***
— Ты связан. Ты закован. Ты влюблен? Но разве это назовешь любовью? Mon cher, ты в рабстве чувств уже давно. Когда же сбросишь адовы оковы? Листва опала. Снег, и снег, и дождь. Весенние бушуют снова грозы. В руке держа билет на поезд, ты ушел. «Вдруг вспомнил, что забыл купить мимозы». Не усмирить тебе тот шторм слепых эмоций. А как иначе? Ведь стреляешь холостыми. Не сесть тебе этой весной на чертов поезд. А лохмы твои стали вдруг седыми.***
Мне не вдохнуть-не выдохнуть-не возразить. Так стыдно, что горю не догорая. Я промолчу. Я заслужила. Я должна. «За всё что выстрадано мне откроют двери Рая». — Бесстыдница! — И возразить ей нечем. Молчит, а значит чувствует вину! Играючи повесили ярмо на плечи. «Пускай за всех нас дура отсидит».***
Забыл о жизни вовне. Двадцать лет в аду. — Эй, Чиж, придумал развлечение на воле? И сырость — вечный спутник, и глухое эхо в голове, и дрожь, что каждый раз прикрыть пытаешься бравадой. «Не покажи пред ним свой внутренний испуг». О ненавистный голос-лейтмотив, наждачкой проходящийся по ранам. Я позабыл каким я раньше был. Возможно, наглым дерзким малым… «Ты прогибаясь создаешь излом. Пусть человек и гибкий по природе. Но каждый шрам и каждый перелом — клеймом останется на дряблой коже».