Удивительное подобие близости (A Wonderful Caricature of Intimacy)

      Гермиона подождала, пока Драко выйдет из душа, прежде чем броситься к нему, обвив руками его шею и уткнувшись лицом в его влажную и теплую грудь.       На мгновение он споткнулся и, чтобы удержать равновесие, схватил ее за плечи.       — Что за…       Она отстранилась и схватила его лицо, крепко прижавшись к его губам и целуя так, словно Драко сейчас исчезнет.       Если он и был удивлен, то не подал виду, целуя Гермиону в ответ с тем же пылом, с каким она набросилась на него. Где-то в глубине души он пытался понять, почему она целует его… но, будучи уверенным в себе мужчиной, он решил, что это отнюдь не важно.       — Ты вся промокнешь, — пробормотал Драко, когда оторвался от ее сладких губ, чтобы сделать вдох.       — Мне все равно, — сказала она с широкой улыбкой, снова обнимая его. — Большое спасибо, Драко.       — За что? — спросил он, убирая ее руки со своей шеи.       — За то, что хоть раз ты не такой неисправимый, — спокойно ответила она. — Не знаю, как благодарить тебя за билеты на квиддич, Драко.       — О, — тихо произнес он и подошел к комоду, чтобы взять нижнее белье. — Не заморачивайся.       — Как тебе удалось раздобыть билеты? Подожди, я не могу позволить тебе заплатить за них… Они, наверное, стоили целое состояние и…       — Я же сказал, не заморачивайся, — ответил он, натягивая боксеры и белую рубашку. — Я спроектировал дом для одного из моих знакомых из «Соколов», и для меня он достал билеты.       — Я могу отплатить тебе за них? — спросила она.       — Какую часть фразы «не заморачивайся» ты до сих пор не поняла? — он серьезно посмотрел на нее и покачал головой.       Гермиона улыбнулась ему, не обращая внимания на то, что Драко начинает сердиться.       — Спасибо еще раз. Это был очень милый жест. Донни будет в восторге.       — Разве тебе не нужно собираться в школу? — спросил он, повернувшись к ней спиной и закончив одеваться.       — Да, пойду разбужу Зейна, — сказала она, выходя из комнаты и оставляя Драко наедине со своими мыслями.       Он вздохнул и начал застегивать рубашку. Его мысли за последние несколько дней были до раздражения ошеломляющими. Он безмерно наслаждался физическим аспектом своих отношений с Гермионой. Черт, он так долго воздерживался, поэтому был почти уверен, что забыл, как вообще заниматься сексом.       Но, к счастью, оказалось, что он помнит, как происходит этот процесс.       Завязывая галстук вокруг шеи, он провел бледным пальцем по довольно свежему следу на шее, оставленному Гермионой двумя ночами ранее, когда она до безумия мучила его своими мягкими губами. Он улыбнулся, вспомнив ее раскрепощенную сторону. Драко не стал бы лгать себе: Гермиона просто фантастическая любовница. Она была такой же решительной в постели, как и во всем остальном. Дьявол, а он удачливый идиот.       Он закрыл глаза и раздраженно покачал головой. Каждую ночь после исследования тел друг друга, они тихо лежали рядом, прикасаясь, лаская, шепча друг другу разные слова… Это было тошнотворно романтично.       В последнее время они стали меньше ссориться. Они все ещё ссорились, да, но меньше.       Он знал, почему количество их ссор уменьшилось, и также знал, почему каждый день с нетерпением ждал возвращения с работы. Она начинала ему нравиться — черт, он размышляет как впервые влюблённый подросток. Его тошнило при мысли о том, что Гермиона, наконец, проникла ему под кожу, пока беседовала и спорила с ним, пока находилась в его постели, когда они занимались любовью при каждом удобном случае.       Она умна, сострадательна и добра к его сыну; она заботится о них, как наседка о своих цыплятах, и ее остроумие вернуло смех в его прежнюю скучную жизнь.       Малфой знал, что идет по опасной тропинке, позволяя ей глубже погрузиться в его жизнь, но на этот раз он чувствовал, что, возможно, мог бы быть счастливым… Что, возможно, он мог бы действительно полюбить кого-то и получить чувства в ответ. Разве это не здорово?       Но думать об этом было бесполезно… Гермиона никак не сможет полюбить его. Он всего лишь мальчик, который превратил ее детство в сущий ад, и настоящие отношения между ними были бы совершенно невозможны. Они так долго ненавидели друг друга, что ни время, проведенное вместе, ни близость не могли изменить прошлое, не могли заставить ее безоговорочно полюбить его.       Снова вздохнув, он печально улыбнулся и провел рукой по волосам. Половина пути уже пройдена, через три месяца они разведутся и продолжат жить своими прежними жизнями. Их фиктивный брак останется лишь горько-сладким воспоминанием для них обоих.

***

      Гермиона внимательно слушала, как Зейн рассказывал о своем удивительном сне, когда они подошли к двери школы. Он запинался, пытаясь рассказать ей о великом приключении своего ночного сознания.       — Ну разве это не смешно, мамочка? На мне не было никакой одежды! — он громко захихикал, и его рюкзак ударился о заднюю часть его коленей. — Но я проснулся и был одет в свою пижаму!       — Это такой смешной сон, дорогой. Можешь себе представить, как ты ходишь без штанов? — она улыбнулась Зейну и сжала его руку.       — Это было бы просто нелепо! — он засмеялся еще громче и покачал головой.       Когда они вошли в холл небольшого здания школы, Гермиона помогла ему снять рюкзак и джемпер, повесив их на ряд крючков. Как обычно, они были первыми в школе, и, как обычно, Зейн побежал в класс рисовать на доске до прихода других учеников.       Гермиона отперла дверь своего кабинета и убрала вещи, вытащив стопку пергаментов и перьев, чтобы составить план на день. Когда она заканчивала писать, в комнату вошла Донни и слегка улыбнулась Гермионе.       — Доброе утро, Гермиона, — тихо сказала она.       — Доброе утро, Дон, — ответила Гермиона. — Сегодня ты выглядишь особенно прелестно.       — Правда?       — О, да, и я верю, что это потому, что ты празднуешь свой двадцать третий день рождения, — сказала она со смехом.       — О, Мерлин, я старею. Посмотри, что это? Кажется, песок, — рассмеялась Донни, вытянув руку. — Древнею!       — Древнеешь? Как я должна себя чувствовать в доисторическом возрасте двадцати четырех лет?       — Ну, ты же уже жена и мать! У меня за спиной ничего нет, кроме небольшой квартиры, увешанной фотографиями полуголого Вуди, который, наверное, умер бы со смеху, если бы узнал, что я существую, — уныло сказала она.       — А ты знаешь, что «Паддлмир» будет играть в эти выходные? — спросила Гермиона, не в силах скрыть растущую улыбку.       Донни тяжело опустилась на стул перед Гермионой, положила свои ноги на стол и откинулась назад.       — Да, они играют с «Соколами». Это же чемпионат Европы. Можешь себе представить? Оливер чертов Вуд в том же городе, что и я.       — Разве не было бы замечательно, если бы он был в одной комнате с тобой?       — Не дразни меня, дорогуша. Я не думаю, что мое бедное сердечко это выдержит, — тихо засмеялась она.       — Мне отдать тебе подарок прямо сейчас или дождаться праздничного ужина?       Донни приложила палец к подбородку и на мгновение задумалась.       — Я думаю, что могу открыть его сейчас, хотя я специально просила тебя ничего мне не дарить.       — А я специально сказала тебе, что ты идиотка, если думаешь, что я ничего не подарю тебе на день рождения, — поддразнила ее Гермиона.       — Ладно, хорошо. Дари, — ответила она с мелодраматическим вздохом.       — Надеюсь, тебе понравится, — Гермиона протянула ей конверт, который теперь был украшен красной лентой.       Донни широко улыбнулась — впервые за долгое время Гермиона увидела эту улыбку, — когда открывала конверт.       — Давай посмотрим, что моя любимка подарила мне на день рождения… Что это?       В комнате воцарилось молчание, потому что у Донни отвисла челюсть и задрожали руки. Гермиона наблюдала, как ее подруга в изумлении уставилась на билеты, а на глазах у нее выступили слезы.       — С днём рождения от нас с Драко.       Челюсть у Донни все никак не закрывалась, она что-то бормотала в течение нескольких секунд, прежде чем покачать головой, потому что была не в состоянии говорить вообще.       — VIP-пропуск позволит войти в раздевалку до и после игры, а также позволит посетить Ужин Чемпионов, если выбранная тобой команда выиграет, — объяснила Гермиона.       Ответом Донни было еще большее молчание, она быстро заморгала, ее улыбка становилась все шире и шире.       — Гермиона, я… я… что… я… О-ФИ-ГЕТЬ! Ты самый лучший человек в мире! Боже, боже, БОЖЕ!       — Тебе понравилось? — спросила Гермиона, тихо посмеиваясь в кулак, наблюдая, как Донни медленно просматривает билеты.       — Я не могу в это поверить, — прошептала она. — Большое спасибо, Гермиона. Даже не думаю, что заслуживаю этих…       — Ты определенно заслуживаешь их, Донни. Итак, что ты наденешь на встречу с Оливером Вудом?       — О, МЕРЛИН МИЛОСТИВЫЙ! Я ВСТРЕЧУСЬ С ОЛИВЕРОМ ВУДОМ! — внезапно взвизгнула Донни и, вскакивая со стула и оббегая стол, заключила Гермиону в сильные объятия. — Я так люблю тебя, Гермиона! Ты даже не представляешь!       — Я тоже люблю тебя, Дон, — Гермиона рассмеялась в плечо подруги. — Я рада, что тебе понравился подарок. Но я должна сказать тебе, что это была идея Драко.       — Если бы ты не была замужем за ним, а я не собиралась встретиться со своим будущим парнем, я бы определенно сделала Драко предложение за его гениальность, — рассмеялась Донни.       Гермиона почувствовала, как ее улыбка дрогнула при этой мысли. Ее чуть не вывернуло, когда поняла, что чувствует первый укол зеленоглазого монстра — ревности. Если сама мысль о гипотетическом браке между Донни и Драко заставляла ее чувствовать себя так… Черт, черт, черт, черт! Я такая жалкая.       — Теперь мне придётся изображать недотрогу, когда встречусь с Вуди. Это элементарные основы флирта. Я должна вести себя совершенно незаинтересованной, как бы мне ни хотелось наброситься на него и затащить в постель… — тараторила Донни, а Гермиона со смехом качала головой.       Раздался негромкий стук в дверь, и она подождала, пока Зейн просунет голову в комнату и слабо улыбнется ей.       — Мама, со мной произошел несчастный случай. В классе!       Она обменялась удивленным взглядом с Донни, затем быстро встала, подошла к Зейну и положила руки ему на плечи и лицо, чтобы убедиться, что он не ранен.       — Ты в порядке, дорогой?       — Ага! Я в порядке, мама. Я сделал это снова, когда очень много думал, я сделал парту другого цвета! Она теперь зеленая, как Рози! — сказал он, не переводя дыхания.       — О, ты колдовал? — спросила Гермиона, чувствуя, как ее охватывает облегчение.       — Я просто очень много думал об этом, и это случилось! — он неуверенно кивнул.       — Все в порядке, Зейн, не беспокойся об этом. Я могу обратно поменять ее цвет, и до тех пор, пока никто не пострадал, все в порядке. А теперь, помоги мне подготовиться к занятиям, и мы сможем попрактиковаться в упражнениях контроля, хорошо?       Он снова кивнул и сжал ее руку, когда она вывела его из комнаты, а Донни последовала за ними.       — Привет, Зейн, — сказала Донни, направляясь вместе с ними к классу. — Хочешь пойти посмотреть квиддичный матч и познакомиться с игроками?       — Квиддичный матч? — его серые глаза быстро загорелись, когда он посмотрел на Донни. — Да, я хочу пойти!       — Так вот, ты, твоя мама, твой папа и я собираемся пойти посмотреть очень большой квиддичный матч в эту субботу, — взволнованно сказала она. — Конечно, если твои мама и папа не заняты.       — Ты уверена, что хочешь взять нас с собой? — спросила Гермиона, подходя к недавно раскрашенной парте и меняя ее в прежний цвет.       — Конечно, уверена, — фыркнув, ответила она. — Как будто я возьму кого-то другого.       — Хорошо, я прослежу, чтобы мы ничего не планировали, и мы с радостью пойдем, — сказала Гермиона. Я ни за что на свете не смогу пропустить встречу Донни с Оливером Вудом.

***

      Вечером накануне большой игры Гермиона находилась на кухне и прибиралась на полках, пока ждала, когда в духовке зажарится баранина. Она слышала, как Драко входит в дом и разувается в коридоре, а также как Зейн и Вольф играют в спальне Зейна.       Драко прошел мимо кухни и объявил о своем присутствии, прежде чем направиться в спальню, чтобы сменить рабочую одежду. Она поздоровалась и вернулась к уборке. Через несколько секунд она услышала, как он громко смеется, зовя ее.       Гермиона поставила на стол пакет с рисом, который только что собиралась убрать, и пошла в спальню, где обнаружила Драко, прислонившегося к дверному косяку между их комнатой и ванной и держащегося за бок от смеха.       — Думаю, ты должна это увидеть, — сказал он сквозь смех.       Гермиона подошла к двери, и у нее отвисла челюсть, когда она увидела, что так сильно рассмешило Драко.       Зейн и Вольф сидели на полу их ванной комнаты, окруженные множеством тампонов. Шкафчик под раковиной был распахнут настежь, и от неё до ванны тянулась цепочка вскрытых тампонов, окружавших мальчиков со всех сторон.       — Смотри, мама! Мы нашли несколько мечей и палочек, с которыми Рози и Джаспер могут поиграть! — Вольф назвал своего игрушечного дракона Джаспером.       — Джаспер пользуется палочкой, а Рози — мечом! — радостно воскликнул Вольф, сжимая в руке четыре тампона и размахивая ими.       Драко снова расхохотался. Гермиона поднесла руку к голове и приложила два пальца к виску.       — Мы положили их в воду, и они стали очень большими! — объяснил Зейн, указывая на унитаз, где плавало несколько надутых тампонов.       — О, боже, — пробормотала Гермиона, закрывая глаза и делая несколько успокаивающих вдохов. Драко все еще не мог перестать смеяться, присев на корточки после того, как увидел тампоны в унитазе. — Зейн, Вольф, живо идите в свою комнату.       — Мы сделали что-то плохое, мама? — мальчики осторожно встали, схватив свои мягкие игрушки и нахмурившись.       — Я поговорю с вами в комнате. А сейчас просто идите туда, а я приведу здесь все в порядок, — спокойно сказала Гермиона, отодвигаясь от двери, чтобы дети могли уйти.       Они посмотрели друг на друга, а затем на Драко, который вытирал глаза и потирал бок, и от которого каждые несколько секунд раздавались случайные смешки. Они вышли из ванной, и Гермиона глубоко вздохнула.       — Не говори ни слова, — предупредила она Драко, вытаскивая палочку и возвращая неиспользованные тампоны обратно в коробку, а использованные — в мусорное ведро.       Его глаза искрились от сдерживаемого смеха, а губы изогнулись в озорной усмешке. Гермиона почувствовала, как ее губы расползаются в предательской улыбке, когда она посмотрела на него.       — Это не смешно!       Услышав это, Драко снова рассмеялся.       — Если это не смешно, тогда почему ты улыбаешься?       — Ой, просто заткнись! — сказала она. — Раз уж ты находишь это таким забавным, может, сам объяснишь им, почему они напортачили.       — Нет, — он покачал головой, и его улыбка медленно исчезла, — не думаю, что мне действительно этого хочется.       — Печально.       — Я свожу тебя в ресторан, — попытался он поторговаться.       — Нет.       — С этого момента я буду застилать постель.       — Ты не поймёшь, как застелить постель, даже если я наложу на тебя Империус, и в итоге сделаю это за тебя, — ответила она.       — Ладно! Я поговорю с ними! — фыркнул он и, повернувшись, пошел в комнату сына. Гермиона последовала за ним и остановилась в дверях, когда Драко присел на корточки перед кроватью сына, где сидели два мальчика.       — Ребята, я хочу, чтобы вы внимательно послушали меня, — раздраженно начал Драко. — Вы не должны заходить в спальню и ванную взрослых. У вас не было разрешения находиться там, и вы играли с тем, что вам не принадлежало.       — Я думал, это игрушки, — объяснил Зейн, он выглядел смущенным и грустным. — Простите, что играл с ними.       — Меня тоже, — добавил Вольф, кивая в знак согласия.       — Это были не игрушки, и они не принадлежали вам.       — А что это было? — спросил Зейн.       Гермиона самодовольно улыбнулась, когда Драко побледнел и бросил на нее яростный взгляд.       — Это… Они принадлежат твоей маме, и вы не должны были их трогать, — сказал он.       — Ох, — ответили мальчики.       — Пять минут в разных углах, — сказал Драко. — Не играйте там, где не следует играть, и не играйте с вещами, к которым нельзя прикасаться, хорошо?       Они кивнули, а затем отправились в два противоположных угла спальни. Они оба уже привыкли к этой рутине.       Бросив на нее острый взгляд, Драко вышел из комнаты и направился обратно в спальню, ожидая, что она последует за ним. Гермиона была в нескольких шагах позади него и вошла в комнату, когда он снимал рубашку и искал чистую футболку. Ее взгляд невольно прошёлся по его прекрасному, бледному, четко очерченному торсу, который она уже изучила вдоль и поперёк.       — Ты можешь в следующий раз прятать эти вещи лучше? — спросил он, врываясь в ее внезапно нахлынувшие похотливые мысли. — Видит Мерлин, я не хочу, чтобы Нимфадора или Люпин откусили мне голову за то, что я показываю Вольфу вещи, о которых он не должен знать.       — О, да, это все моя вина, — сухо ответила Гермиона. — Если бы я только спрятала их получше, они бы никогда не начали рыться в наших вещах и не нашли их. Мы с тобой оба знаем, что у них есть склонность прибирать все к рукам, как у нюхлеров, и они найдут все, что мы спрячем, так что давай не будем сейчас разбрасываться обвинениями, потому что я действительно не в настроении.       Она отодвинулась назад, как только поняла, что Драко приблизился к ней и уже стоял в нескольких шагах от нее и, ухмыльнувшись, обнял за талию.       — Что ты делаешь? — спросила она.       Он пожал плечами и, наклонившись, нежно поцеловал Гермиону в губы, оставляя ее дезориентированной и совершенно взбудораженной. Его губы всегда такие мягкие и тёплые. Черт бы побрал его и эти губы.       — Ты выглядишь довольно привлекательно, когда начинаешь меня отчитывать. Твои щеки розовеют, ноздри раздуваются, и тебя так хочется… поцеловать, — объяснил он.       — Так, — медленно произнесла она, приподняв бровь, — ты ведешь себя странно.       — Странно? — спросил он со сногсшибательной улыбкой. — Как?       — Ты ведешь себя… романтично, — сказала Гермиона.       — Романтика мне не подходит? — спросил он, поднимая бровь и улыбаясь еще шире. Драко придвинулся ближе и уткнулся носом в ее щеку, позволяя губам задержаться на линии ее подбородка. — Ты права, романтика мне не подходит. Я лучше просто наброшусь на тебя и изнасилую.       Она откинула голову назад и рассмеялась, подставляя шею его блуждающим губам. Вскоре все мысли улетучились из ее головы, когда Драко притянул ее ближе, проводя своими сильными руками вверх и вниз по ее спине, пока оставлял следы на женской шее. Слабый всхлип сорвался с ее губ, и Гермиона почувствовала, что ее колени ослабли, а сердце забилось в неровном ритме.       — Драко… — гортанно прошептала она, и ее пальцы отчаянно сжали его плечи.       Он улыбнулся, уткнувшись ей в шею, и опустил руки на ее бедра, еще крепче прижимая девушку к себе. Он как раз собирался опустить пальцы на пуговку ее джинсов, когда в окно их спальни раздался резкий стук.       Он выругался себе под нос и отпустил теплое, податливое и маленькое женское тело. Краем глаза он наблюдал, как Гермиона поправляет рубашку и обмахивается руками, прежде чем в смятении сесть на кровать.       Открыв окно для министерской совы, Драко сунул коричневой птице лакомство и отвязал пергамент. Он развернул его и выпустил птицу, подойдя к кровати, где сидела Гермиона, пробегаясь взглядом по словам в письме.       — Что там? — спросила она, скрестив ноги и положив локти на колени.       — Это напоминание о том, что мы должны назначить Зейну беседу с нашей ССМ. У нас есть время до следующей пятницы, — сказал Малфой, отрывая глаза от пергамента. — На следующей неделе у меня назначены встречи с новыми клиентами. Я не вернусь домой до позднего вечера.       — Не беспокойся об этом, — Гермиона покачала головой и взяла пергамент из его рук. — Министерство в любом случае закрывается в шесть, и я все равно ухожу из школы вместе с Зейном. Это не проблема.       — Спасибо, — тихо сказал он, откинувшись на спинку кровати и заложив руки за голову. С минуту Драко молчал, закрыв глаза. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Ненавижу находиться в этом подвешенном состоянии, когда понятия не имею, как сложится наша с сыном судьба.       Он вытянул руку и притянул Гермиону к себе, обняв ее за плечи, как только она оказалась рядом с ним.       Она притихла и прижалась к Драко, уткнувшись лицом ему в грудь. Гермиона обвила своими руками его тело и просто обняла, не зная, что сказать. Одна мысль пришла ей в голову — если он хочет, чтобы все это закончилось как можно быстрее, то значит ли это, что он хочет, чтобы их брак закончился так же быстро?       В кои-то веки Гермиона оказалась в настоящих отношениях, где наслаждалась почти каждой минутой со своей новой семьей. Забота о двух своих шумных мальчишках — как она начала думать о Драко и Зейне — принесла новый смысл в ее жизнь.       Интимные отношения с Драко были дополнительным бонусом, и она никогда не чувствовала себя ближе к кому-либо прежде. После Хогвартса она несколько раз ходила на свидания с мужчинами, с которыми ее сводили разные подруги, но ни с кем из них не встречалась, кроме этих нескольких свиданий. Мерлин, она не спала ни с одним из них, а Драко был всего лишь вторым ее любовником с тех пор, как она потеряла девственность.       Она понятия не имела, испытывает ли Драко к ней что-то помимо физического влечения. Гермиона знала, что сама испытывает к нему какие-то чувства. Было трудно не заботиться о нем, когда он был нежен с ней и с Зейном, когда приносил ей незабываемое удовольствие почти каждую ночь. До тех пор, пока она не признается в своих чувствах вслух, боль от того, что ее бросят после шести месяцев совместной жизни, не будет слишком сильной. Или она просто так успокаивала себя.

***

      Драко проснулся от громкого стука в дверь и, хорошенько прокляв незваного гостя, медленно встал с кровати и покинул тепло, которое исходило от тела Гермионы.       Сегодня же гребаная суббота! Блять, кто стоит за этой чертовой дверью в такую рань? Увижу — убью нафиг.       Достигнув своей утренней нормы по проклятиям, Драко открыл дверь, и его сразу же сбил с ног громкий крик и маленькое тельце, одетое в светло-голубое.       — Сегодня! Сегодня! Сегодня! — взвизгнуло существо, обвившее руками его шею.       Драко застонал и попытался сбросить руки Донни, когда чуть не упал от ее атаки. Она весила немногим больше, чем ничего, и все же чуть не заставила его шлепнуться на задницу от своего энтузиазма.       — Донни… Не могу дышать, — выдохнул он, борясь с ее стальной хваткой.       — Ой, извини, — засмеялась она, отстраняясь от него и продолжая подпрыгивать на месте. — Почему ты еще не одет?       — Потому что сейчас семь тридцать утра, — он нахмурился и подавил зевок.       — Я знаю! Игра начнётся через семь с половиной часов! — сказала она с широкой улыбкой. — Гермиона уже встала?       — Нет. Она же не сумасшедшая, — возразил он. — Как насчет того, чтобы ты спокойно посидела на диване, пока не придет более подходящее время для подъема?       — Мисс Донни! — раздался голос Зейна из коридора. Мальчик все еще был в пижаме, а его волосы торчали во все стороны. Рози был крепко зажат в его руке, и Зейн, казалось, был так же бодр, как и их утренний посетитель.       — Доброе утро, любовь моя! — сказала она, опускаясь на колени, чтобы обнять его. — Ты тоже воодушевлен из-за предстоящего матча?       — Квиддичного матча? — спросил он. Когда она кивнула, он улыбнулся. — Да! Я очень воодушевлен! Я увижу столько метел и всех игроков в Квиддич!       — Точно! — ответила она.       — Я пошёл спать, — зевнул Драко.       — Можно я возьму Зейна на завтрак? — спросила Донни, когда Драко направился в комнату. Он кивнул в ответ и закрыл уши руками от возбужденного визга.       Много часов спустя, когда Драко счел это нормальным — человеческим — временем для подъёма, он открыл глаза и увидел пустую кровать. Он медленно поднялся и направился в ванную. Малфой слышал, как жена хлопочет на кухне, а Донни и Зейн над чем-то смеются.       Он оделся и пошел на кухню, готовясь к интересному дню.       — Что это у тебя на воротнике?! — воскликнула Донни, едва он вошел в помещение.       — И тебе доброе утро, — ответил Драко, когда Гермиона протянула ему чашку чая. — Это значок с эмблемой «Соколов».       — Но Вуди играет за «Паддлмир»! — застонала она.       — Не знаю, рассказала ли тебе Гермиона, но мы с Оливером Вудом не очень ладим. Мы играли друг против друга еще в школе, и чаще всего игры заканчивались далеко не дружеским рукопожатием.       Донни нахмурилась, переваривая эту новую информацию.       — Значит, ты не пойдешь с нами в раздевалку?       — У меня есть друзья в «Соколах», и я пойду к ним. Я давно их не видел, и если бы я пошёл с вами в раздевалку «Паддлмира», то Вуд, вероятно, проигнорировал бы тебя. Так что, если хочешь познакомиться с ним, иди с Гермионой.       — Я хочу пойти с мисс Донни и мамой! — объявил Зейн.       — Тогда развлекайся, Зи, — Драко пожал плечами и спрятал улыбку.       — Теперь мы можем идти? — одновременно спросили Зейн и Донни.       — Вы застелили постель и вымыли руки? — спросила Гермиона.       — Да, — вздохнули Донни и Зейн. Гермиона обменялась улыбкой с Драко.       — Ладно. Мы можем идти.       — УРА! — закричали они, вскакивая и прыгая по кухне.       — Я не подписывался на еще одного ребенка, — пробормотал Драко Гермионе, когда они выходили из кухни. — Сегодня ты отвечаешь за Донни.       Она игриво шлепнула его по руке и рассмеялась, выпроваживая возбужденных деток из квартиры к точке аппарации позади дома.

***

      Гермиона смотрела, как Драко идет к противоположной стороне большого коридора, в котором располагались раздевалки команды соперников. Он шел к раздевалке «Соколов», и она наблюдала за его прямой, элегантной походкой и за тем, как он слегка помахал ей рукой и улыбнулся.       Она сжала руку Зейна в своей и слушала, как мальчик успокаивает Донни.       — Ты выглядишь очень, очень красиво, мисс Донни. Перестань смотреть в зеркало! — так он говорил.       Донни провела языком по зубам и посмотрела на Гермиону, ожидая решающей оценки.       — Зейн прав, Дон. Ты выглядишь великолепно. Не имеет значения твоя внешность, ты замечательная девушка, и если Вуди этого не увидит, то тебе будет лучше без него! — сказала Гермиона ей.       — Знаешь, что? Ты права, детка. Пришло время оставить неуверенную Донни в коридоре и войти в раздевалку в качестве суперуверенной Донателлы Миллер.       — Пошли уже, — рассмеялась Гермиона. — Тебе просто нужно поправить прическу, и все будет в порядке.       У Донни расширились глаза, и она снова достала зеркальце.       — Я шучу, Донни! — ответила она, выхватывая зеркало из рук Донни. — Твои волосы так же прекрасны, как лицо и все остальное. Распустить их было замечательной идеей, а еще более замечательной — не выпрямлять. Твои волосы выглядят очень круто.       Донни поднесла руку к своим темным волосам и прикусила губу.       — Хорошо. Тогда давайте двигаться дальше!       Они подошли к двери раздевалки «Паддлмир» и показали охраннику свои VIP-пропуска. Он посмотрел на них, кивнул головой и открыл дверь. Представитель команды встретил их в дверях и пожал каждому руку.       — Добро пожаловать. Меня зовут Ральф, и я представитель отдела кадров «П.Ю.». Вы трое, должно быть, счастливые обладатели VIP-билетов.       Они представились, и Ральф кивнул им головой.       — Очень приятно познакомиться с вами, не буду задерживать. Если есть какие-то вопросы, я буду у двери, а вы можете пройти в раздевалку и чувствовать себя как дома. Игроки уже одеты, так что вам не придется беспокоиться о том, что увидите их полуголыми, — рассмеялся он.       Гермиона услышала, как Донни тихо выругалась и вздохнула.       — У вас есть около часа до того, как игроки должны начать готовиться к выходу на поле, так что хорошо проведите время и не забудьте взять бесплатную футболку после встречи.       Они поблагодарили представителя и направились к перегородке, отделявшей коридор от собственно раздевалки.       — Удачи, Дон, — прошептала Гермиона, когда они появились перед игроками. Семеро мужчин подняли головы на их появление. Неловкость была очень ощутимой, когда все уставились друг на друга, пока Зейн не нарушил молчание.       — Мётлы! — завизжал он, глядя на впечатляющие летательные аппараты, выстроившиеся вдоль стены.       — Не думаю, что я когда-либо видел более красивых VIP-персон за всю свою карьеру, — сказал один из игроков, его улыбка была дерзкой, а развязность — уверенной, когда он подошел к ним. — Бенджамин Сандс, к вашим услугам; капитан и ловец «Паддлмир Юнайтед».       Гермиона представила их всех, и ей пришлось крепко держать Зейна за руку, чтобы он не вырвался из ее хватки и не потрогал метлу.       — Ты никогда раньше не видел метлы, приятель? — спросил он Зейна, присев на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.       — У моего папы есть метла, но мне не позволяют к ней прикасаться, — признался Зейн мужчине.       — Ну, я не вижу ничего плохого в том, чтобы ты поближе посмотрел на них, — улыбнулся Бенджамин. — Хочешь познакомиться с остальными членами команды?       Зейн пожал плечами и посмотрел на Гермиону и Донни.       — Ладно. Но больше я хочу посмотреть на мётлы.       — Среди нас настоящий летун, — Бенджамин рассмеялся и кивнул.       Он взял Зейна за руку и повел всех троих туда, где стояла команда. Он представил их по очереди, и Гермиона уловила заинтересованный взгляд, которым они все одарили Донни, игнорируя Гермиону, как только увидели обручальное кольцо на ее пальце. Она не могла не гордиться красотой и яркой индивидуальностью Донни, когда та пожимала руки игрокам и передавала им свое природное обаяние.       Удивительно, но Оливер Вуд был представлен последним. Сначала он посмотрел на Гермиону и нахмурил брови.       — Ты подруга Поттера, верно?       Гермиона кивнула и пожала ему руку.       — Ты показалась мне знакомой. Вы постоянно были вмесце, что было бы трудно забыть цебя, — сказал он, улыбаясь. Он посмотрел на Донни и снова опустил глаза, его щеки застенчиво порозовели.       — В моей школе есть твоя фотография, — объявил Зейн, глядя на высокого мужчину.       — Правда? — спросил Оливер, опускаясь на колени перед Зейном. — Ты часто смотришь квиддзич, малыш?       — Иногда, — ответил он. — Мисс Донни смотрит чаще, чем я. Она любит тебя.       Донни застонала и быстро улыбнулась, когда Оливер поднял на нее глаза. Он улыбнулся и снова посмотрел на Зейна.       — Кто эта миш Донни, о которой ты говоришь?       — Мисс Донни, она сейчас здесь! Она учит больших детей в школе и всегда играет со мной, целует и обнимает, и она такая красивая, и Вольф сказал, что женится на ней, когда вырастет!       — Кто такой Вольф?       — Вольф — мой самый лучший друг на свете! — гордо сказал Зейн.       — Твой друг — очень умный парень, — шепнул он мальчику. — Можешь представить меня твоей миш Донни?       — Конечно, могу, — сказал Зейн своим высоким мальчишеским голосом. — Вон там мисс Донни! Моя мама стоит рядом с ней.       Оливер выпрямился и протянул Донни свою большую руку.       — Приятно познакомиться, миш Донни. Меня зовут Оливер Вуд, — его щеки все еще горели, когда он улыбнулся ей.       — Взаимно, мистер Вуд. Донни Миллер, — весело представилась она.       — Пожалуйста, зови меня Оливер, и давай на «ты». Донни — довольно редкое имя, — тихо сказал он. — Это сокрашчение?       — Да, от Донателлы, но никто не называл меня так с начальной школы, — сказала она.       — Но это такое крашивое имя, — сказал он ей. — Если ты не возражаешь, могу я называть цебя Донателлой?       Она притворно вздохнула и, подмигнув, улыбнулась ему.       — Если ты выиграешь сегодня, можешь называть меня Донателлой.       — Ах, цеперь мы обязаны выиграть, — усмехнулся он. — Ты придзешь в раздзевалку после игры?       — Я еще не уверена, — сказала она, небрежно пожав плечами.       На мгновение он действительно выглядел пораженным, и Гермиона не могла поверить, как быстро Донни поймала его на крючок и как совершенно безразлично вела себя с Оливером — с мужчиной, которым была одержима последние несколько лет. Всем женщинам нужно брать у нее уроки.       — Если мы победзим, цебе придзётся прийци поздравить команду и поужинать с нами. Если мы проиграем, тогда цебе придзётся прийци и уцешить нас… подставить нам своё плечо, — объяснил он.       — Ну, если так, то я не могу отказаться, — сказала Донни, постукивая пальцем по губам.       — Теперь я могу взглянуть на твою метлу? — спросил Зейн, которому совершенно наскучил этот разговор. Взрослые слишком много болтают.       — Конечно, парень, — сказал Оливер, отводя взгляд от Донни, взял Зейна за руку и отвёл его к ряду метел.       Донни и Гермиона остались на месте и подождали, пока мальчики отойдут подальше, прежде чем повернуться друг к другу и рассмеяться в ладоши. Сейчас они были похожи на подростков, которые впервые встретили своего музыкального кумира.       — Ты можешь в это поверить? Он хочет называть меня Донателлой! — громко прошептала Донни.       — Он не может оторвать от тебя глаз, Дон! — прошептала в ответ Гермиона, хватая Донни за руку и крепко сжимая девушку в объятиях.       — Интересно, что Зейн говорит ему, — сказала Донни, глядя на мальчиков, пока они разговаривали друг с другом. Оливер продолжал бросать на Донни взгляды и быстро оглядываться, пока Зейн что-то объяснял ему.       Стоя возле метел, Оливер внимательно слушал, выуживая информацию из мальчика.       — Ты сказал, что в твоей школе есть моя фотография? Почему? — спросил он.       — Не знаю, — ответил Зейн и, не отрывая глаз от метлы, лежащей перед ним, пробежал своими крошечными пальчиками по блестящей ручке. — Мисс Донни целует ее, когда заканчиваются уроки.       — Целует?       — Да. Я уже говорил, что она тебя очень любит! Ты женишься на ней? Вольф сказал, что женится на ней, когда вырастет. Ты поделишься с Вольфом? Мои мама и папа поженились, и им пришлось целоваться, это было так противно.       — Ты говоришь очень быстро, Зейн, — сказал Оливер, снова глядя на двух девушек, шепчущихся друг с другом. — Как думаешь, твой друг не будзет возражать, если я приглашу миш Донни на ужин?       — А мы с Вольфом можем пойти? — бездумно спросил Зейн, тыча пальцем в метлу.       — Не думаю, что цебе и твоему другу будзет вешело с нами, — Оливер потер затылок и медленно покачал головой.       — Хорошо. Взрослые очень скучные. Мои мама и папа так много говорят, и это усыпляет! И ещё они целуются, это противно. Ты будешь целовать мисс Донни?       — Думаешь, она разрешит мне себя поцеловать? — со смехом спросил Оливер. — Мне показалось, ты сказал, что это процивно.       — Это противно. Но, я думаю, ты можешь поцеловать ее один раз. Это сделает ее счастливой, и это может заставить ее улыбаться, а она красивая, когда улыбается. Она все время позволяет мне красить ей губы своей красивой красной помадой. Она говорит, что я делаю это лучше всех.       — Как насчёт того, чтобы попросить миш Донни за меня? Спроси, не поцелует ли она меня на удачу перед игрой, — сказал он. — Если она согласится, я позволю тебе сесть на любую метлу, какую выберешь.       Глаза Зейна загорелись, и он схватил Оливера за руку, таща крупного мужчину туда, где стояли девушки.       — Мисс Донни! Он хочет, чтобы ты поцеловала его на удачу! Все в порядке, ты можешь его поцеловать. Это не будет противно.       Глаза Донни расширились, и она обменялась взглядом с Гермионой. Неужели это происходит на самом деле? Неужели этот чертов Оливер Вуд действительно просит поцелуя? Охренеть не встать.       — Просто небольшой поцелуй на удачу от милой дзевушки, чтобы я мог играть в полную силу, — сказал Оливер, проводя большим и указательным пальцами по своей челюсти.       — Думаю, это было бы неплохо, — сказала Донни, пожимая плечами и улыбаясь. — А остальные члены команды тоже получат поцелуй на удачу?       — Нет, нет, — он яростно замотал головой и нахмурился, — это очень плохая примета.       Гермиона не могла вынести такого тонкого флирта, и также она чувствовала, что Зейну наскучило, поэтому взяла мальчика за руку и дала своей подруге и ее объекту любви немного уединения.       — Это был Вуди? — спросил Зейн, когда они шли вдоль пустого ряда скамеек.       — Да, это был Вуди, — улыбнулась ему Гермиона.       — Ясно. Я знаю, что это тот самый парень с фотографии в школе, но я не знал, что он еще и Вуди, — объяснил он. — Он сказал, что я могу сесть на метлу, если мисс Донни поцелует его.       — Похоже, ты сядешь на метлу, — сказала она, когда они уселись на свободную скамейку.       — Можно мне тыквенного сока, когда мы будем смотреть игру?       — Если твой папа разрешит, то можно.       — Я вижу мисс Донни, она широко улыбается, — сказал Зейн, глядя в противоположную сторону.       Гермиона подняла глаза и увидела Донни, небрежно идущую вдоль ряда, где они сидели, ее щеки пылали, а улыбка была невероятно широкой. Она села рядом с Гермионой и глубоко вздохнула.       — Ты готова идти искать наши места? — со смехом спросила Гермиона.       — О, да, — кивнула Донни, и ее губы дрогнули от усилия не рассмеяться. — Мне придется пропустить ужин после игры.       — Это еще почему? — спросила Гермиона, когда они вышли из раздевалки.       — Я только что вспомнила о встрече с одним прекрасным шотландским вратарем, которую просто не могу пропустить. Вообще-то, он только что меня пригласил, — сказала она с мечтательным вздохом. — Ты можешь в это поверить, Гермиона? Он пригласил меня на свидание!       — Конечно, я могу в это поверить. Ты потрясающая, Дон, просто на случай, если никто не говорил тебе об этом раньше. Ты — комок милашества и дерзости в одном флаконе. У бедняги не было другого выбора, кроме как полностью очароваться тобой.       — Я просто не могу понять, насколько все это удивительно… я имею в виду, такое происходит только в сказках! Но это происходит со мной в реальной жизни! Без тебя этого бы не случилось, Гермиона. Я так тебя люблю!       — А меня ты тоже любишь, мисс Донни? — спросил Зейн.       — Я люблю тебя больше всех, — ответила она. — Не знаю, что ты сказал Вуди, но я официально люблю тебя больше всех на свете.       Зейн улыбнулся высокомерной улыбкой своего отца и помчался вперед, как только увидел Драко, выходящего из раздевалки «Соколов».       — Папа! Мы познакомились с Вуди!       Драко кивнул и взял сына на руки.       — Я вижу, ты все еще в себе, Донни. Я думал ты взлетишь на небеса, когда с ним увидишься.       — Я тоже так думала. Но, по-видимому, я не только могу оставаться в себе рядом с ним, но и могу крепко стоять на ногах, пока он целует меня.       — Ты поцеловала его? — удивленно спросил Драко.       — Нет. Он поцеловал меня, — ответила она с застенчивой улыбкой. — Божечки, как он целуется!       — Целоваться — противно, — добавил Зейн.       — О, Зейн, я не могу дождаться, когда ты станешь старше, и все девочки будут бегать за тобой, тогда ты пожалеешь о тех днях, когда думал, что целоваться — противно.       Добравшись до своих мест в VIP-ложе, они заказали закуски и приготовились к интересному матчу. Гермиона попыталась сосредоточиться на игре, но ее муж все это время обнимал ее, чем доставлял ей неимоверное удовольствие. Драко понятия не имел, как влиял на неё.       И Гермиона понятия не имела, как сама влияла на него. А именно, одно ее присутствие рядом заставляло Драко чувствовать, что он не может насытиться ею. Она плавилась в его объятиях и была теплой во всех отношениях… И она принадлежала ему. Ну, она принадлежала ему, по крайней мере, еще несколько недель.