Шкатулка Правды

Гарри открыл глаза. Вначале ему показалось, что его грудь обвил большой удав. Дышать было сложно от тяжести на ребрах и на талии. Однако удав был мягким и теплым. Как же, черт возьми, было приятно проснуться рядом с Северусом, когда он вот так сжимает тебя в своих руках. Он сопел ему в ухо, обдавая теплым дыханием, и тесно прижимал голую спину Гарри к своей обнаженной груди. В таких тесных объятьях Гарри чувствовал себя в безопасности, укрытый сверху воздушным одеялом. Хорошо, что есть оглушающие заклинания. Все началось ещё в коридоре, где Гарри напомнил ему о 50 баллах, снятых Снейпом накануне, и 20-ти за Рона. — 70? Сев, 70 баллов?! — не унимался Гарри. — Я должен вести себя, как обычно, — сдержанно ответил тот. — Это не как обычно! Это охрененный перебор! — повысил голос Гарри подмечая, что третий коридор, по которому они шли, был пустым. — Будешь хорошо себя вести, за неделю прибавлю 100, — ухмыльнулся Снейп в ответ. Гарри с силой толкнул его в стену, и Северус от неожиданности впечатался в нее, растерянно глядя на Поттера. Физически он был едва ли сильнее порядком выросшего мальчика. Выставив колено, Гарри просунул его между ног Снейпа, что вызвало еще больше эмоций у зельевара. Гарри приблизился к его лицу, практически касаясь его носом. — Не прекратишь, я буду очень плохо себя вести, — он посмотрел вниз и пальцем провел дорожку от груди Снейпа до его ремня. — Хотя возможно, тебе это даже понравится. Ты знаешь, у меня есть отличная мазь. Использовать три раза в день. Как бы сильно Снейп не хотел казаться холодным или делать вид, что ему неприятна мысль отдаваться Гарри и быть под ним, его дыхание предательски сбивалось. От Поттера такое его состояние не укрылось, он быстро уловил перемену в поведении любовника. Приблизив к Северусу лицо, он нагло и чувственно облизал его губы. Северус неожиданно подался вперед и оттолкнул от себя Гарри вытянутыми руками. Достав палочку, он зажег Люмос и пристально вгляделся в глубь коридора. Гарри напрягся. Северус прошел в ту сторону, освещая палочкой все тёмные углы и заглядывая в ниши, но никого не нашел. Гарри посветил в другой конец коридора, там тоже было пусто. Только портреты щурились от света и тихонько ворчали. Ничего не говоря, они зашли в комнату и Снейп объяснился, кинув Заглушающее. — Я слышу лучше кошки, — он завел пальцы за ухо и показал микроскопическую черную точку. — Подарок от Дамблдора. Это были шаги, Гарри. Мы были не одни. Не самое лучшее признание за вечер. Все же они сумели насладиться друг другом в ту ночь. Правда, свои угрозы Гарри так и не исполнил, отдавая себя Снейпу. Он слишком долго хотел и ждал повторения. Снейп был сверху, забросив его ноги себе на плечи. Медленно, аккуратно и нежно, несмотря на все умоляющие стоны Гарри войти в него до упора, как можно скорее. В ту ночь Гарри хотел получить его и никогда не опускать. Стонав в экстазе под его ускоряющимся напором, Гарри признался ему в любви, но Северус рухнул рядом и быстро уснул. Гарри нашел еще один плюс спать с мужчиной. Они пользовались одной бритвой, лосьонами, ходили в одну купальню и завязывали друг другу галстук. Гарри оделся и, поправляя манжеты, стоял перед большим зеркалом в своей комнате. Северус подошел сзади и обнял его, смотря на Гарри через зеркало. — Мы идем к Малфоям, — напомнил Гарри. — Рон с Гермионой должно быть уже готовы. Они передали мне письмо через эльфа, что ждут возле моста. — Будь осторожен, — предостерегал Снейп, тыкаясь носом в его шею. — Дом Малфоев может быть безопасен, но только если не выходить из него. Не задерживайтесь допоздна. Не ходите в одиночку и держите палочку наготове. Улыбнувшись, Гарри смотрел на него через отражение, поглаживая по щеке. — Хорошо, мам, — вырвалось у него. Северус состроил недовольное лицо и выпрямился. Он был выше Гарри почти на полголовы, что позволяло тому отлично видеть из-за спины юноши. — Я уже потерял одного любимого человека, Гарри, — его голос дрогнул и на лице проскользнула искорка боли. — Я не хочу потерять еще одного. Он быстро отпустил его и отошел. Лицо Гарри стало серьезным и встревоженным. Дело было нешуточное. Рассчитывать приходилось только на свои силы.

***

То, что Люциус Малфой бы не рад их видеть, это мягко сказано. Они простояли полчаса возле ворот, пока их новый домовой эльф бегал три раза докладывать хозяину, кто пришел, зачем, надолго ли. Поговорив с Нарциссой, он все же решил впустить их, чтобы этот мальчишка и его шайка навсегда отстали от них, удовлетворив свой интерес. В тоже время лицезреть их в своем доме — у Люциуса начиналась аллергия. Особенно при виде Гермионы, нахождение которой оскорбляло его стены. Вся троица сидела напротив Люциуса в гостиной, на довольно узкой и короткой банкетке, видимо, как намек, что им тут нет места. Сам же хозяин, расстелив черную длинную мантию на полу, отходящую от своих ног, расположился в большом кресле обшитом красным бархатом с золотыми полосками. Лицо Малфоя посвежело с тех пор, когда Воландеморт погиб, белизна придавала ему былую аристократичность. Белые чистые волосы выглядели лучше, чем у многих женщин. Черный костюм из дорогой ткани, сшитый по его размерам, отдавал роскошью. На улице сгущались тучи. Видимо, после обеда начнется дождь. Из высоких окон лил слабый свет, но его хватало для освещения. Два голубых глаза пристально рассматривали обнаглевшую троицу. — Я надеюсь, мне не нужно объяснять, что я впустил вас только для того, чтобы увидеть в последний раз, — фыркнул он. — Говорите, что вам нужно. Его пальцы изящно прошлись по трости с головой змеи. — Мы пришли поговорить о шкатулке, сэр, — начал Гарри. Несмотря на то, что все они не были детьми, при виде Люциуса, он все равно чувствовал себя глупым, неопытным мальчишкой, не знающим, как правильно себя вести. Рону было хуже всех, он не сразу понял, что по такому красивому ковру на полу, не можно, а нужно ходить. Гермиона старалась держать форму, но все же излишняя роскошь и драгоценные вещи, каждая из которых имела вековую историю, наводила ужас и трепет одновременно. — Какой шкатулке? — верхняя губа Люциуса вздрогнула, если бы ему под нос подложили несвежую устрицу или что он там привык есть. — О шкатулке Гордика Гриффиндора, которую украл Салазар Слизерин. Что вы знаете о ней? Брезгливость на лице Люца нарастала, как тучи за его спиной. — С чего вы взяли, что я знаю? А если знаю, то буду вам что-то рассказывать? Вы думаете, у меня есть дело до ваших… - он посмотрел на Гермиону, как на кучу мусора, — межмаггловских дел? Дел, в которые влезли грязнокровки — если перевести на нормальный язык. Ведь после падения Темного Лорда откровенно унижать их было чуть ли не преступлением. — Наоборот, сэр, — с улыбкой поправил его Гарри. — Это касается лишь чистокровных магов. Точнее тех, кто окончил факультет Слизерин. Стена упала на Малфоя. Стена осознания, что Поттер и его команда все же подобрались к ответу. Гарри понял, что Люциус загнан в угол. — Мы знаем также о том, что два дня назад была убита пара чистокровных волшебников. Угадайте, какой факультет они закончили? Белая физиономия Люциуса стала еще белее. Видимо, эту новость ему не донесли. В его глазах читался испуг, но он был слишком высокомерен, чтобы схватить Гарри за плечи и затрясти со словами: «Спасайся, кто может!». Поэтому вернул себе былое презрение. — Я не знаю, о чем вы говорите, — ответил он, отвернувшись. — Но сэр! — вступила Гермиона. — Если вы нам не поможете, то убийства продолжатся. Они могут дойти до вашей семьи. Люциус чуть не зашипел, быстро подавшись вперед так, что Гермиона и Рон отклонились назад. Гарри остался на месте, в последнюю пару лет, он мало что боялся. — Не сметь! Не сметь говорить о моей семье. Я не позволю какой-то грязнокровке указывать, что делать мне и моей семье. Мы создали этот мир, а ты пользуешься им не по праву. Гермиона сжала зубы, но запугать ее стало гораздо сложнее, чем 8 лет назад. — Вы можете отказаться, Люциус. Тогда, когда вас всех убьют, нам будет противно, но нам придется занять ваше место. Волшебники не должны вымереть. К тому же, вы прекрасно знаете, что именно в шкатулке, не так ли? Вам не кажется, что это в ваших интересах — сотрудничать с нами? — сказала она как можно более спокойно, словно маленькому ребенку, наклонившись вперед. — Решайтесь. Злость Люциуса дошла до предела, и палочка выскочила из трости. — Люциус, — тихо позвала его Нарцисса. — Она права. Не в нашем положении сейчас отвергать их. В светло-сером платье с легкими блестками и длиной ниже колен, Нарцисса стояла у двери. Она была более человечна и знала, когда разумно наступить на гордость. Все замерли, ожидая ее приближения. Она подошла к мужу с правой стороны. — Что вам известно о шкатулке? — спросила она, глядя на выросших детей. Люциус заметно негодовал. Пришлось уступить, ведь ему самому было интересно. Потребовалось около часа, чтобы юные волшебники рассказали, что они знали с самого начала. Начиная мантией и заканчивая вырезкой из маггловской газеты. — Все мимо, — отрицал Люциус. — Я не воровал ни мантию, ни шкатулку, не вырывал листы из книг. Как вы догадались, на данный момент у меня нет никаких привилегий. Я даже в школу не могу зайти без специального разрешения Макгонагалл, — его потемневшие в освещении глаза, казались синим омутом и хотели сожрать Гарри. — Все благодаря вам, Поттер. Гарри совершенно не хотелось извиняться за то, что сместил его с поста влияния Хогвартса и Министерства. — Как шкатулка оказалась у вас? — вместо этого спросил Гарри. — Семейная реликвия. Одна из многих, — окинул взглядом зал. — Когда мне было 16 лет, я хотел отомстить одному Темному магу и открыть шкатулку. Кровь Гриффиндорца была что ни на есть лучше для этого дела. Я приложил палец, но она не открылась, — разочарованно сказал он. — Следовало, что все это выдумки. Но не для вашего отца, Поттер. В одной из стычек на Косой Аллее, когда мне было 24 года, он вынудил меня отдать ее. Взамен он обещал молчать о кое-каком деле. Свое обещание он выполнил, а вскоре его самого не стало. Гарри дослушал его и печально посмотрел на серое небо. На улице быстро стемнело из-за наплывших грозных облаков. Он знал, что Джеймс был не идеальным. Отнимать вещь, прикрывать Малфоя? Неужели Гарри, росший и веривший в величие своего отца, сам отбелил его имя своими поступками? — Но сэр, — любопытно начала Гермиона, не в силах сдерживаться. — Зачем она Джеймсу Поттеру? Как он мог ее открыть, если это может сделать только наследник Салазара Слизерина? Смех Люциуса был ужасен и в тоже время неожиданно красив. Гарри повернул голову и увидел, как Драко идет к ним по коридору. В руках у него была черная куртка или кофта. — Вы слишком много читаете книг, мисс Грейнджер, — медленно, смакуя слова ответил Люциус. — Это может сделать тот, кто жаждет мести. К тому же, есть много заклинаний, которые заставят мага сделать все, что захотите. Напоровшись на Поттера, Драко резко повернул обратно и пошел прочь. Картинка начала медленно складываться в голове у Гарри, и он поднялся с кушетки. — Я думаю, вы знаете, о чем я, — с нескрываемым удовольствием процедил Малфой. Он замолчал, уставившись на Гарри, который перестал его замечать. — Мне надо в уборную, извините, — поспешно сказал Гарри и вышел. Хозяин брезгливо скривился, видимо, прикидывая в уме, что нужно нанять десяток эльфов, чтобы вымыть дом как следует после таких колоритных гостей. Завернув на угол, Гарри побежал за Драко, ориентируясь по громкому топоту ног. Пока, наконец, они не выбежали на улицу на задний двор. На них моросил мелкий и колкий дождь. — Куда торопишься, Драко? Перепрятать мою мантию-невидимку? — громко спросил Гарри ему в спину.