Необратимость

Когда сознание с трудом возвратилось к Итами из пучины Небытия, она не стала сразу открывать глаза — сначала решила попытаться вспомнить, что произошло. Голова раскалывалась от невыносимой пульсации, центром которой являлся правый висок. Её вырубили, пока она копалась с сейфом Музана, позабыв обо всем на свете, и в первую очередь об осторожности — нарушила главное правило криминального мира. Мысленно осыпав себя проклятиями, Онигавара прислушалась к окружающей обстановке — тишину нарушал лишь где-то сильно наверху стук ливня по крыше из явно некачественного старого материала да свист ветра, залетающего в мелкие бреши; пахло пылью, старьем и… терпким запахом табака Кибы. Бандитка тут же распахнула глаза, в панике оглядываясь вокруг. В цвете темноты угадывался старый, если не сказать ветхий амбар с прохудившейся высокой крышей, отчего отовсюду летели капли дождя, разбиваясь о занесенный песком старый бетон. С потолка свисала маленькая лампочка, которая, не в силах разогнать окружающую тьму, освещала лишь крохотный пятачок под собой, в центре которого лежала девушка. Дернув руками, та увидела, что они крепко связаны веревкой — аж на запястьях вокруг побелело. Наряду с разрывающей голову болью присоединился разрывающий тело страх — очевидно, что это все дело рук Кибуцуджи, но где же он сам? Почему затаился? И зачем притащил ее в это незнакомое место? Мокрая одежда неприятно липла к телу и холодила кожу, вызывая дрожь; особенно сильно дуло в спину, из чего Итами сделала вывод, что выход из пугающего места находится в той стороне. Решив бежать, пока есть возможность, бандитка, изрядно повозившись, зубами распутала веревку на руках и только начала пытаться подняться на ноги, как из темноты, слово материализовавшись в воздухе, выступил главарь Дзюникидзуки. — Далеко собралась? — пнул с размаху под дых, из-за чего Онигавара со стоном покатилась по полу. — Я от кого угодно ожидал подставы. Но только не от тебя, дрянь, — и еще раз ударил ее ногой так, что та почувствовала во рту металлический привкус крови. Онигавара хватала ртом воздух, понимая, что не может вздохнуть от боли, а Музан тем временем стал расхаживать взад-вперед, кидая на нее полный ненависти взгляд. — Я долго закрывал глаза на твои выходки, даже на твою странную любовь к ебучему притону с бесконечным трахом под наркотой, лишь изредка поколачивая, когда уже совсем наглела. Но это… Это просто за гранью фантастики, Элис. Ты превзошла саму себя. Девушка посмотрела на рассвирепевшего мужчину, сквозь боль прохрипев: — О чем ты вообще? Тот замер на пару секунд, буравя ее взглядом, и внезапно усмехнулся. — Прикидываешься несведущей? Хотя… может, ты действительно не въезжаешь. Не беспокойся, сейчас я тебе все объясню. Его бледное лицо тут же исказилось от неистовой ярости, под действием которой тот стал избивать девушку ногами, пиная все тело — она лишь только успевала прикрывать лицо от ударов острых носков лакированных туфель. Итами всегда казалось, что уже познала все грани гнева Кибуцуджи и испытала их на прочность на себе, но сейчас мужчина будто зашел в какой-то психоз — таким озверевшим еще его никогда не видела. — Ты даже не представляешь, тварина, как мне хочется запинать тебя до смерти, — процедил он, тяжело дыша, брезгливо наблюдая, как бандитка отплевывалась от вязкой крови, — но считаю, что это слишком легкая смерть для такого оборотня, как ты. Знаешь, чем занимался Руи на своем спец задании? Я поручил ему незаметно проверить всех давних членов Дзюникидзуки на предмет вшивости, а перед этим прошерстил как следует его самого. Крыса никогда бы не призналась сама, да и мы навряд ли просто так ее бы вычислили. Поэтому, пока все были заняты твоей находкой в старом штабе и Полярной Звездой, Руи по-тихому следил за каждым, начиная с низов, скрупулезно собирал для меня информацию. Много чего поганенького удалось раскрыть, но все это не имело прямого отношения к Хаширо. Но когда очередь дошла до тебя… Музан протянул руку вбок, и в нее тут же вложилась какая-то папка — оказалось, сам Подручный тоже находился здесь, доселе сокрытый во тьме. Он не смотрел на напарницу, молча скользя нечитаемым взглядом по сторонам, но все равно было заметно, как сильно стиснуты его челюсти. — Я подозревал, что с тобой что-то не чисто — уж больно подозрительным стало твое поведение последнее время, но когда после твоей последней выходки Руи принес эту папку… — он смачно плюнул на землю, с силой швырнув ее в бандитку, оглушительно заорав, — я и представить себе не мог, что ты за моей спиной творишь такое! Ты, паскуда, встречалась с сынком гребаного Урокодаки, таскалась с ним по городу, покупала для него шмотки, красилась, вся светилась от счастья, хохотала с ним, стонала под ним! Как ты вообще посмела?! Ты предала не только меня, ты предала всех Дзюникидзуки, ты и только ты виновата в разрушении штаба, в смерти Кокушибо, это все ты, тварь! Я старался не обращать внимания на твои блядки, потому что понимал — это просто блядки, но с этим выродком все было иначе, так ведь? Втюрилась в него, почувствовала себя всесильной, да? Вы же в сговоре с ним? Решили вдвоем утопить группировку своими грязными лапами — не выйдет! Токито почти расшифровал, куда отправлялись данные с маячка, и скоро мы накроем Хаширо, а после сотрем их в порошок. И твоего любимчика тоже, обещаю, что особенно изощренно над ним поиздеваюсь. А тебя… — Киба, весь трясясь от ярости, стал приближаться к Онигаваре. — А тебя я буду убивать медленно, мучительно, болезненно, отыгрываясь за каждый твой секс с ним, за каждую улыбку, которую дарила ему, за каждую секунду доверия, которое я оказал тебе, за каждую смерть наших в штабе благодаря тебе. Я буду насиловать тебя раз за разом, с наслаждением слушать твои предсмертные вопли, избивать, пока не потеряешь сознание, но затем снова приводить в чувство и начинать все по новой. Здесь, на окраине города, нас никто не найдет, твои сладкие вопли мучений кроме меня да Руи никто не услышит, можешь не надеяться, сука. После слов «с сынком Урокодаки» Итами слышала вопли Музана словно сквозь толщу воды, никак не понимая, что он имеет в виду. «В смысле с сынком Урокодаки? Гию сын Урокодаки? С чего он это взял? Что за бред он несет? Или он не про Гию? А про кого же тогда? Этого быть не может, нет, нет!» — она тупо смотрела на приближающуюся обувь Кибуцуджи, который достал финский нож для разделки мяса, затем подняла глаза на его перекошенное в гримасе отвращения лицо и внезапно поняла — это конец. От такого Кибы, избитая, безоружная, растерянная, уже не сможет сбежать, не найдет силы ему противостоять. Когда главарь Дзюникидзуки замахнулся, чтобы полоснуть остро заточенным лезвием бандитку по лицу, тусклый свет впереди загородила фигура. — Что… — удивленно осекся мужчина на полуслове. — Что ты делаешь, Руи? Отойди с дороги, не мешай! Твоя очередь потом, если, конечно, что-то останется. — Простите, Кибуцуджи-сама, — парень, не мигая, смотрел в горящие глаза своего Босса, — но я не могу. Он достал из-за пазухи пистолет и, не глядя, швырнул его за спину, а сам вынул свой любимый нож, которым всегда сдирал кожу с попавших к нему в лапы жертв. — Беги. — Бросил Руи, не отрывая взгляда от Музана. Удивляться и раздумывать было некогда — Итами схватила оружие с валявшейся рядом папкой, после спешно заковыляла к выходу. — И ты, Брут, — услышала она горький смешок Кибы, прежде чем скрыться за воротами. — Что ж, давай посмотрим, чему я тебя научил.