Необратимость

Перед ней стоял щуплый светлый парнишка чуть ниже Итами и глядел исподлобья нечитаемыми давно потухшими глазами, в которых промелькнула некая эмоция, когда тот окинул взглядом девушку. Что это была за эмоция, Онигавара, конечно же, не распознала, да и не особо хотела, на самом деле. — Знакомься, Элис, это Руи — новый член Дзюникидзуки. Руи, это Элис Гордон, она введет тебя в курс дела о наших порядках, — представил их Кибуцуджи; стоило только бандитке открыть рот, чтобы возмущенно возразить — с какой это стати она должна становиться гидом этому костлявому подростку? — как тут же его захлопнула, съежившись под угрожающим прищуром Музана. Сейчас они переживали не лучшие времена в их отношениях, скорее, худшие за все восемь лет — бесконечные скандалы, драки, препирания, сбегания девушки от невыносимой реальности в мир наркотически опьяняющих грез в Яриман, откуда спустя несколько дней приползала вся грязная и истерзанная бесконечным ничего не дающим сексом с незнакомцами, неизменно после битая мужчиной. Тогда она еще не смирилась со своей участью, боролась неизвестно за что, пыталась что-то доказать ему, поняв много позже, что попытки все тщетны, а пока презрительно холодным взглядом свысока смотрела на новенького, процеживая сквозь зубы правила Дзюникидзуки, и если бы сейчас увидела себя со стороны — обязательно ужаснулась, ведь в этот момент невольно копировала поведение ненавистно любимого человека. Онигавара была абсолютно уверена, что Руи не продержится в группировке и месяца, но тот удивил — пока проходил тренировки Музана, который почему-то взял его под свою опеку, как и Итами когда-то, быстро приспособился к новым условиям жизни, надев маску черно-юморного весельчака-простака, обидчики которого всегда куда-то бесследно пропадали после инцидента с парнишкой, стремительно поднялся по иерархической лестнице, удивив даже бывалых своей чрезвычайной жестокостью и беспощадностью, которую всегда демонстрировал с улыбкой, будто это — обыденность. Однажды бандитка издалека наблюдала, как тренируется Руи. Весь в крови, синяках, он, падая, поднимался снова, радостно хохотал, когда Кибе удавалось полоснуть его ножом — он наслаждался процессом, с обожанием глядя на своего (м)учителя; девушке же такое поведение казалось чем-то за гранью фантастики — ведь для нее тренировки являлись сущим Адом, костеломкой, душеваркой. В парне было что-то пугающее, настораживающее, нечеловеческое — когда одна из его жертв в предсмертном крике окрестила своего палача Подручным Дьявола, данное прозвище накрепко к нему прилепилось, наперед внушая ужас тем, кто с Руи по счастливой случайности еще не сталкивался. Не успела бандитка оглянуться, как тот прошел леденящее душу посвящение, встав наравне с ней и Кокушибо, удостоившись благосклонного, даже в какой-то степени отеческого отношения Кибуцуджи. Не существовало человека преданнее, чем Руи, поэтому, когда тот оказался посвященным во взаимоотношения ее и Кибы, Итами не удивилась. Она старалась держаться подальше от парня, хотя получалось и плохо, ведь теперь они стали напарниками, а тот еще и посредником между ней и Кибой, но, тем не менее, в его присутствии бандитка всегда ощущала себя неуютно, особенно когда Руи буравил долгим, немигающим взглядом без тени улыбки. «И вот теперь этот садист спас меня от Музана», — подумала мельком Онигавара, несясь так быстро, насколько возможно, вперед через чайное поле, чувствуя, как стебли растений больно хлестали по ногам, постоянно поскальзываясь, утопая в грязи, которую разбередил промозглый ливень. Зачем он спас меня? Как мог выдрессированный, преданный до мозга костей пёс пойти против хозяина, обрекая себя на верную гибель? Ради чего? Для чего? Тело нещадно ломило от побоев, пронизывающий холод заставлял как в лихорадке дрожать, но она упрямо бежала подальше от амбара, где должна была по всем законам Бытия погибнуть, стараясь не обращать внимания на молящий о передышке организм. Остановилась девушка только тогда, когда увидела старую остановку, к которой автобусы приходили раз в тысячелетие. Присев на обшарпанную скамейку, Итами долго пыталась отдышаться, постоянно оглядываясь назад в страхе обнаружить погоню, но видела только поля, треплемые ветром и ливнем. Бандитка посмотрела на папку, которую все это время крепко сжимала в руках. «Ты встречалась с сынком гребаного Урокодаки!» В ней то, что Руи нарыл на Онигавару и принес на блюде своему Боссу. В ней возможная правда, на которую девушка успешно закрывала глаза. «Хочу ли я знать эту правду?» — гладила она дрожащими пальцами твердую шершавую обложку, боясь откинуть и заглянуть внутрь. Мне страшно. Так страшно столкнуться с реальностью. Так страшно разрушить свое едва обретенное счастье… Но я должна. Должна принять то, что на этот раз приготовила мне Судьба. Зажмурив глаза, Итами раскрыла папку, не смотрела в нее несколько минут, слушая стук колотящегося сердца да шум закипающей от нарастающей паники крови в ушах, однако, когда все же подняла веки, то столкнулась с фотографией Гию. Он смотрел на нее бесцветным, суровым взглядом, сжав губы в одну полоску — вроде бы тот Томиока, которого бандитка любила, но в то же время лицо на фото казалось совершенно чужим, не предвещающим ничего хорошего.

Имя: Томиока Гию, в кругу группировки Хаширо более известный как «Столп Воды». Дата рождения: 8 февраля, Водолей. Место рождения: Япония. Национальность: японец. Возраст: 26 лет. Семейное положение: не женат. Образование: высшее химическое. Принадлежность: криминальная группировка Хаширо. Род деятельности: производство и контроль наркотиков Хаширо (информацию уточнить). Близкородственные связи: внебрачный сын Саконджи Урокодаки, лидера Хаширо, мать не принадлежит группировке, единокровный брат — Танджиро Камадо (информацию уточнить). Иные связи: состоит в любовных отношениях с Элис Гордон больше двух месяцев. Цель: неизвестна, предположительно, через нее шпионить за Дзюникидзуки. Личность: молчаливый, холодный в общении, строгий, граничащий с жестокостью, непоколебимый, серьезный, сообразительный. Обладает неплохими задатками актера. Подчиняется непосредственно Урокодаки (информацию уточнить).

Далее в файлах располагались фотографии: Итами в обновках нежится в объятьях Гию солнечным днем, Итами с Гию держатся за руки, несясь по трассе, Итами с Гию занимаются сексом в его машине на обочине, Итами с Гию стоят на кладбище, Итами с Гию пробираются к заброшенному колледжу, целуются на капоте, садятся в электричку, останавливаются напротив озера Итомори, расстаются спустя несколько дней там же… Каждый эпизод отснят подробно, со всех ракурсов — какие-то напрямую, какие-то из окна машины, сверху, снизу, везде… В последнем файле папки лежал маленький плеер. Онигавара вытащила его, найдя в памяти устройства лишь одну запись, нажала на «Play». «…Это наш шанс! Удача явно на стороне Хаширо. Поэтому, чтобы реабилитировать свой промах, ты должен охмурить эту девчонку, втереться к ней в доверие — делай, что хочешь, но заставь ее пойти с тобой на контакт и выуди всю возможную информацию об этих проклятых Дзюникидзуки. Ты меня понял?» — услышала грубый незнакомый голос, принадлежавший явно человеку в возрасте. «Понял, отец. Я все сделаю. Можешь на меня положиться — на этот раз я не подведу» — ответили ему голосом, который она бы распознала из тысячи. Ливень продолжал хлестать как из ведра, кружась в диком танце с ветром, капли — прозрачные и розоватые, смешавшиеся с кровью на виске девушки — падали на гладкие файлы, горестно разбиваясь о фотографии. Итами смотрела на эти маленькие смерти, не видя их в упор, не чувствуя в душе ничего, кроме пустоты. Словно ее махом лопнули как надутый шарик, выбив весь воздух, заперли в вакууме, отсекая от внешнего мира, лишая способности мыслить, переварить информацию. Сколько она так просидела в оцепенении — неизвестно, но затем резко встрепенулась от внутреннего импульса, пробуждаясь. «Нет, этого не может быть. Руи что-то напутал, это ошибка, фальсификация! Гию не может быть Хаширо, он не мог влюбить меня в себя ради исполнения приказа, это ложь, ложь!» — мотала головой, все не веря своим глазам. «Понял, отец. Я все сделаю.» «Томиока не играл передо мной, его чувства ко мне были абсолютно искренни, я знаю это, я чувствую это! Он не притворялся, он не мог так притвориться!» «Обладает неплохими задатками актера» «На фото не мой Гию, это кто-то другой, может, его брат-близнец, о котором ничего не известно? Это лицо мне не знакомо» «Молчаливый, холодный в общении» «Я должна его увидеть. Спросить его самого, и он обязательно скажет, что это неправда, это клевета. Гию подтвердит, что это наглая ложь! Он не мог так со мной поступить!!!» Онигавара вскочила, сжав крепко в руках папку, не зная, что течет по щекам — ее соленые слезы или слезы дождя. Побежав вдоль дороги, девушка вытянула руку, надеясь, что затормозит какая-нибудь машина, и ее докинут до города. Повезло — спустя полчаса, наконец, остановился пожилой мужчина, сжалившись. Увидев кровь на виске, предложил поехать в больницу, но бандитка отказалась, умоляя отвезти ее в центр. Томиока должен был быть дома, ведь она сказала, что позвонит, как будет готова бежать. Неизвестно, сколько валялась в отключке, но парень вряд ли сейчас исчезнет. Хотя… Чем ближе Итами подъезжала к центру мегаполиса, тем мрачнее становилась. Первичный шок отпустил разум, а на его место стал выползать гнев. Если все, что изложено в папке — правда, то, получается, почти весь последний год она жила во лжи? Едва только научившись принимать реальность такой, какая она есть, смирившись со своей судьбой, участью, с приходом Томиока в ее жизнь, Итами опять погрузилась в иллюзии, созданные другим человеком, самые мощные из всех, что существовали до этого. Все надежды, все прекрасные моменты счастья — все было декорацией, которая временно отгородила ее от мерзкой действительности, никуда не исчезнувшей и молчаливо ожидавшей, когда завеса падет. Стоп. Остановись. Еще теплится надежда на то, что все это фальсификация. Не погружайся в пучину страданий. Но в глубине души девушка уже поняла, что все, изложенное в папке — горькая правда. Руи всегда безукоризненно выполнял приказы Музана и не стал бы его намеренно вводить в заблуждение… Добравшись до дома парня, Онигавара вырубила одним ударом консьержа, который, возмутившись ее внешним видом, не захотел пускать внутрь, на лифте поднялась на тридцать пятый этаж и яростно забарабанила в дверь. Та отворилась буквально через пару секунд. — Черт, Итами, куда ты пропала? Я… Боже, что с тобой? — радостная улыбка Гию тут же стерлась, едва он увидел девушку, и его лицо приобрело обеспокоенное выражение, которое теперь казалось ей фарсом. Она втолкнула его вглубь квартиры, направив дуло пистолета на Томиока. — Это правда? — прохрипела, не узнавая свой севший голос. — Что… Что случилось? Итами, милая, опусти пистолет и объясни, что происходит. Бандитка швырнула в него мятую папку. — Все, что здесь написано — правда? Не лги мне, Гию, я сразу это пойму и пристрелю сначала тебя, потом себя. Парень поднял вещь с пола, открыл, внимательно читая, постепенно чернея на глазах. Долистав до последней страницы и прослушав запись на плеере, он выпрямился — Онигавара увидела перед собой того человека из досье, похожего на Гию, но совершенно ей незнакомого, отчего возникло ощущение, будто ее ударили резко под дых. — Так вот, оказывается, куда подевалась запись, которую я на всякий случай сохранил для себя… Да. Все, что здесь написано — правда. Кто-то очень хорошо постарался, нарыв на меня такую информацию. — Томиока поднял на нее взгляд, полный боли. — Однако, правда не вся. Руки, держащие пистолет, лихорадочно затряслись, а горло сжало стальными тисками ужаса. Итами, перестав контролировать себя, со слезами закричала: — Так расскажи ее, сукин сын! Выкладывай все!!! Гию смотрел поверх пистолета на бандитку, не мигая, не выказывая и тени опасения, что она выстрелит. — Ты действительно хочешь знать все? — спокойно произнес механическим пустым голосом. — Тогда слушай.