Незабвенное

      «Пошли на принцип?» Его, похоже, развеселила её фамильярность. Или, скорее, демонстративная дерзость.       — Это ваше имя, а не проклятие, — она пожала плечами. — Если вы против или вам не нравится, то просто скажите.       Это же элементарно: поговорить, высказать свои мнения и прийти к какому-то решению, ага. Снейп выбрал самую распространенную тактику — промолчал.       — Мастер, так мастер. Сэр, так сэр. Как скажете. Могу разделять стили общения в зависимости от условий — при личном разговоре или в Отделе тайн. Я же у вас на работе ещё не была, не знаю, как там все устроено, что уместно, что не уместно. И правила хорошего тона нарушать не собираюсь.       «Это же не школьные правила, да, Гермиона?» Жаль, что он не может сказать ей это вслух. Воды себе она все же решила налить.       — Я вот совершенно не против, — вопрос она спокойно проигнорировала. — С учетом, что теперь я помню наше совместное прошлое, то это даже естественно — столько лет знакомы, столько общих воспоминаний, — она усмехнулась.       «Как поживает ваша память?» Снейп изучал её лицо, а может и окклюменционный барьер заодно. Впрочем, вчера у него была возможность подглядеть все, что угодно, — сконцентрироваться на защиту Гермиона точно не могла.       — Нормально, насколько могу судить, ну, изнутри. Кстати, я соотнесла свои установки из того времени и актуальные. И вынуждена с вами согласиться. Как вы и говорили, в моей личности наблюдается небольшой перекос.       Вообще, интересный эксперимент они поставили, хоть и не специально: исчезнет ли любовь, если стереть воспоминания? Формально, да, исчезнет. Но, оказывается, это нисколько не мешает втюриться в симпатичного человека заново и запустить какие-то странные механизмы в своей голове.       — И, возвращаясь к вашему исследованию, я, честно говоря, не думаю, что смогла действительно хоть как-то эффективно сбросить Обливиэйт. Скорее мне удалось слегка приоткрыть завесу над событиями и собственными мыслями, сопутствующими заблокированным воспоминаниям. Если верить Брустверу, то они даже не были скрыты, просто подсознание выкинуло их из актуальной памяти, как ненужные и конфликтующие с воздействием заклинания, — Гермиона задумчиво посмотрела в сторону холодильного шкафа. Не зря же Молли столько наготовила. — Может, со временем мне бы и удалось расшатать ширму сильнее, но не факт, что я не разрушила бы заодно и собственную психику. Что не особо отличало бы меня от тех же жертв неудачно наложенных чар.       Снейп задумался и не ответил. Она достала свертки и принялась разогревать рагу, чувствуя, как просто от запаха выделяется слюна. Голод был зверский. Ещё одна побочка его несколько наркотического зелья?       — В общем, я так до сих пор и считаю, что все дело в эмоциональной привязанности. И в вас. Хотя есть, конечно, вероятность, что Кингсли все же где-то накосячил — шутка ли, он, думаю, тоже не ожидал меня у вас тогда встретить. Все вышло очень сумбурно.       Она и перед ним поставила тарелку, но больше не отвлекалась, сконцентрировавшись на еде.       — Я сейчас к министру, потом в аврорат, закончить кое-какие дела, а весь вечер придется потратить на осмотр домов на продажу, чтобы выбрать подходящий, — мыть посуду было откровенно лень. Её вообще преследовала какая-то расслабленность. Хотя, он же ей ещё что-то дал. — Может, посоветуете мне что-нибудь?       Но Снейп ловко слился, отрезав, что у него работа. Гермиона тоже не стала задерживаться в Паучьем тупике, хотя Кингсли и не ждал её так рано. На сей раз они встречались не в его кабинете, а непосредственно в Отделе тайн. Она не бывала там ни разу в течение службы, так что все её познания относительного этого места строились на экскурсии времен пятого курса. Странно, что они не закрыли этаж от посторонних в принципе после тех событий — лифт до них прекрасно ходил.       Там оказалось тихо и безлюдно. Впрочем, как и в её воспоминаниях, хоть где-то все стабильно. Черный, отполированный до зеркальной гладкости камень недружелюбно мерцал в тусклом свете магических фонарей. От входа расходились одинаковые коридоры без каких-либо указателей, где-то там, впереди, располагался тот самый крутящийся зал со множеством дверей. Было странно, что она пришла сюда не как случайный посетитель, а как полноценный соискатель, и планировала бывать тут ежедневно. Правда, учитывая существование загадочного камина Снейпа, вряд ли ей часто придется пользоваться фойе по назначению. Очевидно, работники попадали сюда более скрытно, не проходя весь путь от главного зала министерства ежедневно, как многие рядовые сотрудники других ведомств.       — Мисс Грейнджер, — незаметно подобраться у человека не получилось, хотя, как ей показалось, он пытался.       — С кем имею честь говорить? — она смерила его жестким взглядом.       — Герберт Парсон. Мы будем работать вместе.       Он улыбнулся, и эмоция даже выглядела искренней, но вот все остальное у него было каким-то совершенно невыразительным. Блеклая внешность, мутные голубые глаза, рыхлая фигура в мешковатой одежде — к таким относятся с ноткой пренебрежения и забывают через пять минут после знакомства. Что было очень выгодно при его работе.       — Приятно познакомиться, мистер Парсон.       — О, Герберта будет вполне достаточно, — улыбнулся он ещё шире, теперь напоминая ей Стивенсона с его вечной неуместной радостью. — Я не ваш непосредственный начальник, а просто смотритель.       — И чем вы заведуете?       — Омутом памяти, — Герберт неожиданно протянул ей руку. — Это стандартная процедура здесь, так что видеться мы будем достаточно часто.       Гермиона не без опаски сжала его ладонь, на ходу придумывая десятки способов навредить через подобный личный контакт.       — Не переживайте! Вам, как аврору, будет несложно адаптироваться. У нас имеется пара протоколов, которые могут показаться избыточными со стороны, но, думаю, у вас с ними сложностей не возникнет, — он показал рукой на боковой проход. — Пройдемте, министр будет с минуты на минуту.       Чем отличается дверь от стены, Гермиона так и не поняла. Он просто постучал палочкой по камню как будто бы в случайном месте пустого коридора, и без каких-либо спецэффектов открылся проход. Не то чтобы её удивил сам способ сокрытия, на Косую аллею из Дырявого котла она ходила регулярно, но хотелось бы как-то тут ориентироваться, а не просто хлопать глазами. В комнате было гораздо уютнее, чем снаружи, как будто она являлась не обычным офисным помещением, а чьим-то личным кабинетом. На полу лежал ковер (Гермиона невовремя вспомнила про смерть Адамса и наступила на него с опаской), стояло несколько шкафов с книгами, преимущественно по истории, а весь центр занимал большой дубовый стол и несколько кресел.       Рабочий договор оказался длиннее, чем несколько её домашних работ по трансфигурации, написанных в самые задротские времена, вместе. Впрочем, составлен он был действительно грамотно, если судить по тем кусочкам знаний о магическом законодательстве, которые вернулись к ней спустя года. Конечно, пункты о том, что близким не сообщат причину её смерти в случае неудачного исхода операции или выдадут общественно-приемлемый вариант несколько напрягали, но это же Отдел тайн! Неразглашение, ещё один пункт про приватность, а вот и упоминание об обязательном предоставлении своих рабочих воспоминаний. Она быстро глянула на Герберта и опять вернулась к бумагам.       Ни Бруствера, который действительно быстро подошел, ни Парсона не смутило, что все это она внимательно читала — никто её не торопил и не мешал разговорами. Гермиона сильно сомневалась, что присутствие Кингсли вообще было обязательно. Вряд ли он сам лично набирал персонал на постоянной основе, но сейчас выступал кем-то вроде её поручителя, как пригласивший постороннего в закрытый элитный клуб. Должностных ограничений у неё, правда, было столько, что тянуло скорее на рабство. Неудивительно, что Снейп, имея по всей видимости аналогичный трудовой договор, поминал Дамблдора с его нелюбовью заключать жесткие контракты. Тут контраст был яркий и показательный.       — Похоже на сделку с дьяволом, — она дошла до последней строчки.       — Не волнуйтесь, ваша душа останется при вас, — Бруствер мягко улыбнулся. — И даже не придется отрабатывать неустойку в виде призрака.       — Ну, теперь я спокойна, — саркастично отозвалась Гермиона и взяла в руки специальное перо, подозрительно напоминающее орудие пытки Амбридж. — Когда меня введут в курс дела?       С ещё одной формальностью, хотя и очень важной, было покончено. Но спокойно продолжить реализовывать свои планы на день ей не дали. Пути министерского лифта, конечно, неисповедимы, но встретить на обратной дороге из Отдела тайн до аврората Бриджерса стало для неё неприятным сюрпризом. Гермиона вообще предпочла бы не пустить его внутрь кабинки и ехать в одиночестве, ведь теперь у неё не было необходимости поддерживать с ним хоть какие-то отношения, но она вовремя взяла себя в руки. Не приснопамятный Стивенсон и черт с ним.       — Добрый день, авр… Простите, мисс Грейнджер, — вот же ж сука!       — Я ещё не успела из отпуска выйти и подать заявление на увольнение, а все уже обо всем знают.       — Джарви в мешке не утаишь, — продолжил он достаточно демократично. — Желаю вам удачи на новой должности.       — Благодарю.       — К слову, дело Роджерса и Уилкиса передано в Визенгамот. И, несмотря на вашу позицию, пока что все складывается не в пользу Марка.       — Я уже никак не могу повлиять на ситуацию, — по крайней мере, в качестве аврора. Гермиона сбилась на бурчание: — Да и он тоже.       — Отчего же? — вдруг в его голосе прорезался оптимизм. — Вас ещё вызовут для показаний в суд, вероятно, неоднократно. Можно выстроить свою речь правильным образом…       — Доказательства его, их вины, что вы сами добыли, не способствуют чрезмерной лояльности, — прервала она Бриджерса резко. — Если вы, конечно, не хотите, чтобы и против меня началось служебное расследование.       — А в интервью вы были более чем верны своей позиции.       — Что странного в том, что я имею свое мнение о произошедшем, даже если оно не вполне объективно? В конце концов, это меня пытались убить и похитить. Но я не собираюсь давать официальные показания под присягой в подобном ключе — для суда только факты.       Некомфортная совместная поездка быстро закончилась, но идти им все равно нужно было в одну сторону. Чтобы подстроиться под её шаг, Бриджерсу напрягаться не пришлось.       — Думаю, вы неверно меня поняли, мисс Грейнджер. Я вовсе не стремлюсь навредить вам.       — Всю жизнь хотели и вдруг перехотели? — уже более откровенно сказала она, не желая продолжать вежливый фарс.       — Теперь в этом нет смысла. Мы ведь больше не конкуренты.       — Даже если и так, с чего бы вдруг вы воспылали ко мне любовью?       — Это и мои коллеги тоже. И мне не плевать на будущее аврората.       Гермиона притормозила, не доходя до поворота к помещениям Сектора, и посмотрела на него, прищурившись. Никого нельзя списывать со счетов, даже если у человека нет явных мотивов.       — Если вам есть, что сказать, то говорите.       — Я на стороне обвинения, у меня все материалы на руках, — Бриджерс понизил голос. — Если хотите, я могу вас с ними ознакомить.       — Где и когда?       — Я часто ужинаю в маггловском ресторанчике на Маддокс-стрит, там есть отдельные кабинеты, скажем, в семь вас устроит?       — Вполне, — она улыбнулась одними губами. — Тогда до вечера, аврор Бриджерс.       Сейчас бы красиво разойтись в разные стороны, но им все так же нужно было в одно место, так что пришлось бережно хранить неловкую тишину всю дорогу до Сектора. С Гарри они тоже побеседовали как-то скомкано и холодно. Она сжала его руку, не зная, что такого обнадеживающего сказать, и пообещала зайти к ним с Джинни на выходных, надеясь, что рабочие сложности не заденут их личные отношения. Хотя наоборот у них не особенно получалось, но ей хватило треснувшей дружбы с Роном, так что она планировала приложить все усилия.       Да и ситуация с Гарри не была аналогичной. Вот, положа руку на сердце, когда они в принципе нормально с Уизли общались? Им и в детстве-то приходилось использовать Поттера в качестве проводника. И почему она вообще в свое время решила, что строить с ним отношения — отличная идея? Может быть это такое себе оправдание своих последующих действий, но сейчас казалось, что все, что ей нужно было от Рона — это признание им её значимости. И все это изначально было обречено на провал. К слову, обычно эту черту приписывают мужчинам, но она именно что добивалась его ответа, а потом нашла цель посерьезнее и потеряла к нему интерес. Наверное, Уизли имел полное моральное право злиться, хотя о сопернике и не знал.       Со Снейпом все складывалось гораздо сложнее. Изначальные чувства прямиком из девяносто восьмого, конечно, были инфантильны и эгоистичны, примерно на том же уровне, что и с Роном. Но нельзя не отметить, что привлекал профессор её куда как больше ещё в те времена. Во всех смыслах, и даже, как не парадоксально, в физическом (а ведь по сравнению с молодым крепким парнем он, конечно, проигрывал). А теперь и подавно! И сейчас у неё есть уникальная возможность проанализировать всю хронологию событий и сделать выводы. Наверное.       В своем кабинете Гермионе пришлось провозиться довольно долго, собирая вещи и сортируя материалы, чтобы её вероятный преемник не погиб под бумажной лавиной. Она ставила на то, что новой хозяйкой станет Данбар, как руководитель ещё не образованной рабочей группы. Бриджерсу ради должности зама переезжать в её угол не было необходимости. Никаких торжественных прощаний, конечно, не планировалось. Обстоятельства как-то не способствовали. Большинство авроров в середине дня были на вызовах, так что оставалось только кивнуть все тому же Бриджерсу и Стоуну, который тоже обнаружился на рабочем месте, окинуть взглядом знакомые стены и отправиться искать себе новые, правда, уже домашние.       Мысли перескакивали с аврората на Отдел тайн, с Роджерса на Бриджерса, со Снейпа на то, как она дошла до жизни такой. В этот момент Гермиона слышала в своей голове смех Джинни и переключалась обратно на речь очередного риэлтора, рассеянно улыбаясь. Нет, детей нет, животные возможны, съем не интересует.       Слишком большой дом, слишком в центре — дружить с соседями она не могла, да и не собиралась, слишком много просят. Отсутствие камина, свежего ремонта или каких-то удобств её, как мага, конечно, не сильно волновало — расширит, добавит, подлатает. Но и сарай в запущенном саду брать не хотелось. Это все же лишние заботы, которые не входили в сферу её прямых интересов. Снейп, к примеру, тоже не особенно заботился о комфорте своего жилища при всей магии, даже пространство не расширял, и Гермиона его, как ни удивительно, вполне понимала.       Холодная дыра, пафосный особняк, мрачный склеп. Когда она отбирала объявления, то постаралась набрать вариантов поразнообразнее, чтобы определиться с собственными предпочтениями. Но все выглядело как-то оптимистичнее по описаниям, а сейчас ей ничего не нравилось. Может, проблема была в том, что у неё имелся слишком широкий выбор: по сути, вся территория островов. С летучим порохом и трансгрессией расстояние все ещё не имело значения. А, может, все стопорилось, потому что с возвращенной памятью или нет, но обустраивать домашний уют она так и не собиралась, так что целый личный дом виделся ей только причиной для лишней уборки.       Подсознание и вовсе шептало, что Паучий тупик не так уж и плох. И ей уже хотелось по привычке ответить, что её туда никто не приглашал, но, на самом деле, приглашал. Ведь приглашал же? Вот бы все это ещё было как-то поочевиднее и попрямолинейнее, действительно одна сплошная любовь к сложностям. Снейп все-таки вытрахал ей мозг в прямом и переносном, пусть даже она сама на это и напрашивалась с готовностью. Да и ей тоже удалось устроить ему проблемы.       Нет, её новое чувство определенно не было тем же самым, что и тогда. В девяносто восьмом она искала скорее самореализации в других, чем действительно планировала строить отношения, тем более равные. О чем уж говорить, она никогда всерьез не думала, что Снейп может ей банально ответить. Витала там себе где-то в трагичных, но все равно розовых облаках неразделенных чувств и страдала. Не слишком зрелая позиция, что неудивительно, учитывая её возраст и жизненный опыт, целиком построенный на травматичных событиях. И то, что она боялась отказа, и то, как убежала от самой ситуации выбора, было показательно. Да, сама влюбилась, сама испугалась, но что в этом странного и страшного? Если бы не Обливиэйт, конечно.       Так же легко можно было бы скинуть ответственность на Снейпа (почти как и на Кингсли), мол, он тоже виноват. Старше, опытнее, помог бы девочке разобраться в своих чувствах и дело с концом. У него и выбор имелся прекрасный — красноречиво отшить или воспользоваться и переспать. Скорее всего, получив желаемое она бы успокоилась, и вся драма сошла бы на нет сама собой вне зависимости от итога их отношений. Правда, тут открывалось то, про что говорила ей Джинни, — удивительно, но у других людей тоже есть чувства, своя точка зрения на ситуацию, планы. Гермиона сильно подозревала, что все Снейп прекрасно видел и понимал, может даже задумывался о возможном развитии ситуации, но. И это «но» лежало в широком диапазоне от того, что ему, вполне вероятно, не нужны были проблемы, которые непременно возникли бы из-за самого факта их неравных отношений. И заканчивая тем, что она была не просто какой-то его бывшей ученицей или случайной медсестрой, что позволяло бы завести с ней ни к чему не обязывающие короткие отношения.       Она была Гермионой Грейнджер, которая присутствовала в его жизни долгие годы как та ещё заноза в заднице, героиней войны, подружкой того самого Гарри Поттера и бла-бла-бла. В общем, не самый лучший выбор для легкой интрижки. А если загадывать на длительную перспективу… А она сама-то в то время была способна на это? Нет, Гермиона так не думала. Уж если предполагать, что Снейп видел её интерес, то и дурость должна была быть ему очевидна. Может, он хотел подождать, пока она не созреет для чего-то более вменяемого? Ну, вот они и подождали пару годиков.       Да и что у него требований нет к партнеру? Или проблем в этом плане? Она же видела воспоминания, которые Снейп передал Гарри и должна была понимать и тогда, и сейчас, что дело не только в том, что хочет или боится она. В отношения вступают два человека, и у каждого из них свои тараканы в голове. А все это время она представляла профессора, то есть Северуса, как объект своих очень важных и волнительных чувств, как какую-то неизменную величину, приписывая ему кучу всего просто по определению и проводя между ними четкую границу. И нужно-то было просто посмотреть для разнообразия не только в себя, но и наружу.       Не то чтобы во второй раз в этом плане у неё прибавилось мозгов, и она вдруг стала сознательной и зрелой личностью. Все так же была зациклена на себе, все так же бегала от Снейпа и старательно игнорировала свои желания и даже его знаки внимания (если их можно так назвать). Но скинем это все на последствия блокировки. Ведь, справедливости ради, акценты её интереса сместились в более адекватную сторону. Теперь она стремилась стать ему равной, а не заявить свои права на него. Романтический флёр и вовсе где-то потерялся. Зато на его место пришло не такое возвышенное физическое влечение, но Гермиона расценивала это как изменение в лучшую сторону. Просто влюбилась она в него заново уже как в мужчину, а не как в символ своей «взрослости» или ещё Мерлин знает чего, что она там навыдумывала себе в прошлом.       Теперь, когда Обливиэйт снят, самое главное препятствие перестало быть проблемой — её тотальное отрицание всего, что было с ним связано. Осталась сущая мелочь: донести до Северуса, что ему тоже все это нужно и, желательно, прямо сейчас. Если он, конечно, в принципе будет сопротивляться. Ведь ей уже не девятнадцать. И ночует она у него не впервые. И с его обычной отстраненностью он уж как-то очень лояльно относится к нарушению ею своего личного пространства. Мерлин великий, может они все-таки спустя все эти годы хотя бы попробуют?