House Baelish

***

Посмотреть на тренировку принца собралась вся семья: король-регент, принцессы Ашлинг и Алейна с фрейлинами — леди Розой и Дейдрой Риверс, лорд Роберт с Анной Стоун и старшей дочерью, принцесса Эйлин с маленьким Джоном, Мастер над тенями и леди Оливия Редвин. День близился к полудню, и оттого зрители спрятались от солнца под сводами тёмного навеса. Принц Эйдан Бейлиш — худой десятилетний мальчик с непокорными рыжими волосами и живым взглядом — не создавал впечатление крепкого человека, и было удивительно наблюдать, как хорошо он управляется с мечом. Лица старших сестёр светились гордостью. Эйдан обладал энергичным, словно ртуть, нравом. Учителя отмечали его ловкость, но корили принца за упрямство, которое, впрочем, порой служило Эйдану на пользу, делая его стремление к победе непоколебимым. Для своего возраста этот, хрупкий на первый взгляд, мальчик делал такие успехи, что про себя учителя сомневались, действительно ли принц сын Мизинца. Самому же королю-регенту успехи сына в фехтовании, казалось, не приносили никакого удовольствия, он смотрел на бой с легким прищуром, погружённый в какие-то свои мысли. Когда тренировка была окончена, принц Эйдан, весь взмокший, но светящийся от счастья, подбежал к семье, поднимая в воздух клубы пыли. — Вы очень хорошо справились, ваше высочество, — отметила принцесса Эйлин, тепло улыбаясь. — Да, — подтвердила Ашлинг, бросая на брата нежный взгляд, — выбирайте любой подарок, какой только пожелаете! — Какой только пожелаю! — радостно воскликнул Эйдан. — О, тогда я бы хотел дорнийского скакуна! — Отличный выбор, — отметил Терри, подмигивая мальчику. Остальные также спешили порадоваться за принца. — Слишком дорогой подарок за умение махать мечом, — со вздохом произнёс король-регент. Улыбка тут же сползла с лица Эйдана. Присутствующие неловко замолчали. — Вы несправедливы, отец, — мягко произнесла Эйлин, — брат делает такие успехи, все учителя хвалят его. Король дёрнул бровью, обращая взгляд куда-то вперёд, поверх головы сына. — Да, но боюсь, одного фехтования не достаточно, чтобы заслужить дорнийского скакуна. В ближайшее время предстоит много трат, и если бы принц так же хорошо считал, как дрался, то понимал бы это. Эйдан сглотнул, опуская взгляд вниз, под светлыми, почти невесомым ресницами заблестели слёзы. Он не хотел плакать в присутствии сестёр, придворных и тем более короля, но внутри вдруг стало так горько, будто то был первый раз, когда он разочаровывал отца. Гнетущее молчание прервал весёлый голос Мастера над тенями: — Принц, — обратился он к Эйдану, — предлагаю пари! Если продержитесь со мной пять минут и не окажетесь на земле, уступлю вам своего скакуна, как вам такое? Лицо Эйдана тут же взметнулось вверх, озаряясь радостью и азартом. — Идёт! — воскликнул он, едва ли не вприпрыжку возвращаясь на тренировочную площадку. Казалось, его ничуть не смущало то, что сражаться придётся с лучшим фехтовальщиком в королевстве. Усмехнувшись, Терри поставил на стол кубок с борским золотым и направился в сторону принца. — Будь с принцем помягче! — прокричала ему вслед Алейна. В ответ Мастер над тенями весело улыбнулся: — О, поверь, принцу это вовсе не требуется. Взяв из рук оруженосца меч, он встал в стойку и подмигнул мальчику, на лице которого не было и тени серьёзности. Лорда Талли всегда удивляло то, каким рассредоточенным порой казался принц, таким, словно бой являлся лишь детской забавой. Его техника была хороша, но вовсе не безупречна и где-то груба, далека от красоты и выверенности движений, за которые Терри хвалили в этом возрасте. Едва начался бой, как принцесса Эйлин обратилась к отцу: — Порой, вы бываете очень жёстким с принцем, Ваша милость. Пойдёт ли это на пользу? Король откинулся на спинку стула и сделал глоток вина, смакуя его на языке. Его взгляд то ли с притворным, то ли с неподдельным интересом скользил по взметающимся к небу лезвиям. — Принцу пора понять, что он неправильно расставляет приоритеты. — Но ведь фехтование — полезный навык, — возразила принцесса. — Да, — согласился король, тонко усмехаясь, — если Эйдан собирается стать рыцарем, а не правителем. Трону нужен умный король, а не победитель турниров. — И всё же я думаю… Король поднял ладонь, прерывая дочь: — Брату, а не тебе сидеть на этом троне, и я в праве ждать от него большего прилежания в тех предметах, от успеха в которых будет зависеть благополучие королевства и этого Дома. — Конечно, отец, — покорно согласилась Эйлин, возвращая внимание сражающимся, хотя было видно, что ей ещё было, что сказать. — Дядя Джон, — смело возразила Алейна, — и король, и легендарный воин. Её отец вновь отпил вина, одаривая принцессу смеющимся взглядом, а затем наклонился и ласково произнёс: — Твой дядя стал королем, милая, только потому, что мы это ему позволили. — Зачем? — удивилась принцесса. — На Севере бедные земли, ресурсов мало, а содержать всё это дорого, — просто ответил король. — Того, что они — наши союзники, вполне достаточно. Тем временем пять минут истекли, а принц всё ещё не был повержен. — Ура! — воскликнул мальчик. — Я выиграл! Выиграл! — Прекрасный бой, ваше высочество, — ответил Терри с лёгким поклоном. — Мне будет жаль расстаться с конём, но… уговор есть уговор. Принц поклонился в ответ и скороговоркой спросил: — Могу я прямо сейчас его забрать! Пожалуйста, Терри! — Конечно, — согласился Мастер над тенями, убирая волосы от лица. Найдя глазами оруженосца, он приказал: — Проводи его высочество в конюшню. Бросив взгляд на трибуну, он столкнулся с холодным взором короля-регента и подумал том, что ему ещё воздастся за эту выходку. Пекло. — Не хотите ли размяться, милорд Десница, — предложил Терри беззаботно. О, Роберт сражался так же плохо, как он — хорошо, это все знали. Победа над Десницей не могла принести ему удовлетворения, но, по крайней мере, Мастер над тенями отвел бы душу. Лорд Аррен открыл было рот, чтобы ответить, но жена опередила его: — Любовь моя, — ласково обратилась она к Роберту, — уступи, пожалуйста, мне, я так давно хотела поупражняться с братом! — Да, конечно… — опешив, произнёс Десница, — если ты просишь… — Спасибо, — поблагодарила принцесса и, передав сына на руки Анне Стоун, вышла из-под навеса. Подойдя к Терри, Эйлин заглянула ему в лицо и, прищуриваясь от солнца, весело усмехнулась. — Ты не сможешь вечно принимать удар за него, — отметил Мастер над тенями, ощущая внутри тонкое, медленно разливающееся бешенство. — Когда это ты научился предсказывать будущее? — парировала принцесса. Принесли меч, Эйлин вынула тот из ножен, и чуть прокрутив в руке, встала в стойку. — Обещаю, — с лёгким поклоном заявил Мастер над тенями, — бить вполсилы, дорогая сестра. — Сожалею, дорогой брат, — с улыбкой ответила принцесса, чуть наклоняя голову вбок, — но не могу пообещать того же. Терри ударил первым. Кода-то именно он научил сестру держать меч, поставил удар и открыл несколько трюков, которые принцесса выполняла довольно эффектно. Эйлин дралась лучше любой из женщин, за исключением Бриены Тарт, разумеется, и лучше многих мужчин, но того было мало для того, чтобы сравниться с мастерством Мастера над тенями. — Что достанется победителю? — небрежно спросил Терри, бросая на принцессу взгляд сквозь скрещенные лезвия. — Как насчет ста золотых драконов? — предложила принцесса сквозь сжатые зубы. Её лицо покраснело, она с трудом сдерживала этот натиск, а ведь он, как и пообещал, бился не в полную силу. В ответ Терри прицокнул языком. — Ты такая милая, когда думаешь, что можешь победить, — прошептал Мастер над тенями. С диким лязгом, лезвия скользили друг по другу. Он приложил чуть больше усилий, но принцесса вовремя отскочила назад. — Как насчёт желания? — дёрнув бровью, предложил Терри. Эйлин сглотнула, пытаясь выровнить дыхание, её грудь, обтянутая чёрным атласом вздымалась то вверх, то вниз. — Конечно, — согласилась она. Мастер над тенями улыбнулся, прожигая сестру тёмным взглядом. Повергнуть Эйлин ничего не стоило, и всё же триумф от предстоящей победы разливался у него внутри такой сладостью, что Терри и думать забыл про то, что сестра лишила его возможности поквитаться с Робертом. Она и вправду была очень мила, так похожа на саму же себя, только в бытность подростком — с румянцем на скулах, растрепавшейся косой и сосредоточенным взглядом, прикусывающая нижнюю губу почти до крови. Терри дал ей ещё несколько минут, педантично изматывая своими атаками, заставляя без конца защищаться, отбивая его выверенные удары. Мастер над тенями и не заметил, как почти перестал сдерживаться, ударяя в полную силу, заставляя Эйлин мучительно прогибаться в спине. Он наклонил голову вбок, не пытаясь скрыть, что любуется тенью отчаянья, мечущейся по её лицу. Ему было так хорошо, словно после страстной ночи с прекрасной девой. — Сдаёшься? — спросил Терри в притворной милости, на самом деле надеясь, что этот бой продлится как можно дольше. От вида струйки пота, текущей по тонкой шее принцессы, у него пересыхало в горле. Вместо ответа Эйлин попробовала атаковать его, но он без труда отбил этот выпад. Если бы то был реальный бой, он бы уже давно прижал её к земле, придавил бы своим телом, заставляя замереть от ужаса. Он бы любовался её побелевшим лицом и припухшими от укусов губами, ощущая, как трепещет под ним разогретое боем тело. Он бы… Терри нахмурился, прогоняя картинки, разогревающие и без того кипящую кровь, и разозлился на негу, что разливалась от этих образов у него внутри. В два удара Мастер над тенями опрокинул принцессу на землю. Поднеся лезвие к горлу сестры, Терри снисходительно улыбнулся и заявил: — Ты убита. Эйлин судорожно дышала, яростно взирая на него снизу вверх. От злости, горящей в серо-зелёных глазах, ему становилось лишь слаще. Терри наклонил голову вбок и, зная, что никто, кроме Эйлин, не видит его лица, прошёлся по телу, обтянутому тёмной, влажной от пота тканью, смелым взглядом. Принцесса шумно выдохнула, поджимая губы, кажется, впервые теряя контроль над своими эмоциями. У него по позвоночнику пробежала горячая волна, заставляя жалеть, что у этой сцены так много свидетелей. Безусловно, если бы не зрители, Эйлин бы не отделалась так просто. Мастер над тенями чуть наклонился, протягивая сестре руку: в конце концов, её валяние под ногами несколько затянулось. В этот момент она бросила горсть песка прямо ему в лицо. — Пекло, Эйлин! — выругался Терри, на мгновение теряя ориентацию. Глаза жгло, и как он ни старался их протереть, всё было тщетно. — Грязный трюк! — воскликнул он. Казалось, что под веками, роится, обжигая, целый муравейник. — Я думала, Мастера над тенями не удивить грязными трюками, — раздался мелодичный голос сестры, приставляющей лезвие клинка к его горлу. Затем Эйлин добавила: — Слишком много любования. — Да кем ты себя возомнила! — прошипел Терри, открывая зудящие глаза. Не глядя на острие меча, упирающееся ему в кадык, почти вплотную он приблизился к принцессе: — Думаешь, так хороша, что способна меня отвлечь? Я по-твоему женщин не видел? Эйлин посмотрела на него как-то странно, а затем усмехнулась: — Я имела в виду, слишком много любовался собой, Терри.

***

Вспоминая Харренхолл, Бастиен думал, что тот казался ему огромным оттого, что сам он в детстве был невысокого роста, но вернувшись в королевский дворец, юноша понял, что это впечатление было обманчивым. Замок действительно походил на великана, воздевшего к небесам огромные лапы, точнее, на титана Атланта — героя древней сказки, что мама рассказывала маленькому Бастиену на ночь. Несчастный Атлант был вынужден держать небесный свод на своих плечах, не смея отдохнуть ни единой секунды, неся мучительную повинность тысячу за тысячей лет. Дворец казался юноше чужим и в то же время смутно знакомым. Он узнавал некоторых людей и предметы, коридоры, по которым леди Анита шла так уверенно, будто это место было её домом. Впрочем, она ведь действительно здесь жила. Юноше было непривычно от того, что каждый встречный кланялся им. Если бы Бастиен был один, его, должно быть, и на порог замка не пустили бы. Прошло так много лет с того утра, когда король-регент отослал его на юг. Им, вернее леди Аните, сказали, что король и принцессы наблюдают за фехтованием принца Эйдана, но когда они подошли к тренировочной площадке, то нашли там не наследника престола, а Терри и Эйлин. Они успели за пару минут до того, как принцесса заставила Мастера над тенями плеваться песком, чем вызвала у леди Аниты торжествующую улыбку. Бастиен тоже улыбнулся, но скорее от осознания того, как мало перемен произошло с тех пор, когда он был ребёнком. Принцесса и лорд Талли всё так же соперничали, сражаясь за внимание короля. Увидев их приближение, сестра махнула рукой леди Аните, а затем, переведя взгляд на Бастиена, прищурилась. — Неужели это Молчун? — с улыбкой воскликнула она и, не дожидаясь ответа, скорым шагом направилась к ним. — Ваше высочество… — начал был Бастиен, кланяясь, но принцесса без лишних церемоний заключила его в объятья. — Отец не говорил, что ты приедешь! — сказала Эйлин, заглядывая ему в лицо, и тут же легонько ударила по предплечью, — где же ваши цепи, мейстер Бастиен? — Формально я ещё не мейстер, — пояснил юноша, смущённый таким вниманием, — обучение не окончено. — О, — раздался насмешливый голос Терри, — только не говори, что мы не сможем исповедоваться тебе в грехах. Мастер над тенями приблизился к ним с таким выражением лица, будто это не он ещё пару минут назад позорно уступил победу младшей сестре. — Как будто вы воспользовались бы этой возможностью, лорд Хостер, — съязвила Анита. — Милая, все знают, что я очень набожный человек, — ответил Терри, понижая голос. Леди Графтон прищурилась, а Бастиен отвёл взгляд, понимая, что она собирается вступить в перепалку с человеком, которого сама же называла самым опасным в Вестеросе, но принцесса Эйлин оборвала эту сцену. — Идём же, — весело сказала она, беря Бастиена под руку, — поздороваешься со всеми! Только… — принцесса обернулась, ища кого-то глазами, — …только Эйдана нет, он, должно быть, ещё на конюшне. Выиграл у Терри дорнийского скакуна и очень счастлив. — Принц… тоже бился с Хостером и выиграл? — уточнил Бастиен, не веря. — О, да, — отмахнулась Эйлин, бросая на Мастера над тенями дерзкий взгляд, — сегодня лорд Талли кому только не проиграл. Может, и тебе стоит испытать удачу, Молчун! — Ваша сестра, — парировал Мастер над тенями, — опускает тот факт, что принц должен был лишь продержаться со мной в бою пять минут, а она сама и вовсе лишилась бы головы, если бы мы были на поле боя. — На поле боя, — ответила Эйлин, — я бы нашла что-то умнее того, чтобы выходить с первым клинком королевства один на один. — О, то есть ты всё же признаёшь! — воскликнул Терри, почти оглушая Бастиена, который, стоя между этими двумя, чувствовал себя живым щитом. Совсем, как в детстве. — Мне ли оспаривать ваше первенство, брат? — произнесла Эйлин, понижая голос. Её глаза светились странным игривым лукавством. Подойдя к навесу, Бастиен первым делом нашел глазами отца и поклонился, смущаясь. Несмотря на то, что то была семья, где его без сомнений любили, юноша чувствовал себя неловко, так, словно каждое его появление было чем-то постыдным. В определённой степени это было недалеко от истины, так как само его существование бросало тень на репутацию короля. Бастиен хорошо понимал, что отец предпочёл бы, чтобы он никогда не появлялся на свет, и что бы он ни делал, ему не стать сыном, которого король Петир хотел бы видеть рядом с собой. Всё потому, что он был рожден не от той женщины. Бастиен уважал и любил отца и знал, что тот тоже по-своему его любит, ибо, если бы не так, король бы попросту оставил его в Браавосе, проигнорировав кровную связь, что была между ними. В конце концов, у них с сестрой была своя земля, они ни в чём не нуждались. — Молчун! — почти в один голос воскликнули Ашлинг и Алейна, приподнимаясь со своих мест. Леди Оливия широко улыбнулась, и сделала было шаг вперед, но пропустила короля. Отец встал с кресла и, подойдя, положил руки, унизанные перстнями Бастиену на плечи. Заглянув юноше в лицо, он улыбнулся. Бастиен, ощутил, как стремительно краснеет, смущенный таким вниманием. — Ваша милость, рад видеть, что вы в добром здравии… — начал было он, но король перебил его. — Только посмотри, как ты вырос! — с улыбкой воскликнул отец. Полузабытый взгляд серо-зелёных глаз с лёгким прищуром, сейчас с таким вниманием изучающий лицо Бастиена, отозвался в сердце юноши неожиданным теплом. Он моргнул, припоминая, как будучи ребёнком искал отцовского внимания и любви, и как корил себя за то, что желает того, на что не имел никакого права. Бастиен не хотел разочаровываться и потому старался не забывать, что как бы хорошо здесь к нему ни относились, он никогда не заслужит право носить отцовское имя. Не станет королю настоящим сыном. — Стал настоящим мужчиной и таким красавчиком! — отозвалась с улыбкой леди Оливия. — Должно быть, девушки в Староместе тебе прохода не дают! — Вообще то, мы даём обет… — смущённо ответил Бастиен. — Какой ещё обет? — удивился лорд Роберт. — Целибат, — ответил за Бастиена Терри, скрещивая руки на груди. Стоило ему обратиться к лорду Аррену, как тон Мастера над тенями, и без того вечно язвительный, принял ещё более извращённую интонацию. — О, — рассмеялся лорд Роберт, — но это же касается только женитьбы, а не всего остального! — Это не совсем так… — возразил Бастиен, смущённо моргая. — Ну, неужели же все мейстеры соблюдают этот обет? — уточнил Десница. — Представь себе, — вновь ответил за него Терри. — О, — рассмеялся король, — неукоснительно, дорогой Роберт, и наша любимая леди Анита живое тому доказательство! Доверительно наклонившись к Бастиену, отец подмигнул ему и прошептал: — Но выглядишь ты всё равно, как девственник. — Ваша милость… — начал было юноша, желая провалиться сквозь землю. Он не знал, какого ответа ожидает король. Бастиен стремился быть примерным учеником не только в силу природной прилежности, но и оттого, что не мог заставить отца чувствовать за него ещё больший стыд. Достаточно того, что он был бастардом. — Не волнуйся, — прервал отец, хлопая рукой по его груди, — мы это быстро исправим. Держись Терри, — с этими словами король бросил хитрый взгляд на Мастера над тенями, — он тебе покажет самые лучшие места! Терри, с этого дня, Молчун под твоей опекой! — Конечно, Ваша милость, — ответил Мастер над тенями, учтиво кланяясь. — Вообще-то, — встряла леди Анита, — он уже под моей опекой! — Смотри-ка, — проговорил король, ударяя юношу по плечу, — только приехал, а уже нарасхват. Рад, что вы подружились, моя дорогая, но боюсь, есть вопросы, в которых двум мужчинам будет сподручнее в компании друга друга. Видя, что леди Графтон набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы начать спорить, Бастиен спешно произнёс: — Спасибо за заботу, Ваша милость. В ответ король лишь усмехнулся и подмигнул ему.

***

Покои принцессы Эйлин по её же собственному выбору располагались в северном крыле замка, в непосредственной близости от той его части, которая так и оставалась развалинами — восстановление обошлось бы баснословно дорого. То было несколько небольших комнат, объединённых меж собой дверями: кабинет, мастерская и следом спальня. У Эйлин было много увлечений и талантов: она любила историю и военную стратегию, коллекционировала книги на высоком валлирийском и кинжалы, разбиралась в травах и сама изготавливала лекарства и яды. Доступ к мастерской получали только особо приближённые люди принцессы — там располагалась библиотека, стол для опытов и клетки с птицами. Именно сюда Эйлин привела леди Аниту после поединка с братом. — Рассказывай, — проговорила принцесса, развязывая промокшее от пота платье, — что произошло? — На нас напали люди, которых мы должны были принять за разбойников, перебили большую часть моей стражи и, должно быть, убили бы и нас, если бы сир Перси и Тени весьма кстати не оказались рядом. — Что они делали там? — спросила Эйлин, спуская платье вниз и переступая через него. Она была рада избавиться от пахнущей потом ткани, противно липнущей к телу. — Должно быть, — ответила Анита, — Мастер над тенями знает о какой-то угрозе, о которой ни нам, ни, скорее всего, королю, не известно. Сир Перси признал, что то были не разбойники, но при это не выглядел удивлённым. Уверена, Хостер Талли что-то скрывает. Что это, если не измена? Эйлин встала ногами в таз и с наслаждением облила себя холодной водой из ковша. Стоило принять ванну, но она не хотела ждать, пока та будет подготовлена. — Конечно же он что-то скрывает, — ответила она подруге, — это его работа, но сомневаюсь, что Терри играет против нас. Она прекрасно знала о том, как леди Графтон относится к Терри, и потому склонна была критично воспринимать любые обвинения в адрес брата. В конце концов, кто знал его лучше всех, если не она? — Ты не можешь доверять ему только потому, что вас вместе купали в детстве, — фыркнула Анита. — Нас не купали вместе, — улыбнувшись, поправила Эйлин, проходясь ароматным мылом, пахнущим вербеной, по бедру. — Вы понимаете, о чём я, ваше высочество, — сказала Анита, возводя глаза к небу. Эйлин не ответила, полностью сосредоточенная на омовении. Она блаженно прикрыла веки и отдалась ощущению свободы и прохлады, блуждавшей по телу. На предплечье, должно быть, останется синяк от удара рукоятью, которым наградил её Терри. Отчего-то от этой мысли ей стало тепло. Послышался нетерпеливый вздох Аниты, и принцесса невольно вздрогнула, вырываясь из объятий неги. Обведя комнату взглядом, Эйлин внимательно осмотрела каждый уголок: книжный стеллаж напротив и полки с многочисленными склянками и сосудами по правую руку, камин, на котором были расставлены оплавленные свечи, и пучки трав, что гирляндами тянулись по всему потолку... Когда-то они с братом просиживали здесь дни напролёт. — Как бы там ни было, — наконец произнесла принцесса, — я хочу знать, что известно сиру Перси. Стоит на него надавить. У нас есть на него что-нибудь? — Он сохнет по принцессе Ашлинг. — Кто только не сохнет по Красоте королевства, — с усмешкой произнесла Эйлин. — Да, но с ним она встречается наедине, — возразила Анита. — Моя служанка как-то видела их в развалинах, уверена, то было не в первый и не в последний раз. — Какая беспечность… — протянула Эйлин, выходя из таза. Она прошествовала в спальню и вернулась к подруге уже облачённая в парчовый халат глубокого синего цвета. — Моя сестра не из тех, кто пошёл бы на поводу у своих чувств, — продолжила принцесса, ложась на волчью шкуру, постеленную у камина. Ей нравилось ощущать прикосновение меха к обнаженной коже. Анита взяла со стола миску с виноградом и села у нее в ногах. — Значит, ей от него что-то нужно… — вслух размышляла Эйлин. — А самое ценное в Перси то, что он — правая рука Мастера над тенями. — Мужчины — идиоты, — со вздохом произнесла Анита. — Но не Молчун, да? — с улыбкой спросила принцесса, хитро прищуриваясь. Она заметила, какие взгляды подруга бросала на её единокровного брата, и всё еще помнила, что та была влюблена в него в детстве. — Мы не должны подпускать к нему Хостера, — взвилась леди Графтон, игнорируя её намек. — Он плохо на него повлияет! — Не хуже, чем могли бы повлиять мы, — философски заметила Эйлин. — Мой единокровный брат слишком хорош по сравнению почти с любым в этом замке. — Вы лучше, чем лорд Хостер, принцесса! — сказала Анита уверенно. Эйлин бросила на леди Графтон странный печальный взгляд и задумчиво прикусила губу. — Нет, я не лучше.

***

Выслушав доклад Мастера над тенями, король устало откинулся в кресле и прикрыл глаза. Шёл дождь, из-за приоткрытого окна в кабинет проникали запахи влаги и сырой земли, на каменном подоконнике мерцали прозрачные бисеринки капель. На юге, в Просторе, объявилась угроза, что успела затронуть даже его сына на пути из Староместа. Всё из-за самозванца, утверждающего, что он — покойный принц Роберт, и его армии, больше похожей на разрозненные отряды разбойников. То, что говорил этот человек, было ложью, потому что даже в том изуродованном виде, в котором им прислали сына, они с Сансой его узнали. О, как бы они хотели не верить в то, что отрубленные конечности, сваленные в деревянный ящик грудой мяса, принадлежали их маленькому сыну. Они бы многое отдали за это сомнение. Но то была правда. Та, от которой хотелось выколоть себе глаза. Рыдать и выть, ломая зубы, вгрызаясь в каменный пол. Жестокая правда. — Ты считаешь меня справедливым человеком? — спросил Петир, открывая глаза. — Конечно, Ваша Милость, — ответил Мастер над тенями. — Но не по отношению к собственному сыну, да? Терри сглотнул, понимая к чему он ведёт. — Это не так, Ваша милость. Ваши требования полностью оправданы высокими ожиданиями, которые лежат на Его высочестве ввиду его обязательств перед троном. Петир усмехнулся, в который раз восхищаясь дипломатическим способностям своего воспитанника. — Тогда как ты смеешь, игнорировать мои решения? Считаешь себя самым находчивым, Терри? — Я лишь хотел... Король поднял руку, прерывая Мастера над тенями. — Я знаю чего ты хотел. Избавь меня от необходимости лицезреть, как ты теперь извиваешься, словно уж. Лорд Талли вспыхнул, но тут же подавил гнев, устремив взгляд вниз. Когда Мастера над тенями припирали к стенке, он неплохо изображал покорность. — Разберись с этим самозванцем как можно быстрее. И Эйлин возьми. Её таланты сослужат хорошую службу. Терри хотел было что-то возразить, но прикусил язык и вместо этого выдавил лишь: — Да, Ваша милость. — Выезжайте на рассвете, — добавил Петир, задумчиво постукивая указательным пальцем по столу. У него было самое отвратительное предчувствие относительно этого самозванца. — Нам отбыть до турнира в честь Десницы? — зачем-то уточнил Мастер над тенями. — А что? — усмехнулся король. — Ты хотел поучаствовать? — Нет, Ваша милость. — В замке будет предостаточно людей, чтобы развлекать Роберта, — заверил Петир, — он не соскучится без тебя. Кстати о Деснице, давно хочу спросить, Терри. Мастер над тенями поднял на него внимательный взгляд. — Это ты убил прошлого? — Я бы не посмел, Ваша милость, - ответил воспитанник, устремляя на него поражённый взгляд. Петир вздохнул, оценивающе осматривая Хостера — так, словно в тонких чертах лица или на неприметной тёмной вышивке в виде прыгающих форелей можно было увидеть правду. — Слишком много лжи за один разговор, Терри, это утомляет. Даже лжи нужна правда, как сухому мясу — глоток воды, чтобы это хоть как-то можно было проглотить. Король видел, как играют желваки на лице Мастера над тенями. Порой этот мальчишка забывал, с кем имеет дело. — Да, я, — наконец выдавил из себя лорд Талли. — Прекрасно, — проговорил король, опуская руку на ладонь. — Разве он не был твоим союзником? — Он был одним из тех, кто держал меня и мою мать в темнице! — прошипел Терри, сжимая губы в тонкую полоску, обдавая Петира пугающе ледяным взглядом. — Но ты ведь не поэтому его отравил, мой мальчик, — не купившись на этот вздор, почти ласково произнес король, — а чтобы самому занять эту должность. — Разве бы я посмел, Ваша милость? — почти с издёвкой спросил лорд Талли, тонко усмехаясь. Его лицо всё ещё было смертельно бледным от гнева. Петир улыбнулся. — Не думай, что я не вижу, как далеко простираются твои амбиции, Терри. И не питай иллюзий относительно того, что сможешь чего-либо добиться в обход моей воли. — Но чем я не подхожу на должность Десницы? — не выдержал Мастер над тенями. — Чем Роберт лучше меня? — Он — Верховный лорд Долины Аррен. Это наши главные союзники и основная поддержка короны. Даже лорды Трезубца менее единодушны относительно нашего Дома. — Почему бы не убить его, — понизив голос, предложил Терри и приблизился, — у них с Эйлин есть сын... — Потому что это не тебе решать — оставлять мою дочь вдовой или нет! — не выдержал Петир, понижая голос до угрожающего шёпота, вперяя в Мастера над тенями тяжёлый, словно свинец, взгляд. — И предупреждаю, мой мальчик, если хотя бы волос упадёт с головы нашего нового Десницы, ты ответишь за это! Даже если сто свидетелей подтвердят, что то был несчастный случай! Ты меня понял? Губы лорда Талли побелели, словно мел, сжимаясь в тонкую, ломанную линию. Петир хорошо понимал, что это такое — быть разрываемым амбициями, и знал: что бы Терри сейчас ни ответил, так просто он не смирится. — Да, Ваша милость, — произнёс Мастер над тенями, смотря на него неподвижным взглядом. Когда на то была необходимость, Хостер Талли неплохо проглатывал всё выливающееся на него дерьмо. Должно быть, это качество досталось ему от матери — леди Рослин. В чём-то он действительно отлично подходил на роль Десницы. — Вот и хорошо, — улыбнулся Петир небрежно, сознавая, что это ещё не конец, и всё же надеясь, что напомнил воспитаннику, где его место.

***

Расчёсывая тёмную лоснящуюся гриву цвета воронова крыла, что принадлежала его новому скакуну, принц Эйдан притворялся, что пребывает в хорошем расположении духа и что ни сколько не задет тем, как разговаривал с ним отец. Скакун, которого ему щедро уступил Терри, был силён и быстр. Самый красивый в королевской конюшне, он вызывал восхищение у всех, кто его видел. И всё же у этого трофея был горький привкус подачки. Принц хорошо понимал, что Мастер над тенями просто пожалел его. Он сжимал кулаки и сглатывал горький ком, болтающийся в горле, молясь только о том, чтобы не расплакаться среди конюхов. Лучше после, ночью, и то, только когда слуги уснут, и он окажется совсем один. Разве он заслужил только жалость? Эйдан не понимал, отчего отец так несправедлив по отношению к нему. Принц никогда не слышал, чтобы король был столь строг к старшим сёстрам. Слуги шептались, но он не хотел верить, что отец и правда ненавидит его за то, что королева умерла, рожая его. Ведь в том не было вины Эйдана. Или же была? Ведь ради него мать отдала свою жизнь. И оттого каждый год в день его рождения отец едва ли не на неделю запирается в крипте, где в каменном саркофаге лежит её тело. Принцу страшно ходить туда. И, возможно, это единственное, чего он в целом мире боится — не огромных пауков или свирепых зверей, не сказочных чудовищ или жестоких разбойников, а мрака и тишины, среди которых вдруг прозвучит голос его мёртвой матери, вопрошающий: «Почему ты убил меня, Эйдан?» «Среди целого мира, лишь я одна любила тебя, вынашивая в своем чреве» «За что ты убил меня, Эйдан?» — Вот вы где, Ваше высочество, — голос Ашлинг, прозвучавший у него за спиной, заставил принца вздрогнуть и обернуться. Рядом со старшей сестрой стоял человек, которого он не видел прежде: рыжий юноша, всё лицо которого было покрыто веснушками, в коричневой дорожной одежде и ярко-зелёном плаще, скрепленном бронзовой брошью в виде розы. — Это Бастиен Джиойя, — представила человека сестра, — твой единокровный брат, ты, должно быть, не помнишь его… Брат. Старший сын его отца. От шлюхи. Сын, которого он так сильно любит, что привёз из самого Браавоса. — Да, — подтвердил Эйдан холодно, невольно опуская руку, держащую гребень, — я не помню. Его сердце забилось в груди болезненно быстро, а в глазах предательски начало щипать. Как сестра посмела привести этого человека сюда, к нему, будущему королю? Почему посчитала, что сын шлюхи, которого отец завёл на стороне, — достойная компания для наследного принца? — Уверена, вы подружитесь, Молчун учится на мейстера и знает множество захватывающих историй, — с улыбкой произнесла Ашлинг. — Не думаю, — возразил принц, — что мне будет уместно дружить с бастардом. — Эйдан! — резко воскликнула сестра, а тот, кого она назвала Молчуном, покраснел и опустил глаза. За эту выходку отец, должно быть, и вовсе его убьёт. Не обращая внимания на ледяной взгляд сестры, Эйдан обернулся обратно к скакуну и провёл гребнем по густой гриве. Он сжал зубы и приказал чувствам застыть внутри — так, словно его сердце было высечено из камня. Ласково погладив животное по тёмному боку, горячему и нежному, словно шёлк, Эйдан дождался, пока незваные гости уйдут, и лишь когда их шаги стихли, бессильно опустил плечи вниз, позволяя себе заплакать от гнева и обиды. Конь фыркнул и посмотрел на принца черными, как уголь глазами так, словно всё понимал.

***

Меня зовут Иммаколэтта Джиойя. Я была матерью чудесных детей — Бастиена и Аллегры, с которыми жила на вилле в живописных розовых садах в предместьях Браавоса. У меня было всё — близкие люди и друзья, красивые добрые дети, сады и дело, которое я любила всей душой. Я прожила самую счастливую жизнь, которую только можно представить! И умерла одним прекрасным вечером на исходе лета от воспаления лёгких. Мой сын с самого детства был похож на лорда Петира, такой же ранимый и умный, какое-то время он очень переживал из-за того, что не знает своего отца. Соседские мальчишки — злые дети, жестоко дразнили его, называя ничейным, и однажды Бастиен взял большой камень и кинул в одного из них. Мальчик едва не истёк кровью, но остался жив. Вечер был тёмным, из-за моря поднималась буря, я куталась в платок, с ужасом взирая на своего сына, потупившего глаза вниз, и осознавая, что он едва не стал убийцей. Много раз мы уже говорили с ним об отце. О том, что нам хорошо жить втроём, и больше никто не нужен. О том, что его отец никогда не отказывался от него, он просто не знает. Не должен знать. Потому что есть тайны, от сохранения которых всем будет лучше. Порой нужно чем-то пожертвовать ради того, чтобы люди, которых ты любишь, были счастливы. А если я кого-то и любила среди мужчин, то его отца. Наклонившись к Бастиену, я ласково провела рукой по рыжим волосам сына и сказала: — Тебе кажется, будто с тобой что-то не так. Словно ты не такой, как все. Но чем ты отличаешься от других? Сын посмотрел на меня исподлобья взглядом со смесью боли и чувства вины. — Ведь у тебя две ноги и две руки, сынок. Два глаза и нос. Бастиен не ответил, шмыгая носом, но я видела, что он внимательно слушает. — Ты чувствуешь, что с тобой что-то не так, только из-за этого, — тихо произнесла я, дотрагиваясь до его груди, — только то, что у тебя внутри, делает тебя чужим среди людей, заставляет чувствовать себя отверженным и вести себя, подобно зверю. — А что у меня внутри? — испуганно спросил сын. Я заглянула в его такие чистые, ясные, широко раскрытые глаза, что были подобны зеркалу и пояснила: — Цветок зла. Стоит лишь зазеваться — и к тебе внутрь залетит его семя. Оно такое маленькое, что как бы ни старался — не увидишь, можно лишь почувствовать, когда семя начнет овладевать твоим сердцем и отравлять ненавистью кровь. Поддашься ненависти — и семя прорастёт, и распустится внутри тебя ядовитый цветок, отделяющих тебя от других людей. Делающий жестоким, обиженным и несправедливым. — Мамочка! Я не хочу! Не хочу! — замотал головой мой милый сын. — Как мне сделать так, чтобы он пропал? Вынь его из меня! Вынь! — Он и сам засохнет, сынок, — заверила я, ласково улыбаясь, гладя моего сына по хрупким белым плечам, — сам засохнет и умрёт, потому что теперь ты не будешь злиться и печалиться, ведь ты будешь знать, что то не твои злость и печаль, то лишь цветок.