Шото Тодороки
20 февраля 2020 г., 19:29
Иногда истинная пара не всегда хороший человек, который будет тебя любить и не будет тебе причинять боль. Иногда истинной пары нет, потому что она или он умерли когда-то. Истинность не является константой, это просто предложенная природой кандидатура на подходящего партнера, с которым можно продолжить свой род. Главным атрибутом отношений между альфой и омегой всегда являлась метка, и не всегда ее ставили своим половым партнером, потому что это был очень ответственный шаг.
Из-за этого Т/и, молодая омега лет двадцати, старшая сестра Изуку, жившая с отцом и имеющая собственную фамилию, чтобы никак не выдавать своей принадлежности к «неудачникам», как выражалась сама девушка, не позволяла своей истинной паре ставить это клеймо. Было в ее партнере что-то не то, что-то угнетающее, но пока не показавшееся наружу. Но эта сторона альфы вскоре проявила себя: он был приверженцем варварского отношения к слабому полу, жестоким человеком, который считал, что избивать омег позволительно.
Когда Т/ф попыталась найти защиты от тирана в суде, суд вынес вердикт, что омега врет, желая привлечь внимания. И одним из аргументов служила их истинность. Тогда-то она почувствовала, что мир в ее глазах рвется: идеалы рушатся, показывая всю подоплеку жестокости, не дающую свободы, казалось бы, таких же людей, как альфы. Но, как говориться, мир делается в угоду сильным. Поэтому Т/и и бежала в Японию, к своей матери и младшему брату, которых не видела долгое время.
Их родители давно не общались. И вот она, молодая практикантка-медсестра, стояла в аэропорту, пытаясь отыскать непослушные зеленые волосы брата (он был один, так как мама не смогла прибыть).
— Изуку! — Т/и пошла в сторону растерянного брата. — Ты совсем не изменился…
Омега обняла бету, который нервно посматривал в сторону подмигивающих ему девушек, но увидев соперницу рядом с брюнетом, они сразу потеряли к нему интерес. Мидория улыбнулся, обнимая сестру и гладя по волосам. Он прошептал, что сильно по ней скучал, прежде чем отступить и рассмотреть лицо Т/и. На нем он увидел несколько заживающих глубоких порезов, да и желтеющие синяки не укрылись от его взгляда.
— Что это значит? — проведя неуверенно по порезу на щеке, произнес Изуку. — У тебя порезы… Проблемы?
— Не переживай, — невинно улыбнулась девушка, вспоминая, как в последний вечер в своей стране для нее стал адом: этот мудак нашел ее и требовал от нее полного подчинения, потому что они — истинная пара, но Т/и не соглашалась, так что он хорошенько потрепал ее, в знак, так сказать, последнего предупреждения. Что бы мог он с ней сделать дальше, если бы она осталась, только Богу и известно.
— Не из-за этого ли ты вернулась? — не унимался Мидория. — Ты раньше писала, что у тебя появилась истинная пара… он тебя так легко отпустил? Или он тоже скоро переедет?
— Я надеюсь, он никогда не узнает, что я тут… — прошипела Т/и, потрепав брата по волосам. — Я буду практиковаться у Исцеляющей Девочки! Так что ты от меня не сбежишь, глупый братик!
Но эта неуместная фраза не смогла разрядить обстановку и отвлечь Изуку. Т/и вздохнула, говоря, что она сразу в академию поедет. Все же медик нужен всегда, и жить ей придеться там в общежитии. Они отправились туда, иногда говоря, но эта тревога, что грызла Мидорию, не давала ему расслабиться.
Когда они прибыли в академию, Изуку повел сестру к Исцеляющей Девочке, которая уже ждала помощницу. Но, увидев с ней рядом проблемного мальчика, который постоянно ломает руки, старушка уже насупилась, собираясь причитать по поводу геройств.
— Опять что случилось? — спросила Исцеляющая Девочка. — Или решил меня отблагодарить?
— А…
— Здравствуйте! — Т/и посмотрела на старушку, понимая, что брат-то не сильно хочет себя оправдывать. — Я сестра этого оболтуса и ваш практикант — Т/и Т/ф. Спасибо, что заботитесь о нем… Он просто привел меня к вам, я пока плохо ориентируюсь в академии.
— Понятно, — кивнула женщина, улыбаясь. — Можешь идти, Мидория-кун.
Изуку покинул помещение, кинув благодарный взгляд сестре. С медицинским работником разговор был долгим и утомительным, все же это было введение в курс дела и уточнение ее прямых обязанностей. Когда все слова были сказаны и оставалось только честь отдать и военной походкой уйти восвояси, Исцеляющая Девочка спросила:
— Почему ты решила стать медсестрой, имея прекрасную способность для героя?
— Не мое это… — улыбнулась Т/и. — Бегать в обтягивающем костюме и ловить злодеев. Практика начнется с завтра?
— Да, не опаздывай, — кивнула старушка, задумчиво провожая Т/ф взглядом.
***
Изуку пошел в общежитие, улыбаясь так, будто ему предложили работу в самом лучшем агентстве, которое обещает ему известность, что могло бы помочь в его становлении как героя номер один. Это не укрылось ни от кого, поэтому многим стало любопытно, что так обрадовало бету. Как ни странно, Кацуки сразу просек, что Т/и вернулась, все же зачем этот задрот просил его выпустить из академии и почему его мать по телефону наставляла ехать в аэропорт. — Она где? — спросил альфа, ухмыляясь. — Я же знаю, что она вернулась. — А? — Мидория вздрогнул. — Она сейчас у Исцеляющей Девочки… — Отлично! — он оскалился, от чего Изуку сжался, зная, что это значит. — Ка-чан, не бросай ей вызов… — попросил бета. — Она просто медсестра… — Боевая медсестра, — поправил Кацуки своим громким голосом, что их все слышали, — у нее есть лицензия героя! Бакуго давно хотел вызвать эту наглую омегу на бой, потому что она перед уездом задела его гордость. А точнее они просто, как и всегда дрались, но в этот раз Т/и просто не дала ему возможности победить, показывая свое превосходство над ним. Но Кацуки не относился к ней как к Деку, только раздражался, что она оказалась сильней его, хотя они с детства были братанами (как считал Ка-чан), хотя Т/ф просто сидела с мелкими, и ей нравились потасовки с этой бомбочкой. Изуку понимал, что переубедить блондина у него не выйдет, так что он отошел от него к Ииде и Урараке, которые с нетерпением ждали рассказа о его сестре. Посмотрев по сторонам, он не заметил Шото, но ему сказали, что тот переохладился на тренировке и схлопотал простуду, вовремя не использовав левую сторону, поэтому Тодороки пошел в медпункт.***
Тодороки не понимал, как умудрился простудиться, но с этим надо было что-то делать, ведь он знал с детства, что это обернется кошмаром: у него всегда эти заболевания проходили в тяжелой форме, так еще причуда выходила из-под контроля, разрушая его тело. Сегодня он вообще не собирался лишний раз выходить из комнаты, потому что день для него этот был обведен черным вдвойне в календаре, но страх, что он снова будет страдать и пропустить уйму уроков, погнал его к Исцеляющей Девочке. Он только хотел открыть дверь, как она открылась сама. Там стояла улыбающаяся девушка, которая точно была омегой, ее запах ударил в нос альфы и он поморщился, слишком уж тот был сладким, но в нем чувствовалась какая-то горечь, которую он периодически улавливал в запахе матери — он точно знал, что омега эта несчастна. — Ой, прости! — она случайно наступила ему на ногу. — Не заметила… Ох, а ты не Тодороки Шото? — альфа кивнул. — Мне о тебе рассказывал Изу-чан! Я его старшая сестра, Т/и Т/ф. — Омега схватила его руку для рукопожатия, как почувствовала невыносимый жар, поэтому она переместила ладонь ему на лоб. — Да у тебя жар! Т/и потащила его в кабинет, быстро все объясняя учителю. Та лишь кивнула, предлагая самой справиться с этим, а ей надо к директору идти. Удивившись, Т/ф кивнула, сажая перед собой Тодороки. Она сунула ему градусник, а сама начала рассматривать его горло, в котором уже образовались гнойники на гландах. — Ты почему раньше не пришел?! — возмущенно воскликнула Т/и, поднимая его кофту и начиная прослушивать чистоту дыхания, оно было в норме, так что Т/ф позволила себе довольно улыбнуться. — У тебя запущенная ангина! И ты только сейчас… Боже! Постельный режим, лекарства! Понял? — А что пить? — спокойно спросил Шото, завороженно рассматривая горящие глаза Т/ф. — Вот это, — подойдя к шкафчику, Т/и достала таблетки и микстуру, зная, что она может трогать, а что нет, и показывая юноше лекарства. — Таблетки два раза в день после еды, потом не есть и не пить час, также вот это пить по ложке три-четыре раза в день… — Т/и кое-что достала из своей сумочки. — Вот этим будешь брызгать после полоскания, жидкость я буду готовить каждый раз новую, так что тебе придется потерпеть мое присутствие. — Хорошо, — ответил Тодороки, держа в руках лекарства, — я могу идти? — Нет уж, — хмыкнула Т/и, делая раствор для полоскания, — сначала пополощешь горло при мне, а потом я тебя сопровожу, чтобы по пути тебе хуже не стало и ты в обморок не грохнулся. — Почему именно UA? — внезапно спросил Шото, вставая у раковины и беря кружку. — Хм, — Т/и задумалась, не решаясь говорить правды. — У вас в запахе есть страх, горечь, — произнес Тодороки, — у вас другая фамилия, но на вас нет метки. У вас проблемы с парой? — Фамилию я сама поменяла уже давно, — отрицать омега не стала, погрустнев и неосознанно дотронувшись до шрамиков на лице. Тодороки не стал больше говорить, начиная полоскать горло. Он злился, что еще один мудак обидел омегу, которая, по сути, не может за себя постоять. Он не понимал, почему так сильно сравнивает ее с мамой. Да и неприятной она не была. Может, потому что она сестра Мидории? Также он вспоминал тот день, когда мать ему обожгла лицо, потому что сегодня эта дата. Но в этот день случилось не только это. Через какое-то количество лет в этот же день у него умерла истинная пара. Он до сих пор простить не может себе, что ничего сделать не смог.***
Шото поправлялся стремительно, хотя в общежитии он застрял на пять дней. Постоянное присутствие Т/и стало обыденным и чем-то привычным, нужным и неоспариваемым. Ее разговоры, а точнее монологи с некоторыми его вставками, и звонкий смех были приятным дополнением в его жизни, когда он только что и делал — переписывал конспекты и сидел за учебниками. Иногда Т/ф, когда слова были сказаны, а тишину оставлять не хотелось, брала книгу из рук альфы и читала ее приятным, спокойным голосом, в котором иногда можно было проследить американский акцент. И вот сегодня Т/и улыбалась, проверяя самочувствие Тодороки. Она улыбнулась так искренне, говоря, что тот полностью здоров и готов выдвигаться в бой. Но от этого стало не по себе альфе, но понять почему, он не мог. Вроде и хорошо, что никто не будет постоянно заполнять все его время собой, а вроде и тоскливо от этого. Омега посмотрела в лицо Шото и заметила, что тот как-то погрустнел — за это время она научилась улавливать почти все его эмоции. Потрепав волосы, Т/и поймала его взгляд и, будто гипнотизируя отблеском от света из окна в глазах, произнесла, что всегда будет рада снова с ним поговорить. Только у Тодороки гордость не позволит признать, что он в ком-то стал так нуждаться, поэтому неделю, вторую, третью… Все эти дни он останавливал себя, только бы не сорваться и не побежать к ней, мешая ее обыденным обязанностям. Но только сегодня Т/и стояла рядом с Айдзавой, который объявлял, что на этой тренировке будет и она, чтобы показать и пройти последний тест на полноценное звание боевой медсестры. На бой с ней вызвался Бакуго, сверкая своим оскалом в предвкушении. — Наконец мы смахнемся! — радостно сказал блондин, вставая напротив Т/и. — Как работенка? Не пыльная? — О, нет, как раз для меня, — то ему ответила Т/ф, тоже ухмыляясь, — а ты не распугал своих фанатов… Ой, или они еще не появились? Какая жалость, недогерой… Взрывокиллер? Так же ты хотел себя называть? — Сдохни! — проорал Кацуки, но Т/и не испугалась, отражая его атаку огнем. Несколько залпов огня, которые не дают Кацуки приблизиться к омеге. Она знала, что тот физически сильней ее, но проигрывать просто так ему не хотелось. Все же это же Кацуки, который так громко заявлял о своем превосходстве, а потом получал от Т/и, когда тот просто начинал обижать «никчемного Деку». Шото смотрел с напряжением, ему было не по себе от этой битвы, все же Кацуки не умеет делить своих соперников: что омега, что альфа — все получат по полной. Эта битва не была затянутой, но потрепало обоих знатно. Т/и улыбнулась Бакуго, запуская пятерню в его непослушные волосы. — А ты вырос в прекрасного защитника, — произнесла омега, замечая, что тот не скидывает, как обычно, ее руку, а просто что-то ворчит, повторяя свое «Сдохни». — А ты все такая же невыносимая… — все смотрели удивленно, потому что даже Киришиме не получалось так общаться с ним, а тут такое фамильярство, такое понимание друг друга. — А это нормально? — спросила Урарака, посмотрев на Изуку. — А… — тот сначала растерялся. — Да, они всегда ладили… Тодороки же нахмурился, услышав такое. Он от этих слов разозлился, но ничего говорить не стал. Т/и присутствовала на всей тренировке, но больше не участвовала в боях, что не могло не радовать Шото. Но Т/ф и Бакуго не отходили друг от друга, периодически громко споря. Спорили они о том, кто же был круче в последнем фильме: герой, который всех нагнул, а под конец оказался омегой, или его помощник, который скрывал все его секреты и подчищал за ним все следы, а потом отдал за своего кумира всей жизни жизнь. Непонятно откуда взявшаяся злость съедала Тодороки, но тот не отходил, не смотрел на них, просто слушая. А потом Т/и, чуть погрустнев и понизив голос, чтобы кроме Кацуки никто и не слышал, начала говорить, только у Шото был хороший слух, да и ветер доносил до него слова, что вылетали из рта омеги. — А знаешь, я бы не скоро вернулась сюда, — она посмотрела на спину брата, — если бы мой истинный партнер последней мразью не оказался. Почему мир так несправедлив, Кацу-чан? — она посмотрела грустно. — Почему я, по решению суда, должна была терпеть унижения? Скажи, почему альфами позволительно все, а нам — нет? Почему, таким как тебе, сильным мира этого, позволено уродовать и уничтожать жизни другим? — Сдохни! Чертова омега! Ты уж точно относишься именно к сильным людям, ну никак не к слабакам, — проговорил тот. — Что случилось, что ты об этом заговорила? — Он требует через суд, чтобы я родила ему ребенка и воспитала, так как я самый лучший вариант для здорового и сильного потомства… — не своим голосом ответила Т/и, прикусывая до крови губу. — У меня не остается выбора, так как закон действует в его пользу, а не в мою. Он обещал мне, что закроет меня в психушке, потому что я не признаю в нем истинную пару… Сказал, что найдет способ. — Я его убью… — прорычал Кацуки, посмотрев в глаза Т/и. — Слышишь? Ни я, ни Изуку не позволим такому случиться! Даже этот задрот способен на это! И ты тоже! Тодороки нервно притронулся к свой обожженной стороне, чувствуя некую неприятную боль в груди — его сердце сжалось от непонятной тревоги, воспоминаний прошлого. Он посмотрел на них, но Т/ф уже уходила, а Кацуки просто смотрел пустым взглядом, о чем-то размышляя. Шото не смог просто стоять, ему надо было поговорить с Т/и. Уже ему надо многое сказать. Он поспешил за ней, игнорируя, что урок не кончен, что его не отпускали. Он с шага перешел на бег, а в голове пульсировала фраза о том, что он должен защитить ее, помочь ей. Сейчас же он хватает Т/и за запястье и тянет за угол, чтобы никто не видел их, не слышал. Омега с недоумением смотрит на него, приподнимая одну бровь. Тодороки вздрогнул, понимая, что тело его не слушает, что говорить он не может, будто стушевался, но через мгновение он целует ее, неумело для человека, имеющего такую популярность. — Что ты делаешь?! — возмутилась Т/и, отталкивая юношу от себя и прикрывая рот рукой. — Ты совсем что ли? Ты подумал о своей истинной паре? Подумал о ее будущем? Черт! Шото, не делай так! Не надо… Не… — Что не надо?! — холодным, но твердым голосом перебил Тодороки. — Что?! Ты же видишь, что нас тянет друг к другу, так почему отказываешься? Если я поставлю тебе метку, то никто тебя обидеть не сможет, а если посмеет, будет иметь дело со мной. Если я ее поставлю, то я сделаю все, чтобы ты была счастлива, а не боялась, не ненавидела собственных детей, не чувствовала к ним отвращения! Он же… Он же сгубит тебя! Столько слов от Шото было чем-то новым для Т/и, так что она не знала, что и говорить. Она чувствовала, что ее тянет к этому ребенку. Будто он ее понимает, будто он все переживает вместе с ней, но согласиться? Как можно? Он же еще ребенок… Но в его глазах была серьезность настроя, он осознавал, что предлагает. Но они знакомы не так давно, чтобы говорить громкие слова, которые могут быть просто мимолетной влюбленностью. — У тебя же тоже есть истинная пара… — Нет, ее нет, она умерла давно, — перебил Шото, — знаешь, я видел, что случается с омегами, попадая к таким альфам, так что я не хочу такого будущего девушке, которую смог полюбить. Почему ты противишься, если знаешь, что и выбора нет? Хоть Бакуго и сказал, что защитит, но он ничто против закона, а если я поставлю метку, то ваша связь с этим мудаком разорвется, а в психушку ему тебя не деть! — Да, я знаю… — Т/и кивнула, ведь метка была намного сильнее истинности. — Ты… ты мне тоже симпатичен, но это не то чувство, которое должно связывать… — А от чего зарождается любовь? — хмыкнул Шото. — Если ты боишься, то давай повстречаемся, присмотримся, а там и видно будет… У нас до последнего решения суда и твоего вызова чуть больше двух недель. Так?..***
Тодороки все это время относился к Т/и с заботой, теплотой и нежничал, хотя его холодность с этим была несочетаема, но в этом была своя прелесть, которая умиляла Т/ф. Все заметили, что они стали больше общаться и их отношения изменились, но они не говорили, не кричали, что являются кем-то большим, чем просто приятели. Хотя на этих выходных произошло много интересно: от того, что Тодороки устроил очень милое свидание с прогулками по аттракционам (он узнал у Изуку, что любит Т/и), сводил в пиццерию, а потом они отправились смотреть кино в квартиру, которую Шото снимал, пока не было общежития, но отказываться от нее он не собирался. Альфа подметил, что Т/ф вела себя более нервно, чем обычно, да и посматривала на него чаще обычного, но тот посчитал, что это из-за скорого судебного процесса, который устроил тот придурок. Неожиданно для Шото Т/и начала ластиться к нему и он почувствовал, как ее запах усиливается, становиться жгучим, приятным, требующим внимания. Он удивленно посмотрел на нее, но понял, что Т/и все же приняла решение, и это не могло не радовать. Тодороки нежно поцеловал Т/и, опуская на диван и нависая над ней. Он посмотрел уже в горящие желанием глаза и почувствовал, как его коленка, что покоилась между ног омеги, намокла. Они ласкали друг друга, позволяя любые вольности: укусы, засосы, поглаживания, поцелуи… Они погружались в желания партнера, подстраиваясь друг под друга, желая сделать только приятно. Медленно, но точно они оказались полностью голыми. Шото затуманенным взглядом осмотрел Т/и, пытаясь запомнить каждый изгиб, но такой взгляд смутил омегу, поэтому она попыталась прикрыться. Это не понравилось альфе, поэтому он провел рукой от шеи до низа живота, охлаждая ее кожу и вынуждая выгибаться, чувствуя прилив возбуждения, который проявился стоном и более сильным выделением смазки. Но потом Тодороки поменял руку и пошел по внутренней стороне бедра, но вскоре он положил другую руку на другую ногу и повторил свои махинации. Когда альфа входил в желанное тело, он механически, не сдерживая себя, поставил метку на шее Т/и, приятно ощущая образовавшуюся между ними связь. А его сущность твердила, что теперь она только его. Что теперь все будет хорошо, но их прервал телефонный звонок. Т/и посмотрела на смартфон Шото и увидела, что там было написано «Брат». — Черт… — прорычал Шото, выходя из уже своей омеги и беря телефон. — Что надо?! — Фуюми с тобой? Она отправилась к тебе, но телефон она не берет! — проговорил Нацуо, нервно дыша в трубку. — Шото! — Нет, ее не было, — ответил младший, — я ее поищу. Шото вскочил, начиная одеваться. Т/и прикусила губу, понимая, что должна помочь. Ей хотелось, потому что она знает этот страх, когда кто-то из родных пропадает. Так один раз она потеряла Кацуки и Изуку, а нашла их только через пять часов утомительных поисков. Но эти чувства, что она испытывала в это время, обычными словами не описать. Так что она схватила свою сумку, глотая подавители (взяла их на случай, если передумает). — Тебе не сто… — Еще как стоит, Шо-чан! — Т/и оскалилась. — Я помогу ее найти! Может случиться, что угодно! У меня уже есть долг охранять людей, а ты всего лишь ученик! Понял? Все, пошли. Ты пойдешь в северную часть, а я в юго-восточную… Так они и поступили. Т/ф носилась по улицам, держа в голове фотографию девушки. Но найти ее не удавалось. Т/и надеялась, что Шото смог. Омега остановилась, чтобы позвонить ему, как вдруг из ее рук вырвали телефон. Она посмотрела на хулигана и с ужасом поняла, что это ее истинная пара. — Какая удача… — произнес этот ужасающий альфа. — Как же ты удачно оказалась рядом с моим хостом. — Не… Не подходи! — возмутилась Т/ф, отходя от него. — Да забудь обо мне! — Как я могу забыть о своей истинной паре? — он оскалился. — Хотя эта метка… Неверную пару нужно наказывать… И этим мы займемся! Девушка нахмурилась и задрожала, но совладав со страхом, Т/и атаковала, чтобы хоть как-то его ввести в ступор и сбежать. Но тот был готов, так что уйти у девушки не удалось — он умудрился на нее нацепить подавитель способности, который, понятно же, он приобрел незаконно. И теперь в голове Т/и была всего одна мысль, которая твердила имя ее настоящей пары, которую она только приняла, можно сказать…***
— И почему ты телефон не брала? — возмущался Шото. — Ты меня отвлекла! — Ты изменился, — ответила Фуюми, улыбаясь. — И партнером пахнешь. Ты пометил кого-то? Тодороки-младший промолчал, он чувствовал тревогу, которая никак не хотела угасать, поэтому он поспешил позвонить Т/и, но та сбросила звонок. И вот теперь парень просто сорвался с места, кидая сестре ключи, чтобы та шла к нему домой, а сам поспешил в ту часть, где могла быть Т/ф. Он искал, бежал, но найти никого не мог. Это вызывало больший страх, который гнал дальше, только бы успеть, только бы убедиться, что он просто параноик. И вот он слышит знакомый голос, в котором был только страх и мольба о помощи. Шото поспешил к месту, откуда доносился вопль. Когда он выбежал нужное место, то увидел, как какой-то альфа стоял на Т/ф, у которой кровоточил нос и была разбита губа. Это вывело Тодороки из себя, так что он не заметил, как заморозил наглеца. Он подошел к Т/и и обнял ее, шепча успокаивающие слова. Он с ненавистью смотрит на альфу, который был истинным его пары. И он понимает, что такого нельзя прощать, нельзя оставлять на свободе, было бы прекрасно лишить жизни, но он понимал, что это не по-геройски будет. В итоге, этого альфу признали невменяемым. Может связи Старателя помогли, который был доволен таким союзом, так как внуки могут не просто иметь двойную способность сына, но и извергать огонь, что преувеличит их мощь. Жизнь этой пары была основана на том, что они ценили друг друга больше всего. Им целого мира не надо, главное, что у них было счастье, понимание и забота. Каждый боялся потерять друг друга. И плевать, что отношения их зародились не на радостном аргументе, но кто говорил, что настоящая любовь и крепкий брак построен только на страсти и влюбленности. Все же, прожив такие невзгоды и найдя друг друга, люди начинают чувствовать, что их мир, их счастье не в истинных партерах, не в противостоянии, не в гордости, не в карьере, а в совсем другом: детях, внуках, родителях, братьях, сестрах, племянниках, друзьях, — все это и есть семья, есть те люди, которые будут любить, будут дорожить и не причинять боль, но если и будут, то по глупости и случайности.
