Хитоши Шинсо
1 марта 2020 г., 13:42
Мир бывает жесток и несправедлив: пропадают безвозвратно дорогие люди, не понимают близкие, желание защитить превращается в цель всей жизни. Все это случилось с самой обычной омегой, которая жила со своими родителями и старшим братом, который избрал опасный и сложный путь героя, обучаясь в академии UA. Но пропал у Т/и не брат, а родители. Нападение злодеев, мертвые родители, герои, полиция, знакомое очертание брата и его тихий, но хриплый от горя голос, который пытается успокоить — так запомнила свое одиннадцатилетие Т/и.
И снова она просыпается в поту, подскакивая на кровати. Электронные часы, что стояли на столе у окна, показывали три часа ночи. Вздохнув, омега встала и пошла на кухню, нервно посматривая в темные углы. Она жила одна, поэтому ее небольшая квартира была пустой, будто хозяйка знала, что все равно рано или поздно умрет. Кто же мог знать, что последняя битва со злодеем подорвет ее здоровье?
Больше геройствовать ей не разрешалось, она прекрасно помнила слова Исцеляющей Девочки: «Если еще раз перенапряжешься, то твоя сила разорвет тебя». Но проблема была не только связана с этим, ведь Т/и не говорила своему брату — Айдзаве Шота, что больше не может быть сильной, не может постоять за себя. И просила всех не говорить ему. Она боялась принести любимому человеку новых проблем, но кто знал, что проблемы она уже создала.
Открыв холодильник, чтобы взять бутылку холодной воды, Т/и заметила шевеление у окна. Скосив глаза, омега заметила мужской силуэт, в котором она узнала злодея, лишившего ее будущего.
— Что ты тут делаешь? — проговорила твердо омега, вставая в боевую позу. — Не глупо ли пробираться в дом героя?!
— Если бы ты была еще героем, — усмехался мужчина, который был бетой, — ты не нападаешь? Неужели настолько сильно наша битва тебя вымотала?
— Что надо? — выплюнула вопрос Т/и, не зная, как поступить.
— Всего лишь то, что ты прихватила с поля боя, — проговорил мужчина, Т/и никак не выдавала своего изумления, ведь там всего лишь был цветок! Тот цветок, который она увидела перед тем, как потерять сознание: фиолетовый, нежный, но такой грустный, напоминающий о чем-то далеком.
— Злодей, гоняющийся за цветами? — хмыкнула Т/и, решив все-таки рискнуть, а точнее она пустила импульс по полу, который под ногами злодея стал взрывом.
Между ними завязалась потасовка, но после пятиминутного боя Т/и почувствовала, как ее сердце болезненно сжимается, а дыхание спирает, будто легкие снова свернулись, как у только родившегося младенца, которому нужно сделать первый болезненный вдох, раскрывая легкие. Но Т/и стояла до последнего, уже переходя на рукопашный бой. И вот у нее снова белеет перед глазами, тело становится тяжелым, но прямое желание победить держит ее на ногах.
Мужчина это замечает, но потом он понимает, что импульсов стало слишком много, так что он быстро ретировался, слыша за спиной взрыв целого этажа многоквартирного дома и чувствуя ударную волну, которая его откинула вперед. Он посмотрел назад, но в глазах его была только досада, ведь цветок забрать он так и не смог…
***
Т/и слышала все урывками: пиканье приборов, голоса врачей и Исцеляющий Девочки, знакомое тихое волнение в голосе брата… Она то открывала глаза, то закрывала от яркости освящения, проваливаясь снова в небытие. Сколько раз это повторялось было сложно сосчитать, но после сложной операции омега не приходила в себя.***
Прошла уже не одна неделя, ученики UA заметили, что с учителем что-то не так. Шота ходил мрачный, был раздражительнее обычного, строг, уходил куда-то постоянно, отработав свою смену. И его персональный ученик тоже заметил это, но вмешиваться не стал, пока сам дотошный и практичный Шота не попросил Шинсо приехать в больницу вместе с цветами, которые показались альфе странными. Он обошел множество цветочных, но найти удалось их только у торгующей бабульки в переулке. Когда же небольшой букет был в руках Шинсо и он стоял у больницы, он увидел Исцеляющую Девочку, которая заходила в здание больницы. Хитоши подбежал к ней, придерживая дверь. Она его поблагодарила. — Вы здесь тоже по просьбе сенсея? — спросил Шинсо. — Удивлена, что он посвятил кого-то еще, — сказала старушка, — он слишком изменился после того, как Т/и-чан впала в кому. — Его девушка? — спросил альфа, нервно поправив волосы — он не хотел бы лезть в личность учителя, но похоже придется. А ведь UA ему не для этого нужен был! — Нет, она ему младшая сестра, — ответила Исцеляющая Девочка, — тоже герой… На нее напал злодей в ее квартире, а она не может больше пользоваться причудой после сражения. Для нее это прямая смерть. В этот раз она чудом выжила, но выйдет ли из комы — никому не известно. «Говорить смысла нет, — подумал Шинсо. — Учитель должен понять, что такое происходит, и его сестра не исключение. Геройство не всегда хорошо кончается, и мы это знаем, идя на этот путь. Но что я должен говорить учителю при встрече? И почему предчувствие плохое?». Они зашли в палату, в нос ударил стерильный больничный запах, заставляющий морщить нос. Им предстала такая картина: сгорбленный Шота над сестрой. Он посмотрел на гостей, кивая им. Хитоши вздрогнул, непривычно ему было видеть такого учителя, но, заметив вазу, он поставил туда принесенные цветы. Он посмотрел на девушку, которая была ему смутно знакома. И вот сейчас, когда его зрачки расширились и он почувствовал приятный аромат омеги, Шинсо покачнулся. Он помнил ее с детства: омега — его истинная пара, которая в детстве переехала с братом. Он мало что помнил, но родной запах… Родной запах забыть не смог. — Т/и… — вымолвил он, наклоняясь над ней. — Как такое могло произойти? — Вы были знакомы? — удивленно спросил Шота. — Она моя истинная пара, — без толики сомнения ответил Шинсо, — познакомились мы в детстве, когда она жила по соседству… Она… Придет в себя? — Врачи ничего не говорят, — с укором медикам ответил Айдзава. Они замолчали, наблюдая за умиротворенным, но болезненным лицом.***
Так продолжались дни и недели: Шота и Шинсо проводили в палате девушки много времени, заменяя друг друга. И сейчас Хитоши сидел у изголовья кровати Т/и, читая книгу. Но его взгляд постоянно подал на лицо омеги, которая никак не просыпалась. — А знаешь, — альфа выдохнул, — я и не думал, что мы с тобой вновь встретимся. Уж точно не при таких обстоятельствах. Почему ты не хочешь посмотреть на меня? Я так ждал тебя! Ждал столько лет… Не подпускал никого, потому что только ты можешь быть единственной у меня во всем! — но ответа не было. — Почему все так сложилось? Мы встретились вновь, но ты даже не знаешь, что я нашелся, а может ты меня и не помнишь… Каждый день я вижу тебя такой… Такой незащищенной, ослабленной, но поделать ничего не могу. Мне больно, страшно, но… Ты все без сознания! И посмотри, что ты со мной делаешь?! Я сижу и разговариваю, хотя мне не свойствена болтливость! Но его монолог встретила больничная тишина и пиканье приборов, которые ужасно резали слух, убивая все чувства, эмоции и вытаскивая жизнь. Шинсо снова приблизился к лицу Т/и, целуя ее в лоб. Альфа устало посмотрел на омегу, прежде чем пойти к выходу из палаты. И снова он напишет в календаре слово «нет».***
Последующую неделю альфа, загруженный экзаменами, не мог вырваться к своей омеге. Он постоянно думал о Т/и, но вскоре эти мысли пропали, заполняя страдавшую голову теоремами, задачами, законами и всем, что он успел пройти за столько времени. Шота же просто нервно дожидался окончания экзамена, забирая у детей их бланки и уезжая в больницу, где он сидел чуть ли не сутками, выгоняемый медсестрами. — И что ты видишь сейчас? — спросил Айдзава, откидывая в сторону на тумбочку проверенные тесты. — Помнишь ли, что тебя здесь ждут? Какие сны держат тебя? После этих слов Шота поставил на колени локти и оперся лбом о кисти рук, массируя виски. Он просто переставал верить, что его сестра выживет, что они просто тратят время и деньги, которые Айдзава зарабатывал с трудом, не оставляя ничего себе на прожитье. Он вспоминал, как горели смелостью глаза сестры, как она шла к своей цели и работала на износ, пытаясь предотвратить много плохого, только бы люди не испытывали это ужасное чувство потери и безысходности. Шота понимал, что не он спасал от черной отчаянности Т/и, а она ему подарила смысл. Но этот смысл медленно, но верно теряется. По правилам когда-то поддерживающую жизнь технику придется отключить. И от мысли, что тогда он точно потеряет сестру, ему становилось плохо. Хоть Айдзава и был придирчивым и заботливым, но он был готов позволить Т/и и Шинсо быть вместе. А он же знал, что Т/и и истинную пару не приняла бы, если он был недоволен им. Но сейчас учитель академии смотрит на сестру, игнорируя звонок. Ему звонил директор, который просил подойти когда-то. Но Шота забыл об этом, мчась в больницу. Темноволосый бета болезненно сморщился, отправляясь обратно в академию.***
Т/и чувствовала, как солнечные лучи, пробивавшиеся через окно, играли на ее коже. Она снова была тем ребенком, который был любим родителями и оберегался всеми. Омега вспомнила, как мальчишка из соседнего двора с необычными волосами приходил играть с ней. Он напоминал ей прекрасные цветы, которые она так любила собирать. Эти цветы были фиолетовыми незабудками. В один день, когда у нее был букет этих цветочков, Т/и сделала из них мудреный венок, который одела тому парню. Тот альфа был удивлен, но в глазах его была серьезность, потому что слова Т/и ему врезались в память. — Мы должны будем переехать, — неживым голосом говорила девочка, чувствуя, как слова ей даются с трудом, Шинсо молчал, — но не забудь меня, найди вновь. Пусть эти незабудки будут нашим обещанием… — Обещаю, что мы обязательно встретимся, — ответил мальчик, протягивая небольшой мизинчик. Сейчас же Т/и слушала, как юношеский голос ей говорил что-то перемещаясь с одной части головной коробки к другой, пробираясь мурашками под кожу. Эти слова, которые говорил парень, были насыщенны тоской печалью. Омега попыталась открыть глаза, чтобы убедиться в своей правоте, что у нее Шинсо. Но тело не поддавалось контролю. Потом через какое-то время ее растревожил голос брата, который задавал ей вопросы. Т/и казалось, что она отвечает, но онемевшие губы говорили о другом, создавая ужасную боль в груди. Она ничего не могла поделать, она не могла увидеть дорогих себе людей, все же признавая, что второй голос принадлежал Шинсо.***
Шинсо, как и все ученики UA его поколения, стали полноценными героями, которые должны будут устроиться в агентство или же идти на предложенную должность еще во времена учебы. И Шота, И Хитоши хотели уйти с празднества, но им не позволяли. Этот праздник, напененный жизнью, угнетал обоих. Пока к ним не пришла Исцеляющая Девочка вместе с Незу. — Вчера вечером, — начал говорить директор, прикрывая глаза, — Т/и… — его медленные, томительные, рвущие сердце слова мучали бету и альфу. — Пришла в себя! — Состояние у нее стабильное, — начала старушка, — реабилитация примерно будет длиться месяц. Способностью она не сможет пользоваться больше никогда, нам пришлось, посоветовавшись с господином Незу, применить на ней изобретенный преступниками антидот, закрывающий доступ к способности. Это было сделано для ее блага, так как следующая активация равнялась бы неминуемой смертью. Внезапно раздался голос Т/и, которая была на инвалидной коляске с какими-то приборами вместе. Она помахала брату и стоявшему рядом с ним альфе, в котором она признала свою истинную пару. — Ты что тут делаешь? — тихим, дрожащим голосом возмутился Шота. — Тебе надо лежать и приходить в себя… — Уж нет, — хмыкнула Т/и, — я хочу посмотреть на место, в котором буду работать педагогом-психологом! — Т/и… — Шинсо не смог ничего более сказать, потому что горло душили слезы облегчения, которые сильный и с характером альфа не смог сдержать. Т/и подъехала к нему, обнимая, говоря что-то про то, что детское обещание они выполнили.
