«Я ожидала слез и, может быть, пару проклятий»
8 марта 2020 г., 11:46
Гермиона вытянула шею, пытаясь разом оглядеть весь Малфой-Мэнор. Она определенно видела города, которые были меньше их поместья.
— Это французское барокко, — объяснил Драко, когда они шли по длинной прямой дорожке от точки аппарации. — Corps de logis является основной частью дома, содержащей вход и главные комнаты, блок расположен в середине поместья, и это первое, что видно издали. Боковые крылья уменьшены и не занимают столько места, сколько здания стиля раннего Ренессанса.
Гермиона уставилась на него, кивая в ответ и делая вид, что все поняла, когда он вдруг вставил в речь несколько французских слов. Обычно она бы поняла, она же Гермиона Грейнджер, но маленькие камешки продолжали попадать ей в обувь, из-за чего она вздрагивала, отвлекалась и замедляла шаг.
— Ты, видимо, действительно любишь это место, раз так много о нем знаешь, — сказала она, стараясь поддержать вежливый разговор.
— Я писал дипломную работу по магитектуре об этом месте.
— По магитектуре? — она повернулась, чтобы посмотреть на него, и чуть не споткнулась. — Ты магитектор?
— Моя собственная невеста ничего обо мне не знает, — сказал он, с притворной грустью прижимая руку к груди. — Да, я сдал экзамены и стал лицензированным магитектором, когда мне исполнилось восемнадцать.
— Впечатляет, — искренне сказала она. — Я читала, что профессия магитектора — одна из самых высокооплачиваемых в волшебном мире.
Он не ответил, только засунул руки в карманы темно-серых брюк. На нем не было мантии, и Гермиона признала (глупый, предательский мозг), что он шикарно выглядит в деловом костюме.
— Наверное, ты действительно любишь свою работу, потому что с наследством Малфоев можно не работать ни дня в жизни, — сказала она. По правде говоря, она пыталась выудить из него информацию. Ей стало любопытно, когда она узнала, что он работает… с какой стати наследнику работать?
— Я люблю свою работу, — сказал он, ничего не объясняя.
Гермиона решила отложить допрос до следующего раза. Она скоро его расколет.
— Мама, смотри! — крикнул Зейн впереди них. Он уже привык к новой обстановке. Странно, что Гермиона не чувствовала себя неуютно, когда он называл ее так. Странно.
— На что смотреть, Зейн? — спросила она, глядя в ту сторону, куда он показывал.
— Это мое дерево! Баба сказала, что она посадила его, когда я родился. У него мое имя! — радостно сказал он.
Гермиона увидела невысокое дерево, посаженное посреди обширного палисадника.
— Прекрасное дерево. Ты умеешь за ним ухаживать?
— Да! Его нужно поливать, и на него должно падать солнце! — ответил он, побежав по направлению к массивному зданию.
— Ты должен им очень гордиться, — Гермиона посмотрела на Драко. — Он исключительно умен.
— Я и так горжусь им. Даже больше, чем полезно для здоровья, я думаю, — ответил он, наблюдая, как его сын остановился, подняв камень и положив его в карман. — И как часто переходишь в режим учителя? Мне нужно это знать на случай, если придется стереть пыль со своей старой энциклопедии.
— Ха-ха, — сухо сказала она, ненавидя себя, когда легкая улыбка, на мгновение появившаяся на губах, уничтожила все ее недовольство. — Важно, чтобы дети постоянно оставались интеллектуально стимулированными.
— Хорошо, я постараюсь запомнить это, — сказал он.
Она проигнорировала его сухой тон, потому что они наконец-то — наконец-то! — дошли до входа в поместье. Высота дверей казалась намного больше, чем высота потолков в ее старой квартире.
Драко вытащил палочку и направил ее на дверной молоток, находящийся примерно в двадцати футах над ними.
— Как человек, не обладающий магией, сможет постучать, если дверной молоток находится так высоко? — спросила Гермиона.
— А ты подумай. Что человеку, не обладающему магией, делать в Малфой-Мэноре? — спросил Драко, засовывая палочку обратно во внутренний карман пиджака.
— Верно подмечено, — пробормотала она. Она молчала, пока они ждали, когда откроется дверь. — Я очень рада, что твои родители знают обо всем этом. Не знаю, смогла бы я притворяться влюблённой дурочкой в их присутствии. Скажу честно, твои родители пугают меня до смерти.
— Баба и деда? — с усмешкой спросил Драко. — Но они такие нежные и пушистые!
— Такие же нежные и пушистые, как ядовитая кобра, — пробормотала Гермиона, вызвав у Драко тихий смешок. Слышала ли она когда-нибудь, чтобы он так смеялся? Это звучало так мило… так не по-малфоевски.
— Они действительно немного холодноваты, но ты бы видела мою мать рядом с Зейном. Она тает и превращается в совершенно другую женщину. Это всегда удивляло меня.
Ей это нравилось — не ругаться с этим засранцем. Это было действительно здорово.
Затем дверь открылась, и на пороге появился крошечный домовой эльф, одетый, как оказалось, в балетную пачку и ковбойскую шляпу. Гермионе пришлось тряхнуть головой, чтобы убедиться, что ей ничего не мерещится.
— Привет, Пудель! — сказал Зейн, обнимая домового эльфа.
Гермиона услышала, как Драко пробормотал себе под нос что-то про «этого ребёнка», «объятиях» и «нелепости».
— Маленький хозяин, я так счастлив видеть вас! — пискнул эльф. — И хозяин Драко! Прошу, заходите. Мне объявить, что вы с гостьей прибыли?
— Нет необходимости, спасибо. Они уже знают, что мы здесь, — сказал Драко, положив руку на локоть Гермионы и ведя ее через гигантский холл.
— Этот эльф носит одежду. Странную, но все же одежду, — сказала она ему, игнорируя тепло его ладони на своей обнаженной руке.
— Все домовые эльфы в поместье носят одежду, — объяснил он. — Когда Зейну было три года, он заставил их всех играть с ним в переодевания, из-за чего случайно освободил их. Отец чуть с ума не сошел, когда узнал, а потом с удивлением понял, что никто из них не хочет уходить. Но они хотели оставить одежду себе. Мой любимый — это эльф, который носит кимоно.
Гермиона была ошеломлена, в ее голове произошёл сбой. Вот и вся ее запланированная речь о правах и свободах домовых эльфов. Драко был прав. Он полон сюрпризов, которые все хотелось узнать.
Они подошли к двойным дверям, которые были почти такими же большими, как и парадные. Зейн протянул руку, прежде чем кто-либо из них успел что-нибудь сказать, и вбежал внутрь с радостными криками «баба» и «деда».
Гермиона последовала за Драко в комнату, широко раскрыв глаза и оглядывая экзотическую обстановку. Она была огромна! И тут так красиво. На диване возле огромного эркера сидели Люциус и Нарцисса Малфой. Ледяные Король и Королева.
Зейн уже стоял перед ними и с нечеловеческой быстротой рассказывал обо всем, что произошло с тех пор, как они виделись в последний раз. Люциус не обращал внимания на мальчика главным образом потому, что не понимал его быстрой речи, но Нарцисса слушала его, кивая, улыбаясь и ахая в нужных местах.
Драко подтолкнул Гермиону вперед, его теплая рука все еще лежала на ее локте. Они остановились перед его родителями, которые быстро встали, пообещав Зейну, что они дослушают позже.
— Мама, отец, это Гермиона Грейнджер, — представил он. Никаких красочных речей и всякой ерунды. Сразу к делу.
Люциус взял протянутую руку Гермионы и склонился над ней.
— Приятно познакомиться с вами, мисс Грейнджер.
— Взаимно, мистер Малфой. Хотя, мы уже встречались при менее приятных обстоятельствах.
— Вы правы, — Люциус приподнял бровь и слегка усмехнулся, — мы встречались один раз на вашем втором году обучения, а потом еще раз на пятом, — сказал он с ехидной улыбкой. — Это были самые неприятные обстоятельства. Времена, когда вы были назойливой маленькой девчонкой и со своими друзьями совали нос…
— А это моя мать — Нарцисса, — сказал Драко, бросив на отца предостерегающий взгляд. Заткнись, идиот. Она моя единственная чертова надежда не потерять сына!
Люциус поджал губы и сел на диван, но быстро вскочил, когда понял, что сел на игрушку. Он с укоризной протянул ее Зейну. Мальчик улыбнулся дедушке в ответ и бросился к эркеру, где его ждала коробка с другими игрушками.
— Прости моего мужа, дорогая, — сказала Нарцисса, пожимая руку Гермионе. — Он становится немного бестактным, когда речь заходит о прошлом.
Гермиона была чрезвычайно удивлена поведением женщины, которую считала кем-то вроде Люциуса, только в женском обличии.
— Ох, это не проблема. Прошлое — это то, что лучше оставить в прошлом.
— Я должна сказать, что ты гораздо красивее, чем описывал Драко, — сказала Нарцисса, усаживая Гермиону рядом с собой.
— Ух ты, Зейн, покажи нам эту игрушку! — сказал Драко, пытаясь перевести разговор в другое русло.
— Неужели? — Гермиона улыбнулась. — Как он меня описывал? Не скрывайте никаких подробностей, я действительно хочу знать.
— Да тут и нечего скрывать. Он никогда толком не описывал тебя, кроме мелких постоянных оскорблений. Он довольно часто говорил, что ты «невероятная всезнайка» и «лохматая зубрилка», — вежливо и тихо сказала Нарцисса, чтобы Зейн не услышал их. Но комната была настолько огромной, что она могла бы воспользоваться чарами увеличения громкости голоса, и Зейн все равно не услышал бы ее.
Драко внутренне застонал и опустился в кресло напротив них.
— По-моему, с волосами у тебя все в порядке, — продолжила Нарцисса. — Знаешь, я раньше рисовала. В основном портреты. У тебя очень красивое лицо. Видишь ли, шиньон хорошо подчеркивает твою длинную шею, тонкую линию подбородка и высокие скулы. Я также хочу отметить, что у тебя очень красивые глаза — такие большие и яркие. У тебя действительно милое личико.
Гермиона изо всех сил боролась с надвигающимся румянцем, но не справилась с этой задачей, почувствовав, как лицо становится красным.
— Шиньон хорошо маскирует кудряшки, — улыбнулась Гермиона. — Если я выну шпильки и ленту, удерживающие всю эту конструкцию на месте, мне придется пересесть, чтобы вы не задохнулись в моих волосах.
Нарцисса рассмеялась и потрепала Гермиону по руке.
— С девушкой, которая может подшутить над собой, я определенно смогу поладить. Я не понимаю, почему ты не нравишься Драко.
— Это взаимно, уверяю вас. Нам комфортно в этих отношениях. Честно говоря, я думала, что он ненавидит меня потому, что я маглорожденная, — сказала Гермиона.
— О, точно нет. Дорогая, я жила с этим много лет и, честно говоря, эти предрассудки давно уже ушли в прошлое. Не очень-то приятно смотреть, как твой сын рискует своей жизнью по глупейшей причине. После этого фиаско я несколько недель не разговаривала с Люциусом. Не понимаю, почему мужчины правят миром. Неудивительно, что у нас так много проблем. Права я или нет?
— Совершенно правы, — улыбнулась Гермиона. Как такая жизнерадостная женщина могла жить с этими двумя змеюками так долго и при этом оставаться такой удивительно доброй? Ей начинала нравится Нарцисса.
— Так, трещотки, вы закончили тарахтеть? — сердито спросил Люциус.
— Трещотки? — Нарцисса обратила убийственный взгляд на мужа. — Я и не знала, что ты так любишь спать в комнате для гостей, дорогой.
Люциус открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его, решив, что промолчать — лучше для здоровья.
Гермиона с трудом подавила смешок и посмотрела на Драко, который, казалось, привык к подобным ситуациям.
— А теперь, дорогая, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты решила помочь нам. Нужно быть очень сильной и доброй женщиной, чтобы пожертвовать шестью месяцами своей жизни на помощь человеку, которого выносить не можешь. Ты очень щедра, и я благодарна тебе всем сердцем.
— Если бы мне не заплатили за это, то, возможно, я согласилась бы с вами, но это всего лишь деловая сделка, за которую я получаю деньги, так что я не такая альтруистка, как вы думаете.
— Чепуха, — сказала Нарцисса, заканчивая разговор. — У тебя доброе сердце, и ты не сможешь меня переубедить. Я ужасно упряма, как и все остальные Блэки.
Гермионе показалось, что она услышала, как Люциус пробормотал что-то вроде «подписываюсь под каждым словом».
— Зейн, мой дорогой мальчик, иди сюда и расскажи свою историю, — крикнула Нарцисса внуку.
Зейн оторвал взгляд от игрушечной палочки, которую направил на динозавра Рози, и улыбнулся им. Он пробежал несколько шагов с ней в руке, прежде чем его внезапно остановило заклинание. Люциус, направив свою палочку на мальчика, подошел к внуку и выхватил игрушку из его крошечного кулачка.
— Нельзя бегать с палочкой в руке, Зейн. Ты же знаешь, — сказал он, понизив голос.
— Ой, извини, деда, — тихо сказал Зейн. — Я забыл.
— Легко забыть столько правил, но на то они и существуют, чтобы предотвращать опасные ситуации, — объяснил мужчина.
Гермиона шокированно смотрела, как чопорный аристократ опустился на колени перед мальчиком и поцеловал его в макушку.
— А теперь беги, — сказал он.
Зейн улыбнулся дедушке, а затем бросился к остальным взрослым, прежде чем пуститься в долгий рассказ о том, как они с Вольфом оделись аврорами и арестовали Патрика, их одноклассника, который переоделся пиратом и воровал песок.
— Ничего себе, Зейн, каким замечательным другом должен быть Вольф, — сказала Нарцисса с милой улыбкой на лице. — Вам вместе, наверное, очень весело.
Зейн согласился с ней и вскоре с грустью узнал, что пора уходить. Он обнял бабушку и дедушку; Нарцисса закатила глаза, когда Люциус потрепал мальчика по голове, пока Зейн подошел обнять его длинные ноги.
Она прошептала Гермионе:
— Он так непредсказуем в своих проявлениях эмоций. Это сводит меня с ума.
Гермиона тихо рассмеялась и обняла женщину на прощание. Она обменялась рукопожатием с Люциусом и вскоре уже шла по длинной тропинке к точке аппарации.
Зейн шел впереди них с Драко, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы подобрать гладкие камешки.
— Все прошло не так уж плохо, — тихо сказал Драко. — Не было никаких дуэлей, и мы ушли целыми и невредимыми.
— Твоя мать совсем не такая, какой я ее себе представляла, — Гермиона улыбнулась. — Мне действительно интересно, как ты вообще мог быть таким злющим хорьком в школе с такой милой мамой.
Он снова засунул руки в карманы и посмотрел вперед.
— Когда я был младше, она была строгой, но чрезвычайно заботливой. Все детство я подражал поведению отца. Я хотел быть таким же, как он, хотел произвести на него впечатление. Моя мать старалась изо всех сил, но я никогда не ценил этого.
Она никогда не привыкнет к словам, которые слетают с губ Драко Малфоя. Когда, Мерлина ради, он успел так возмужать? Это сбивало ее с толку.
— Я уверена, она знает, что теперь ты ее ценишь. Она умная женщина и очень любит Зейна. Она мне очень понравилась.
— Я рад, что вы поладили. Но ты должна извинить моего отца. Он категорически отказывался так кардинально менять свой характер и свои взгляды. Со временем заносчивости, конечно, поубавилось, но он все еще борется.
— Ваше старание — это признак отважного характера и силы воли. Должна признаться, я рада, что твоя семья решила изменить свои взгляды.
— Итак, как твои родители отреагируют на твое неожиданное заявление? — спросил Драко, когда они приблизились к точке аппарации.
— Честно говоря, понятия не имею. Они всегда поддерживали меня и всегда говорили следовать своим желаниям. Они будут шокированы, но кто бы не был шокирован?
— И то верно. Мне не терпится посмотреть, как отреагируют твои друзья. Нет, Салазар, я почти готов взорваться от предвкушения, чтобы увидеть, как отреагируют на это Потнозадый и Ко.
— Ты что, все свое свободное время тратишь на придумывание идиотских прозвищ для моих друзей? — спросила Гермиона, вспыхнув гневом.
— Конечно, нет, я придумываю их, пока сижу на толчке… можно назвать это вдохновением, — ответил он.
Она раздраженно фыркнула и не обращала на него внимания до самого дома ее родителей. Когда ей пришлось схватить его за руку, чтобы аппарировать их всех в Кенсингтон, она не смогла удержаться и не ущипнуть его… очень сильно.
***
— Мы не ждали тебя, золотце! Но мы очень рады, что ты приехала, — воскликнула Аннабель Грейнджер, встречая на пороге их загородного дома в Кенсингтоне свою дочь, красивого мужчину и маленького мальчика. Аннабель была взрослой версией своей дочери: стройная фигура, мягкие, красивые черты лица, но без вьющихся волос. Счастливица. — Извини, что не навещала вас так часто, как следовало бы, я была очень занята в школе, — ответила Гермиона. — Я хочу представить тебе Драко Малфоя и его сына Зейна. Аннабель повернулась к гостям с доброй улыбкой. Она протянула им руки и пригласила в дом. — Ваш сын очень милый, — сказала Аннабель Драко. — Я не милый! Милыми бывают только девчонки! — воскликнул Зейн, потрясенный словами женщины. Аннабель расхохоталась. — Прошу прощения, мистер Зейн. Я имела в виду, что вы очень красивый. — О, спасибо, — ответил он с широкой улыбкой. — А вы мама моей мамы? — Нет, дорогой, — она в замешательстве нахмурила брови, — я так не думаю. Проходите в гостиную, мой муж скоро спустится. — Спасибо, что приняли нас, миссис Грейнджер, — сказал Драко. — Ох, не заморачивайтесь, и, пожалуйста, зовите меня Аннабель, — улыбнулась она. Все трое уселись в причудливой гостиной, обставленной гораздо скромнее, чем в Мэноре. Вскоре вошёл Томас Грейнджер, улыбаясь при виде дочери. — Гермиона, непослушная девчонка, где ты пропадала? — он поздоровался с ней, крепко обняв. — Прости, папа, но, как я уже сказала маме, я была очень занята в школе, — ответила она. Драко заметил тень сожаления в ее глазах. Она действительно чувствовала себя плохо из-за того, что не могла навещать их чаще. Она представила ему Драко и Зейна, и он сердечно поприветствовал их. — Папа! Смотри, кошечка! — Зейн практически завизжал, когда в комнату вошел жирный рыжий кот. Зейн спрыгнул с дивана и медленно подошел к нему. Тот понюхал мальчика и позволил погладить себя. — Он любит кошек, — объяснил Драко. — Живоглот не очень ладит с незнакомыми людьми, но ему, похоже, понравился ваш сын, — заметил Томас. — Не хочу показаться грубым, но откуда вы знаете мою дочь? — Мы вместе ходили в школу, папа, — объяснила Гермиона. —Также я преподаю у Зейна. — О, как прекрасно, — сказал он. — У вас романтические отношения? А он не ходит вокруг да около… Драко еле сумел сдержать смех. Гермиона уставилась на родителей, закусив нижнюю губу. — Вообще-то да. И поэтому я хотела, чтобы он познакомился с вами, — солгала она. — Как мило, — сказала Аннабель с улыбкой, адресованной им обоим. Но женщина вдруг стала серьёзной. Она повернулась и посмотрела на мальчика, который гладил кота и рассказывал ему о своем лучшем друге, Вольфе. — Гермиона, пожалуйста, скажи мне, что Зейн не твой сын. — Нет, мама, — Гермиона покачала головой, — он не мой сын. Неужели ты думаешь, что я не скажу тебе, если у меня будет ребёнок? — Конечно, нет, мне просто было любопытно, — Аннабель, казалось, впервые облегченно выдохнула. — Как давно вы состоите в отношениях? — спросил Томас. — Уже несколько недель, — сказал Драко. — Мы снова встретились, когда я записал Зейна в школу Гермионы, и стали часто видеться. — Что ж, приятно познакомиться, Драко. Гермиона никогда раньше не приводила домой мальчиков, — сказала Аннабель. Драко прочистил горло. Гермиона повернулась и посмотрела на него. Так, представление начинается. Сейчас он скажет, что мы помолвлены. Они разочаруются во мне и удивятся, почему я не сказала им, что у меня серьезные отношения с мужчиной, у которого есть ребенок. И после этого мама заплачет, и ее нос покраснеет… я должна была обдумать все лучше и тщательнее. — По правде говоря, я пришел сегодня сюда, чтобы попросить руки вашей дочери, — сказал он. Если это называется «полон сюрпризов», то я надену балетную пачку и станцую в театре. Он просто… атомная бомба из сюрпризов, которая вот-вот взорвется. — Ох, как чудесно! — воскликнула Аннабель. — Разве это не почтительно с его стороны, Томас? Просить нашего разрешения! — Спасибо, что спросили, Драко, — Томас медленно кивнул. — Если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с дочерью наедине, прежде чем дать ответ. Конечно, возражаю, она ведь уже сказала «да», выкуси. — Я совсем не возражаю, — любезно ответил Драко. Гермиона последовала за родителями на кухню, проходя мимо Зейна и Живоглота, которые вместе ползали по полу, издавая нечеловеческие звуки. По крайней мере, хоть кому-то сейчас весело. Как только Гермиона закрыла за собой дверь, она повернулась к родителям. — Мы и не предполагали, что ты состоишь в серьезных отношениях, — сказал Томас. — И с мужчиной, у которого есть ребенок? Разве не об этом я недавно думала? — Он вам не понравился? — Гермиона снова закусила нижнюю губу. — Мы не настолько хорошо его знаем, чтобы дать четкий ответ на этот вопрос, — сказал он. — Гермиона любит его, и это единственное, что имеет значение, — тихо сказала Аннабель, подходя к холодильнику, чтобы приготовить прохладительные напитки для гостей. — Ты любишь его, Гермиона? Он хорошо к тебе относится? Я доверяю твоему выбору, дорогая, и если ты хочешь выйти за него замуж, то я поддержу тебя. Она проигнорировала ужасное чувство, зародившееся в груди, которое говорило ей, что она лжет своим родителям и что они безоговорочно верят этой лжи. Так, Гермиона, это настоящий брак… просто он быстро закончится. — Я хочу выйти за него замуж, — сказала она. По крайней мере, это не ложь. Она действительно хотела выйти за него замуж, чтобы помочь. Пока они не задают других вопросов, ей не придется лгать больше, чем следует. — Хорошо, тогда я благословляю вас и надеюсь, что вы будете счастливы, — тихо сказал Томас, целуя дочь в щеку. — Ох, дорогая наша девочка, это так чудесно. То, что у него есть ребенок, не имеет ни малейшего значения, я уверена, ты будешь замечательной мачехой, — сказала Аннабель, разливая напитки по стаканам. — Ну что ж, пойдёмте сообщим ему хорошие новости, — сказала Гермиона, желая поскорее покончить с этим фарсом.***
— Я даю вам благословение, Драко. Я рад, что вы пришли к нам за разрешением, и я рад, что вы настолько любите друг друга, что готовы сделать следующий шаг, — сказал Томас, когда они вернулись в гостиную. — Теперь ответ за Гермионой. Надеюсь, она согласится. Драко попытался сдержать усмешку. Как же смешно это прозвучало. Гермиона села рядом с Драко и чуть не подпрыгнула, когда он взял ее за руку. — Я тоже надеюсь, что она согласится, — сказал он, с обожанием глядя на нее. Она постаралась не рассмеяться над тем, как нелепо он выглядел, притворяясь влюбленным. Он подмигнул ей и повернулся к ее родителям. Гермиона вдруг почувствовала, как внутри все сжалось от беспокойства при одной мысли. А что, если они уже видели обручальное кольцо на ее паль… подождите, где оно? Она посмотрела на свою руку и обнаружила, что кольцо исчезло. — Господи, Гермиона, прекрати молчать и скажи ему свой ответ! — сказала Аннабель. Гермиона оглянулась на Драко и увидела в его руке обручальное кольцо — то самое, которое он ранее подарил ей и которое было на ее пальце. — Что скажешь, любовь моя? Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он. Она видела, что он тоже сдерживается, чтобы не рассмеяться. Гермиона просто кивнула ему, — потому что если она откроет рот, то не сдержится и рассмеется, — и он надел кольцо ей на палец. Ее родители, очевидно, ожидали поцелуя… да, Годрик милосердный, совершенно верно. Ее тело мгновенно охватило предательское пламя, когда его теплые — нет — горячие губы поцеловали тыльную сторону ее ладони, прямо костяшки над кольцом. Он снова подмигнул ей и посмотрел на ее родителей. — Ох, дорогая, я так счастлива за тебя, — сказала Аннабель, а слезы жгли ее глаза. — Столько всего нужно сделать… я даже не знаю, с чего начать. — Вы уже выбрали дату свадьбы? — спросил Томас. — Как насчет следующей субботы? — спросила Гермиона. — Ты бредишь от счастья, дорогая, — ее родители засмеялись и покачали головами. Да, именно поэтому я и брежу. Это не имеет никакого отношения к тому факту, что я выхожу замуж за единственного человека, которого ненавижу. — Вообще-то, это неплохая идея, сладкая моя, — сказал Драко, поворачиваясь к ней. СЛАДКАЯ?! Я тебе сейчас врежу. — Ты согласен? — спросила Аннабель, изобразив на лице легкое потрясение. — Мы уже говорили об этом раньше и сошлись на том, что если мы когда-нибудь решим пожениться, то не будем медлить со свадьбой, — объяснил он. — Однако недели недостаточно. Слишком много всего нужно спланировать, поэтому нельзя всерьез думать о свадьбе на следующей неделе. — Мама, в волшебном мире существует традиция, что у пар очень короткий период помолвки, а затем небольшая частная свадьба. — Хорошо, мы всегда хотели, чтобы ты приобщилась к волшебной культуре, дорогая. Так что мы поддержим любое твоё решение, я имею в виду дату твоей свадьбы, — сказал Томас. — Спасибо, я так рада, что вы не слишком расстроены, — Гермиона благодарно улыбнулась им. — Расстроены? Боже мой, нет. Мы очень рады за тебя, дорогая, — сказала мать. — Если у нас всего лишь неделя, чтобы все спланировать, не кажется ли вам, что мы должны начать прямо сейчас? О, я бы хотела узнать тебя поближе, Драко, — ты ведь не против, что я перешла на «ты»? — тебя и моего будущего приемного внука. — Я только рад, — сказал Драко. — Боюсь, однако, что сегодня это сделать невозможно. Мы с Гермионой обещали ее друзьям, что встретимся с ними, потому что очень хотим сообщить им о нашей свадьбе. — Ох, как мы этого хотим. Особенно я хочу увидеть их удивленные рожи. — Ох, конечно! Вы должны немедленно сообщить им такую хорошую новость! Да, тогда поторопитесь и, пожалуйста, возвращайтесь как можно скорее, чтобы мы могли обсудить детали свадьбы и лучше узнать наших новых родственников, — сказала Аннабель, ее улыбка была очень радостной. Они все попрощались, и как раз в это время Зейн узнал, что у него есть новые бабушка и дедушка. Он был вне себя от восторга и попытался рассказать им всю историю своей жизни, пока его буквально волокли к двери. — Пока, баба Анна и деда Том! — закричал он, называя их так, как они попросили. И, конечно, у него было пятиминутное прощание с Живоглотом, которого он называл просто «кот», так как его имя было трудно произнести. Как только они вышли из дома, Гермиона подняла глаза к небу и несколько секунд вглядывалась в него. Драко странно посмотрел на нее. — Что ты делаешь? — Интересно, сколько молний поразит нас за то, что мы столько лжём, — уныло сказала она. — Я раньше никогда не лгала родителям. — Никогда? — потрясенно спросил он. — Все лгут своим родителям. Это же такое правило. Нужно солгать им хотя бы раз. — Ну, иногда я искажала правду, но никогда раньше столько не врала. Боже, ты видел, как они были счастливы? — сказала она, опустив плечи и уткнувшись взглядом в землю. Драко не знал, что делать, когда наблюдал, как она ругает себя за то, что недавно произошло. Она выглядела такой меланхоличной, такой пристыженной… Поэтому Драко сделал единственное, что сделал бы любой здравомыслящий, рациональный человек (если «здравомыслящий, рациональный человек» каким-то образом переводится как «полный идиот» на какой-нибудь иностранный язык). Он остановил Гермиону по середине тротуара и обнял, крепко прижав ее к своему телу. — Мне жаль, что тебе пришлось солгать им, но я благодарен, что ради меня ты это сделала. Это много значит для меня, и я постараюсь загладить свою вину, даже позволю им обвинить меня, когда мы таинственным образом через полгода разведёмся, — сказал он, странно наслаждаясь тем, какой маленькой она была в его объятиях, какой мягкой она казалась… какой женственной. Да, определенно нужно с кем-нибудь переспать. Гермиона не знала, куда девать руки, поэтому положила их ему на талию. — Все в порядке. Я не виню тебя, Драко. Когда все закончится, могу я сказать им правду? Только им, больше никому. Драко отпустил ее, мгновенно лишившись тепла ее хрупкого тела. — Да, ты можешь им сказать. Она улыбнулась ему и изо всех сил постаралась не показать, что ей понравилось ощущение его твёрдого, мужественного тела. Он был удивительно мускулистым и сильным. В его объятиях она чувствовала себя… в безопасности. Они продолжили свой путь к пустынному переулку, где можно аппарировать. Липкий, неловкий страх стоял в воздухе. Что-то изменилось. Они оба начинали что-то чувствовать помимо своей ненависти друг к другу. Расцветало какое-то… крошечное притяжение. Очень маленькое. Микроскопическое. Но оно было.***
Стоя снаружи Норы, Драко изо всех сил старался не морщиться при виде этой — язык не поворачивался назвать это домом — халупы. Он привык к роскоши: к особнякам, замкам, пентхаусам. Но не к лачугам, которые выглядят как конструкторские творения, построенные Зейном. — Не начинай, Драко, — предупредила его Гермиона, готовая постучать в дверь. — Я вижу, как ты неодобрительно морщишься. — Тогда перестань пялиться на меня, — отрезал он. Здесь что, навозом пахнет? Он посмотрел направо и увидел источник едкого запаха — огород с мешками навоза. Ну и гадюшник. — Пахнет какашками, — красноречиво заметил Зейн. — Это удобрение, Зейн. Оно помогает растениям созревать, — объяснила Гермиона. — Я-я-ясно, — тихо протянул он. — Но все равно пахнет какашками. Гермиона ткнула Драко локтем в ребра, когда он фыркнул от смеха. Наконец она набралась смелости постучать в дверь и затаила дыхание, ожидая, когда ее откроют. Зейн стоял между ними, держа Гермиону за руку, ему было любопытно, где они находятся. Молли Уизли открыла дверь и уже собиралась заключить Гермиону в объятия в знак приветствия, когда поняла, что девушка не одна. Она перевела взгляд на Драко, а затем снова на Гермиону, не в состоянии вымолвить ни слова. Она посмотрела вниз и увидела ангельское лицо, смотрящее на нее снизу вверх. — Гермиона, дорогая, мы тебя ждали. Твоё письмо заставило нас всех задуматься, что тебе надо рассказать нам, — осторожно сказала она, не сводя глаз с Драко. Он наслаждался этой игрой в гляделки с пухлой рыжеволосой. Он всегда выигрывал в эту игру. Все-гда. — Я бы хотела представить вам Драко Малфоя и его сына, Зейна, — сказала Гермиона, уже желая, чтобы все это закончилось. Молли моргнула, и Драко вежливо улыбнулся (на самом деле он улыбнулся своей победе в гляделки, но это неважно). Он протянул руку и был удивлен, когда она крепко пожала ее. — Здравствуйте, мистер Малфой, — коротко сказала она. Она посмотрела на мальчика, который все еще смотрел на нее широко раскрытыми глазами. — Привет, Зейн. — Привет, — сказал Зейн, прежде чем Драко успел что-либо сказать. — У вас красивые волосы. Как мандаринки. — Мне очень приятно, — сказала она, тепло улыбаясь ребёнку, — спасибо. — У мамы Вольфа желтые волосы! — сказал он ей. — Мой папа говорит, что у меня «грязно»-светлые волосы, но мои волосы не грязные, потому что я моюсь каждый вечер. Молли кивнула с легкой улыбкой. Она снова посмотрела на Драко, потом на Гермиону. — Пожалуйста, входите. Полагаю, твои новости связаны с мистером Малфоем и его сыном? — М-м-м, да, — откашлявшись, ответила Гермиона. Все трое последовали за миссис Уизли в гостиную, которая была заполнена рыжими макушками и другими разными не-рыжими головами. У меня сейчас кровь из глаз польётся от передоза рыжего цвета. — ЗЕЙН! — крикнул Вольф, как только они появились в дверях. Мальчики встретились посреди гостиной, обнялись и сразу же заговорили обо всем на свете. — Какого хрена он здесь делает? — голос Рона прорезался сквозь высокий лепет двух маленьких мальчиков. Он смотрел, сверкая глазами, и буквально уничтожал Драко одним взглядом. Вольф и Зейн ахнули, услышав неприличное слово, и начали хихикать. Гермиона послала Рону убийственный взгляд, прежде чем повернуться к детям. — Мальчики, почему бы вам не пойти поиграть на улицу? Они кивнули ей, и прежде чем ребята ушли, Гермиона услышала слова, которые положат начало предстоящему разговору. — Мисс Гер-ми-о-на — моя новая мама, Вольф! — сказал Зейн, когда они вдвоем подбежали к двери. Ответа Вольфа они не услышали. Но они услышали ужасную, напряженную тишину, быстро окутавшую всю комнату. Гермиона и Драко до сих пор стояли в дверях лицом ко всем остальным. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы выкопать яму, лечь в нее и умереть от унижения… Гермиона прикусила нижнюю губу. Ей повезет, если к концу дня губа все еще будет на месте. Все Уизли, за исключением Билла, Чарли, Перси и Джорджа (у которого был медовый месяц), сидели в гостиной. Тонкс и Ремус тоже были здесь и сидели рядом друг с другом. По другую сторону от них стоял Гарри. Не успел начаться апокалипсис, как задняя дверь открылась и комнату заполнил бодрый голос Донни. — Мерлин, простите, я опоздала! — сказала она, снимая мантию перед входом. Она застыла при виде Гермионы и Драко, а также явного напряжения, исходившего от всех остальных в комнате. — Мистер Малфой! Что привело тебя сюда? — спросила она. — Кстати, ты потрясающе выглядишь в этом костюме. — Спасибо, что пришла, ты как раз вовремя, — сказала Гермиона, улыбаясь своей коллеге. — Тогда я начну. — Почему этот ублюдок все еще находится в моем доме? — спросил Рон, стиснув зубы. — В последний раз, когда я проверяла, Рон, ты жил в квартире рядом с тренировочным лагерем «Пушек», — холодно сказала Гермиона. — Твоя мама пригласила нас войти, и я уверена, что именно она решает, кому здесь можно находиться, а кому — нет. Драко стоял прямо, его осанке могла позавидовать осанка древней европейской королевской семьи. Она излучала уверенность и гордость, не сравнимые с манерой держаться ни одного из здесь присутствующих. — Ты слишком медлишь, — пробормотал он Гермионе. Он надменно смотрел прямо на всех, встречая их взгляды. — Я сделал предложение руки и сердца Гермионе, и она согласилась. Уже можно поздравлять. Ошеломлённую тишину прервал пронзительный визг, который заложил уши всех присутствующих. Донни рывком бросилась на Гермиону, хватая ее за плечи. — Предательница! Почему ты не сказала мне, что встречаешься с ним?! — она засмеялась, крепко обнимая подругу. — Ты выходишь за него замуж?! Мерлин милостивый, почему ты хранила это в секрете? — Почему он все еще здесь? — спросил Рон, пропуская мимо ушей это объявление. Гермиона высвободилась из объятий Донни и глубоко вздохнула. — Драко сказал правду. Мы встречаемся и только что покинули дом моих родителей, где он попросил моей руки. — Нифига себе, — сказал Фред, откидываясь на спинку дивана и глупо улыбаясь. — И как хорек в постели? — Фред! — воскликнула Молли, и ее щеки немного покраснели, что выглядело комично. Гермиона почувствовала внезапный прилив гнева. Это было достаточно унизительно и без их бессмысленных комментариев и вопросов. Одному Мерлину известно (а, может, даже ему неизвестно), что толкнуло ее на произнесение следующих слов: — Он великолепен в постели, спасибо, что спросил, — холодно ответила она. — Я уверена, что он будет счастлив научить тебя нескольким приемчикам. Твою дивизию… она только что защитила мои сексуальные навыки. Подождите… у нас же не было секса. Что только что произошло? Ремус кашлянул в кулак, явно скрывая смех. — Если ты счастлива, Гермиона, я счастлив за тебя. Я полностью доверяю твоему выбору, и если ты так положительно оценила характер мистера Малфоя, что хочешь выйти за него замуж, то я не вижу причин для возражения. Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она улыбнулась своему бывшему профессору, человеку, который был ее наставником на протяжении многих лет. — Спасибо, Ремус. Твоё одобрение очень много значит для меня. — Все это так неожиданно, — тихо сказал мистер Уизли. — Ты действительно хочешь выйти за него замуж? После всех ужасных событий, которые произошли между вами двумя? — Я простила и забыла, — отчасти, конечно, но другим это знать совсем не обязательно, — и если я смогла забыть все эти вещи, могу ли я надеяться, что вы тоже забудете? — Только через мой труп, — пробормотал Рон, все еще глядя на высокого светловолосого негодяя. — Вы уже назначили дату? — спросила Тонкс, отрывая взгляд от Гарри, на лице которого не было никаких эмоций. — В следующую субботу, — тихо произнесла Гермиона. — Как, елки-палки, мне успеть похудеть к следующей субботе, чтобы влезть в платье? — в ужасе спросила Донни. — Вы всерьёз собираетесь пожениться на следующей неделе? Гермиона и Драко кивнули. — Как ты могла так поступить с нами, Гермиона? — неожиданно произнес мягкий голос Гарри. Она посмотрела на него и увидела боль и обиду в его ярко-зеленых глазах. — Как я поступила, Гарри? Я выхожу замуж за Драко, потому что хочу этого. Я знаю, что это неожиданно, и я не надеялась, что кто-то будет очень счастлив по этому поводу. Вот почему я так долго держала это в секрете. Мне бы очень хотелось, чтобы вы все пришли на нашу свадьбу. — Ага, разбежался и прискакал, — пробормотал Рон и уже агрессивнее добавил: — Не включай меня в списки приглашённых, — он встал и вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. Гермиона опустила глаза и через секунду неожиданно почувствовала на своих руках теплые мужские пальцы. И тогда она поняла, что впилась ногтями в ладонь, но прикосновение Драко немного расслабило ее, и она мгновенно разжала кулак. Гермиона подняла на него глаза, и Малфой мягко — поддерживающе — улыбнулся ей. — Дорогая, если ты счастлива и любишь его, тогда я поддержу тебя и с удовольствием приду на вашу свадьбу, — сказала Молли. — Я никогда не видела, чтобы ты принимала плохие решения. Ради всего святого, ты же умнейшая ведьма своего поколения! Затем поступили поздравления от Тонкс, мистера Уизли и Фреда. Донни уже записывала идеи в блокнот, который носила с собой, бормоча что-то вроде: «цвета слоновой кости», «тюльпаны» и «эпиляция зоны бикини». Гарри только покачал головой и вышел из комнаты. Ремус проводил его взглядом и повернулся к Гермионе. — Гермиона, ты дай этим двоим немного времени. Это стало для них большим потрясением, и, пожалуйста, не позволяй им расстраивать тебя. Ты должна радоваться, ведь приближается твоя свадьба. Гермиона кивнула и снова поблагодарила его. Она поблагодарила всех и, ответив на несколько вопросов Тонкс и Молли, а также на триллион вопросов Донни, сказала Драко, что пора уходить. Он оставил ее в гостиной, сказав, что сходит за детьми, которые играли снаружи. Однако он сделал крюк. Он пошел по той же дорожке, что и Рон с Гарри, и обнаружил их стоящими на кухне и тихо разговаривающими. Они подняли головы, когда он вошел, и Рон вытащил свою палочку. Драко закатил глаза и закрыл за собой дверь. — Убери свою палочку, Уизли. Не думаешь, что тебе пора повзрослеть? — Не думаешь, что тебе пора убираться к чертовой матери из моего дома? — Нет, я так не думаю, — спокойно ответил Драко. — Я знаю, что вам не очень нравится мое присутствие, да и меня тоже не прельщает возможность лицезреть вас обоих в течение длительного периода времени, но я считаю своим долгом, по крайней мере, вести себя вежливо. Я женюсь на Гермионе независимо от того, одобряете вы это или нет. Она моя невеста, и я хочу предложить вам перемирие — людям, которых она считает своими лучшими друзьями. — Предложить перемирие? — медленно спросил Гарри. — Да, я приношу свои извинения за все оскорбления, ссоры, заклинания, проклятия и все остальное, что я применял к вам со злым умыслом. — Ты действительно извиняешься? — ошеломлённо спросил Рон, не веря своим ушам. — Да, так делают зрелые люди, — сказал Драко. Рон прищурился, глядя на него. — Ты? Зрелый? — Знаю, я тоже потрясен, — ответил Драко, глядя на него со скучающим видом. — Вы принимаете мои извинения или я могу уже уходить? — Принимаю, — неожиданно сказал Гарри. — Я ненавижу тебя, Малфой. Не думаю, что когда-нибудь смогу перестать ненавидеть тебя. Но я доверяю Гермионе, она для меня как семья. Если она любит тебя, я буду вежлив с тобой ради нее. Если ты причинишь ей хоть малейшую боль, я сделаю ее вдовой без малейшего сожаления. — Считай, что я предупрежден, — Драко слегка наклонил голову. Ага, и трясусь от страха… мудак. Рон пробормотал что-то невнятное, пока Гарри и Драко пожимали друг другу руки и оценивающе глядели друг на друга. — Я отнесусь к твоему неразборчивому мычанию как к принятию моих извинений, — сказал Драко Рону. Рон снова впился в него взглядом. Это превращалось в какую-то игру. — Я надеюсь, что вы будете на свадьбе, — сказал Драко. — Теперь предупреждаю я, Поттер, и, пожалуйста, оба прислушайтесь к моему предупреждению. Если кто-то из вас двоих обидит мою невесту своим мелочным поведением, то вы пожалеете о содеянном. Он повернулся и оставил двух безмозглых обезьян делать то, что они делали до его прихода. — О, и не рассказывайте Гермионе о нашем маленьком разговоре.***
Держа на руках спящего Зейна, который не успел вздремнуть после обеда, Драко ждал, пока Гермиона откроет дверь своей квартиры. Она была явно истощена: эмоционально и физически. — Спасибо тебе сегодня за все, — прошептал он. Она посмотрела на него, когда дверь открылась, и секунду стояла, глядя ему в лицо. — Ты можешь перестать благодарить меня, знаешь ли. Я рада помочь. — Ну что ж, самое трудное позади. Мы рассказали почти всем. Все прошло намного лучше, чем я ожидал. — Да, — она кивнула и улыбнулась, — я ожидала слез и, может быть, пару проклятий. — Тогда тебе повезло, что у тебя такие понимающие друзья, — сказал он. Он поудобнее расположил Зейна в своих руках. — У меня сейчас отвалятся руки, так что я пойду. Увидимся завтра? Она кивнула и смотрела, как он идет по коридору дома. Когда она наконец вошла в свою квартиру, то поняла, что у нее на глазах стоят слезы. От чего же? У нее не было ни малейшего представления. Возможно, это было осознание того, что она ни разу за весь сегодняшний день не поругалась с Драко. Возможно, это было эмоциональное напряжение от лжи людям, которых она любила. Может быть, потому, что она устала и пришла к выводу, что Драко Малфой не такой уж плохой человек. На самом деле, он был очень милым, когда хотел этого. Он снял кольцо с ее пальца еще до того, как они добрались до дома ее родителей. Он создал иллюзию, что просит у них разрешения, чтобы расположить их к себе и дать им возможность принять участие в предстоящем бракосочетании. Незаметными жестами он успокаивал ее в те моменты, когда она готова была разрыдаться на глазах у всех. Он благодарил ее больше, чем следовало, и чувствовал угрызения совести за то, что заставил ее лгать всем подряд. Черт бы его побрал! Он разрушал ту привычную ненависть, которая установилась между ними много лет назад. Его становилось все труднее и труднее ненавидеть. Теперь же все сводилось к едва заметному презрению и неприязни. Гермиона глубоко вздохнула и закрыла глаза. Ещё полгода, и все закончится. Ещё полгода.
