«Я хочу помочь тебе»
29 февраля 2020 г., 18:11
— Ты выйдешь за меня замуж?
— Конечно, — ответила Гермиона. — Как насчет следующей субботы?
— А? — неуверенно спросил Драко, в его голове не совсем укладывались все части вместе.
— Ой, извини, я думала, мы репетируем для театральной пьесы «Драко Малфой сошел с ума», — притворно-недоуменно сказала она, прикладывая руку к губам.
— Ого, Грейнджер, как грубо. И этим ртом ты разговариваешь с детьми?
Гермиона нахмурилась, все еще не понимая, что происходит.
— Если ты пришел только для того, чтобы досадить мне, то тебе это удалось. А теперь, может быть, ты уйдешь, чтобы я могла снова ненавидеть тебя в одиночестве?
— Извини, все вышло неправильно, — Драко покачал головой и вздохнул.
— Я вообще не понимаю, как твое предложение руки и сердца, адресованное мне, может быть правильным, — сказала она.
— Мне нужно поговорить с тобой, и я хочу, чтобы ты выслушала меня, — серьезно сказал он.
— Ты что, пил? — Гермиона нахмурилась и прислонилась к двери.
— Нет, но выпить, наверное, не помешает, — ответил он. — Ты одета, так что, может, сходим в паб за углом и поговорим?
Мерлин, он выглядит сейчас таким жалким без хмурого вида или вечной ухмылки на своем точеном лице. Похоже, ему действительно нужно поговорить со мной.
— Я все еще не понимаю, что ты здесь делаешь, — сказала она.
Драко выглядел так, словно сдерживал свой гнев, крепко сжимая кулаки и стиснув зубы.
— Мне нужно кое-что обсудить с тобой, и я был бы признателен, если бы ты дала мне возможность все объяснить, — раздраженно сказал он, прикладывая пальцы к переносице.
Гермиона прикусила нижнюю губу, гадая, не было ли все это какой-то извращенной уловкой, чтобы выманить ее из квартиры, где она находилась в полной безопасности, и затем убить ее на пустынной улице. Но он действительно выглядел отчаявшимся…
Если и было что-то, что Гермиона довела до совершенства за эти годы, так это своё огромное любопытство. Сейчас был именно один из тех моментов, когда оно подавляло все остальные мыслительные процессы.
— Ладно. Сейчас, я только возьму пальто, — смилостивилась она.
Драко вздохнул с облегчением, хотя это был очень слабый вздох, потому что он знал, что впереди будет потрачено еще много нервов.
— Пошли? — спросила она, закрывая за собой дверь и запирая ее волшебной палочкой.
Они вышли из дома и пошли вниз по улице к пабу. Новый паб «The Tilted Kilt» открылся всего несколько месяцев назад. Он был маггловским, потому что Гермиона жила в маггловском районе.
Гермиона проследила, как Драко подошел к бару и заказал бренди для себя и бокал Пино Нуар для нее.
Типичный мужчина. Я могу сама заказать себе выпить! Но, черт, откуда он знает, что мне нравится?
Он протянул ей бокал, и они прошли в дальний угол полутемного паба и сели в кабинку друг напротив друга.
В первую минуту Гермиона наблюдала, как Драко провел пальцем по краю рюмки. Он поджал губы и задумчиво поводил подушечкой из стороны в сторону. Она сделала глоток вина и откашлялась.
— Спасибо за вино. Я бы тебе отдала деньги, но оставила кошелёк дома, — тихо сказала она.
— Не беспокойся об этом, — хрипло сказал он, осушив рюмку за один раз. — Ладно, теперь, когда у меня мысли собрались в кучу, я думаю, что смогу все объяснить.
Гермиона сделала еще один глоток вина и увидела, как Драко глубоко вздохнул. Она поставила бокал и стала ждать, пока он что-нибудь скажет.
— Я могу потерять сына, — сказал он через секунду.
Подумав о самом страшном, Гермиона почувствовала, как у неё отвисла челюсть, а глаза чуть расширились.
— Что ты имеешь в виду, говоря, что можешь потерять сына? — нервно спросила она.
— Я могу потерять полную опеку над ним из-за бывшей жены, — сказал он, потирая лоб.
— Но… почему? — спросила она.
— Когда мы развелись, мне дали опеку над Зейном, так как Пэнси вообще о нем не заботилась…
— Подожди, Пэнси — мать Зейна?
— Похоже, ты удивлена, — протянул он.
— Я знала, что вы двое были вместе в школе…
— Чтобы очистить своё имя, скажу, что в подростковом возрасте у меня был ужасный вкус. Она была доступна, а я думал не тем местом, — объяснил Драко, заказывая еще бренди.
— Это совершенно очевидно, — насмешливо ответила она. — Я никогда не могла понять, как ее вообще можно вынести, — фыркнула Гермиона.
— Если говорить о Пэнси Паркинсон, то наши мысли тут схожи. Мы могли бы стать лучшими друзьями, основываясь только на нашей ненависти к ней, уверяю тебя, — он слегка улыбнулся.
Гермиона не знала, почему улыбается в ответ. У этого придурка определенно есть чувство юмора.
— Вернемся к делу, — сказал он. — Пэнси хочет получить опеку над Зейном только ради алиментов. Я честно говорю тебе, она не любит своего сына. Зейн не признавал ее матерью и даже называл ее Пэнси, когда мы были женаты.
— Бедный Зейн, — пробормотала Гермиона.
— Бедный я, — поправил ее Драко. — Она почти не разговаривала с ребенком, но всегда находила время проверить мои нервы на прочность.
— Могу в это поверить, — сказала она, делая еще один глоток. — Я пару раз была с ней в паре на Зельях. Я одного не понимаю: если она не любит своего сына, то как может получить опеку над ним?
— Она снова вышла замуж, — сказал Драко и уже был готов объяснить правила и традиции Министерства, когда Гермиона ахнула.
— Какой ужас! Бедный Зейн, — прошептала она, вцепившись в бокал. — Я абсолютно ненавижу Министерство.
— Подожди, ты знаешь об их политике по отношению к семьям? — спросил он.
— Конечно, знаю, — ответила она. — Я изучила все законы, касающиеся детей и семей. Это моя специальность, потому что до того, как открыть школу, я хотела стать адвокатом по семейным делам. Я изменила решение, когда однажды прочитала исследование про неконтролируемую магию у маленьких детей.
— Значит, ты понимаешь принцип. Поскольку Пэнси теперь замужем, ей в любом случае отдадут Зейна, какой бы ужасной матерью она ни была.
— Я знаю… — Гермиона согласно кивнула, — и мне очень жаль, Малфой. Я знаю, что ты хороший отец и что Зейн любит тебя, и, Мерлин…
Она замолчала, уставившись на него с широко раскрытым ртом и огромными глазами, неожиданно осознав значение его недавних слов.
— Ты же несерьезно, скажи мне, что ты несерьезно, — сказала она, быстро моргая и ухватившись рукой за край столика.
— Что?
— Я знаю, что тебе отдадут Зейна, если представишь традиционную семью, женившись на ком-нибудь. Малфой, скажи мне, что ты пошутил, когда попросил меня выйти за тебя замуж.
Драко вздохнул и провел пальцами по пустой рюмке.
— Это только на полгода, Грейнджер…
— Нет, нет. Ты совершенно сошёл с ума. Я должна быть последним человеком, о котором тебе стоит думать, главным образом по той причине, что я абсолютно ненавижу тебя и все, что с тобой связано. Может быть, ты забыл свою бескрайнюю ненависть ко мне?
— Я не забыл, — почти прорычал он. — Ты никогда не даешь мне шанса забыть.
— Мы не можем прожить и пяти минут без ссоры, Малфой, и я понятия не имею, что было у тебя на уме, когда ты пришел с этим предложением ко мне. Прости, но я ничем не могу помочь. Прости.
Она схватила пальто, лежащее рядом с ней на диване, и начала вставать, когда Драко быстро схватил ее за руку, чем сильно удивил девушку.
Гермиона замерла и уставилась на его руку, лежащую поверх ее собственной и не дающую ей пошевелиться. Его рука очень теплая. Длинные тонкие пальцы… серебряное кольцо на большом. Почему в пабе вдруг стало так жарко? Мерлин, им нужно срочно починить этот дурацкий кондиционер. Хорошо, его рука… очень теплая. Мы это уже обсуждали?
— Я не могу потерять сына, Грейнджер, — тихо сказал он, наклоняясь вперед и проводя большим пальцем по ее запястью. — Он для меня все, я бы не пришел к тебе, если бы у меня не было веской причины.
— Какой причины? — спросила она, удивленная тем, что ее мозг все ещё может функционировать. Она перевела взгляд на него и была удивлена тревогой и отчаянием, исходящими от этих серых радужек.
— Ты — идеальный выбор, потому что Зейн уже привязан к тебе и потому что, когда ты уйдешь через шесть месяцев, он все еще будет рядом с тобой в школе. Я не могу жениться на какой-нибудь женщине, а потом ожидать, что Зейну не будет больно, когда она навсегда уйдёт.
— Женись на той, которую любишь, Малфой. Тогда она не уйдёт, — сказала она, пытаясь высвободить свою руку из его хватки.
Но он не отпустил ее. Он крепче сжал ее ладонь и нежно погладил пальцы Гермионы.
— У меня есть три недели до начала инспекций. Ты знаешь о них? — он наблюдал, как она медленно кивнула. — У меня нет времени жениться по любви и все в этом духе.
Гермиона отвернулась от него. Его взгляд начал смущать ее. Он выглядел таким… человечным.
— Я заплачу тебе. Тысяча галлеонов в месяц в течение полугода.
— Шесть тысяч галлеонов? — у Гермионы отвисла челюсть. — Ты с ума сошел? Это слишком большие деньги.
— Этого достаточно, чтобы твоя школа оставалась открытой в течение следующих десяти, может быть, пятнадцати лет… и это не только мои деньги. Родители согласились отдать половину, потому что не хотят, чтобы Пэнси забрала Зейна. Несмотря на то что ты думаешь о них, они любят своего внука и не хотят, чтобы он вырос без любви и заботы.
Она пристально изучала его в течение минуты.
— Откуда… откуда ты знаешь, что у школы финансовые проблемы?
— Моя мать знакома с дамами, которые замужем за правильными людьми. Некоторые из них не самые благоразумные и слишком разговорчивые волшебники. Я могу узнать все почти о ком угодно.
— Не думаю, что смогу принять столько денег, — сказала она.
— Не думай об этом, как о какой-то подачке. Я плачу тебе за помощь. Думай об этом как о работе: ты зарабатываешь их тем, что выходишь за меня замуж, становишься матерью Зейна и проходишь инспекции.
— Как о работе? Я не знаю… — сказала она, закусив губу. Он все еще держал ее за руку. Ей вдруг пришла в голову странная мысль, что она хочет покрасить ему ногти. Возможно, ей следовало пить меньше вина.
— Пожалуйста, Грейнджер. Сегодня я послал свою гордость куда подальше, умоляя тебя помочь мне. Давай так: не делай этого ради меня… сделай это ради Зейна. Он ведь тебе нравится, да?
Гермиона, казалось, была поражена.
— Конечно, он мне нравится. Он замечательный ребенок.
— Ты хочешь, чтобы он остался с Пэнси? Пожелала бы ты такое своему самому злейшему врагу? Подожди, это же я. Ты бы пожелала мне такое?
— Не знаю. Ты прав, я не хочу, чтобы Зейна забрали у тебя, потому что, как я уже говорила, ты отличный отец. Я… я… просто… если я буду замужем за тобой шесть месяцев, я не смогу встречаться с другими мужчинами, да? — она слегка улыбнулась, заправив волосы за ухо.
— Мы должны сделать правдивое подобие семьи, чтобы все в это поверили. Если ты начнёшь встречаться с мужчиной, а это окажется ССМ, нам не поздоровится. Или если ты переспишь с каким-нибудь идиотом, который не может держать рот на замке, а Пэнси или ССМ узнают об этом, тогда они поймут, что мы притворяемся.
— Значит, я должна просто забыть о своей личной жизни на полгода?
— О личной жизни? — он самодовольно поднял бровь, усмехнувшись на этих словах. — Давай будем честными, Грейнджер.
Она резко вздернула подбородок, и Драко практически видел пар, выходящий из ее ушей, и чуть раздутые ноздри… пока она устало не вздохнула.
— Ладно, у меня не такая уж и насыщенная личная жизнь.
— Если под «не такая уж и насыщенная» ты подразумеваешь полное ее отсутствие…
Она бросила на него злобный взгляд и с силой вырвала свою руку из его хватки.
— К твоему сведению, Драко Малфой, у меня были мужчины, и я готова поспорить, что они в десять раз лучшие любовники, чем ты.
— Мы можем посидеть и обсудить, какой я замечательный любовник, Грейнджер, но это займет сли-и-ишком много времени, а у меня очень много дел.
Малфой мгновенно протрезвел, когда Гермиона снова собралась уходить. Он опять схватил Грейнджер за руку, останавливая ее.
— Послушай, я знаю, что прошу тебя отказаться от многого, но я прошу тебя об этом, потому что люблю своего сына, Грейнджер. Я люблю его больше всего на свете, и если я потеряю его… — он покачал головой. — Я не могу его потерять. Я знаю, что раньше ужасно поступал с тобой, но у меня нет других разумных вариантов.
Драко отпустил ее руку.
— Я дам тебе время обдумать мое предложение. Но к завтрашнему вечеру мне нужен твой ответ, чтобы, в случае твоего отказа, найти кого-нибудь другого. Хотя я сомневаюсь, что смогу сделать все это, не разрушив мировоззрение сына.
— Жалость, Малфой? Ты собрался давить на жалость, чтобы убедить меня?
— Я пытался умолять, я предложил тебе денег больше, чем достаточно… у меня кончились варианты, Грейнджер. А еще у меня нет времени. Отправь мне сову с ответом завтра к полуночи.
Он встал из-за стола и оставил ее сидеть одну, уставившуюся на пустую скамейку, на которой сидел раньше.
Что, черт возьми, сейчас произошло?
***
Гермиона добралась до квартиры и увидела записку, приклеенную к двери. Было почти одиннадцать вечера, когда она очень медленно вышла из паба, через край переполненная множеством ошеломляющих и противоречивых мыслей. Отпирая дверь, она нашла записку и прочла текст, написанный незнакомым почерком: «Никому не рассказывай о нашем разговоре. Если ты решишь помочь мне, никто не должен узнать, что это фиктивный брак. Никто. Если не согласишься, я буду очень признателен, если ты никому не скажешь, что я тебя умолял. Моя гордость и так достаточно уязвлена. ДМ» Она не смогла сдержать улыбку, неосознанно скользнувшую по губам. Она довела опасно высокомерного Драко Малфоя до того, что он стал умолять. Умолять магглорожденную. Победа была такой сладкой, но ей не с кем было поделиться. Гарри и Рон с удовольствием послушали бы, как Малфой умолял ее о помощи. Донни, вероятно, захочет узнать, во что он был одет и смогла ли она разглядеть его пресс через рубашку. Она прогнала прочь эти глупые мысли, тряхнув головой, и вошла в квартиру. Она вернулась к мысленному конфликту, который порядком потрепал ей нервы за последние два часа. Как поступить? Закрыть глаза на прошлое и помочь? Она знала, что правильнее было бы… Но она также знала, что не сможет просто отвергнуть его просьбу о помощи. Это было бы жестоко. Она — Гермиона Грейнджер. Благоразумный, сострадательный, бескорыстный человек. Если кто-то просил ее о помощи, она не могла отказать и всегда делала все от неё зависящее. Сейчас Драко Малфою нужна ее помощь. Зейну, его обожаемому, невинному, любимому сыну Зейну нужна ее помощь. У нее сформировалась особая небольшая связь с мальчиком, который никогда не знал, что такое материнская любовь. По какой-то странной причине она неосознанно тянулась к нему со своей нежностью и той женской заботой, которую он никогда не получал. Может ли она пожертвовать шестью месяцами своей жизни, чтобы помочь человеку, который постоянно портил ее школьные годы? Она всегда ненавидела его. И до сих пор ненавидит. Он груб, высокомерен, пренебрежителен, он портит людям жизнь… почему она должна тратить полгода своей жизни на помощь ему? Но с другой стороны, был милый маленький Зейн. Да, и еще эти чертовы шесть тысяч галлеонов! Эти деньги смогут продержать на плаву Центр Раннего Образования Ведьм и Волшебников следующие несколько лет, у них даже появится возможность принять некоторых учеников, у родителей которых недостаточно денег, чтобы посещать занятия, на бюджетную основу. Ей никогда больше не придется брать деньги из зарплаты Донни или из своего кармана… так они смогут развиваться. С одной стороны, был придурок Малфой. Но с другой — у нее будут деньги, которые смогут спасти школу. С одной стороны, ей нужно выйти замуж за этого придурка. С другой — она поможет Зейну остаться с человеком, который любит его больше всего на свете. Но опять же — придурок Малфой, с одной стороны. Помочь этому придурку защитить сына, который, как он говорил, был для него всем. Шесть тысяч галеонов. Выйти замуж, жить, общаться с… придурком Малфоем. Помочь Зейну, невинному, маленькому мальчику, который и не подозревает, что может произойти в ближайшем будущем. У нее раскалывается голова.***
Зейн наблюдал, как его отец ходит взад и вперед перед камином в их гостиной. Его папа такой высокий! Младший Малфой надеялся, что когда вырастет, то будет таким же высоким, как отец. Тогда он сможет дотянуться до мороженого, лежащего в морозилке, и шоколадного печенья, которое баба держит на полке. Тогда он сможет смотреть на людей сверху вниз, а не как сейчас — снизу вверх. Тогда он сможет летать на метле! Мерлин, как же ему хотелось летать на метле, совсем как папа. Но он ещё недостаточно большой. Так всегда говорил папочка. — Почему ты ходишь? — спросил Зейн, когда понял, что ничего интересного не происходит. Драко остановился и посмотрел на сына, сидящего на диване и держащего в руках игрушечного тираннозавра. — Я люблю ходить. — Почему ты все время смотришь в окно? Тебе должны прислать сову? — взволнованно спросил Зейн. Совиная почта все еще завораживала ребёнка, он так радовался и практически визжал всякий раз, когда видел сову, особенно Инфиделя, филина отца. — Да, я жду важное письмо, — объяснил Драко. — От кого? Драко хрустнул костяшками пальцев. Блин, он задает слишком много вопросов. — От того, кто может помочь мне кое в чем… по работе. — Я скучаю по твоей работе, папочка, — сказал он. — Я помню, как вертелся в твоем кресле, пока не закружилась голова! — А я помню, — Драко весело улыбнулся, — как тебя вырвало прямо на меня после того, как ты вертелся на полный желудок. — Не было такого, папочка! — Зейн хихикнул. — О да, было, ты сделал это прямо на мой деловой костюм. От меня пахло как от какашки, пока я не нашел палочку и не очистил все это, что заняло целый час. Зейн захохотал, закрыв лицо маленькими ручками. — Ты сказал какашка! Драко смотрел, как его сын смеется чуть ли не до слез. Он почти с болью думал о том, что, возможно, не услышит этот смех уже через полгода… Нет. Он не потеряет своего сына. Даже если Грейнджер не согласится, он сделает все возможное… Три быстрых стука в дверь вывели Драко из отчаянных мыслей. Зейн, как ужаленный, быстро спрыгнул с дивана, желая посмотреть, кто пришел прямо перед сном. Драко ловко остановил Зейна, схватив сына сзади за рубашку. Он поднял его на руки и посадил на небольшой столик, расположенный в коридоре, перед тем, как подойти к двери. Он не ждал никаких гостей. Может быть, мама пришла убедиться, что они не едят полуфабрикаты. Он посмотрел в глазок и почувствовал, как внутри все сжалось от волнения. У его двери стояла Гермиона, держась за ремешок сумочки, как за спасательный круг. Ее костяшки пальцев были белыми от крепкой хватки. Она нервничала, не зная, как тактичнее отказать ему? Да, Драко. Пессимизм — лучший друг на все времена. Он открыл дверь и вздрогнул, когда Зейн оглушительно завопил: — МИСС ГЕР-МИ-О-НА! Гермиона лучезарно улыбнулась, когда Зейн с кошачьей грацией спрыгнул со стола и подбежал, чтобы обнять ее. Она опустилась на колени и крепко обхватила малыша руками, когда он подошел к ней. Имея такие короткие ножки, он очень быстро бегал. — Ты пришла ко мне в гости! Я хочу показать тебе мою комнату и мои игрушки, потом комнату папы, ванную, затем кухню и моего игрушечного ди-озавра! Его зовут Рози. Баба помогла мне выбрать это имя, она сказала, что у мальчиков ди-озавров могут быть девчачьи имена, и мне понравилось имя Рози. Но папе не нравится его имя. И деда сказал, что у мальчика ди-озавра не может быть девчачьего имени, потому что тогда он будет геем. Папочка объяснил мне, что «гей» — это значит «счастливый». И я назвал его этим именем, потому что тогда он будет счастливым! Зейн широко улыбнулся учительнице и стал ждать ее ответа. — Это так интересно, Зейн. Мне бы очень хотелось увидеть твоего динозавра, и я согласна с твоей бабушкой. Рози — очень красивое имя, — сказала она с яркой улыбкой. Драко терпеть не мог, когда она улыбалась его сыну. В это время ему хотелось убить ее чуть меньше обычного. Ему не нравилось это чувство. — А знаешь, что было бы хорошо? — спросила она Зейна. — Что? — невинно спросил он. — Я думаю, что ты всегда должен употреблять слово «счастливый». Это очень хорошее слово, а то, другое, может не понравиться некоторым людям. Счастливый — это гораздо более веселое слово. Он несколько раз кивнул. — Счастливый, счастливый, счастливый, счастливый. Его так весело произносить! Пойдем в мою комнату. — Эй, Зи, я думаю, ты должен пойти переодеться в пижаму, а затем выбрать сказку, которую ты хочешь послушать, — сказал Драко, прежде чем Зейн пригласил свою учительницу навсегда к ним переехать. Зейн посмотрел на Малфоя самым унылым щенячьим взглядом, на какой только был способен (этому трюку его научил Драко, когда подруги Пэнси приходили к ним в гости. Благодаря этому взгляду ему всегда удавалось вызвать сочувствие и выставить Пэнси в дурном свете. Ох, как эти фокусы действовали на тех женщин!). — Я могу выбрать две сказки? — спросил он. — Да, а теперь пошевеливайся, — сказал Драко, медленно выталкивая сына из комнаты. Гермиона услышала, как хихиканье мальчика исчезло в коридоре, и улыбнулась, войдя в прихожую и закрыв за собой входную дверь. Драко повернулся и посмотрел на нее, проведя пальцами по волосам. — Не хочешь чего-нибудь выпить? — Нет, спасибо, — тихо сказала она, оглядывая коридор, где были развешаны картины, купленные Нарциссой. — Пойдем, я устрою тебе краткую экскурсию, если хочешь, — сказал он, чувствуя себя неуютно. Неуверенность никогда не была его отличительной чертой. Он всегда с легкостью мог найти тему для разговора, но, возможно, из-за того, что его будущее висело на волоске (и зависело от неё)… все качества полностью испарились, а мозг перестал нормально соображать. — Все в порядке, — Гермиона понимающе улыбнулась, — я просто хотела поговорить с тобой и дать свой ответ. — Эм, хорошо. Вообще-то я ожидал получить письмо совой. Но ладно; разговор лицом к лицу — это гораздо более неловко. Она не смогла удержаться от нервного смешка. Он провел их в гостиную, которая была оформлена в современном стиле и красиво обставлена кожаной мебелью. Он жестом пригласил ее сесть с одной стороны дивана, а сам сел с другой. Она села, сложив руки на коленях перед сумкой. А костяшки ее пальцев всегда были такими белыми? Драко наклонился вперед, поставив локти на колени. — Прежде чем ты что-нибудь скажешь, я просто хочу поблагодарить тебя за то, что ты наотрез не отвергла мою просьбу. То, что ты действительно обдумала мое предложение, очень много значит для меня и для Зейна, даже если он понятия не имеет, что происходит. Гермиона кивнула и внезапно почувствовала намек на сострадание к мужчине, сидящему напротив нее и нервно постукивающему ботинком по деревянному полу. — Я всю ночь, все утро и весь день думала о твоем предложении. Я даже составила список «за и против» и ещё немного изучила министерские законы об опеке над детьми и разводе. — Это так… по-грейнджеровски, — прокомментировал он, пряча усмешку за поджатыми губами. Она закатила глаза. — Не могу поверить, что ты издеваешься надо мной. Нет, подожди, я могу в это поверить. Это был четвертый номер в колонке «против». Наша неспособность быть вежливыми друг с другом в течение длительного периода времени. Драко вздохнул. — Ты можешь просто сказать мне ответ, чтобы я перестал нервничать? — спросил он, заламывая пальцы. Гермиона перевела дыхание и посмотрела ему в глаза, что само по себе было рискованно. — Я хочу помочь тебе. Драко физически расслабился, прикрыв глаза, и улыбнулся, его настроение поднялось в десять — да что уж там, в тысячу! — раз. — Правда? — Да, я выйду за тебя замуж и буду помогать тебе полгода. — Огромное тебе спасибо, — он взял ее руку в свою и нежно сжал ладонь девушки, невесомо погладив костяшки ее пальцев. — Я просто не могу выразить, как благодарен тебе. — Твои деньги будут достаточной благодарностью, — Гермиона быстро убрала руку. — Конечно. Это чисто деловая сделка. Если хочешь, можно даже договор оформить, — Драко кивнул. — Мы можем составить его прямо сейчас, потому что у меня триллион вопросов, — сказала она. — И почему я не удивлен? — пробормотал он. — Ох, семейная жизнь, — драматично вздохнула Гермиона, — чувствую следующие месяцы будут веселенькими. Драко внутренне содрогнулся. Да, он уже давно все испортил, когда начал издеваться над ней. Но он ничего не мог с собой поделать! Черт, надо меняться… но ее было так легко дразнить. Это не его вина. — Прости. Ты же знаешь, что можешь отказаться в любой момент. Я не заставляю тебя остаться, — тихо сказал он, направляясь в соседнюю комнату, чтобы взять пергамент, чернила и перо. — Я хочу, чтобы ты знал, что я держу свое слово во всем. Я сказала тебе, что хочу помочь, и я помогу. Ничто из того, что ты сделаешь, не заставит меня отказаться от своих слов. Я уже привыкла к твоему идиотизму. — Тогда спасибо, — сказал он. — Я тоже держу свое слово. С тех пор как у меня появился Зейн, мне было трудно нарушить данное кому-либо слово. Он почти как моя совесть. Я чувствую, что он всегда со мной, наблюдает за тем, что я делаю… и я не хочу, чтобы он вырос испорченным хулиганом, подражая своему отцу. — Я пришла к выводу, что Зейн несколько изменил тебя к лучшему. Не пойми меня неправильно, ты все еще самодовольный придурок, но несколько более мягкий самодовольный придурок. — Приятно сознавать, что наша ненависть друг к другу не изменится из-за этого, — сухо сказал он. — Вот этого я никак не пойму. Мы ненавидим друг друга. Ты сказал, что выбрал меня только потому, что Зейн видит меня в школе, и когда эти шесть месяцев пройдут, на Зейна это не сильно повлияет… ты мог бы легко попросить Донни. — Он не настолько помешан на ней, сколько на тебе. Зейн в тебе души не чает. Я постоянно слышу твое имя из уст своего ребенка, и даже ты должна признать, что он привязался к тебе. Гермиона кивнула. — Просто все это так странно. Ты ненавидишь меня, и все из-за того, что я магглорожденная… — Подожди, подожди… я не ненавижу тебя из-за того, что ты магглорожденная. Она недоверчиво посмотрела на него. — Я ненавижу тебя потому, что ты меня раздражаешь. Это единственная причина, по которой я тебя всегда ненавидел. Я называл тебя так только потому, что это приводило в бешенство твоих друзей. Я знал, что тебя это не беспокоит, но видеть, как Потти-задроти и Плешивый заводятся из-за этого, было довольно забавно. Гермиона прищурилась, глядя на него. — Не называй их так. — Ты совершенно права. Я думаю, что должен научиться терпеть их присутствие, если мы хотим убедить эту сладкую парочку, что счастливы в браке. — Мерлин. Я забыла, что мы должны рассказать всем. Годрик милостивый! Мы должны притворяться, что любим друг друга. О, Мерлин, мы должны притворяться, что все это реально. Мерлиновы подштанники, они меня возненавидят. — Если они возненавидят тебя из-за этого, что ж, тогда они не такие хорошие друзья, какими ты их считаешь, — добавил он. Она смотрела на него несколько секунд. — Иногда ты говоришь слишком мудрые вещи, которые никак не вяжутся с твоим характером. Ты никогда не перестаёшь удивлять меня. — Я полон сюрпризов, — сказал он без всяких эмоций. — А теперь перейдем к нашему контракту. — Папочка! Я готов! — громко сказал Зейн с порога, держа пижаму в одной руке и две книги в другой. Динозавр Рози был зажат где-то посередине. Драко бросил извиняющийся взгляд на Гермиону. — Мне нужно уложить его в постель, прежде чем мы начнем. — Может, нам стоит поговорить с ним перед сном? — спросила Гермиона с некоторым опасением. — О том, что должно произойти? — О… да. Это было бы прекрасно, — сказал он, наклоняясь, чтобы поднять Зейна. — Как ты смотришь на то, если я прочту тебе одну из этих сказок, Зейн? — спросила Гермиона. — Я очень хорошо на это смотрю! — его ангельское лицо просияло. — Папа, она может мне почитать? Ты читаешь одну, а мисс Гермиона читает другую? Драко кивнул и заметил, что Гермиона улыбнулась еще ярче. — Он произнес мое имя, не сбавляя скорости. Он был поражен тем, как гордо она выглядела и как была довольна этим маленьким достижением. Он последовал за ними в спальню Зейна и продолжал слушать, как мальчик показывал каждую игрушку и каждый предмет в его комнате. — А это моя кровать, это мое зеленое одеяло и мои зеленые подушки, потому что зеленый — лучший цвет на свете. — Ты промыл мозги бедному ребенку, — пробормотала Гермиона Драко. Драко застенчиво улыбнулся и подмигнул сыну, который хихикнул и прыгнул в кровать, натянув пижаму и крепко прижав Рози к себе. Драко и Гермиона прочитали ему сказки, которые он выбрал, а затем повернулись друг к другу, мысленно спрашивая, как сообщить эту новость маленькому мальчику. Как его отец, Драко взял на себя смелость начать. Он сел с одной стороны кровати, а Гермиона встала с другой. — Зейн, у меня есть для тебя новости, — начал он. Мальчик выжидающе смотрел на отца широко раскрытыми серебристыми глазами. — Мы с мисс Гермионой решили пожениться. — Ух ты! — воскликнул Зейн. — Почему? — Почему? — повторил Драко. — Э-э… — Потому что мы любим друг друга, Зейн, — перебила его Гермиона. Драко бросил на нее острый взгляд. Черт… она что, издевается надо мной? — Когда двое любят друг друга, они женятся, — объяснила она. — Ты любишь папочку? — спросил Зейн, нахмурив светлые бровки. — Да, — ответила она. Лгунья, лгунья, чтоб она… поджарилась на костре! — А ты любишь мисс Гермиону? — спросил Зейн у отца. Драко кивнул, не в силах сказать такую большую и несусветную ложь, чтобы не разразиться неудержимым истерическим смехом. Я отправлюсь в родительский ад за то, что соврал ребенку. Но ничего, Люциус тоже будет там. Все будет не так уж плохо, да и скучно не будет. — А где я буду жить? — спросил он, сбивая Драко с толку. — Что? — Ты с Мисс Гермионой собираетесь пожениться. У тебя будет новая семья, — объяснил Зейн. — Я буду жить с бабой и дедой? Драко протянул руку и взял сына за подбородок. — Послушай, Зи. Ты всегда останешься со мной, независимо от того, что я делаю, где я и с кем я. Я никогда не позволю никому забрать тебя у меня и никогда не заменю тебя никем другим. Понял? Зейн быстро кивнул и посмотрел на Гермиону из-под густых ресниц. — Она будет моей мамой? Драко посмотрел на Гермиону, которая прикусила губу. — Э-э, она будет твоей мачехой. — Что это такое? — спросил Зейн. — Это просто значит, что я буду твоей новой мамой, — неловко объяснила Гермиона, стреляя глазами по направлению к Драко. — Можно я буду звать тебя мамой? Я никогда раньше никого не называл мамой, а если ты станешь моей новой мамой, то хочу называть тебя так. «Мисс Гермиона» трудно и долго произносить, а «мама» — легко, — сказал Зейн. Драко потер шею и пожал плечами, косясь в сторону Гермионы. Зейн посмотрел на отца в ожидании ответа, так как Гермиона потеряла дар речи. — Если мисс Гермиона не возражает, можешь называть ее так, — наконец сказал Драко, сдаваясь и принимая неизбежное. Думаю, что Том Реддл-старший тоже может быть в родительском аду… Интересно, какой он? — Можешь звать меня мамой, Зейн, — уступила Гермиона, ее сердце разрывалось от жалости к бедному мальчику, у которого никогда не было настоящей матери. — Хорошо, — ответил он и откинулся на подушки. — Я хочу спать, спокойной ночи. Уходите. Драко и Гермиона улыбнулись в ответ на прямоту Зейна. У него действительно был недостаток такта, который передался ему по материнской линии семьи Драко. Они снова оказались в гостиной, на этот раз сидя рядом друг с другом, и уже собирались начать работу над контрактом. — Ненавижу лгать ему, — тихо сказал Драко, прежде чем они начали работать. — Как только Министерство предоставит тебе полную опеку над ним, тогда поймёшь, что это стоило того. Я уверена, что он простит тебя, когда ты в будущем скажешь ему всю правду, — спокойно сказала она Драко. — Я просто рад, что, как только Министерство предоставит мне опекунство, Пэнси не сможет подать повторное прошение. Я могу покончить со всем этим в течение следующего полугода и никогда больше не беспокоиться о ней. — Если ты не возражаешь, я бы хотела узнать: как получилось, что Пэнси — мать Зейна? Похоже, ты действительно ее ненавидишь. — Мы оба напились на дне рождения Блейза. Кончилось это тем, что мы занялись сексом в одном из туалетов, так и появился Зейн. Не думаю, что когда-нибудь расскажу ему эту историю. В противном случае придётся оплачивать ему сеансы с психологом. Она улыбнулась и потянулась за пером и чернильницей. — Хорошо, давай начнем.***
Спустя два часа, семь кружек сливочного пива, сорок шесть споров и девяносто два ругательства они наконец-то завершили контракт. Я, Гермиона Джин Грейнджер, даю своё согласие вступить с Драко Люциусом Малфоем в брак и выдавать себя за его жену в течение шести месяцев. Инспекционный период начинается пятнадцатого марта и заканчивается пятнадцатого октября. Я даю своё согласие выйти замуж за Драко Люциуса Малфоя четвертого марта, дабы дать привыкнуть Зейну Драко Малфою, сыну Драко Люциуса Малфоя, к изменившейся семейной ситуации. Я, Гермиона Джин Грейнджер, даю своё согласие никому не сообщать о том, что вышеупомянутый брак не является подлинным. Я понимаю, что крайне важно, чтобы никто не был посвящен в тайну нашего фиктивного брака из-за вероятности того, что Семейный Специалист Министерства может обнаружить этот фарс. Только в обществе других я буду играть роль преданной жены и матери. Я, Драко Люциус Малфой, даю своё согласие вступить с Гермионой Джин Грейнджер в брак и выдавать себя за ее мужа в течение шести месяцев. Я даю своё согласие жениться на Гермионе Джин Грейнджер четвертого марта, дабы дать привыкнуть Зейну Драко Малфою, моему сыну, к изменившейся семейной ситуации. Я, Драко Люциус Малфой, согласен, только в обществе других играть роль преданного мужа Гермионы Джин Грейнджер. Я согласен финансировать Гермиону Джин Грейнджер обещанной суммой в шесть тысяч галлеонов, по тысяче галлеонов каждый месяц, на протяжении шести месяцев. Я, Драко Люциус Малфой, согласен оплачивать все необходимое Гермионе Джин Грейнджер (одежду, еду, жилье и другие личные вещи) на протяжении всего нашего шестимесячного брака. Мы, Драко Люциус Малфой и Гермиона Джин Грейнджер, настоящим даём согласие обращаться друг к другу по именам и практиковаться даже наедине во избежание промахов. Драко Люциус Малфой — ДЛМ Гермиона Джин Грейнджер — ГДГ***
Драко проводил Гермиону до двери своей квартиры и пожал ей руку. — Еще раз благодарю тебя, Гермиона. Я очень ценю твою помощь. Она мягко улыбнулась и плотнее закуталась в мантию. — Странно слышать, как ты называешь меня по имени. — Если бы этого не было в контракте, поверь мне, я бы чувствовал себя так же странно, — сказал он. — Кстати, я наложила заклинание на контракт после того, как ты сделал копию. Никто, кроме нас, не может прочитать то, что написано, поэтому нет необходимости беспокоиться о том, что ССМ найдут его. — Спасибо, — сказал он. Она такая сообразительная! Ты благодарен ей! А теперь заткнись. — Итак, завтра мы идём к твоим родителям, чтобы рассказать им, а потом в Кенсингтон к моим родителям. Они не будут в восторге от того, что я выхожу замуж через неделю и даже не сказала им об этом. Надо сочинить историю, перед поездкой. Потом, конечно, мы должны рассказать об этом Уизли, Люпинам, Гарри и Донни. — Мне обязательно присутствовать у последних? — спросил Драко, слегка нахмурившись. — Я была бы признательна, если бы ты был со мной, просто чтобы мы вместе могли отбиваться от летящих проклятий. Ты должен будешь хорошо себя вести и постарайся притвориться, что хочешь подружиться со всеми ними. Помни, мы любим друг друга. Только нужно придумать какую-нибудь историю о том, как мы оказались помолвлены… — О, это напомнило мне… — не договорил он и исчез из виду, оставив ее стоять одну в коридоре около минуты. Он вернулся и протянул ей кольцо. — …сделать все официально, поскольку мы должны убедить всех, — он сделал паузу. — Я позаимствовал его из коллекции матери. Она посмотрела на кольцо из белого золота с бриллиантом огранки «Принцесса». Оно было очень простое и элегантное. Она надела кольцо на безымянный палец левой руки и снова посмотрела на Драко, замечая, что он все это время наблюдал за ней. — М-м, да, спасибо. Значит, на следующий день после того, как мы все расскажем, я сама могу привезти Зейна домой из школы, так что тебе не придется его забирать. Я могу приехать сюда, и мы начнем планировать свадьбу. Я бы предпочла этого избежать, но если мы хотим, чтобы все действительно нам поверили, небольшая церемония будет уместна. Кроме того, чем больше людей увидят, как мы играем свадьбу, тем меньше подозрений будет у ССМ. — Неплохая идея, — тихо сказал он, вглядываясь ей в глаза. Она посмотрела на кольцо на своем пальце, а затем — в его проникновенные серые глаза. — Я правда хочу помочь, Драко. Я не хочу, чтобы Зейна отдали Пэнси, я не хочу, чтобы ты потерял своего сына. Он кивнул и легонько улыбнулся ей. — Я ценю все, что ты для нас делаешь. Я позабочусь о том, чтобы у тебя было достаточно денег, чтобы содержать школу столько, сколько ты захочешь, даже по истечении шести месяцев. Ее мозг, должно быть, решил быстренько смотаться в отпуск и оставить ее чувства и инстинкты за главных (ему категорически не стоило этого делать!), потому что следующее действие Гермионы полностью застало врасплох их обоих. Она поднялась на цыпочки, обхватив своими маленькими ладошками его широкие плечи, и нежно — почти невесомо — поцеловала Драко в щеку. — Увидимся завтра, — быстро сказала она, смущенная своим внезапным действием, и выскочила из его квартиры, попутно проклиная свой глупый мозг. Глупый, глупый, глупый! Да и сама идиотка! Драко уставился на закрытую дверь и медленно дотронулся до своей щеки, которая, казалось, горела от прикосновения мягких губ. Жизнь официально стала интересной. До раздражения интересной.
