнее всего. Хотела ли Онигавара сама встречи с Томиока? Она копалась в себе и не находила ответ, не понимала. Какой же этот мир чувств сложный — девушка не могла распутать ком собственных эмоций, не знала, как называются его компоненты и что с ними делать. Единственные эмоции, которые Итами могла точно идентифицировать — боль, страх, печаль, ярость и раздражение — те, которые преследовали ее всю жизнь, были кирпичиками ее существа. Но ни одна из них не входила в состав эмоционального клубка, который порождал внутри нее Гию. — Эй, Элис, — подкатил как-то раз после очередной «командировки» Руи, — не хочешь завалиться в какой-нибудь паб и хорошенько принять на грудь, а? — Отвали, извращенец, — отпихнула та его, стараясь не обращать внимания на плотоядную ухмылку, — знаю я, что ты будешь потом вытворять, стоит мне только напиться. — Ой, да ладно тебе, — Руи сделал вид, что обиделся, — не буду я к тебе лезть, мамой клянусь. Итами фыркнула на последней фразе — вот какие-какие, а клятвы, касающиеся его мамы тот точно не исполнял. — Идем, завтра у нас, наконец-то, отдых. Мы смогли все уладить, что нужно, поэтому волноваться не о чем, можно пострадать от похмелья. — Нет, я хочу спать. Пить не хотелось, тем более с Руи. Девушка надеялась придти в свою каморку, не встретившись с Кибуцуджи, и повалиться на кровать после тяжелых разъездных дней — она ужасно устала. А ведь завтра и правда у нас окно. Можно будет встретиться с Гию. Встретиться с Гию… Так значит, Онигавара все же хотела увидеться с ним? Да не то что бы и хочу. Скорее, я хочу доказать себе, что он не сможет придти и, уже, наконец-то, забыть о нем и обо всей этой ситуации. Именно: развинтить собственные мифы относительно брюнета — это то, что сейчас нужно. Притащившись в комнату, Итами достала телефон и написала: «Привет. Я завтра смогу встретиться, если ты хочешь.» Отложив гаджет в сторону, девушка решила попытаться заснуть и не ждать ответа, но почему-то все время ожидала, что телефон сейчас запищит. Да что это я? Жду какого-то жалкого сообщения от какого-то странного типа? Совсем с ума сошла. Тебе пофиг. Насрать, слышишь? На-сра-ть. Спи уже давай. Прокрутившись в постели около получаса, она все же подпрыгнула от неожиданности, услышав долгожданный писк, и едва подрагивающими руками схватила мобильник. «Привет! Я рад это слышать, как раз у меня есть идея для времяпровождения. Как тебе удобно — чтобы я заехал за тобой, или чтобы мы встретились где-нибудь?» Сердце колотилось как сумасшедшее, зля Онигавару своим бешеным стуком. Написала, что лучше встретиться на нейтральной территории, и они обговорили время и место встречи. Однако, после девушка никак не могла уснуть, ибо глупое сердце не унималось, и Итами не понимала, почему оно так колотится? Что его заставляет так трепетать? Сумасшедшее, уймись уже наконец. Что тебе от меня надо? Прошу, дай поспать, успокойся. Но заснула она только под утро.

***

Мешки под глазами, конечно, были просто феерическими. Итами смотрела на себя в зеркало и не могла решить, на кого она больше похожа — на мумию или на труп. И с каких это пор мне не все равно, как я выгляжу? Ответа не было и, тяжело вздохнув, Онигавара отправилась на встречу с Гию.

Kei Haneoka — そういう夏

Она решила впервые за долгое время по собственной воле прогуляться, так как на улице, несмотря на январь, было тепло и ярко светило солнце. Скользя по льду в своих берцах, девушка думала о том, что почему-то сегодня солнечный свет не вызывает у нее раздражение, лишь желание поднять лицо и согреться. Так и сделала, зажмурив глаза от непривычной для них яркости и наслаждаясь теплом нежных лучиков. А небо-то оказывается зимой тоже бывает голубое, не вечно серое. И зимний воздух тоже имеет едва уловимый запах. Только не знаю, чего. Мимо нее бежали люди, ехали машины, город жил своей привычной суматошной жизнью, дышал, порождая своим дыханием разнообразные звуки — гул от многочисленных пересекающихся разговоров, гудки машин, скрип шин об асфальт, стук каблуков по земле, музыку из открытых окон — то, чего раньше Итами в упор не замечала. Словно все эти семь лет она жила в каком-то коконе, который отрезал ее от остального мира, полного движения и жизни, находясь одновременно в человеческом обществе — и в то же время вне его. Невероятно странное чувство — будто внезапно распахнули давно закрытое, заваренное, пуленепробиваемое и звукоизолирующее окно, впустив веселый зимний ветер в затхлую атмосферу. Онигавара шла по оживленной улице и крутилась, оглядывая все вокруг как в первый раз. Наверное, это был действительно первый раз, когда она смогла увидеть биение жизни. Сердце с каждым пройденным километром стучало все сильнее, и девушке никак не удавалось его усмирить. Когда до места встречи оставалось буквально пару сотен метров, оно готово было разорвать грудную клетку, выпрыгнуть на подсохший асфальт и вдребезги разбиться, лишь бы больше не дрожать от непонятных, неизвестных эмоций. Итами хотелось развернуться и убежать подальше, но она заставляла передвигать вмиг отяжелевшие ноги, чтобы идти вперед, не сворачивая. Он стоял уже на месте, также, как в предыдущий раз, смотрел в небо, только вместо капель дождя по его лицу струились лучики света, преломляясь в больших синих глазах и подсвечивая их будто бы изнутри. На секунду девушка затормозила, почувствовав, как пересохшее горло сжали стальные тиски, но затем взяла себя в руки и, надев на лицо привычную маску бесстрастности, двинулась к парню. — Итами. — Его глаза оказались так близко… — Наконец-то ты пришла, а то мы уже опаздываем. Бежим! Томиока схватил ее за руку и рванул куда-то, утягивая за собой. — Что? Куда мы несемся? — она совсем растерялась от такого поворота событий. — В кино. Скоро начнется сеанс, нельзя опоздать, иначе нас не пустят. Давай, поднажми! В кино? Какое кино? Зачем? Итами хотелось выкрикнуть эти вопросы, но Гию так быстро бежал, что у нее не хватало дыхания этого сделать. Когда, спустя несколько минут бега, девушка уже хотела было выдернуть свое запястье из его мертвой хватки, чтобы остановиться и отдышаться, Томиока сам резко затормозил. — Уффф, мы успели, — согнулся он в попытке перевести дух, — еще пять минут до начала. Не сильно устала? Онигавара бросила на него уничтожающий взгляд, и Гию поднял руки в примирительном жесте. — Хорошо-хорошо, после сеанса мы зайдем в какую-нибудь кафешку, где ты выберешь все, что пожелаешь, в качестве моральной компенсации. Идет? Они ворвались в зал, где уже грохотала реклама, пробирались к центру — парень постоянно извинялся перед сидящими — и, в итоге, добрались до своих мест. Итами оказалась словно один на один с гигантским экраном, происходящее на котором сопровождала будто отовсюду исходящая музыка. До этого дня девушка ни разу не была в кино. Она даже не запомнила название какого-то романтического аниме, на которое ее приволок Томиока, а запомнила тепло сидящего рядом тела, настоящее человеческое тепло — никто из тех, кого Итами знала, не производил такое; они испускали только зимний холод, об который даже если очень захотеть, не было возможности согреться. Онигавара страстно желала чуть наклониться вправо и прикоснуться к парню, чтобы в полной мере ощутить его жар, насытиться им, напитаться, согреться — ведь она так долго, так невыносимо мучительно долго прожила в зимней стуже. Но вместо этого девушка сидела как каменная и пялилась в экран, который не видела. Зачем он меня сюда притащил? Должен же быть какой-то смысл. Может, дело в самом кино? Но я не могу сосредоточиться на сюжете… Она чувствовала себя мотыльком, в отчаянии бьющимся о стекло лампы в надежде добраться до живительного света, и в итоге погибающего от этого самого света. Неужели, если Итами прикоснется к Гию, то тоже погибнет, так и не добравшись до источника? А если в итоге доберётся, то где гарантия, что не сгорит? Ведь у нее нет перед огнем иммунитета… Два часа пролетели быстро — бандитка даже их не заметила, погрузившись в тяжелые думы. — Как тебе фильм? Трогательно, правда? — спросил Томиока, когда они вышли из зала. Та покивала, не зная, что сказать — ведь из просмотренного не запомнила ни минуты. — Ну что, в кафе? — он был бодр и полон энергии, словно сил у него хватило бы даже для того, чтобы свернуть горы. Как бы и я хотела обладать такой силой… — Нет, прости, но, думаю, мне пора домой. — В смысле? — Гию пребывал в недоумении, — Тебе не понравилось кино? Дурак, надо было выбирать ужасы, прости… — Нет-нет, все хорошо, правда, — Итами не ожидала, что тот все перепроецирует на себя, — мне понравился фильм, все было классно. Но у меня еще полно дел, плюс жутко разболелась голова. Прости, я должна идти. Томиока долго глядел Онигаваре в глаза, но затем обреченно вздохнул. — Хорошо. Но я отпущу тебя только в том случае, если ты пообещаешь завтра снова встретиться. Вечером. Обещаешь? — Я не могу зага… — Обещай, — парень был очень серьёзен. Даже как-то слишком. — Ладно, — сдалась Итами, — я постараюсь придти. Наверное, это действительно выглядело, как слив, но девушка поняла, что не сможет выдержать еще хотя бы минуты рядом с ним. Страстно желать прикоснуться — и понимать, что это невозможно. Что может быть мучительнее?