15 секунд

Щербаков заходит в свою квартиру, закрывает дверь. Разувается, снимает куртку и шапку. Делает несколько шагов от порога и достаёт из кармана скомканную медицинскую маску — из неё выпадает пара голубых соцветий. Лёха многого не понимает: не разбирается в названиях цветов, не назовёт формул теории вероятности, но догадывается, что сегодня случилось что-то важное. Он прокручивает в голове события минувшего дня и пытается поймать точку отсчёта. Он вспоминает, как бежал, чтобы пожелать Нурлану удачи — не успел, вместо этого поднял то, что он, как казалось, выронил. Он вспоминает, какими горячими были слёзы на его плече, и думает, что сойдёт с ума, если ещё раз увидит Нурлана таким расстроенным. Он вспоминает, как получил сообщение от Каргинова и метался по комнате в нерешительности, но поехал. Он кладёт маску на стол перед собой, будто головоломку, смотрит на васильки и держит в руке телефон. Пустая поисковая строка. В чём, собственно, состоит проблема? Лёха пытается сформулировать запрос так, чтобы он был понят системой, но это сложнее, чем кажется. Спустя минуты результатов с рекламой аляпистых масок в цветочек, садовых принадлежностей и удобрений, он натыкается на древний форум с целым полотном текста, в котором встречается непонятное слово «ханахаки». «Вот дурак, — думает Лёха, — убиваться так из-за какой-то девушки». Он прочёсывает тематические статьи про помощь заболевшим. Ни черта не понимает. «На месте разберёмся», — идёт на кухню, наскоро собирает еду в рюкзак, накидывает куртку и выходит.

***

Лёха приближается к дому Нурлана и чувствует нарастающую тревогу. Он думает о том, что его никто не звал, да и Сабурова может там не оказаться. Он нервно грызёт губу, на грани того, чтобы развернуться обратно, но продолжает идти. Лёха запрыгивает в подъезд вслед за каким-то соседом и замирает. Незнакомец идёт дальше, наступая разбросанные васильки. Выглядит так, будто кто-то нёс букет из полевых цветов, рассыпающийся по пути. В доме есть лифт, но кому он нужен, если на своих двоих быстрее. Щербаков бежит по следу, прыгает через ступеньки, спотыкается и наблюдает за тем, как одиночные соцветия растут в количестве с каждым пролётом и становятся маленькими кучками. Он бежит и боится опоздать. На следующем этаже появляются красные разводы, сливающиеся между собой от того, что Лёха старается на них не смотреть. Он снова спотыкается, отталкивается рукой от холодного пола, всё вокруг почему-то становится каким-то размытым, он вытирает рукой глаза. Нужный этаж. Ноги начинают вязнуть в плитке, плечи вздымаются, а внимание приковывают алые капли, которые следуют к двери Нурлана и обрывают своей след кляксой на ручке. Дрожащие пальцы пачкаются в ней. Дверь отворяется. В спецназе к такому не готовили. Лёха делает глубокий вдох, собирая все остатки сил, и сам себе разрешает зайти. Он слышит хриплое дыхание с шипением крана и срывается с места в его сторону. — Нурик, я здесь! Ты в порядке? — забегает в ванную: Сабуров стоит в костюме, оперевшись руками на раковину и склонив голову. — Что?.. Что ты здесь делаешь? — Пришёл тебя спасать, — Лёха скидывает с себя рюкзак с курткой. — У меня здесь весь «реабилитационный набор». Тебе, может, нужно что-то? — Да… Подойди сюда, пожалуйста, — Нурлан смотрит на него опухшими красными глазами: «Мне нужно удерживать его здесь так долго, как только я смогу». — Что у тебя есть с собой? — У меня есть всё, но сначала… — Лёха мешкается, доставая вещдок из шуршащего кармана на обозрение. — Кто она? — Ты не хочешь этого знать, — Нурлан задерживает взгляд на маске и поправляет мокрые волосы рукой. — Мне нужно это знать, чтобы помочь тебе. Тебе будет легче, если ты будешь рядом с ней. — Да, я в курсе. — Тогда идём. Не хочешь встречаться — не встречайся, но и умирать не надо. Просто будь рядом с ней. — Чувак, ты не понимаешь. Это невыносимо, — Нурлан разворачивается к нему полностью; рубашка расстёгнута на добрую половину пуговиц и мокрая от воды и крови. — И это не «она», а «он». — Да мне похер вообще, так даже легче. Я ему морду набью тогда и заставлю тебя полюбить. Да и как так-то вообще? Как ты можешь кому-то не нравиться? — Ну вот представь себе, Лёш, есть такой человек. Не то чтобы я ему не нравлюсь, просто он тупой невероятно. Лёха изумлённо смотрит на Нурлана, Нурлан смотрит на него в ответ и надеется, что ему не придётся рассказывать всю правду и что он поймет всё от одного этого взгляда, но и остановиться уже не может. — Этот человек самый надёжный из всех, кого я знаю, он приезжает сюда с другого конца города по причине или без, он… — его руки́ осторожно касаются чужие пальцы; они следуют вверх, мягко обхватывают ее. Лёха утыкается лбом в Нурлана. И чувствует, как колотится его сердце — не меньше, чем лёшино собственное. — Твой кашель проходит только рядом со мной, да? — он говорит куда-то вниз. — Я так ни разу и не слышал его. Значит, мне нужно просто… — Да, — на выдохе. Они целуются снова. Более уверенно и чувственно, чем в первый раз, но так же осторожно. И вместо сладости привкус железа. Руки зарываются в волосы, гладят шею, а кожа покрывается мурашками. Прошло уже больше 15 секунд, и они ещё не раз побьют этот рекорд.