House Baelish

***

Очнувшись, Бастиен не сразу понял, где находится. С трудом разлепив веки, он нашёл себя лежащим на козлиной шкуре у камина, укутанным ворохом тонких тканных одеял. В доме старосты. В Голден Филдс. Пошевелив пальцами онемевшей правой руки, он прикоснулся к холодному полу, чтобы избавиться от ощущения «каменных», словно не принадлежащих ему конечностей. Во рту было так сухо, что казалось, будто он онемел. Приложив все усилия на то, чтобы повернуть голову, Бастиен попытался осмотреться, вглядываюсь в полумрак, царивший в комнате. Казалось, что в доме пусто. Такая стояла тишина. Внезапно, от тьмы отделился силуэт и не успел юноша вздрогнуть, как человек в чёрном плаще - один из Теней наклонился вплотную к его лицу. Бастиен с трудом сглотнул и с болью разлепив губы, беззвучно попросил: «Воды!» Лицо Тени наполовину скрывала маска, так, что юноша видел перед собой лишь карие глаза, окаймленные сетью глубоких морщин, но эти глаза поняли о чем он просил. Подав знак, Тень присел рядом, и едва кто-то встал за его спиной, молниеносно и беззвучно исполнив приказ, как он протянул руку и принял чашу с водой, чтобы напоить Бастиена. Он жадно припал к сосуду и в пару глотков осушил его. — Ещё..., — попросил Бастиен, ощущая себя так, будто по меньшей мере восстал из мертвых. Ему вновь подали чашу. А затем ещё несколько. — Как долго я спал...? — спросил юноша, едва только смог говорить. — Сутки. — ответил Тень. — А...принцесса и мастер? Тень покачал головой, указывая на то, что брат с сестрой все ещё находились в лапах лихорадки. — Мне снились такие странные сны... Тень молча всматривался в его лицо, так словно пытался что-то в нем прочесть. Этот человек ни о чем не спрашивал. — Как вас зовут... — поинтересовался Бастиен. — Нет имени, — заявил Тень. Юноша задумался. Ему было странно и тревожно находится в обществе этих молчаливых убийц. Хоть они и пробыли вместе какое-то время, он так и не научился разгадывать их мысли и чувства. Так, словно тех и не было вовсе. Порой казалось, что они действительно «тени», а не люди, «отражения» своего мастера. Терри управлял Тенями с непринуждённой легкостью. Словно кукловод: лишь шевеля пальцами, дергая за нити, даже не прибегая к помощи слов. Для всех же иных братство несло угрозу. — Но...какое-то имя вам все-же давали...при рождении. И как называет вас мастер... — Это имя среди Теней. Оно не для людей, — сухо ответил человек, выборочно отвечая на последнюю часть вопроса. — Только для братства, да... — смущенно проговорит Бастиен, — но как вас звали, когда вы ещё не были в братстве. Тень посмотрел ему в глаза. Не было похоже, чтобы он обдумывал отвечать или нет, то был холодный и пустой, проникающий в самую душу, змеиный взгляд. — Тень Фреда, — наконец ответит он, — Я - Тень Фреда. — Приятно познакомиться, — попробовал улыбнуться Бастиен, — спасибо за вашу службу! Тень проигнорировал эти слова и поднявшись, произнёс: — Скоро принесём пищу. Поешьте. Вы должны исцелить господина и ее высочество. Бастиен кивнул. — Скажите, а как обстановка в деревне? Удалось что-то найти? — Не выходите наружу, — холодно отрезал Тень Фреда, игнорируя первую часть вопроса, — Люди не спокойны. Дом окружён. — Что? По спине Бастиен пробежали холодные мурашки. — Не волнуйтесь. Мы способны сдерживать их так долго, как нужно. — С этими людьми нужно поговорить, а не сдерживать их. Мы объясним им, что мы не несём угрозы и брат с сестрой просто больны... Этого не было видно под маской, но кажется Тень Фреда улыбнулся. — Чужие люди вооруженные мечами, кинжалами и луками не могут сказать крестьянину, что не несут угрозы. Тени не лгут. — Но это не ложь! — воскликнул Бастиен, — Это правда! Ведь вы лишь защищаете нас! Затем вы здесь, а не потому, что хотите забрать их золото или жизни. Должно быть, все дело в недопонимании! — Мы заберём жизнь каждого в этой деревне, если они нападут. Эти люди живы только потому, что не пролита королевская кровь и никто из них не несёт угрозы. Пока. — Как много слов вы произнесли... — задумчиво проговорил Бастиен, раздражаясь, и участливо спросил, — должно быть выдохлись? Теперь год не будете разговаривать? Тень Фреда снова посмотрел ему в глаза. Если бы не клокочущая пустота, то этот взгляд можно было бы назвать оценивающим. — Ешьте мясо, сэр Джиойя, — указал Тень на поднос, который незаметно появился из тьмы. Только сейчас, прислушавшись, Бастиен понял, что за стенами дома, что-то происходило: до его уха доносился сдавленный гомон, громкий шепот, приглушённый шумом дождя. Там, снаружи, выжидали люди, требующие крови чужаков. Те, что обычно даже не кричат, а вопят, указывая изогнутыми пальцами, словно крюками: «Сжечь ведьму!» Сжечь!

***

Эйлин шла по тёмному холодному лесу, не ощущая ни запахов ни звуков, лишь густой, казалось проникающий в самую душу, белёсый туман. Обыкновенный лес многообразен, там не найдёшь двух одинаковых деревьев или тропинок. Важно лишь внимательно смотреть. Но это место словно прорисованное углем, молчаливое и безжизненное смотрело на принцессу со всех сторон пустыми и темными глазницами. Чем глубже в сон погружалась Эйлин, тем сложнее было думать и оценивать ситуацию. Ей страшно было представить, что будет, если голос в ее голове замолчит. Если кровь перестанет приливать к мозгу. «Я мыслю, следовательно существую...» Но что произойдёт, если сознание умолкнет, а разум погрузится в сон? Чем дальше в лес, заходила Эйлин, тем тяжелее было дышать. Так, словно ее голову и грудь оплетали гибкие стебли лиан, которые с нечеловеческой силой сдавливали тело: еще чуть и лопнут сосуды, а кости сломавшись, вонзятся в легкие и печень. Каждый шаг теперь давался с трудом. — Куда ты идёшь? — раздался голос Терри у неё за спиной. — Я знаю, что ты не он, — сухо произнесла Эйлин, даже не оборачиваясь. Существо позади неё звонко рассмеялось. — Ну и что с того? Разве это имеет значение, принцесса? Ты видела только то, что я прочитал в его душе. Желание вонзить кинжал в твоё холодное сердце принадлежит Ему, а не мне. Эйлин тяжело вздохнула, пытаясь восстановить дыхание. У неё кружилась голова. — Кто ты? — прошептала она, оборачиваясь, — Демон? Злой дух? Двойник брата расплылся в тонкой темной усмешке и приподняв двумя пальцами ее подбородок, заглянул принцессе в глаза. Эйлин больше не было страшно. Она слишком устала. Взгляда, что был так похож на взор Терри, когда тот злился на неё, принцесса не заметила, из-за застилающих лицо слез. — Почему ты плачешь? — тихо спросил двойник. — Мне больно, — честно ответила она. — Тшшш, эта боль пройдёт. Тебе больно, потому, что ты идёшь вперёд. Потому что сопротивляешься. Потому что борешься со мной. Остановись. Останься. И боль пройдёт. Эйлин мотнула головой, опуская взор в землю себе под ноги, туда, где темные языки лесных трав лизали полы платья. — Ты никогда не будешь счастлива, — продолжил двойник, заправляя волосы ей за ухо, — ты знаешь об этом. То лишь вопрос времени, когда он поймёт, что ты за тварь. Семь дней или семь лет, но ты знаешь не хуже меня, ведьма: тот, кого ты любишь будет тем, кто уничтожит тебя. Эйлин промолчала, лишь ниже опуская голову. Она пыталась собрать все свои силы, чтобы дать отпор, найти прореху в этой искусной иллюзии. Но перед принцессой расстилалось прочное черное полотно. Наклонившись к ее уху, двойник печально прошептал: — Тот, кого ты любишь, разобьёт твоё сердце. Заберёт душу и свободу. Уничтожит все, что было тебе дорого. И когда это случится, ты своими руками, накинешь на голову петлю, что брат заботливо сплетет для тебя. Так почему не сделать этого сейчас? — Ты не можешь знать всего этого, — твёрдо ответила Эйлин. — Я не могу, — согласился двойник, — но ты знаешь. А я знаю все, что знаешь ты. Вельва. «Так значит это не морок» «Он внутри моей головы?» «Но как?» — Должно быть это тяжело... — задумчиво продолжил двойник, — знать, что тот, кого ты любишь более всего на свете, тот, кому доверяешь более всех, предаст тебя. Я могу понять твою боль. Она разбивает сердце. Но...ты ведь сама сделала его таким. Соблазнила его. Околдовала его. Сделала то, что пожелала, не задумываясь о жизни, которую ломаешь. О годах ненависти и одиночества на которые обрекаешь его... И все из твоей гордыни. Тщеславия. Властолюбия... — Пусть. — Пусть? — Ты много говоришь о власти... — тихо проговорила Эйлин, и схватилась рукой за грудь, ощутив тяжёлую и режущая боль, — Пусть. Я вельва и варг. Я жестока. Властолюбива ...я... — тут она из последних сил усмехнулась, — Но я не стану из-за этого умирать... Не стану! Я - принцесса Эйлин из Дома Бейлиш и умру не от твоей руки! Двойник поджал тонкие, принадлежащие брату губы, и нахмурился. — Ты не уйдёшь отсюда, — спокойно сообщил он. Будешь мучится. Но не уйдёшь. Твоя агония продлится много дней, а затем я вернусь и все закончится тем, что ты сама наложишь на себя руки...принцесса из Дома Бейлиш. — Неужели? — разозлившись прошипела Эйлин, падая на колени от боли, — кто ты, чтобы угрожать мне? Двойник наклонил голову, с интересом наблюдая за тем, как она вцепляется пальцами в траву, сгибаясь в приступе. — Разве смерти есть дело до имени? — задумчиво произнёс он, — когда кровь проливается, разве волки различают на вкус, был то лорд или последний из нищих? Что-то заскрежетало в мозгу Эйлин, мысль, словно назойливый комар. Нечто, о чем она знала, но не могла вспомнить. Она сцепила зубы, сдерживая вопль боли и дрожа от усилий, подняла голову, вглядываясь в своего мучителя. — Почему...ты делаешь это? Не сводя с неё глаз, двойник опустился рядом на корточки и внимательно оглядывая ее лицо произнёс: — Ты такая...сильная. Сопротивляешься так долго. Ты конечно не человек, но я все же не думал, что это займёт столько времени. Нам обоим было бы много проще, если бы ты... — Почему ты делаешь это?? — почти прокричала она. Этот крик эхом разлетелся по лесу и словно бумеранг вернулся к ее немеющим от боли губам. Двойник вздохнул и поднялся, расправляя плащ. — Почему люди творят ужасные вещи? — ответил он вопросом на вопрос, — ...из-за любви.

***

Едва поднявшись, Бастиен осторожно подошёл к окнам. Сквозь дождь и сумрак прослеживались силуэты Теней, окруживших дом кольцом. За ними не было видно людей. Возможно непогода распугала крестьян и те ушли по домам. Или же они затаились во тьме. Сглотнув Бастиен отошёл от окна. Так или иначе, ему нужно было быть подле Эйлин и Терри. Тени, подготовленные к жизни в походных условиях были хороши в приготовлении настоев и перевязке ран, но все же брат с сестрой был нуждались в бережном и верном уходе. Пошатываясь, юноша пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж. Горячка ослабила его, и потому он то и дело хватался за стены, в состоянии пройти прямо лишь пару шагов. — Вам помочь? — раздался голос позади него. Бастиен вздрогнул, ощущая, как затылок покрывается липким потом. Обернувшись, он заметил бледного юношу - сына старосты. И тут же покорил себя за трусость. — Нет, спасибо, — поблагодарил он, — мне уже лучше. — Вы выглядите бледным, господин. Вам бы ещё поспать. Хотите, приготовлю вам чай? Бастиен, поднявшийся уже на пару ступеней, ощутил головокружение. — Мне уже лучше... — соврал он, всматриваясь в пол, видя все, как в тумане ...мне лучше. — Хотите чаю? — Да, спасибо... Бастиен сделал ещё пару шагов и с силой вцепился в перила, боясь упасть. Его мутило. Тянуло к земле, так, словно на шею повесили камень. Юноша подбежал в нему и участливо поддержал. — Вы на ногах не стоите, господин! — Это пройдёт, — улыбнулся Бастиен, — просто минутная слабость...помогите мне подняться, пожалуйста. Мне очень нужно увидеть сестру... Юноша кивнул и аккуратно переступая со ступени на ступень, повёл его за собой. — Ваша сестра... — осторожно спросил он, — ...и вправду ведьма? — Нет, — быстро ответил Бастиен, — конечно нет. Сын старосты задумался. — Но почему тогда живет в лесу? — О, нет, она вовсе не живет в лесу, — слабо улыбнувшись возразил Бастиен. — Но пришла из леса, вместе с вами. И пахнет от неё костром и волками. Даже если не ведьма, она странная женщина. Не такая, как прочие. — Да...это верно. Не такая, как прочие..., — согласился Бастиен и тут же добавил, — но поверьте, она никому не причинит зла! Не она, не кто-либо из нас. Вы в безопасности! Юноша тонко усмехнулся и дав Бастиену облокотиться о стену, отпустил его. — В безопасности? — переспросил он. — С вами ничего не случится, — пояснил Бастиен, — вы дали нам кров, проявили гостеприимство. Мы благодарны за это! — Ваши воины окружили наш дом. Захватили и пытали моего отца. — Пытали вашего отца? — переспросил Бастиен, ощущая, как скручивает живот, — почему? Сын старосты пожал плечами. — Потому что могли. — Но что произошло? Что он сделал? — Должно быть они посчитали будто он повинен в вашей болезни, — спокойно пояснил юноша, — его мучили много часов, но так и не выяснили того, чего хотели. Бастиен сглотнул, всматриваясь в человека перед собой, было что-то жуткое в том с каким безразличием сын старосты говорил о том, что его отца подвернули пыткам. В его голосе не было ни ужаса, ни гнева. — Я принесу чай, — с тонкой улыбкой произнёс юноша и развернулся к лестнице. — Должно быть это какая-то ошибка! — бросил Бастиен ему в спину, и добавил, не зная, что ещё сказать, — ...простите. Сын старосты обернулся и внимательно на него посмотрел. — А вы и правда хороший человек. Сэр Джиойя, верно? Но только вот...отчего вы думаете, что и другие люди такие же? Бастиен опешил, не вполне понимая, что ответить. Этот юноша был младше него, ещё совсем мальчишка, худой и хрупкий, но разговаривал с такой уверенностью, словно прожил вдвое больше. — Ваши брат и сестра...по вашему они стали бы извиняться за пытки? Бастиен промолчал, прекрасно зная ответ на этот вопрос, прислушиваясь к звукам вокруг них: скрипу деревянного пола, шуму дождя за стенами, биению собственного сердце. В обществе этого человека ему отчего то было страшно и тошно. — Вы сказали, что мы в безопасности..., — продолжил сын старосты, но только вот... опасность может прийти не только из леса, в обличье людей в чёрных плащах или диких зверей. Что на счёт того леса, что у вас внутри? — Леса внутри? — не понял Бастиен. — Люди в моей деревне умирают, — пояснил юноша, помолчав, — убивают сами себя. Целыми семьями. Это проклятое место. Разве можете вы обещать нам безопасность? — Как такое может быть, — удивился Бастиен, — убивают сами себя? Это какое-то общее помешательство? — Болеют вначале, так же, как и вы. Кто-то больше, кто-то меньше. А иные всего час головной болью мучаются...а затем идут и вешаются на ближайшем дереве, или топор в грудь, ну или кто на что горазд. — ...и вы закапываете их в лесу, — догадался Бастиен. Сын старосты кивнул: — Отец посчитал, что если это болезнь, чтобы она не распространилась через воду в колодце, а если проклятье...чтобы мёртвые не восстали. — Это все очень странно, задумчиво проговорил Бастиен, — я никогда не не слышал и не читал о таких случаях. Как много людей у вас умерло? Сын старосты пожал плечами. — Теперь уже и не вспомнишь. В этом месяце трое. — ...и как давно это длиться? — О, много лет. Порой никто не умирает какое-то время. А потом сразу по двое, по трое. Кто уж тут разберёт, почему так. Ясно одно, Боги оставили нас. — Почему вы никому не сообщили об этом? В город. Людям короля. В цитадель... Сын старосты покачал головой. — Не будьте таким наивным. Люди из других деревень нас и так обходят стороной. Стоит кому-то из города узнать о том, что творится, чего можно ждать? Приедут чужаки. Начнут пытать и убивать. Это все никого не касается, кроме Голден Филдс. И вы тоже зря пришли сюда. — Послушайте! — воскликнул Бастиен, — как только я вылечу сестру и брата, я осмотрю остальных жителей и приложу все силы, чтобы найти причины этой эпидемии! Я - мейстер, я смогу вам помочь! Вам нужно лишь успокоить людей... — ...Если вылечите, — поправил сын старосты. Бастиен осекся. — Вылечу, — твёрдо проговорил он, после секундного молчания. Я поправился и они поправятся. — Да, — качнул головой юноша, — Но вы, сэр, ведь хороший человек. Быть может проклятие Голден Филдс не действует на вас.

***

Терри снились двери. Множество дверей, что с оглушительным грохотом, обдавая потоком холодного воздуха, захлопывались перед ним. И за каждой дверью было то, чего он более всего желал. Эйлин. Его сын. Множество их нерожденных детей. Большая семья. Жизнь, которая с ним так и не случилась. Он видел тёплый, освещённый лишь светом очага главный чертог в Риверране, где они могли бы собираться вечерами. Слышал смех дочери, которой у него никогда не было. Видел ласковый, полный любви взгляд Эйлин, что сидела подле за книгой. От этой картины становилось так тепло. Так сладко. И в тот же момент дверь захлопывалась, а сердце проваливалось куда то вниз. В абсолютный мрак. На дне которого ждали лишь холод и острые пики. Терри видел свой герб - прыгающих форелей с надписью «Семья, долг, честь» покрытый кровью. «Убийца» — шептал голос, холодный и звонкий. «Убийца» «Убийца» Он опустился на колени, придавленный, словно свинцом, невыносимой болью в голове. Терри не сразу понял, что за солёные горячие капли покрывают его, вцепившиеся в каменный пол, руки. — Эйлин... — мысленно позвал он, вложив в этот зов, все силы, что ещё оставались. «Эйлин» Ее голос и руки, всегда излечивали мигрень. Если бы сестра была здесь, она бы помогла ему. — Тогда почему ее нет? — спросил голос из тьмы, — почему Эйлин нет рядом с тобой? Всегда, когда она нужна. Всегда, когда ты так нуждаешься в ней. Разве она не знает о твоей любви? Или же ей просто безразличны твои страдания? Терри, сжал зубы, пытаясь унять слёзы. Он очень давно не плакал, а сейчас, соленые капли лились потоком, словно кровь из открытой раны. Ему было больно. Горько. Одиноко. И он больше не мог различить, где кончается физическая боль и начинается страдания души. — У тебя нет души, — заявил голос, — ты бездушный монстр. Убийца. Риверранский палач. Видимо верно про тебя говорят, то все кровь Фреев. Что за люди убивают гостей на свадьбе? Чудовища. И все ради чего? Ради власти. Ради могущества. Алчные. Жестокие. Твари. И ты такой. — Эйлин... — вновь позвал Терри, пытаясь поднять голову от земли. — Какой же ты слабак...Сказано же: она не придет. Никогда больше не придёт. Она - тварь, такая же, как и ты. Взяла все, что было нужно и оставила тебя. Ей безразличен ты. Безразлично, что с тобой. — Нет... — Да. Иначе бы она не вышла за Аррена. Иначе бы не лишила тебя сына. Иначе бы была здесь и помогла тебе. — Она...она — Терри попытался выговорить ещё хоть что-то, но вместо этого упал, ударяясь лицом о каменный пол. Голос звонко рассмеялся. — Посмотри на себя. Кто ты без своих приспешников? Без меча. Без имени, статуса и денег. Жалкий. Слабый человек. Чьи руки по локоть в крови. Я понимаю, почему она отвергла тебя. Ты - ничтожество. Прими свою судьбу, Хостер Талли. Прими свою смерть. И все закончится. Тебе больше не будет больно. Дрожащей рукой Терри с трудом дотянулся до лица, чтобы убрать прядь, прилипшую к окровавленным губам. Ему было нечем дышать. Что-то внутри давило до грудь. Сдавливало ребра. Разрывало легкие на куски. «Эйлин» «Эйлин» «Эйлин» Ему внезапно вспомнилось детство. День, когда после месяцев ада в Харренхолл прислали труп принца Роберта порезанный на куски. Он не видел той сцены. Но слышал, как кричала королева. Все слышали. То был даже не крик, а вой, в котором звериного было много больше, чем человеческого. Услышишь, и кровь стынет в жилах. Они старались не высовываться из детской и не попадаться взрослым на глаза. Эйлин делала вид, что не плачет, плотно сжимая красные, распухшие губы. Сестра всматривалась в книгу, игнорируя крики, доносившиеся до них из королевских покоев. Она очень рано научилась читать и теперь закрывалась сказками, словно щитом. — Эй, Эйлин! — позвал он, но сестра на ответила. — Принцесса! Это обращение так же было оставлено без внимания. Подойдя ближе, Терри опустился на одно колено и щелкнул сестру по носу, привлекая внимание. — Перестань! — раздраженно сказала Эйлин. — Почитай вслух, — попросил он. — Не хочу. — Потому что не умеешь? — Я умею. — Ну так почитай. — Я не хочу. — Отчего же? Сестра подняла на него большие, наполненные слезами глаза. Его вопрос был оставлен без ответа. — Хочешь, я тебе почитаю, — предложил он, пихая сестру в плечо, — я читаю много лучше тебя. — Нет, — мотнула головой Эйлин, и задумавшись, добавила, — ...лучше научи меня драться с мечом. — К чему тебе это? — удивился Терри, — ты ведь принцесса. Эйлин отвела глаза и поджала губы. — Я так хочу. — Это не для девчонок... — качнул головой Терри, приподнимаясь с пола, — хочешь погуляем в саду? — Нет. Хочу драться. — Почитаю? — Нет. — Посмотрим котят? — Драться. — О Боги, — разозлился Терри, — ...ладно, давай поиграем в куклы! — Научи меня драться! Я приказываю тебе! — Что что ты делаешь? — дёрнул бровью Терри. — ...пожалуйста, — исправилась Эйлин, — братик, ну пожалуйста. — Не начинай...нет Но сестра была неумолима. Встав с кресла, она подбежала ближе и дёрнула его кончиками пальцев за рукав. — Пожалуйста! — Нас за это наругают! — Но мне очень нужно! — Да зачем это тебе? Придумываешь вечно всякие капризы! — Хочу уметь! — Меч слишком тяжёлый. — Я сильная. Терри со вздохом почесал затылок. Не то, чтобы у него закончились аргументы. Он просто знал, что сестра от него не отстанет. — Почему ты такая капризная? Вечно придумываешь какую то блажь. — Это не блажь, — обиделась Эйлин, — я буду драться так же хорошо, как ты, потом пойду в поход с тобой...на войну... Терри рассмеялся. — На какую ещё войну? Вырастешь, будешь наряжаться, выйдешь замуж, будешь нянчить детей, а с войной мы как-то разберёмся без тебя... Эйлин замотала головой. — Нет. Не хочу. — Почему же? — снисходительно улыбнулся Терри. — Хочу пойти с тобой, — твёрдо заявила сестра, — я пойду с тобой и не дам никому тебя убить. Терри фыркнул. — Меня же засмеют, если меня будет защищать девчонка. — Я не девчонка. Я - принцесса Эйлин из Дома Бейлиш. Наклонившись, Терри щелкнул сестру по носу. — Хватит уже это повторять. А то напишу чернилами у тебя на лбу: «Принцесса Эйлин из Дома Бейлиш», тогда уж точно не забуду, кто передо мной. Эйлин нахмурилась и скрестив руки на груди, отвернулась в сторону, но затем ее губы дёрнулись, расплываясь в широкую дразнящую улыбку. — Вначале поймай! — воскликнула она, отбегая, — а если не поймаешь, будешь учить меня драться! Я приказываю! Терри бросился в след за смеющейся сестрой и прищурившись крикнул: — Даже не надейся! Этого не будет никогда! «Никогда» «Никогда» «Никогда» «Никогда?» Они выбежали из детской комнаты в коридор и видение исчезло. Терри вновь оказался в луже крови на каменном полу. — К чему это упрямство? — печально спросил голос его мучителя, — У тебя нет причин цепляться за жизнь. Не единой причины. У тебя ничего нет. — Моя... — Что? — Моя...семья... — с трудом выдавил Терри, — ...у меня есть семья... — Семья? — задумчиво повторил голос, — и кто же это? Сестра, что бросила тебя? Или быть может король, что называл сыном, а сам сделал из тебя домашнего палача? Или быть может мать, что и думать о тебе забыла? О, у нее теперь множество других детей. К чему ей такой, как ты? Семья. Где все эти люди? Почему ты один? Почему ты всегда один? Терри дёрнулся от нового болезненного приступа. Голова болела так сильно, что он больше не мог открыть глаза, погружаясь все глубже в густую душную тьму. — Ты всегда один, — прошептал голос ему на ухо, — Всегда был один. И будешь один. Но то лучше. Ибо ты опасное жестокое чудовище алчущее крови и власти! — Нет... — Ты ещё смеешь спорить? Скольких ты убил, чтобы отработать своё золото и замки? Скольких замучил, чтобы зваться «любимым сыном короля»? — Я никогда не хотел...этого... Что-то холодное и скользкое коснулось плеча Терри, обвивая его руку лапами, похожими на извивающихся змей. — Не смей лгать мне, Хостер Талли. Я читаю твою душу, словно раскрытую книгу. Вижу воспоминания. Знаю обо всем, чего ты желал и о чем сожалеешь. Обо всем, что мучает тебя по ночам. Терри сглотнул режущий горло болезненный ком. У него больше не было сил сопротивляться. Он был готов сдаться и погрузиться в соблазнительную холодную тьму. Туда, где боли больше не будет. Воспоминаний больше не будет. И дыхания не будет. Где не будет его самого. Но вдруг, откуда то сбоку послышался звонкий детский смех. Ему вспомнилась маленькая Эйлин, убегающая от него по залитому светом коридору. Оглядываясь, она улыбалась ему. — Не крови и власти... — ели шевеля губами, прошептал он, —...я делал это не ради золота и власти...я убивал ради моей семьи... Вокруг него что-то зазвенело. И внезапно, говорить стало как будто проще. — ...для Эйлин, леди-матери...сестёр и братьев...Его милости и...для Джона. Чтобы другие могли жить спокойно, кто-то должен делать грязную работу. Кто-то должен быть чудовищем. На мгновение боль в голове отступила. Терри приоткрыл глаза и пусть вокруг по прежнему царил сумрак, он ощутил в себе силы подняться. — Это правда, — заявил он, — я - убийца. И за то, сколько жизней оборвал мой клинок, Боги не дадут мне легкой смерти. И пусть я проклят. Пусть никого нет рядом со мной. Я - рядом с ними. Сейчас и всегда. И пока я дышу, никто не причинит зла моей семье! Терри сделал шаг вперёд, туда, где как ему казалось, находился обладатель голоса. — Пока мое сердце бьется, а руки могут держать меч, Эйлин будет счастлива, все будут живы и король продолжит сидеть на железном троне. И это все, что важно для меня. «Я стал убийцей не ради золота и власти. Я хотел защитить их всех. Защитить Эйлин. Я хотел, чтобы она всегда улыбалась»

***

Поль Грейсон появился на свет на исходе долгой зимы, более пятнадцати лет назад и прожил в Голден Филдс всю свою жизнь. Сын старосты деревни - он хорошо знал каждого жителя, а те знали его. Поль выглядел болезненным - бледный и тонкокосный, напоминающий тонкими чертами лица девицу, он никогда не пользовался особым уважением среди соплеменников, не смотря на статус своего отца. Люди считали его малополезным для себя. Но то было ему на руку. Неприметный, словно призрак, он часто бродил среди толпы, подмечая то, что оставалось скрытым: Дровосека, что приставал к хорошенькой жене кузнеца. Соседку, что пила отвар, избавляющий от детей. Или наемника, что возвращался домой раз в полгода и насиловал своих дочерей. Большинство людей не видят дальше своего носа. Жалкие скопанные жизнью, словно кандалами, они влачат своё существование изо дня в день. Заботясь лишь о том, чтобы набить живот, да пережить следующую зиму. Люди алчны, похотливы и глупы, будто стадо баранов. Они боятся злых духов и ведьм, ночного мрака и призрака Короля ночи, но сами представляют собой куда большее - реальное зло. Они лгали, предавали, били собственных детей и запросто могли расколошматить голову подозрительному чужаку. Поль не боялся волков и мертвецов. Он любил тишину и запахи ночного леса. Но люди - дикие, одержимые невежеством его пугали. Он ненавидел то, с каким остервенением толпа бросалась на «чужого», как выделяла, словно зверь по запаху, малейшее несовпадение со своим духом и умерщвляла «иного» с беспощадной, невиданной богами жестокостью. Поэтому Поль научился быть подобным им. Сливающимся с толпой. Он улыбался, когда другие улыбались. Отворачивался, когда другие отворачивались. Молчал. И опускал глаза. Все, для того, чтобы не вызывать подозрений. Ведь ему требовалось много очень много времени для того, чтобы осуществить свой план. «Убивая этих тварей одного за другим» В деревне Поля находили бесполезным: физически слабый, он не годился для того, чтобы пойти с мужчинами рубить лес или обрабатывать поля. Его руки, не знающие мозолей вечно были испачканы чернилами, потому что все, на что он годился - это письма, счета и грамоты. Но люди, работающие в кузне или в поле от зари до зари не уважают подобный труд. Поль был настоящим разочарованием отца - старосты Крейна Грейсона - сурового и крепкого мужчины, пользующегося всеобщим уважением и безоговорочным авторитетом. Тот мечтал о том, чтобы передать свой пост сыну, но понимал, что то несбыточные мечты, ведь его отпрыск не обладал сколько-нибудь нужными для такой работы способностями. Но если бы они знали о подлинном таланте Поля... Если бы только знали, то тут же прикончили бы его. Усмехнувшись своим мыслям, юноша залил сушеные листья шалфея горячей водой и поспешил вернуться к королевскому отпрыску, который, хоть все ещё с трудом двигался с усердием принялся ухаживать за больными принцессой и лордом. Жители деревни не знали о том, что перед ними за люди, но Поль уже знал и потому наслаждался происходящим, словно то было представление в кукольном театре. «Скоро, очень скоро, все здесь сгорит до тла» Он долго ждал, когда из леса явятся чужаки достаточно сильные, чтобы не оставить от деревни и камня на камне и вот, старые боги вняли его молитвам и явились настоящие чудовища - «тени» во главе с королевским псом лордом Хостером Талли. Люди прозвали его «Риверранским палачом», но про себя Поль окрестил этого человека «Убийцей убийц». Покопавшись в воспоминаниях главы братства, Поль многое выяснил о его преступлениях и подвигах и был полностью уверен, что такой человек сможет наконец осуществить то, что было необходимо. Убьёт каждого, кто попадётся на пути. Поль предвкушал, как улицы его деревни утонут в крови. Он жаждал этого так долго, и теперь, когда исполнение всех его надежд и чаяний было так близко, с трудом сдерживал улыбку. В конце концов, впервые за десять лет, он снова был счастлив. — Чему вы улыбаетесь? — нахмурившись спросил у него бастард короля. Такой вежливый юноша. Не смотря на разницу в происхождении, статусе и возрасте, обращающийся к нему на вы. — Я рад, что вы поправились, милорд. — Я не лорд... — устало поправил бастард, смачивая компресс. — Нет? — притворно удивился Поль, — а выглядите точно, как лорд, — к тому же, разве эта леди не ваша сестра? — Да, единокровная сестра, — пояснил бастард, осторожно убирая мокрую прядь со лба принцессы. Он нахмурился. Поль незаметно поддался вперёд, пытаясь разгадать его эмоции. «Она слишком холодная, — догадался юноша, — ее тело остывает и бастард боится, что она умрет» Поль поджал губы, ощущая внутри странное, незнакомое чувство. Впервые, ему было почти жаль свою жертву. Даже не так: он был уверен в том, что такой человек, как она вполне заслуживает смерти - принцесса Эйлин обладала всеми чертами, что Поль ненавидел и презирал в других. Но отчего то, она привлекала его. Эта женщина напоминала кого-то очень близкого. Так, словно они были знакомы всю свою жизнь. Словно она знала и понимала его - Поля, как никто и никогда прежде. Ему хотелось мучить ее как можно дольше, быть с ней, как можно дольше. Не отдавать ее смерти. Даже сейчас, наблюдая за ее бледным, покрытым испарённой лицом, проходясь жадным взглядом по обескровленным сухим губам, Поль с трудом сдерживал в себе желание окунуться в мысли принцессы, вновь прикоснутся к ней, поговорить. Услышать голос, что шептал и кричал, но не молил о пощаде. Что, если бы он мог оставить ее себе? То была пустая мысль, неисполнимая. Но от того не менее желанная. Эйлин - так Поль уже мысленно называл принцессу тоже была варгом и к тому же вельвой, как его мать. Не такая, как другие женщины, она возможно могла бы стать тем, кого бы Поль смог полюбить Он уже и забыл какого это - не желать человеку смерти. Слушать его голос, словно мелодию лютни. Смотреть на него, будто на луну, отражающуюся на поверхности реки. Переведя взгляд на мастера над тенями, юноша нахмурился. Его план требовал корректировки: ведь для того, чтобы люди в плащах сорвались с цепи, если не принцесса, так кто-то другой должен был быть умереть. А сдерживать Риверранского палача становилось все тяжелее. В комнату вошёл один из людей в плаще и Поль замер, стараясь слиться со стеной. Впрочем, с этими людьми, то вряд ли бы помогло. Тень протянул бастарду какой-то свёрток и негромко пояснил: — Это принадлежит мастеру. Нашли в лесу. Бастард развернул свёрток, и внимательно осмотрел, вертя в руке. Поль сжал зубы. То был ведьмовской оберег. — Должно быть упал... — задумчиво произнёс королевский сын и положил плетёный из узлов круг лорду Талли на грудь. В ту же минуту, Поль ощутил болезненный укол в своей голове. Его выкинуло из сознания мастера над тенями. Да так, что больше и не пробиться. Все двери закрыты. Теперь то, когда Риверранский палач очнётся, было лишь вопросом времени. «Сука» — подумала он, переводя взгляд на мечущуюся в бреду принцессу. И тут же исправился. «Моя милая сука»