15 секунд

Если снять наушники в новогоднюю ночь, пока идёшь к друзьям, то можно услышать хруст снега. Нос и губы уже ярко выделяются на фоне бледного лица, а пальцы ради этого отмораживать ни к чему, поэтому Нурлан вытаскивает руки из карманов только чтобы открыть дверь домофона.

***

Парни играют, разговаривают о чём-то в своей манере, кто-то курит, кто-то пьёт. Не скучно, но со временем настроение начинает тухнуть, и ребята решают сыграть во что-нибудь. Карты уже надоели даже на деньги, а вот что действительно всегда пробуждает воображение и веселье, так это игра на желания. Когда наказание за невыполнение — адовая смесь из молока, уксуса, перца, сахара, соли и ещё бог знает чего — было готово, все расположились за столом. Колесо раскручивается. Начиная с простого «понюхать мусорное ведро» (что выпало Щербакову, потому что он, как ни странно, проиграл в «Камень-ножницы-бумагу») и заканчивая «подкатить к соседу-панку сверху», игра пошла на второй круг и вот уже Лёха загадывает Тамби сложное «поцеловать Рустама в затылок». Тот в отместку выдаёт Сабурову: — А вы тогда пососитесь! — и тычет пальцем. Нурлан косится на жидкость в стакане, которая, разве что, не бурлит, косится на Лёху, который ржёт, прикрыв лицо рукой, косится на его губы, которые на самом деле уже и не кажутся ему такими уж неприятными, и, махнув рукой, бросает: — Ладно, похер, но вы же понимаете, что я тоже градус не буду понижать потом?.. Лёх, это, кстати, твоя вина. Мало кто знает, но «по-гейски» — это отказываться от подобного задания, потому что настоящие пацаны не подвергают сомнению свою ориентацию из-за одного поцелуя. По крайней мере, в этом был уверен Нурлан. — 10 секунд, не меньше! Если сбиваетесь, то всё по новой. — Да, чувак, я это запомню. Он привычно кладёт руку на плечо Щербакова, они смотрят друг другу в глаза и еле сдерживают смех, то ли от того, что ребята под боком тоже кряхтят, то ли от смущения. Сабуров слегка наклоняется навстречу. Конечно, ничего не вышло, все опять смеются. Лёха: — Блин, либо заткнитесь, либо меняйте задание. Я, знаете ли, тоже такую херню не загадывал. — Реально, вам ещё время надо засечь, давайте, отвлекитесь немного. Сабуров смотрит вниз, чтобы не делать все неловким. В животе какое-то смутное предвкушение, он непроизвольно облизывает губы, поднимает взгляд, и его чуть ли не откидывает в другой край комнаты от контакта глаза-в-глаза. — Раз, два, три! — Рустам делает отмашку. Мягко, сладко, осторожно. Парни едва касаются губами, едва ими двигают. Нурлан плавно перемещает свою руку с плеча на шею. От этого жеста электричество проходит по хребту и заводит мотор под ребрами. Никто не дышит. Воздух застрял где-то в глубине и теперь никому не нужен. Это вакуум. На самом деле, это были целых 15 секунд, но они никогда не узнают об этом.