House Baelish

Бастиен словно зачарованный смотрел на свои руки. Бледные, дрожащие от напряжения и холода. Покрытые серой обветренной кожей. Эти руки были бессильны перед недугом, что волоком тянул сестру в могилу. Юноша вытер пот со лба и перевёл взгляд на Терри. Хорошо, что тот все ещё был без сознания. Страшно представить, что произойдёт, когда он очнётся и увидит принцессу в таком состоянии, а то и вовсе найдёт сестру бездыханной. Мастер над тенями наводил ужас, но то его ещё не видели в гневе и скорби. Бастиен до боли закусил губу, он не знал, что делать, если сердце Эйлин остановиться. Не знал, что скажет отцу и как сдержит безумие названного брата. В бессилии юноша опустился на стул. Подняв глаза на принцессу, он нахмурился, едва различая, как со слабым вздохом поднимается ее грудь, так, словно каждый раз прорывается через колючие заросли. Если смерть заберёт Эйлин, тысячи отправятся следом за ней. Окружённые врагами и союзниками, готовыми в любой момент изменить клятве, дом Бейлиш всегда мог рассчитывать только на собственные силы. Если рассматривать королевский двор, как шахматную доску, Хостер Талли очевидно был конем - главной атакующей силой короля-регента - живым оружием, которого боялись во всем Вестеросе. Но Принцесса Эйлин являлась ферзем - в ее власти находился самый богатый регион, сокровищница Орлиного Гнезда была наполнена золотом, а армия Долины много более обученная, многочисленная и оснащённая, чем могли похвастаться Трезубец или Простор видела в ее высочестве свою покровительницу. Бастиен провёл холодными руками по лицу, в попытках стереть отчаяние. Он приподнялся, заглядывая сестре в лицо и часто заморгал, ощущая, как глаза заволокло соленой колючей пеленой. Черты лица умирающей обострились: щеки словно ещё больше впали и почернели, а рыжие волосы казались кроваво красными на фоне белой, как снег кожи. Бастиен проглотил свинцовый, раздирающий гортань ком и совсем не как мейстер, но как брат, погладил принцессу по руке. Та была обжигающе холодной. Он судорожно выдохнул и прикрыв глаза, хотел было сосредоточиться на молитве, но в голове то и дело всплывали воспоминания: какие-то нелепые мелочи, вроде того, что Эйлин была первой из сестёр, кто заговорил с ним, когда его привезли в Харренхолл, и единственной, кто писал ему так-же часто, как отец, пока он был в Цитадели. Они никогда не были близки, должно быть просто потому, что принцесса ни с кем не была по настоящему близка. Может быть даже с Терри. Но Бастиен точно знал, что она видела в нем младшего брата и заботилась о нем так-же, как о других членах семьи, ни разу не усомнившись и не позволяя никому другому усомниться, что его место рядом с ними. Эйлин защищала его. А когда ей понадобилась его помощь, Бастиен ничего не смог сделать. — Сэр Джиойя... — послышался тихий голос рядом с его плечом и Юноша вздрогнул. За его спиной появился Тень Фреда. — Да, — сглотнув так-же тихо отозвался Бастиен. — Принцесса? Этот вопрос повис в воздухе, словно занесённый кинжал. Ели разлепив губы, юноша произнёс: — Она...скоро пойдет на поправку. Эта ложь была нужна ему самому, а не члену братства. Тот должно быть сразу понял в чем дело. — Не выходите наружу. — ...что там? — всхлипнув спросил Бастиен. Грубым движением вытирая слёзы рукавом рубахи. — Пока спокойно, — ровным голосом доложил Тень Фреда. — ...но? Тень помедлил, словно подбирая слова. — Эта тишина не на долго. Умерла корова. — И что с того? — не сразу понял Бастиен. Осознав, он вскочил с места и поднял на человека в площе изумлённый взгляд. — Моя сестра здесь борется со смертью и они все ещё думают словно она повинна в смерти скота? — Люди не видят того, что происходит в доме. — Так пусть приходят и увидят своими глазами! — Исключено. — Отчего же?! — в ярости спросил Бастиен, не узнавая свой голос. У него перед глазами все плыло, а в груди кипело то ли отчаяние, то ли злость. — Это вопрос безопасности, — непоколебимо ответил Тень Фреда. — Это просто нелепица... — проведя руками по лицу устало взвыл юноша, — ведь если так рассуждать, то Эйлин тоже жертва! Ведь она лежит тут. После того как провела всего одну ночь в этом месте! Это мы, а не они должны обвинять и искать возмездия! Моя сестра умирает! Сестра! А не пеклова корова! Тень Фреда оставил его тираду без ответа. Глубоко вздохнув Бастиен ощутил, что ему не хватает воздуха, в этой комнате пахло мокрыми тряпками, потом и смертью, он ринулся к окну и распахнув ставни, подставил лицо прохладным каплям ночного дождя. Слезы, смешиваясь с водой текли по его лицу куда-то вниз, под рубаху. В Цитадели Бастиен много раз видел смерть и точно знал какое у неё лицо. Он оттягивал мучительные мгновения перед тем, как обернуться и увидеть это лицо на своей сестре. Внезапно - боль. Все произошло очень быстро, юноша не услышал и звука, лишь ощутил резкую боль в виске и почувствовал, как что-то горячее и густое потекло вниз, размыкаемое дождевой водой. Тень Фреда тут-же оттолкнул его от окна. С глухим стуком на пол упал мокрый чёрный камень. Бастиен с удивлением посмотрел на окровавленный булыжник и лишь потом дотронулся до своего лица. На подушечках пальцев остались темные пятна. Запахло железом и ему вдруг стало очень тяжело держать голову прямо. — Что это? — спросил он, пытаясь подняться. Тень Фреда закрыл деревянные ставни. — Выпустили из рогатки. — Зачем?! Человек в плаще повернул к нему лицо и просто ответил: — Чтобы убить. — Но я...я же ничего им не сделал! Я даже не солдат. Я - мейстер. — Вы - слабый. Они подумали, что у них получится. И были почти правы. Не высовывайтесь, сэр Джиойя. С этими словами Тень Фреда направился к выходу. — Куда вы? Остановившись мужчина непонимающе на него посмотрел. — Пролита королевская кровь. — И ...что вы намерены делать? — спросил Бастиен наконец кое как поднявшись, схватившись за стул, он с трудом опустился на него. Голова болела и кружилась, — Я хотел бы сам поговорить с теми, кто покушался на меня... — Этого не потребуется, сэр. Приговор известен. — ...и каков же приговор? — уточнил Бастиен, прикладывая к виску платок с пересмешником когда-то подаренный Эйлин. Тот тотчас окрасился алым. — Предателей ожидает смерть. — Предателей... — задумчиво проговорил Бастиен, — Быть может это всего один человек...и я хочу поговорить с ним. Тень Фреда чуть скривил губы, но тут же подавил в себе этот внезапный порыв чувств. — Разумнее и безопаснее будет убить всех. Так мы и сделаем. — Кого всех? — опешил Бастиен. — Всех жителей деревни. — Вы...вы не можете так сделать, — изумленно прошептал юноша, отнимая окровавленный платок от лица. — Можем. Даже я один смог бы перерезать здесь всех, а нас много больше. — Нет! — воскликнул Бастиен, — Вы не должны наказывать всех из-за проступка одного человека! — Напротив, сэр. Этой мой долг. Пролита королевская кровь и понадобиться много крови крестьян, чтобы чаша весов уравнялась. — Это безумие... — сглотнув, прошептал Бастиен, ощушая, как позвоночник, словно сковывает льдом. — Это закон, сэр. — Нет такого закона! — У нас - есть. Ради блага дома Бейлиш и короля-регента.

***

Эйлин пробиралась вперёд по заснеженному лесу. Ей было холодно. Очень холодно. Конечности окоченели и почернели, а губы и брови покрылись инеем. За одежду цеплялся колючий кустарник, мешая идти, разрывая рукава в клочья. Шипы вонзались в кожу, оставляя длинные рваные царапины. Но стиснув зубы, принцесса шла. В ее голове больше не было мыслей. Не было воспоминаний. Голос Терри, как и все другие голоса - стихли. Все, чего она хотела - посмотреть, что скрывает за собой лесная чаща. Что в самом сердце леса? В середине ночи. Эйлин сосредоточилась на дыхании, ощущая, что то, словно от неё ускользает. Она сделала вдох, но выдоха не последовало. Это путало и пугало. «Я жива или уже мертва?» — задалась вопросом принцесса. Чаша весов неумолимо клонилась в сторону смерти. Вниз. К промёрзшей, запорошенной снегом земле. Эйлин попыталась вспомнить. Детство. Лицо сына. Хоть что-нибудь. Но сознание словно сковало льдом: мысли скользили и отражались от зеркальной поверхности, множась, но не проникая в саму его суть. Ей хотелось плакать и в то же время, она не могла плакать вовсе, словно то были не слёзы на поверхности глаз, а груда перламутровых жемчужин, что невозможно было из себя выдавить. Говорят, когда человек умирает, его мертвые приходят за ним. Интересно, мать-королева придёт взять ее за руку? Позовёт Эйлин с собой? Принцесса дотронулась до лица, пытаясь стереть с того снег, но так и не смогла нащупать кожу, то ли от того, что уже не чувствовала пальцев, то ли от того, что никакой кожи там более не было. «Скоро я растворяюсь и упаду на землю. Буду лежать здесь, среди шипов и снегов. Тысячу тысяч лет...» — подумала она. И тут же упала. Принцесса легла на спину, погружаясь глубже в снежную массу и сделала машущее движение руками, оставляя на белой поверхности размашистый след. Крыло ангела. Это действие пробудило было воспоминание: Эйлин словно наяву ощутила запах горячих медовых булочек, что всегда готовили в Гнезде, услышала заливистый смех матери, увидела в ворохе снега ускользающую веселую улыбку отца. Она почувствовала холодный колючий снег где-то за воротом у самой сонной артерии, а ещё нежность, с которой родители называли ее имя и... Тут же все снова стихло. Так же резко, как возникло из глубин памяти. Обняв себя руками, Эйлин поёжилась устраиваясь поудобнее в сугробе. Лесная чаща ещё недавно так неистово манившая ее, теперь казалась опустевшей. Принцесса прикрыла глаза, погружаясь ещё глубже в холодный и мучительный сон. Она знала, что умрет. Эйлин не стала стирать слезу, что медленно выползла из под заснеженных ресниц и тут же замёрзла на белой щеке. Она подумала о том, как хорошо было в те времена, когда она была свободна. Две ночи или сто лет назад. Теперь уже сложно сказать. Тогда, когда ее сознание было способно вырываться не только из оков сна, но и из собственного тела, проникая под кожу лесного зверя, паря высоко в небесах вместе с перелетными птицами. Приоткрыв глаза, Эйлин бросила прощальный взгляд на чёрное безмолвное небо, что так сильно напоминало длинные локоны ее названного брата и из-последних сил попыталась вырваться из собственного тела. Ее позвоночник пронзила резкая боль, словно в кость вонзили кинжал по самую рукоять. И тут же все закончилось. Эйлин обмякла, погружаясь в холодную белую тюрьму. Больше не слыша шёпота собственно разума.

***

Очнувшись Терри далеко не сразу понял, где находится. Он много минут пролежал в сумраке, вглядываясь растерянными взором в одну единственную точку на стене, туда, где дрожала тень от зажженной свечи. В комнате было жарко, но в то же время пахло сыростью, а ещё каким-то диким смешением трав. Он с трудом повернулся на другой бок, разминая затёкшие конечности и шеи и тут же упёрся взгляд в фигуру Эйлин, укрытую тёплой волчьей шкурой. Нахмурившись, он приподнялся и осторожно дотронулся до руки сёстры. Та обжигала холодом. Облизнув губы, Терри осмотрелся, выискивая глазами кувшин с водой. Но вместо того, обведя глазами комнату, уткнулся в мертвенно бледное лицо сёстры. Присев рядом, он осторожно накрыл ее лоб ладонью и позвал: — Эйлин... Ответом ему была лишь тишина. Терри с трудом унял лихорадочный панический рокот внутри, пытаясь нащупать пульс на сонной артерии сёстры, покрытой крупными каплями ледяного пота. Сердце едва билось. — Любовь моя! — снова позвал он, не вполне понимая, что говорит. С губ вырывались звуки, но Терри не узнавал собственного голоса, что ломался, будто тонкая корочка льда под подошвами сапог. — Она не слышит вас, — послышался странный - высокий и надменный голос за его спиной. Терри резко обернулся, смиряя взглядом вошедшего, уже машинально анализируя выражение лица мальчишки, что стоял перед ним. Пытаясь понять, что именно тот слышал. — Кто ты такой? — грубо спросил Терри, вскидывая подбородок. От чего-то ему было не по себе от высокомерного взгляда бледного мальчика, что стоял перед ним. — Поль, — спокойно проговорил тот, — я - сын старосты. Вы все ещё в Голден Филдс. Терри вскинул бровь, имитируя спокойствие, но на самом деле тщетно пытаясь восстановить цепочку событий. Он чувствовал себя так, словно проспал десятилетия. — Где... — Ваши люди снаружи, охраняют дом и готовятся казнить деревенских. Ваш брат там же. — А... — А я решил подождать своей очереди на казнь в тепле, — усмехнулся мальчик. Эта самоуверенная усмешка выводила из себя. — Как долго я спал? — Смотря как посмотреть, — уклончиво ответил мальчик, задумчиво осматривая комнату, — если вы внутри истории, то время для вас покажется очень долгим, но в тоже время пройдёт быстрее, чем кажется, если вы снаружи истории, то могли бы пройти недели и месяцы, а вы все ещё бы были в Голден Филдс. — Что это ещё за бред! — Особенность повествования. Вы когда-нибудь пробовали сочинять песни? Терри презрительно дёрнул плечом, не собираясь отвечать на этот вопрос. Он наконец нашёл кувшин с водой и отпив прямо из него широким глотком опустошил почти наполовину. — Герои песни обретают бессмертие, так же, как и автор, в отличии от своих живых смертных копий. Как говорят Железнорожденные: «Что мёртво, умереть не может» — Не много ли философии для деревенского мальчишки? — уточнил Терри, вытирая капельки воды с губ. Что-то с этим парнем было определённо не так. Не только от его взгляда, от одного только звука голоса, что казался смутно знакомым, словно подкашивались колени. Лишь один человек так действовал на Мастера над тенями. Его покойный учитель. — За философию не нужно платить, — усмехнулся мальчик, — ее могут позволить себе и бедняки. Терри бросил внимательный взгляд на своего собеседника и отметил у того тонкие аристократичные черты, длинные пальцы, что очевидно не знали тяжёлого ручного труда. — Ты бастард, — уточнил Мастер над тенями. — Нет, — ответил сын старосты, — должно быть моя мать была, бастардом или быть может опороченной леди, этого мы не знаем. — Как ее звали? — спросил Терри, искоса поглядывая на собеседника, отмечая чистую серую куртку из шерсти с маленькими серебряными пуговицами на манжетах. Такие пуговицы скорее можно было встретить у молоденькой леди, едва вступившей в возраст лунной крови, но никак не у мальчика тех же лет. «Эти пуговицы принадлежали его матери?» — Сколько тебе? — Я старше, чем вы думаете. Терри закинул голову вверх и вздохнул, раздражаясь: — Ты не так отвечаешь на мои вопросы, мальчик. — Я приговорён к смерти, и делаю, что хочу, милорд. Терри прищурился, раздумывая над тем, вогнать ли сыну старосты иглы под ногти или срезать все верхнюю часть члена, как снизу послышались крики. То был голос Бастиена. Бросив взгляд на Эйлин, все ещё лежащую без движений и едва дышащую, Терри приказал Полю: — Выйди вон и не смей заходить сюда, пока я не позволю. А я не позволю. Найдя на одном из сундуков собственный меч и с дюжину тонких кинжалов в чехле, он ринулся вон из комнаты, плотно прикрывая за собой дверь. — Она не принадлежит вам, — послышался насмешливый голос, за его спиной. Похолодев, Терри обернулся. Бледный мальчик зло улыбался ему, вертя между пальцев серебряные пуговицы на манжете. — Ваша сестра. Не принадлежит вам. Кое-кто другой заберёт ее себе. — И кто на пример? — дёрнув бровью спокойно уточнил Терри. Поль перестал улыбаться и серьезно сообщил: — Твой ночной кошмар... Не дожидаясь пока мальчишка продолжит свою речь, Терри крутанул меч в руке и не вынимая тот из ножен с размаху ударил рукоятью по коленным чашечкам парнишки. Послышался хруст ломающейся кости. — Да что ты? — переспросил он, наклоняясь к взвывшему, вмиг осевшему на пол мальчишке, — Кто кто? Кто и что у меня заберёт? — Пекло! — только и повторял сын старосты, сжимая дрожащими руками ногу. — Кто? — Ты слышал! — с яростью выплюнул мальчишка, не в силах сдержать слёзы боли. Терри прицокнул. — К твоему несчастью да, слышал. Поэтому ты никуда не уходи, приятель, я с тобой ещё не закончил. В ответ Поль промычал что-то нечленораздельное, продолжая баюкать собственную ногу. Терри поспешил наружу, туда, откуда слышался шум голосов и запах гари.

***

Открыв глаза, Эйлин тут же зажмурился, привыкая к яркому солнечному свету. Приложив ладонь ко лбу, она изумленно огляделась, с трудом воспринимая тёплый воздух и звуки доносящиеся до слуха. То был мир покрытый свежей весенней зеленью. Лесная чаща наполненная пением птиц и запахами только распускающихся цветов. Прямо перед ней на лесной поляне сидели маленький мальчик и девушка в простой светлой одежде из льна, они были разными, словно ночь и день и в то же время похожие. По плечам девушки спускались распущенные чёрные, будто уголь волосы и светло-серые, почти пепельные глаза, мальчик же напротив смотрел темным пронзительным взглядом из под мягких локонов цвета свежего снега. Девушка плела венок из нежных весенних цветов, то и дело поглядывая на мальчика, который скучающе вертел между пальцев тонкую травинку. Прошла от силы минута и устав сидеть без дела, ребёнок резко откинулся назад, уперевшись спиной в зелёный травяной ковёр, дернулся в судороге и тут же перестал двигаться. Эйлин испугалась и сделала было шаг вперёд, как увидела крохотного бельчонка проворно забравшегося на плечо девушки. — Осторожнее, Поль! — смеясь пожурила та. Бельчонок спрыгнул вниз и тут же скрылся в траве, а мальчик поднялся. — Сестрица! Ты видела, как у меня получилось? — с восторгом спросил он. — Да, — похвалила девушка, — Ты молодец, — но я не хочу, чтобы ты забирался высоко на деревья, так можешь упасть, или хищная птица может тебя унести... — Не может... — с сомнением протянул ребёнок. — Ещё как, — кивнула девушка, не отводя взгляд от венка, — вцепиться в тебя своими когтями и унесёт в гнездо, к птенцам. — И съест? — в забавном изумлении вскинул брови мальчик. — Да, — как ни в чем не бывало подтвердила девушка, — разорвёт на мелкие кусочки и скормит голодным птенцам и больше я никогда не увижу своего маленького братца. — Так не будет, — замотал головой мальчик. Девушка подняла взгляд от венка и нежно улыбнулась ребёнку. — Пообещай, Поль. — Аннализ... — скривив губы, недовольно протянул мальчик. — Пообещай, что не будешь лазить по деревьям в обличье белки, Поль. Ребёнок фыркнул и сорвав травинку с притворным сосредоточением начал рассматривать ее. — Поль. — Ну хватит! — Поль. — Ладно, — печально дёрнул плечами ребёнок, — Я обещаю. Но через год я буду лазить! — Через год и поговорим. — Нет, я буду! — Посмотрим, Поль. — Я сказал и я буду. Девушка строго посмотрела на мальчика и залепила тому щелбан. — Аннализ! — захныкал мальчик. — Будешь так себя вести и я не буду больше тебя учить. Ребёнок осекся и тут-же пожал плечами, запоздало изображая безразличие. — Ты плохая сестра, Аннализ, — заявил Поль. Девушка широко улыбнулась и нежно убрав прядь волос со лба мальчика, сказала: — А ты самый прекрасный, самый красивый, умный и милый брат! — Нет, — тут же смутился мальчик. — Да, — подтвердила девушка, — ещё чуть и будешь самым добрым. — Я никогда не буду добрым, — возразил ребёнок, надменно вскидывая подбородок, — я хочу, чтобы меня все боялись так, словно я злой дракон! Криво усмехнувшись, Аннализ вернула своё внимание цветам и пожала плечами: — Тогда никто не будет тебя любить, милый Поль. — Ты будешь, — упрямо заявил мальчик. Девушка покачала головой и водрузив на голову брата венок, произнесла: — Может быть ты лучше будешь рыцарем? Рыцари всегда побеждают драконов. Поль задумался. — Дракон может сожрать рыцаря...или сжечь до тла. Рыцарь маленький, а дракон огромный, Аннализ. — И все равно рыцарь победит. — Да как?! — воскликнул мальчик. — Не знаю, — пожала плечами девушка, — но герои всегда побеждают. И мой прекрасный храбрый брат точно будет героем!

***

Поль дрожал, захлёбываясь яростью и собственными слезами. И дело было вовсе не в ноге, что сломал Риверранский палач. Он ощущал Эйлин внутри своей головы. Копошащуюся в тех воспоминаниях, которые он бы никому никогда не открыл. — Не смотри!!! — закричал он в бессилии, прекрасно сознавая, что принцесса его не слышит, — Не смей смотреть! Не смотри!! Лёжа на полу, он царапал дверь за которой скрывалась умирающая принцесса. Ещё недавно ему яростно хотелось, чтобы Эйлин навсегда осталась с ним, внутри его сознания, теперь же он не знал, как избавиться от этого мучительного присутствия. — Сука! — взвыл он, — Пеклова тварь! Грязная тварь! Убирайся!!! Поль с силой ударился затылком о пол, зная, что так не изгонит Эйлин, но пытаясь физической болью заглушить боль воспоминаний. Сжав зубы, он ударился ещё. И ещё. На третий раз Поль приложился достаточно сильно, чтобы почти потерять сознание. В глазах потемнело, а под затылком стало тепло и мокро. И все же... Он все ещё ощущал, словно наяву — запах весенних трав и едкой гари. — Не надо... — взмолился Поль, — не смотри! Он бессильно провёл пальцами у щели между дверью и полом, чувствуя себя опустошенным и надломленным, не имеющим больше сил бороться. Поль прикрыл глаза и обнял себя руками, оперевшись позвоночником в дверь, пытаясь устроиться поудобнее. Он успокаивал себя тем, чем очень скоро все его мучения закончатся и возмездие свершится. Демон восстал, а это значит, что жители Голден Филдс сгинут в пламени, что сами и разожгли. И пусть Поль и сам умрет вместе с ними. То была справедливая плата за исполнение желания. Потому как не было ничего, что Поль хотел так же сильно, как мучительной смерти.

***

Эйлин поняла: никто из жителей этого мира ее не видит. Она бродила словно призрак среди деревьев и украшенных к Бельтайну деревенских домов с трудом узнавая Голден Филдс - наполненный жизнью. Повсюду слышался говор людей: предпраздничная суета, наполненная беспечностью и беспричинным страхом. Так, словно в разгар праздника что-то может пойти не так. Будто лучшие угощения могут закончатся до того, как их испробуют старейшины и староста, а давние враги под действием хмеля устроят поножовщину. Чего только не случается на деревенских праздниках. Дети, которых принцесса видела в лесу были дочерью и сыном старосты и жили в том доме, в котором она когда-то остановилась с братьями. «То было пару суток или пару лун назад?» Их звали Аннализ и Поль Грейсон. Дочь старосты - совсем уже взрослая девушка была первой красавицей в деревне. Стоило ей появится, как молодые парни увивались следом, а мужчины прерывали работу, чтобы полюбоваться тем, как гипотетически, словно чёрные змеи развеваются длинные волосы на ветру, как томно покачиваются бедра при ходьбе. Эйлин хорошо был знаком этот взгляд и то, что обычно за ним следовало. Аннализ назначили Королевой Мая. Они нарядили ее в лучшее платье цвета лесной листвы, украсили грудь и голову венками. Вплели в волосы багряные ленты. И посадили на трон, утопающий в весенних цветах. Ее брат - Поль - был полной противоположностью, ещё совсем маленький, никем не любимый мальчик, он сидел у подножия трона, слишком тихий, хилый и надменный, чтобы играть с другими детьми. Протянув руку вверх, он задумчиво перебирал серебрянные пуговицы на манжетах платья Аннализ. — Она во всем была лучше него. Всегда, — послышался голос совсем рядом с Эйлин и принцесса вздрогнула. Она уже привыкла к тому, что никто не видит ее и не слышит. Медленно повернув голову, она увидела перед собой человека в маске в виде кошачьей головы. Такие надевают в момент кульминации праздника, чтобы напугать злых духов, что должны были бродить сегодня среди людей. — Ты человек? — уточнила Эйлин. Некто наклонил голову вбок и ответил голосом, изменённым маской: — А ты? Принцесса отвернулась и сцепила руки в замок, продолжая наблюдать за церемонией. — Нечто ужасное произойдёт, не так ли? — спокойно спросила она. — С чего ты взяла? — усмехнулся некто. Принцесса вздохнула и закинула голову вверх, вдыхая поглубже ночной воздух, жаркий от множества горящих костров. — Знаки смерти приходят гораздо раньше, нежели сама смерть. И воздух становится холоднее в самих лёгких...и венки, что должны служить защитой от темных сил связаны в узлы неверно, а потому скоро распустятся. И запах горечи весенние цветы не могут заглушить... Некто зло и надменно усмехнулся. — Она тоже вельва, — насмешливо изрёк он — Аннализ. Почему же не исправит все? Раз для тебя все так очевидно, и раз для неё эти знаки тоже видны, как для прорицательницы, почему она не поднимется и не исправит все? Эйлин нахмурилась и повернувшись удивлённо посмотрела на своего собеседника. — Потому что быть вельвой не значит править судьбу предначертанную богами. Говорят это дар..., — принцесса горько усмехнулась, — Если и так, то он похож на проклятье: видеть и чувствовать так много, что не можешь изменить. — Так что же случится? — с напряжением спросил Некто, делая шаг ей на встречу. Звериная морда выглядела устрашающе освещённая красным светом горящих костров. Эйлин внимательно посмотрела на стоящего перед ней человека и сжала ноздри, вдыхая его запах. — Девушку сожгут на костре, — помолчав, ответила он. Некто невольно отшатнулся. — За что? — упрямо спросил он. — Ты мне скажи. Позади них не прекращались смех и музыка, незнакомец повернул голову в сторону, рассматривая из-за ее плеча наряженных детей на троне из цветов. — Я не вельва, откуда мне знать. — Но ты был там, Поль Грейсон. Человек в маске вздрогнул и медленно повернул к ней звериную морду. — Догадалась? — Пахнешь волком, как все варги, — пожала плечами Эйлин и отвернулась от него. — Я не просто варг, — со злостью проговорил Поль. — Да, у тебя уникальный талант, — ты можешь вселиться не только в зверя, но и в человека, забраться тому под кожу, подчинить себе мысли, стать его ночным кошмаром...но все же ты варг. — Талант... — с призрением выплюнул Поль, — Много весен миновало прежде чем я изучил это искусство. То не талант, принцесса, то моя плоть и кровь. Я отдал за это умение душу! Эйлин горько усмехнулась, наблюдая за тем, как Королева Мая со смехом пытается надеть на упирающегося брата венок. — Ты сказал, что сестра была лучше тебя во всем...Вельва и в тоже время варг - это редкость. Это она была талантлива. Она научила тебя всему. — Думаешь я это имел в виду, когда говорил, что она была лучше? — со злостью спросил Поль и следом принцесса услышала звук снимаемой маски, — Думаешь, это важно для меня?! Уметь убивать? — Ну ты же хотел быть драконом, — пожала плечами принцесса, — ...и ты стал им. Поль осекся, видимо на зная, что ответить, он опустил руку с маской и замер, устремляя свой взгляд туда, куда смотрела Эйлин. На танцующих в хороводе людей, разнузданных и хмельных, затерявшихся в празднике и уже не чувствующих ни собственного тела, ни души. — Пойдём отсюда, — тихо попросил Поль. — С чего мне делать то, что ты говоришь, — усмехнулась Эйлин, хочу посмотреть на то, что будет дальше... — Ты и так знаешь, что будет дальше! — Знаю, чем закончится праздник, но не знаю, что произойдёт... После этих слов принцесса двинулась вперёд, умело скользя между танцующими парами и резвящимися детьми в масках. Голова кружилась от пестрящих лент и огней, а от запаха травяных настоек и человеческого пота, начинало тошнить. Но праздник всегда таков: не много похож на ад. Подойдя к постаменту, где стоял трон, она медленно обошла тот и встала позади Королевы Мая. Аромат весенних цветов не мог перебить запаха гари и Эйлин видела, что Аннализ тоже чувствовала это. Взрослый Поль медленно последовал следом за ней, но остановился, опустив голову у самого постамента. Принцесса, обвила руками трон, проникая пальцами в бутоны цветов, кладя голову на плечо Королевы Мая. — Вельва и Варг - на столько редкое сочетание..., — задумчиво произнесла она, — что человека с подобными качествами можно считать гением... как получилось, что наша прекрасная Аннализ дала толпе деревенских себя убить? Поль дёрнул головой, но не ответил. — Если только...их мишенью не должен быть стать кто-то другой... — Хватит! — разозлившись закричал маленький Поль, отталкивая руку сёстры, пытающуюся притянуть его к себе и заключить в объятья, — Я хочу погулять! С этим словами ребёнок соскочил с постамента и скрылся в толпе. Сестра проводила его беспокойным взглядом. — Тьма грядущего всегда от нас ускользает, — произнесла Эйлин, смотря убегающему мальчику в след, — как не старайся, то, что должно произойти, произойдёт. И порой все что мы можем - это лишь бессильно наблюдать за трагедиями наших жизней и жизней тех, кого любим, ничего не в силах изменить. Взрослый Поль уронил маску на землю и закрыл лицо руками. Он так и не смог поднять взгляда. Эйлин поправила цветок, выбившийся из прически Королевы Мая и сглотнув, произнесла: — Сейчас она встанет и пойдёт следом за братом, хотя должна была бы сидеть... Аннализ встала с трона и беспокойно оглядываясь в поисках брата, обняла себя руками. — А маленький Поль должно быть...раскроет то, что должен был бы хранить в тайне... Аннализ спустилась с постамента и быстрым шагом направилась в глубь толпы, словно не замечая приветствий и улыбок встречных людей. Вопреки своему обычному поведению, она расталкивала тех, кто не расступался перед ней. — Так что она сделает? — спросила принцесса, обходя трон и садясь на него, — Возьмёт вину на себя? В толпе послышался звериный рев, а следом крики боли и ужаса. Музыка ещё некоторое время вторила людским воплям, но затем резко прервалась. — Убьёт того, кто видел способности ее младшего брата, но ее саму заметят? — продолжила гадать принцесса. — Имеет ли это значение? — надломленным голосом наконец произнёс Поль. Эйлин уронила голову на ладонь и внимательно посмотрела на сгорбившегося у подножия трона юношу. — Хочу знать, что ты сделал, Поль.

***

Выйдя из дома Терри осмотрелся, выискивая глазами Бастиена. Молчун стоял у самой границы отделяющих Теней от деревенских жителей. Все его лицо было покрыто запекшейся кровью. На земле лежало несколько убитых крестьян, но люди, все же не успокаивались, вооруженные факелами и вилами. Тени образовали собой живую цепочку вокруг дома, но все-же на стороне жителей деревни было численное преимущество. Терри не было страшно. Он много раз сталкивался с бунтовщиками и хорошо знал, как усмирять непокорных. Чего нельзя было сказать о его названном брате. Тот вопил во всю глотку, пытаясь успокоить людей и заставить их разойтись, чем едва ли помогал в сложившейся обстановке. В воздухе стоял густой запах крови и огня, смешивающийся с ароматом сырой, пропитанной дождём земли. Совсем недавно закончился продолжительный ливень. — Разве боги... — громко спросил Терри, и все тут-же обратили на него внимание, — ...Не карают за нарушение законов гостеприимства? Рокот в толпе стих. Но то была не покорность, лишь изумление от того, что покойник восстал из могилы. Терри неспешно сделал несколько шагов вперёд, наслаждаясь тишиной. После долгого сна у него все ещё болела голова. — Я - Лорд Хостер Талли, слыхали о таком? В толпе послышались возгласы: — Риверранский палач! — Дааа, — улыбнулся Терри, вздергивая подбородок, купаясь в ужасе на лицах крестьян, словно то были лучи славы, — Именно. Риверранский палач... Бастиен сделал было шаг к нему на встречу, но Терри выставил ладонь вперёд, заставляя брата остаться на месте и молчать. — А знаете ли вы за что мне меня прозвали так? Люди молчали. Лишь слышно было, как громко они дышат. — Как-то, мне минуло тогда пятнадцать...по пути во дворец, я остановился в Риверране, который, если вы не знали, является моим родовым замком - домом моего отца, и его отца и так множество поколений...я не чувствовал там угрозы. Ибо, хоть признаться я не слишком люблю это место - оно является сердцем моего Дома. Терри усмехнулся. — Там не встретишь и салфетки, чтобы на ней не было вышито прыгающих форелей и все же...в первую же ночь, слуги устроили бунт. Не все, но несколько слуг - ярых противников моего происхождения и прав...Они ворвались в мою спальню, пока я спал, схватили и связали меня вообразив, что смогут пытать, хотя на то не было не единой причины, потому что вопросов они задавать не собирались, им лишь хотелось посмотреть на то, как я кричу и молю о пощаде. Не то, чтобы они очень много понимали в пытках, но знали к примеру, как зашить человека внутрь кобылы и заставить задыхаться, захлёбываясь кровью и внутренностями... Знаете, что я сделал? Терри обвёл толпу внимательным взглядом. Стиснув зубы, крестьяне молчаливо вглядывались в его лицо напряженным взглядом. Лишь Молчун смотрел с жалостью и участием. — Я прогрыз себе выход зубами. В этом мало приятного, но на что только не пойдёшь, чтобы выжить, верно? А когда то было сделано, я прокусил горло первому, наклонившемуся ко мне и отнял его оружие. Затем, я поймал всех заговорщиков и повелел закопать тех заживо перед стенами замка, но так, чтобы только тело было погребено под землю, а голова возвышалась над землей. И каждый день в течении многих суток проводились казни, но не тех, кто покушался на меня, а их семей: родителей, жён, сестер, братьев, друзей, даже шлюх, с которыми они спали. Бунтовщики увидели смерть каждого с кем обменялись хотя бы словом в своей никчёмной жизни и лишь тогда...лишь после всего я позволил им умереть. И знаете что? Нынче в Речных землях менее всего вешают по обвинению в измене королю или своему сюзерену. За кражи и насилие - да, но не за измену. Так как считаете, добрые люди, буду ли я столь же милосерден к вам, как был к тем, что значились моими вассалам? Ведь жёнами и сёстрами осуждёнными были и женщины служившие в замке. Те, кто готовил мне пищу и штопал белье... Терри скрестил руки на груди и закинув голову вверх уставился на ночное небо. — Если вы поднимете руку на верных слуг короля, сколько стоит ваша жизнь? — Мастер... — очень тихо обратился к нему один из Теней и продолжил на скрытом наречии, — arllwyswyd gwaed mab y brenin* Терри нахмурился. Опустив голову и снова осмотрев присутствующих, он заявил: — Что же, раз так, приговор должен быть суровым... — Терри! — взволнованно воскликнул Молчун. Не довольный тем, что его прервали, мастер над тенями облизнул губы и посмотрел на брата. Бастиен медленно подошёл к нему, не отводя глаз в которых сверкали слёзы. Оказавшись рядом, он бросился к Терри, не успевшему его остановить с объятиями и чуть было не сбил его с ног. — Я так боялся, — прошептал Молчун, — так боялся, что ты не очнёшься. Терри растерянно прижал брата к себе, поглаживая ладонью в перчатке рыжий затылок. На его пальцах оставалась тёмная запекшаяся кровь и от вида этой крови в голове темнело от гнева. — Ну, хватит... — тихо проговорил он, чувствуя, как брат тихо плачет у него на груди, — иди ка ты к Эйлин. Зря мы оставили ее одну...Иди. Помедлив, Бастиен кивнул и вытерев слёзы побрел к дому. — Не подпускай к ней того парня...сына старосты, — попросил Терри, — Я ему не доверяю. — Терри... — остановившись у самой двери, позвал его Молчун, — ...прошу тебя... Мастер над тенями знал о чем просит его брат. О милосердии. О милости к этим людям, что на знали, кто находится перед ними и потому были жестоки к чужакам. Он кивнул. Едва Молчун скрылся за дверями дома, как Терри вернул своё внимание толпе. Люди перешёптывались друг с другом, бросая на него испуганные и яростные взгляды. Сжимая в руках искрящиеся факелы. — Боги любят вас, жители Голден Филдс, — с широкой улыбкой произнёс он, — Сын короля попросил за вас! И потому, сегодня я буду милосерден. Сегодня умрут лишь не многие. Я намерен дать вам выбор: вы отдадите нам десять человек. Всех моложе девятнадцати лет. Должно быть примерно столько у вас и наберется. Или...всем отрубят правую руку. И под всеми я имею в виду всех вас! — с этими словами Терри поднял руку с увещательным пальцем и обвёл им присутствующих, — Но согласитесь, то все же гораздо лучше, чем если бы вы все были выпотрошены и оставлены умирать на съедение хищникам! Я даю вам час на обсуждение, а затем возвращайтесь и скажите о своём решении.

***

Аннализ Грейсон не кричала, когда ее сжигали на костре. Более всего она боялась напугать младшего брата. Боялась того, что он навсегда запомнит ее искаженное невыносимой мукой, покрытое вздувшимися разрывающимися волдырями лицо. Она не хотела стать его ночным кошмаром. Потому попросила отца, увезти его домой. Отец - староста деревни не заступился за Аннализ на том скором импровизированном суде, что толпа учинила над ней. Он пробовал возразить, но едва послышались обвинения в том, что староста знал о ведьмовстве дочери, но скрывал от остальных, как его губы плотно сомкнулись и уже более не размыкались. И сразу же жителям Голден Филдс стало ясно - и почему умерли коровы три луны назад, и отчего холера разразилась в начале долгой зимы и даже почему Хромая Мэри никак не могла выносить здорового ребёнка, а рожала только мертвых. А мужчины - те сразу обьявили себя привороженными Королевой Мая. И те, что сватались к Аннализ ещё с месяц назад, отвернулись. С Королевы Мая сорвали платье, оставив ту в одной лишь белой рубашке, из ее волос грубо выдрали ленты и цветы. В ту ночь горело множество костров, но на рассвете для ведьмы соорудили отдельный. Несколько женщин плакало, но то были мать и бабка Рыжего Тима, которому обезумевший бык вспорол брюхо. После того, как Тим с другими детьми посмеялся над ее младшим братом. «Он не чудовище, — подумала про себя Аннализ, — просто одинокий ребёнок» И когда очевидец указала на Поля, взяла вину на себя. Она чувствовала, что скоро умрет. Видела яркие сны и сознавала, что то был ее последний праздник мая, и все же мысли о смерти казались такими горькими, что не проглотить. Королева Мая колебалась перед тем, как взойти на костёр. Она была не трусливым человеком, и все же в теле била дрожь, а вспотевшие босые ступни соскальзывали с хвороста. Аннализ не слышала собственных мыслей из-за лихорадочного биения сердца: в самом горле, в запястьях и висках. И этот звук заглушал пение предрассветных птиц и ругань людей, что ещё пару часов славили ее, как королеву. «Как жаль, что так рано приходится умереть, — растерянно подумала она, пока ее провязывали к столбу, — так жаль, что не проживу эту весну до конца...жаль, что не увижу, как наступит лето...не узнаю, какова на вкус лесная земляника...жаль, что Поль останется один...» Хворост подожгли. Когда пламя начало расходится, жадно пожирая пространство под ней, Аннализ посмотрела на лица своих соседей. Тех, что приходились ей дальними родственниками. И тех, с кем она выросла. На их лицах было написано странное восторженное благоговение, такое облегчение, будто бы они справились с ужасным злом, с болезнями, печалями и потерями, так словно бы победили сама смерть. Она приоткрыла было губы, чтобы воскликнуть своё последнее слово - проклятие или благословение, как позади толпы показался волк. Совсем ещё молодой волчонок, худой и светлый, он взвыл, заставляя людей обернуться. Тогда Аннализ уперлась в столб позвоночником и вытянулась словно струна, стараясь вырваться из собственного тела, что пламенело яростной дикой болью. Жители Голден Филдс так и не смогли поймать волка, но то было им и не нужно. Они знали, что зло умерло, вместе с Аннализ Грейсон. Едва взошедшее солнце осветило черное обугленное тело ведьмы, как люди с чистой совестью разошлись по домам и заснули в мире и спокойствии. Сном младенцев.

***

Вернувшись в дом, Терри бегом вбежал по лестнице и обойдя валяющегося на полу сына старосты, застал Молчуна у постели Эйлин. Сестра выглядела лучше, нежели, чем когда он ее оставил. На щеках будто бы даже появился румянец. — У неё жар, — сдавленно сообщил Бастиен, - это плохо. Она бредит. Говорит, будто бы все в огне. Он прислушался, но на сей раз Эйлин молчала. Лишь тяжело дышала, мечась под волчьей шкурой. Терри сжал кулаки и сделал шаг назад, хотя все его существо тянулось к ложу на котором умирала сестра. Он огляделся, так, словно в этой комнате могло быть что-то, что могло бы излечить Эйлин. — Ты выяснил, что это за недуг? — Нет, — покачал головой Бастиен. Терри растерянно и кивнул и выглянув в коридор, нашёл сына старосты на полу, все ещё лежащим без сознания. — Этот кое-что знает, я разберусь с ним, — сообщил он брату, — и Молчун! Не выходи из этой комнаты! Выйдя вон, Терри схватил мальчишку за ногу и поволок вниз по лестнице, туда, где крики не потревожат больную. По пути ему встретился Тень. — Beth ddysgoch chi?** — спросил мастер. — Bu farw mwy na hanner mewn deng mlynedd. Aethant yn sâl ac yna lladd eu hunain. Cred y preswylwyr mai dyma felltith y wrach losg - merch y pennaeth. — ответил Тень. — Хочу разговорить мальчишку, и удивлён почему вы этого не сделали. — Мы допрашивали его отца. — Это ты сейчас оправдываешь вашу ослиную тупость? — уточнил Терри. — Нет, Мастер. Мы заслуживаем наказания. — С этим позже, — Терри остановился и убрав волосы с лица, пальцами зачесал те назад. От резких движений начинала кружиться голова. — Тащи его сам. В сарай, — приказал он Тени, — Приведи в чувство. А я приду и лично допрошу его, раз уж вы не в состоянии даже этого сделать в мое отсутствие. Я разочарован. — Мы пошли по ложному следу, Мастер. И виноваты в этом. Терри нетерпеливо отмахнулся, показывая, что разговор окончен. Едва Тень с грузом скрылся за дверью, как Мастер над тенями с облегчением опустился на стул. У них было мало, очень мало времени. Он упёрся подбородком о стол и уставился в одну точку в попытке сконцентрироваться. Сожженная ведьма. Странные смерти. Проклятие. Все походило скорее на страшную сказку, чем на реальную историю преступления. Можно было бы заподозрить массовое отравление и должно быть именно это пришло на ум членам братства, раз они не обратили внимание на мальчишку, что все время вертелся у них под ногами. Но тогда, где то неподалёку должен был бы быть источник - растение или животное - источник яда. Если такового не обнаружили, значит травить остальных мог бы и обычный человек. К примеру тот, что умеет читать и писать, неприметный и тихий. Такой, как сын старосты. После угроз, прозвучавших из уст мальчишки у Мастера над тенями не оставалось сомнений в его причастности. Либо так, либо он одержим демонами. Терри устало провёл ладонью по лицу, ощущая, как голова начинает ныть от малейших усилий. Кровь приливала к вискам, едва он хотел сосредоточится. Пробыв несколько суток в плену у безумных кошмаров, он едва ли мог вспомнить с точностью хотя бы один. Но одно чувство не покидало Терри - ощущение чужого присутствия. Так, словно некто наблюдал за ним, из него же самого. Это чувство пугало. Потому что не поддавалось объяснению.

***

Эйлин очнулась так же внезапно, как и погрузилась в сон. Первое, что она увидела перед собой - зловещие тени на грязном низком потолке. — Эйлин! - откуда-то издалека послышался голос Бастиена, — Эйлин, ты слышишь меня?! Она кивнула. Поднявшись, она откинула волчью шкуру, которой была укрыта и провела разгоряченной ладонью по лицу. — Я хочу пить, — попросила она пересохшими губами. — Конечно! Конечно! — радостно воскликнул Молчун, — Сейчас. Приложив к ее рту плошку с водой, он дал Эйлин вдоволь напиться и тут же наполнил ещё одну. — А где...Поль? — спросила принцесса. — Кто? — удивился Бастиен. — Сын старосты. Поль. — Терри забрал его... — С Терри все в порядке? — Он тоже был болен, но очнулся раньше... — С ним было тоже самое? Молчун кивнул. — Мне нужно идти, — тихо произнесла принцесса. — Ты слишком слаба! — воспротивится Бастиен, — Все в порядке! Терри со всем разберётся, тебе не о чем волноваться! Брат осторожно провёл рукой по ее плечу, в попытке уложить обратно в постель. — Нет, — отказалась Эйлин, — Я достаточно спала, мне нужно найти Поля. — Зачем? — удивился Бастиен, — что такого сделал этот Поль? Терри тоже его в чем-то подозревает...он заразил вас этой хворью? — То была не хворь, — сказала Эйлин, оправляя волосы и едва передвигая ноги, словно заново учась ходить, направилась к выходу, — много хуже. Молчун вскочил с места: — Я помогу тебе дойти! — Где Поль? — Полагаю, — Бастиен провёл пальцем по переносице прежде чем ответить, — Мы сможем найти его по крикам.

***

Насилие далеко не всегда приносило Терри удовольствие, но сейчас это был именно тот случай. Сын старосты упрямо молчал, сжимая окровавленные зубы и то и дело зыркая на него из под слипшихся, уже не казавшихся светлыми волос. Словно маленький упрямый волчонок. Мастер над тенями был рад размяться: потому бил, с оттяжкой и наслаждением замечая, как горят затёкшие мышцы, и мало заботясь об эффективности экзекуции. В конце концов у него ещё было несколько минут в запасе, чтобы заставить парнишку заговорить. — Как вы это сделали? — снова повторил свой вопрос Терри. Сын старосты упал на спину, не пытаясь закрыть лицо руками. Он улыбнулся. По видимому не собираюсь отвечать на этот вопрос. Мастер над тенями снял с руки окровавленный кастет и уселся на стог сена. В сарае было прохладно и до странного сыро. Было видно, что до него у хозяев не доходили руки. — Уверен, что про других мертвых тебе так же известно. Выдай того, кто делает это и твоя смерть будет быстрой. Сказав это, Терри скрестил руки и приготовился ждать. Обыкновенно пытки быстро наскучивали, но проспав так долго, он успел соскучиться по работе. Сын старосты погладил красную от крови солому, что лежала под ним изувеченными разодранными пальцами и тихо спросил: — Что будет со всем остальными? — С кем? — С жителями деревни... Терри небрежно пожал плечами — В зависимости от того, что они выберут. Своих детей или свои конечности. — Ты убьёшь их? Мастер над тенями задумчиво скривил губы. — Может быть несколько... Лицо мальчишки налилось кровью и странно уродливо покраснело, а глаза широко раскрылись. — Разве ты не убьешь их всех после произошедшего? Медленно облизнув губы, Терри наклонился к сыну старосты и с силой ткнул пальцем в лоб мальчишки. Оставляя на белой коже кровавый след. — «Вы», — поправил он, — Кто учил тебя манерам? Распухшие от ударов, губы мальчишки дёрнулись, с усилием и искажением складываясь в кривую зловещую ухмылку. — Ведьмы и волки! Терри закинул ногу на ногу и откинулся назад, упираясь спиной в стену. — Твою старшую сестру сожгли за колдовство...Это было справедливое обвинение? Ты видел, как она колдовала? Сын старосты рассмеялся. — О да...я видел...видел, как она обращалась вороном и вызывала грозу! Видел, как с одного взгляда могла уморить корову или переломать бычий хребет!Видел, как она парила над землей вместе с уродливыми духами тьмы!Видел, как она целовала утопленниц в губы и купалась обнаженной при свете луны... — Хватит, — резко прервал его мастер над тенями. Терри глубоко вздохнул и зачесал волосы назад. Пристально взглянув на сына старосты, он произнёс: — Знаешь «Йольскую ночь»? Мальчишка смотрел на него не мигая. Как и любой другой в шести королевствах, он знал мотив этой песни. Мастер над тенями задумчиво зажевал губу. Он всегда нарочито легко говорил о той ночи. Внутренне содрогаясь. — Мне было наверное лет семь или чуть больше... — тихо начал он, — когда мятежники похитили и убили новорожденного принца Роберта Бейлиша, а затем отправили в Харренхолл его маленькое тело разрубленное на куски... Терри облизнул губы, ощущая в гортани вяжущую, словно полынь горечь. Мальчишка напротив него молчал. Плотно сжав окровавленный рот. — Мы были детьми...я и сестра, и разумеется многое от нас скрывали. Нам не показывали останков. Не говорили всего. Мы видели лишь, как принца хоронят в закрытом гробу. Точнее в маленьком, крохотном гробике, скорее напоминающем шкатулку с украшениями... И я до сих пор помню, как стоял там, рядом с покойной королевой и держал ее за руку, вернее даже будет сказать, что это она меня держала. Королева Санса так сильно сжимала мою руку, что было больно, мне казалось, она сломает мне кисть, но я не смел показать вида, издать хоть бы звук. Королева была мне, как мать. Я стоял от неё по одну руку, а король по другую и казалось, что мы единственное, что удерживает ее на этом свете. Так она была бледна. Королева не кричала на похоронах. Не потому, что не горевала, а потому, что сорвала голос крича много дней до этого. Ей даже шёпот давался тяжело. Она лишь чуть поднимала руку и король тут же угадывал ее желание. Он тоже был бледен, с чёрными глубокими тенями под глазами, но все же старался сохранять рассудок. Они вообще... — Терри задумчиво провёл пальцами по виску, — Король и королева никогда не бывали одинаково печальны, один всегда вытягивал другого. И вот я стоял там, смотрел на гробик-шкатулку с переломанными костями внутри, который засыпали землей и до сих пор помню, думал о том, смерть похожа на сон, но не для тех, кто на вечно закрыл глаза, а для нас - живых. Смерть того, кого мы любим, это как страшный сон обретший силу. Тёмное видение, что не исчезает на рассвете. Это...как вечное мучительное поражение. Ощущение абсолютного бессилия... — Ты был там? — перебив его, спросил мальчишка, — В Йольскую ночь. Ты видел. Мастер над тенями медленно опустил взгляд и слегка дернул губами, с трудом складывая те в нерешительную темную усмешку. Он всегда ощущал необычное возбуждение и в тоже время ужас, вспоминая о той ночи. Терри продолжил, задумчиво глядя куда-то поверх своего собеседника: — Я скрылся за бархатной гардиной в одной из ниш. Задыхаясь пылью и не смея обнаружить своего присутствия. Я знал, что король с королевой что-то задумали. Теперь уже не вспомню почему именно я был так уверен. Возможно потому, что нам - детям строго на строго приказали не подходить к тронному залу и заперли в своих покоях. То было необычно, ведь обыкновенно мы присутствовали на всех пирах, хоть и были больше заняты играми под столом, чем светскими беседами. Тем временем на праздник Йоля пригласили весь цвет дворянства. Многие и многие благородные дома со всех шести королевств. Во дворце в глазах рябило от цвета знамён, в ушах гудело от сотен голосов. Всем раздали подарки и награды за добрую службу, кому-то земли, кому-то драконы... Но в самый разгар праздника Королева обратилась к собравшимся и пригласила выйти вперёд двенадцать человек. И должно быть тогда заговорщики что-то заподозрили, ибо назвали имена их сообщников, они бросили испуганные и беспомощнее, взгляды на двери, словно загнанные лисицы, но двери были заперты с другой стороны, а оружие не полагалось брать на королевский пир. И тогда были те, что вышли вперёд...и те, что бросились к дверям, но мои братья, Тени - тогда ещё никому не известные, появились из сумрачных ниш и окружили их. Этих лордов поставили на колени, а затем их рыцарей и оруженосцев... И даже в отдалении, в своём укрытии, я видел, как многие из них тряслись в ожидании смерти. Ещё несколько минут назад - бравые войны и богатые феодалы - гостья на королевском пиру, они превратились в жалких уродливых убийц, ожидавших справедливого возмездия. Были те, что проклинали дом Бейлиш. Те, что угрожали скорой расправой. И те, что умоляли королеву о пощаде. Она слушала всех, не проронив и звука, ожидая, пока ей подадут наточенный меч. Королева Санса спросили лишь только одно и хотя она произнесла это тихо, ее было слышно и на другом конце залы. Она спросила: «Разве вы пощадили моего сына?» Терри прикрыл глаза, ощущая россыпь мурашек по всему телу. — Не знаю почему, может быть потому что я был ребёнком и все выглядело больше, чем оно есть, но мне до сих пор кажется, словно я никогда не видел так много крови. Она лилась и лилась из обезглавленных тел, словно выплёскивалась из недр самой земли...заполняя трещины в плитах, пропитывая подолы праздничных платьев. Дамы кричали. Были и те, что падали в обморок. Может быть эти глупые курицы думали, что их всех решили порешить, я не знаю. Но когда с мужчинами было покончено, привели ещё женщин - тех, кто по свидетельствам знал о том, что делали их мужья и позволил этому случится. С ними проделали тоже самое. И должно быть от того, что женщины тоже были матерями королева была с ними даже более жестока, она наверное не могла понять...как может мать позволить, чтобы кто-то убил и расчленил пусть и чужого, но младенца. Она сказала им, что так же поступит с их детьми... Терри глубоко вздохнул, на секунду покрываясь. У него в ушах все ещё звучали надрывные крики тех женщин. Все матери кричат одинаково. Но раз за разом этот крик заставляет кровь стынуть в жилах. — Они сделали это? — жадно спросил сын старосты. Терри перевёл на него недовольный взгляд и мотнул головой. — Нет, многих детей продали в рабство, а тех, что были постарше отравили. — И что было потом? - надменно спросил мальчишка, — ты просто стоял и смотрел? — Да, пока все не закончилось. Лицо и руки королевы были в крови, в отличии от короля, что надел перчатки и плащ и сразу после казни снял те и с отвращением скривив губы бросил на пол. Двери открылись и те лорды, что не имели отношения к мятежу и были лишь зрителями на этой экзекуции увели шокированных дам. Я стоял за гардиной, дрожа всем телом от ужаса и холода, то и дело вытирая вспотевшее лицо, и оглядывая пальцы, так как мне казалось, что на мой лоб попало несколько капель крови... Я ждал, пока все разойдутся и я смогу наконец-то покинуть своё убежище...а пока ждал, рассматривал гору окровавленных ещё тёплых трупов. Они выглядели... — Терри задумчиво зажевал губу, — словно отловленная умертвленная дичь в очереди на свежевание...ещё недавно люди со столькими амбициями и властью, многие богатые и почти все благородные...теперь же они совсем ничего не стоили. И их жизнь оборвалась так же скоро и беспощадно, как жизнь кролика или лисицы. На каждого зверя всегда найдётся хищник, а на хищника умелый охотник, что сдерет шкуру и повесит голову дичи у себя над камином. — Тогда ты решил, что хочешь стать королевским палачем? — обнажая красные зубы, улыбнулся сын старосты. Терри нахмурился. Он никогда не думал об этом с такой стороны. Как нечто чудовищное и непостижимое его влекла Йольская ночь, но так же до холода в сердце пугала, и если и был в его жизни, момент, способный отвратить от пыток и войн, то была та резня в зале Тысячи очагов. Мастер над тенями все ещё помнил, тот липкий ужас и металлический аромат крови повсюду:впитавшийся в в бархатную гардину, за которой он прятался, перебивший запах пыли. Помнил выражение крайнего отчаяния мелькнувшее на лице королевы, когда последнее обезглавленное тело упало на землю. Словно в глубине души она надеялась, что как только со злом будет покончено ее прекрасный сын - принц оживет. Терри стоял с широко раскрытыми глазами посреди самой страшной из страшных сказок, с силой сжимая чёрный бархат, наедине с ужасом от того, что это вовсе не сон, а явь. Пока его не обнаружил король. Его милость посмотрел на него уставшим, словно бы лишенным души взглядом и задал только один вопрос: «Где моя дочь?» В тот момент Терри удивился и в тоже время обрадовался от того, что его не ругают, он радостно сообщил королю о том, что сёстры с ним не было. И его милость тут же потерял к нему интерес. Он отдал кому-то приказ и люди в плащах, тогда - пугающие незнакомцы, сейчас Тени и его братья отвели его в покои и уложили спать. — Да, — ответил Терри, ощущая внутри странную тяжесть, но не подавая виду, — тогда. — Зачем ты рассказал это мне? — Ещё раз скажешь мне «ты» и я отрублю тебе пальцы на ногах и руках, — предупредил Терри. Хочу, чтобы ты знал, как сильно я ценю возможность возмездия. И в тоже время - как ничтожна его ценность. — Я слышал о Йольской резне...и слышал кое-что такое, о чем...вы, мастер забыли упомянуть... Терри недоуменно дернул бровью. — Королева могла спасти своё дитя... Стоило лишь отречься престола и мятежники вернули бы ей принца. Но она выбрала власть, а не своего ребёнка. Она выбрала власть и поплатилось за это!!! Мастер над тенями, все это время следящий за лицом мальчишки, тонко усмехнулся. — Как и твой отец, верно? Он так же не выбрал твою сестру. Мальчишка осекся и с силой закусил распухшую губу, вонзая в ту зубы со звериной остервенелостью. —...А ты должно быть очень любил ее... — Не так, как ты свою. — с вызовом ответил сын старосты. Терри не успел и подумать, что случалось с ним крайне редко, он выхватил кинжал и быстро резанул по оголенной ступне мальчишки отрезая большой палец. Сын старосты взвыл и повалился на бок, зажимая ладонью ступню. Он заплакал. Для человека, который нарывался на то, чтобы быть умертвленным у мальчишки была не самая лучшая выдержка.

***

Эйлин не шла, а словно плыла. Воспрянув ото сна, словно воскреснув, вернувшись из мира ужасных фантазий, она теперь видела лучше и чётче. Оглядывая дом, она смотрела глазами Аннализ и слушала внутри эхо ее голоса. И это ускользающее ощущение присутствия не пугало, а напротив делало ее сильнее. Принцесса вышла на улицу и напугала своим видом бледным и диким деревенских жителей и верно даже Теней не веривших в то, что она оправится. Она скользнула холодным взглядом по искаженным злобой испуганным лицам, что кричали «Ведьма» ей в след и тыкали пальцем. Жалея лишь о том, что не обладает силой в той мере, что ей приписывается. Некоторые люди заслуживает быть в мгновение ока быть убитыми молнией. Эйлин прошла в сарай, откуда слышались крики и плач, и положила руку на плечо брата в тот момент, когда он снова занёс кинжал над окровавленной конечностью Поля. Терри вздрогнул, верно испугавшись того, что его застали в забытьи, что смогли подойти так близко. Поднявшись и взглянув на неё, брат на мгновение оцепенел. Он сглотнул. Чёрные брови мучительно надломились, а взгляд зелёных глаз стал тёплым и влажным, словно летний дождь. Терри произнёс ее имя одними лишь губами и едва выдохнув обхватил ладонями ее лицо. Прикрыв глаза, он приложился холодным лбом к ее лбу. Он молчал, но Эйлин слышала мысленное: Любовь моя. Любовь моя. Любовь моя. Принцесса медленно провела носом по белой щеке вдыхая его собственный запах смешавшиеся с ароматом сырости и крови и запустив руку в чёрные, как ночная тьма, волосы, погладила Терри по голове. Эйлин смотрела на него нежно и в то же время отчужденно, все ещё ощущая себя словно бы спящей. Брат, как она видела тоже был на в себе. Странно дерганный и суетливый, Терри словно скрывал внутреннюю дрожь в безжалостных ударах кинжала. Всего пару раз в жизни принцесса видела слёзы своего брата, но безошибочно могла угадать, когда тот плачет внутри. «Я с тобой» — прошептала Эйлин. Зная, что более никто этого не услышит. Не прочтёт по губам. Терри едва заметно кивнул и отвернулся, все ещё продолжая держать ее за руку и в тоже время пытаясь совладать с собой. Тогда Эйлин произнесла: — Ты знаешь, что Поль - варг? Брат изумленно посмотрел на неё и тут же обернулся к лежащему на полу Полю. Тот барахтался в луже собственной крови, холодной и обессиленной. Все ещё ощущая связь с ним, как далёкое эхо, Эйлин, чувствовала боль в ноге, ярость в сердце и в тоже время холодное восхищение с которым Поль смотрел на неё. — Я рад, что ты выбралась, — сказал он. — Но как... — не мог понять Терри. — У него особенный талант, — пояснила Эйлин, — Поль может вселяться в людей, все равно что в животных, читать все, что написано в их голове и на сердце, и управлять кошмарами. Так он сводил с ума и убивал людей в деревне. Все эти десять лет. Тоже он пытался сделать и с нами. Терри кажется не мог поверить. — Но варги не могут вселяться в людей, — и шёпотом добавил, — ты не можешь... — Я не могу, а Поль может. Поэтому он станет моим учителем. — Исключено! — разозлился Терри, — он опасен и я убью его! Эйлин недовольно поджала губы, медленно вставая между братом и Полем. — Он опасен, но он может быть полезен. Я многому могу научиться, чтобы потом использовать эти знания для защиты нашего Дома. — Эйлин... — подал голос Молчун, — это... — он запнулся, подбирая слова, — Он ведь убил множество человек... — Двадцать три, — зло подсказал Поль. — Двадцать три невинных человека! — прошипел Терри. — А сколько невинных ты убил, Риверранский палач? — усмехнулся Поль. — Прежде всего, — ответила Эйлин, — можно ли называть невинными тех, что сжигают невиновных. Терри устало выдохнул, явно несогласный с этим аргументом. — Так же: ответь, что для нас в приоритете - справедливость или благополучие Дома и Короны? Только представь, какое преимущество я смогу получить с этими способностями. Брат сжал челюсть и руку с кинжалом, колеблясь. — Я не могу этого позволить, — наконец ответил Терри, — он — опасный преступник. — Отец был бы против, — подтвердил Молчун. И Эйлин рассердилась. — Право, может быть ты начнёшь уже говорить от своего лица, Бастиен. К тому же, можно подумать, будто ты и вправду его знаешь. Отец бы никогда не упустил возможности заполучить преимущество перед нашими врагами. Молчун несколько раз моргнул, словно не вполне веря в то, что она сказала ему это и нервно дернул плечом. — Ты права...может быть я не знаю так хорошо, как ты. Но твёрдо уверен, что выбирая между преимущество и безопасностью своей дочери, Его Милость выбрал бы последнее. Эйлин усмехнулась и спокойно произнесла. — Его Милость послал меня усмирять восстание, потому что я - преимущество. Если бы была важнее моя безопасность, я бы осталась с другими дамами в Харренхолле. Молчун не нашёл, что ответить. Обернувшись к Полю, Эйлин заявила: — Я помилую тебя. Дарую звание моего пажа и осыплю золотом, а ты научишь меня всему, что умеешь сам. Если предашь меня или я хотя бы заподозрю тебя в предательстве - ты умрешь. — Думаешь мне нужны статус и богатство, Эйлин? — насмешливо уточнил Поль. Терри дёрнулся было, чтобы нанести мальчику очередное увечье или смертельную рану, но принцесса остановила его движением руки. — Думаю ты хочешь, чтобы убийцы твоей сестры умерли. Жестокой и страшной смертью. Все, кто с восторгом смотрели, как она горит. — Я уже вынес приговор этим людям, — встрял Терри. Эйлин медленно повернулась к брату и произнесла: — Когда я вышла из дома, они называли меня ведьмой и указывали пальцем. Сказали - принцесса из Дома Бейлиш - ведьма, что умеет восставать из мёртвых. Разве это не клевета, что сможет нанести вред мне и королю? Терри закинул голову вверх и устало вздохнул. — Тебе не придётся ничего делать, — пообещала Эйлин, — мы с Полем сделаем все сами...я чувствую недалеко отсюда стаю волков... — Нет, — отрезал брат, — ты ничего не будешь делать с Полем, пока я не позволю! Эйлин открыла была рот, чтобы возразить, как их прервал Бастиен: — Вы собираетесь убить всех этих людей? Так нельзя! — Нельзя убивать их столь бесполезно, — поправил Терри, скрещивая руки на груди, — обставим все так, словно их убили повстанцы. Надеюсь, что вы ещё не забыли о том, для чего мы здесь прежде всего? Эйлин задумалась. Нельзя было не согласиться с тем, что план брата звучал более, чем разумно. — Я хочу видеть, как они все умрут, — сказал Поль. — Увидишь, — пообещала принцесса. Подойдя ближе к Полю, Терри присел на корточки и угрожающим шёпотом проговорил: — С нетерпением буду ждать момента, когда ты предашь нас. Поль расплылся в жуткой кровавой улыбке и ответил: — Или ты нас...