My Loved Ocean

Мин Юнги, 25 лет. Красивый молодой парень, живущий в центре Сеула в довольно светлой и просторной квартире, один. Увлекается фотографией, живописью, искусством в целом. Он всегда точно мог сказать о своей профессии одно – пока людям нравится его вкус, он будет заниматься тем, чем занимает на протяжении уже четырех лет. Юнги владеет парой крупных картинных галерей, служащих ему сердцем, душой и иногда даже домом, потому что в одной из них он может проводить сутки напролет, рисуя. Все началось с наследства, доставшегося ему от бабушки по маминой линии, ведь та была художницей и после смерти оставила все внуку. Мин учился на факультете искусств, в связи с чем на него возлагали большие надежды, которые он и оправдал. Юнги обожает рисовать в стиле абстракционизма, хоть это и является не таким уж распространенным направлением. Но в этом все и дело, тут он лучший. Несмотря на его профессионализм в области абстракционизма, большую часть любви парень отдает пейзажам. За свои 25 лет ему удалось много где побывать, поэтому рисовать пейзажи он любит больше всего, передавая свои эмоции через кисть и краски. Раньше картины скупались моментально, потом он начал рисовать на заказ, а после просто решил выставлять все в галерее, чтобы желающие могли приобрести понравившееся. И только иногда, в случае, если идея превосходит всякие ожидания, Мин Юнги идет на уступки. Можно сказать, что он в своем деле лучший, поэтому так гордится тем, что делает. *** Юнги смог остановиться только когда вылетел из больницы. Его переполняли весьма смешанные чувства. Злость, непонимание и разочарование. Стремительно растущее разочарование в отношении своей жизни. Никто не виноват в случившемся, окей, это он как раз понимает. Может, ему судьбой были предначертаны такие события. Кто знает, что будет дальше? Вдруг все резко изменится? – Ага, как же блять, – фыркает он себе под нос, прерывая внутренний монолог и, щурясь, смотрит на небо, – слишком хорошая погода для такого дерьмового дня. От продолжения монолога, Юнги отвлекает (спасает) звонящий телефон, но сейчас настроение настолько паршивое, что отвечать совсем не хочется. Не хочется даже смотреть, кто звонит. Парень уверен, заговори он сейчас хоть с деревом, тут же обматерит его и пошлет в костер. Мелодия, орущая из кармана, замолкает, но спустя секунд двадцать начинает орать вновь. Люди, проходящие мимо, недовольно косятся на юношу, а тот в свою очередь уже продумывает план убийства Хосока за такую ненужную настойчивость, ведь он четко дал понять, что не намерен ни с кем разговаривать в ближайшие лет сто. Какое-то время у парня не получается достать телефон из кармана из-за своей нервозности и импульсивности, мелодия вновь замолкает на пару секунд, но начинает играть в третий раз. – Да дери тебя чертяга! – Юнги начинает злиться еще сильнее, но как только ему удается все-таки выудить мобильный и увидеть на экране имя звонящего, где-то на уровне подсознания начинает просыпаться стыд, что он так крыл Хосока у себя в голове, потому что звонит Намджун. Проходит еще пара секунд, чтобы осознать ситуацию и сделать глубокий вдох, успокаивая нервы. – Да? – кажется, еще немного и попытка говорить со всей непринужденностью, которая в нем еще осталась, провалится. – Юнги! – Намджун слышится взволнованным. Или радостным. Мин решает, что оба варианта подходят, и усмехается, – Юнги, я звонил тебе несколько раз! Почему ты не отвечаешь? Я уже начал волноваться. Юнги? – А, извини, задумался, – неуверенно отвечает он, потому что не знает, что сказать другу на счет всей сложившейся ситуации. За него не должны переживать, это заставляет злиться, а еще пробуждает ненависть, когда его начинают жалеть, не смотря на то, какими бы благими не были намерения его близких. Поэтому решение кажется очевидным, – все в порядке. Я был занят, заканчивал у Хосока, не мог ответить. Намджун понимающе мычит. – Окей, что он сказал? Каков... диагноз? – Юнги слышит явное сомнение в голосе друга, но понимает, что тот не мог обойти тему стороной. Некоторое время Мин обдумывает свои предыдущие мысли, но не настолько долго, чтобы Намджуну показалось это подозрительным и решает все-таки, что не будет пока его огорчать. – Все чудно. Я в норме. Не стоило так волноваться, – произносит более наиграно, чем хотелось бы. – Ладно. Ты собирался сегодня ко мне вроде? Тебя ждать все-таки? К тому же, у меня есть просто офигенная новость! – У меня дела появились в галерее, в другой раз заеду, – держать себя в руках, когда врешь человеку, знающему тебя как облупленного, оказывается сложнее, чем представлял Юнги, но вроде он справляется неплохо. Достаточно, чтобы ему поверили. – Окей, созвонимся тогда позже. – Эй, Намджун! – А? – Что за новость хоть? – Новость? – в его голосе слышится сомнение, будто он уже успел о чем-то сильно задуматься, – а, точно, новость. Я...эм, кажется, встретил своего соулмейта?.. Соулмейта, значит? Юнги бы сейчас радоваться за друга и смеяться счастливо, но никто из них не смеется. От радости, с которой Намджун позвонил, не осталось и следа. – Вау, Нам, это круто! Поздравляю! Расскажешь потом при встрече все? – Окей, до встречи. Мин скидывает вызов и изо всех сил старается держать себя в руках, убирая телефон обратно в карман, хотя всего секунду назад был уверен, что разобьет его к черту об асфальт. Он правда рад за Намджуна, но почему кому-то достается все, а его жизнь резко начала идти под откос? Обдумать сложившуюся ситуацию он решает дома под классическую музыку и с бутылкой отборного виски. *** Заезжая на подземную парковку многоэтажки, в которой живет Юнги, он вдруг понял, что до странного быстро Намджун отключился и не стал задавать лишних вопросов. Обычно тот просит рассказать обо всем в мельчайших подробностях и как можно более красочно, но в этот раз резко отключился и необычно замялся в конце их разговора. Юнги искренне хочется верить, что у его друга и так куча дел, тем более найден соулмейт и на него самого времени не найдется, но... увы. Доезжая до своего парковочного места, Мин замечает Намджуна, сидящего на капоте машины. В голове проносится вариант, что можно было бы развернуться и уехать, избегая будущего неприятного разговора, но он не на столько эгоистичная тварь, поэтому отметает идею побега. – Дела в галерее, значит? – Юнги закатывает глаза на эти слова. – Ты позвонил Хосоку, да? – Я не мог это так просто оставить. Ты сам должен понимать, что я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы различать, когда ты врешь, – отталкиваясь от капота и выпрямляясь, отвечает Намджун. – Он рассказал тебе все? – Сказал, что ты сам все расскажешь. – Какое благородство, – Мин так ни разу не посмотрел на друга, зная, как измученно тот сейчас выглядит. – Юнги, не надо, мы... – Переживаете за меня, ага, знаю, – все-таки находит в себе силы и смотрит снизу вверх на Намджуна, – Нам, у меня дальтонизм. И в этот момент приходит осознание, что он никогда в жизни еще не видел своего второго лучшего друга таким разбитым. Его плечи в секунду опускаются, в глазах плещется вселенская тоска на пару с грустью и в следующее мгновение он понимает, что заключен в крепкие объятия. – Об этом тебя тоже Хосок попросил? – наигранно недовольно бубнит Юнги, но не вырывается. – Не будь козлом, мы знаем, тебе это нужно. *** Мин Юнги, 25 лет. Красивый молодой парень, увлекающийся искусством и он дальтоник. Такой диагноз в их мире ставится один раз на миллион и означает он только одно. Через какое-то время Юнги потеряет возможность видеть. О том, что ждет его через полгода после потери зрения, не хочется думать вовсе.