«С меня хватит!»
3 июня 2020 г., 12:25
Блейз несколько раз позвонил во входную дверь квартиры Драко. Он держал в руке окончательный вариант бланка, после подачи которого можно начать процесс апелляционного анализа. Ронда отправила запрос для фоновой проверки всех свидетелей, и все оказалось в порядке, поэтому в тот же самый день каждого допустили до участия в слушании.
Прежде чем мысли Блейза вернулись — уже который раз за день — к Ронде Уэстин, Драко открыл дверь.
— Насколько это важно, Забини? — вместо дружеского приветствия прямо спросил Драко.
— Какое тёплое приветствие, всегда знал, что меня здесь ждут, — сказал Блейз с очаровательной улыбкой. — Если ты занят, я могу просто сообщить информацию и уйти.
— Да, прекрасно, — устало ответил Драко.
— Ты выглядишь немного рассеянным, дружище. Я могу чем-нибудь помочь?
— Нет, просто был длинный день, вот и все, — сказал Драко.
— О да, это точно, — улыбнулся Забини. — Я просто хотел отдать тебе этот бланк на подпись, чтобы потом передать его мисс Уэстин, — махнул он перед носом Малфоя рукой с листом. — У нас есть пять свидетелей, и все готово для слушания.
— Погоди, мы же не называли тебе имя пятого свидетеля.
— А ты не знал, что Виктор Рид вызвался добровольцем на это место? — Блейз провел рукой по подбородку.
— Рид? — нахмурив брови, спросил Драко и прикусил губу. — Какого черта он будет нашим пятым свидетелем? Нет, это точно какая-то ошибка.
— Мерлин, ты не можешь относиться к этому легче, Драко? Мне что, теперь бежать и искать члена Визенгамота, который ведёт твоё дело, посмотреть, смогу ли я вычеркнуть свидетеля из списка, а затем подождать, пока мы не найдем замену, и начать весь этот чертов процесс заново? — возмущался Блейз.
— Ладно, ладно, ладно, — ответил Драко. — Делай что хочешь, мне все равно, пусть Рид будет свидетелем.
— Он сказал, что Сыворотка Правды и заклинания с подобным эффектом на него не действуют. Если суд решит применить к нему Веритасерум, он все равно сможет сказать, какие отличные вы с Гермионой родители.
— Мы отличные родители, соплохвост тебя раздери! — горячо воскликнул Драко, возмущённый его репликой. — Не нужно, чтобы кто-то лгал для нас.
— Мисс Уэстин сообщила мне, что Визенгамот может даже не спросить всех пятерых свидетелей. Если четыре свидетеля единодушно скажут, что вы замечательные родители, они могут прекратить слушание.
— Да, хорошо, — сказал Драко. — Спасибо тебе, Блейз. Я серьезно.
— Да-да, я знаю. Так, иди вздремни или просто отдохни. Твоя ворчливость может оказаться заразной, — рассмеялся Блейз. — Передавай от меня привет своей жене.
Драко смотрел, как Блейз идет по коридору к лестнице. Он с легким вздохом закрыл дверь и медленно вернулся в спальню. Малфой нашел Гермиону там же, где она находилась, когда он пошел открывать дверь. Девушка сидела на краю кровати, держа в руке тест на беременность.
— Это был Блейз, — тихо сказал он, усаживаясь рядом с ней на кровать.
Гермиона кивнула и посмотрела на тест, наверное, уже в десятый раз.
— Ты его вообще собираешься выбрасывать? Ты же пописала на него, — с наигранным недовольством сказал Драко.
Она рассмеялась, и Малфой был рад услышать этот звук.
— Да, это будет самым разумным решением.
Малфой раскрыл ладонь и жестом показал жене отдать тест ему, чтобы он смог его выбросить. Но Гермиона лишь покачала головой.
— Я на него пописала, а ты хочешь потрогать? — спросила она с выражением в глазах, которое говорило, что он, похоже, не в себе. Она встала, чтобы выбросить его в мусорное ведро в туалете.
— А это такая проблема? Я уже делал некоторые вещи у тебя та…
— Драко! — она недовольно вскрикнула, не дав ему закончить предложение.
Малфой одарил ее невинной улыбкой.
— Тебе следовало бы отнестись к этому более серьезно, — сказала Гермиона со вздохом, возвращаясь к кровати и усаживаясь к нему на колени. — Я думала, что ты расстроишься.
— Я же сказал тебе, что расстроюсь, если ты расстроишься. Ты расстроена? — спросил он, ложась на кровать и укладывая ее поперек своего тела.
— Совсем чуть-чуть, — прошептала она ему в грудь. — Какая-то часть меня правда хотела, чтобы тест стал розовым. Но есть и другая часть, которая была напугана и немного расстроена из-за того, что ты втянул меня в это.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Может быть, это просто не должно случиться в данный момент.
— Ты начинаешь говорить совсем как Донни, — сказала Гермиона. — Но ты прав.
— Я знаю, что прав, — самодовольно ответил он ей.
Гермиона закатила глаза на его реплику.
— Я думаю, это шанс поработать над нашими отношениями.
— Только Мерлин знает, какая серьезная помощь здесь нужна.
Она заливисто рассмеялась и прижалась лицом к его щеке.
— Я люблю тебя, Гермиона, — сказал Драко.
Девушка подняла голову и посмотрела на него сверху вниз, уперевшись взглядом в его яркие серые глаза, которые смотрели на нее в упор, не отрываясь. Гермиона не могла понять, почему никогда не считала Драко красивым, пока они не поженились. Любовь определенно все меняет.
— Да, я знаю, что любишь, — сказала она с невозмутимым лицом.
— Ну и кто теперь высокомерный? — сказал он и широко улыбнулся, хватая лицо Гермионы и крепко целуя. — Моя высокомерная женушка.
— Учусь у лучших, — поддразнила Гермиона его.
— Скажи это, — тихо попросил Драко.
— Что сказать?
— Ты знаешь.
— Я люблю тебя, Драко.
Он снова поцеловал ее и подмял под себя, нетерпеливо стягивая футболку через голову.
— Как насчет того, чтобы немного попрактиковаться? Мы явно делаем что-то не так, если я не могу тебя нормально обрюхатить.
Гермиона улыбнулась и, закусив губу, выгнула спину, когда Драко поцеловал особенно чувствительное место на ее груди.
— Практика, значит. Звучит отлично.
В конце концов, практика — это путь к совершенству.
***
— Где Пэнси, Джело? — спросил Зейн своего отчима. — Я нигде не могу ее найти! — Ты не пробовал заглянуть в гостиную? Кажется, она пригласила своих подруг на чай, — Анджело оторвал взгляд от газеты, которую читал уже добрых полчаса. — Спасибо, Джело, — быстро сказал Зейн и вышел из комнаты, прежде чем мужчина успел поправить его. Он поспешил обратно в свою спальню и обнаружил Фреда и Джорджа под кроватью — они постоянно там прятались, когда днём навещали Зейна. — Джело сказал, что Пэнси в гостиной со своими подругами, — сказал Зейн на одном дыхании, бегая по комнате и выплескивая накопившуюся за день энергию. В свои четыре года, когда у него не так уж много возможностей играть на улице, мальчику приходилось выкручиваться только так. — Блестяще, — сказал Джордж. — Когда мы с папой много-много лет назад жили с Пэнси, папа часто играл со мной в игры, когда у неё были здесь друзья. Пэнси не любила эти игры. — Продолжай, — с любопытством сказал Фред. — Что за игры? — Папа назвал нашу игру «дикари», — хихикнул Зейн, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Я не знаю, что это значит, но это была веселая игра! — А как вы играли? — Я снимал с себя ВСЮ одежду и вбегал в комнату, когда Пэнси пила с подругами чай. Она всегда очень злилась на нас с папой, — он опять хихикнул при этой мысли и покачал головой. — Я очень скучаю по папе. — Мы знаем, дружище, — грустно улыбнулся Джордж. — Но ты ведёшь себя как хороший мальчик. Твои мама и папа будут очень гордиться тобой. — Что мама с папой делают одни дома? Наверное, им очень, очень скучно, потому что я не играю с ними ни в какие игры! А вдруг они едят мороженое без меня? — Нет, вовсе нет. Они не будут есть никакого мороженого, пока ты не вернешься к ним. Они очень скучают по тебе. Честно-честно. — А теперь, Зейн, не хочешь ли ты сыграть в какую-нибудь игру? — спросил Фред. — Да! Я хочу играть! — А ты не хочешь сыграть в «дикарей»? — Пэнси опять очень рассердится, — немного опечалившись, объяснил Зейн. — А когда она не сердится? — пробормотал Джордж. — Но я могу сыграть, — сказал Зейн. — Мне все время очень, очень скучно. А у меня будет приз, какой всегда дарил папа? — А что он тебе обычно дарил? — Сладости, игрушки, а иногда папа читал мне три сказки перед сном вместо одной, — сказал Зейн. — Хорошо, мы подарим тебе отличный приз, дружище, — решил Фред. — Только поторопись, пока ее подруги не ушли. Зейн остановился, начав снимать футболку, и близнецы быстро отвернулись, чтобы не смущать ребёнка. Зейн весело хихикнул, снимая с себя одежду. Фред и Джордж слышали его смешки, пока он не вышел из комнаты, и повернулись обратно, как только дверь закрылась. Они взглянули друг на друга и улыбнулись, глядя на небольшую кучку одежды на кровати. Этот мальчуган был прирожденным шутником. Они немного подождали, ожидая увидеть зрелище, которое произойдет дальше. Через пару минут Уизли услышали несколько громких вскриков и приближающееся хихиканье Зейна, когда он побежал обратно в комнату. Ещё они услышали пронзительный визг Пэнси. Близнецы нервно переглянулись и нырнули под кровать как раз в тот момент, когда дверь с грохотом распахнулась. — Зейн Малфой, ты сейчас же оденешься, — выплюнула Пэнси. — Зейн Малфой, ты сейчас же оденешься, — повторил Зейн. Близнецы почувствовали, как Зейн залез на кровать и начал подпрыгивать. Они прижали руки ко рту, чтобы не расхохотаться вслух и не выдать своего местонахождения. — Одевайся и перестань прыгать! — взвизгнула Пэнси, до предела взбешённая его выходкой. — Одевайся и перестань прыгать! — Прекрати! — Прекрати! — Оденься! — Оденься! На этом моменте наступила тишина, и на какую-то тревожную секунду близнецам показалось, что Пэнси приближается к кровати. — Надень хотя бы нижнее белье, Зейн. — Надень хотя бы нижнее белье, Зейн. — Ты выставил на всеобщее обозрение свой стручок, это неприлично! Зейн захохотал, когда услышал это высказывание, падая на кровать, и никак не мог остановиться. — Это совсем не смешно! — Это… совсем не… смешно! — повторил он между смешками. — Я все расскажу твоему отцу! — начала угрожать она. Зейн резко перестал смеяться и быстро надел нижнее белье, вскочив с кровати. — А можно мне тоже поговорить с папой? — Что? — Ты сказала, что расскажешь папе, — сказал Зейн, надевая футболку. — Можно мне с ним поговорить? — Я говорила об Анджело! — сказала Пэнси с раздраженным вздохом. — Джело не мой папа, — покачал головой Зейн. — Ты такой трудный ребенок, — выдохнув, сказала она. — Ты останешься в своей комнате, пока я не скажу, что можно выходить. — Ладно, — печально сказал Зейн, чьи надежды рухнули, когда он понял, что, возможно, больше никогда не увидит своего отца. Он уронил голову на подушку и отвернулся к окну, желая находиться подальше от матери. Его отличное настроение тут же испарилось. Он просто хотел увидеть папу и маму. Казалось, никто не понимал, что он сильно скучает по ним! Зейн очень хотел, чтобы они обняли и поцеловали его. Только они делали это правильно. Он услышал, как закрылась дверь в его комнату, а потом увидел вылезших из-под кровати Фреда и Джорджа. — Ты отлично поработал, Зейн, — сказал Джордж, усаживаясь на кровать. — Пожалуйста, я хочу увидеть папу, — негромко сказал Зейн в ответ. — Дружище, мы не можем… — Я же сказал «пожалуйста»! — громко произнес Зейн, постепенно выходя из себя. — Мама и папа говорят, что если я скажу «пожалуйста», то смогу получить то, что хочу! — Тебе нельзя их видеть, — попытался возразить Фред. — Но я хочу! — закричал Зейн, и его глаза наполнились слезами, из-за чего близнецы Уизли тотчас растерялись. — Я скучаю по ним! И папа с мамой скучают по мне! — Оу, Зейн, не плачь, пожалуйста, — взмолился Джордж, стараясь предотвратить истерику ребёнка. Зейн проигнорировал просьбу и тут же заплакал в подушку. — Я хочу к папе! Я хочу к маме! Я хочу увидеть бабу, деду, Вольфа, мисс Донни, дядю Гарри, дядю Рона и дядю Блейза! — Твои родители очень стараются вернуть тебя обратно, — Джордж положил руку на спину мальчика и попытался успокоить его. — Фред даже будет беседовать с Визенгамотом, чтобы рассказать им, какой ты хороший мальчик. — А я смогу увидеть папу? — Зейн всхлипнул и оторвал голову от подушки. — Надеюсь, очень скоро, — сказал Фред. — Не унывай, Зейн, и мы дадим тебе немного конфет, когда придем в следующий раз. — Берти Боттс? — спросил Зейн, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Конечно, — улыбнулся Джордж. — Я люблю вас, дядя Фред и дядя Джордж, — Зейн неуверенно улыбнулся и шмыгнул носом, обнимая близнецов за шеи. — Мерлин, дружище, не надо так, — неожиданно тихо сказал Фред. — В этой комнате очень много пыли, — всхлипнул Джордж, поглаживая волосы Зейна. — Очень пыльно, — подтвердил слова брата Фред, дотрагиваясь указательным пальцем до уголка левого глаза.***
Гермиона откинула волосы с лица, когда Драко обнял ее за плечи. — Что хотел Блейз? — спросила она. Драко провел рукой по волосам и откинулся на подушку, зевая после утомительного дня. — Разве я тебе не говорил? — О чем? — Виктор Рид — наш пятый свидетель, — сказал Драко. — Виктор Рид? — удивленно спросила Гермиона, чья интонация выдавала легкий шок. — Но как это произошло? — Он сам вызвался, — сказал Драко, недовольно скривив губы. — А что, если он нам все испортит? — медленно спросила Гермиона. — А что, если он все еще злится на тебя за то, что ты избил его до полусмерти? — Как думаешь, он был искренен, когда пришел извиняться перед тобой? — спросил он. — Хм, — Гермиона на мгновение задумалась, — да, мне показалось, что он был искренен, но это не значит, что я должна полностью его простить. — Блейз сказал мне, что на Виктора не действует Сыворотка Правды и подобные зелья и заклинания. — Не нужно, чтобы кто-то лгал для нас, — проворчала Гермиона. — Зейну и без всякого вранья с нами намного лучше. — Да, но ты понимаешь, что если мы позволим Риду стать пятым свидетелем, то слушание начнется через два дня, а Зейн будет у нас уже к концу недели? — К концу недели? Это же совсем скоро. — Гермиона крепче сжала талию Драко. — Да. — И что нам делать? — Я как раз собирался спросить тебя, — сказал Драко с легким смешком. — Пусть Рид будет пятым свидетелем, — тихо сказала Гермиона. — Я хочу, чтобы наш сын вернулся. — Значит, завтра мы получим уведомление от Блейза или Ронды, — Драко нежно поцеловал Гермиону в макушку.***
Как и сказал Драко, когда они с Гермионой завтракали перед работой, в дверях появился Блейз с улыбкой на лице и официальным заявлением из Визенгамота, в котором говорилось, что процесс апелляционного анализа для семьи Малфоев состоится на следующий день в полдень. Все свидетели и подавшие заявление должны вовремя явиться в зал суда. Блейз позаботился о том, чтобы донести всю информацию до свидетелей и довести дело до совершенства. Не успели они опомниться, как наступил день апелляционного анализа. Как выяснилось, в зал суда не допустили никого, кроме лиц, подавших заявление на анализ, пяти свидетелей, их судебного адвоката и адвоката, представляющего Министерство. Нарцисса очень расстроилась, узнав об этом, и послала министру гневное письмо. И все время она нервно расхаживала по поместью, а Люциус наблюдал за ней и читал книгу. Родители Гермионы также были расстроены тем фактом, что не могли поддержать свою дочь, ее мужа и их любимого внука в такой ответственный момент. Они выбили из Гермионы обещание рассказать им все сразу же после слушания. В это утро Гермионе и Драко кусок в горло не лез. На завтрак супруги выпили всего лишь по чашке крепкого чая. Минуты текли медленно, пока они неотрывно следили за стрелками часов. Слушание было назначено на восемь, и они переместились в Министерство, про себя молясь, чтобы не сдали последние нервы. — Нам не о чем волноваться, — тихо сказала Гермиона, когда они ехали в лифте в зал суда, где должно было состояться слушание их дела. Драко рассеянно кивнул и крепче сжал ее руку в своей, когда лифт остановился на нужном этаже. Зал суда был небольшим: перед длинным помостом, на котором обычно сидел Визенгамот, стояли два стола. Блейз находился за одним из них, и его глаза бегали туда-сюда по нескольким документам, а пальцы потирали подбородок, пока он читал. Мужчина поднял глаза, когда Гермиона и Драко вошли в комнату, и жестом пригласил их присоединиться к нему за столом на незанятых стульях. — Как вы? — спросил он, когда они сели. — Когда все это закончится, станет лучше, — сказал Драко. — Вам не о чем… — начал говорить Блейз, пока не замолчал и не уставился на одну из дверей в задней части зала суда. Его глаза слегка расширились, а рот приоткрылся на полуслове. Драко и Гермиона взглянули туда, куда смотрел Блейз, и увидели, что комнату заполняли члены Визенгамота, но перед ними шла девушка, удивительно похожая на Ронду. — Это наша ССМ? — удивленно спросил Драко. — Она привела себя в порядок, — сказала Гермиона со сдавленным смешком. — Это не она, — просто сказал Драко. — Она, — ответила Гермиона. — Очки те же самые, только сегодня они не сидят криво. Ронда посмотрела на них и слегка улыбнулась, протянув руку, чтобы поправить очки, но в последнюю секунду убрала ее от лица. Она была одета в красивую темно-синюю деловую мантию, которая не скрывала фигуру девушки, как другие ее вещи. Светлые волосы ССМ были заплетены в две французские косы, и ни одна прядь не выбивалась из прически. Перемена была поразительной. — Это не она, — настаивал Драко. — Драко, поверь мне, — сказала Гермиона, — это она. — Это она, — хрипло сказал Блейз. Гермиона одарила Драко самодовольным взглядом, но он только закатил глаза с легкой улыбкой. Выражение ее лица начинало невероятно напоминать его собственное. — Подойди к ней, а то дыру прожжёшь, — сказал Драко своему другу. — Сегодня я только твой, дружище. — Блейз быстро повернул голову. — О, я не настолько эгоистичен, — улыбнулся Драко. — Да, конечно, — пробормотала Гермиона и получила толчок от мужа. — Свидетели ждут в коридоре и будут вызваны по отдельности, — сказал Блейз, чтобы отвлечь внимание от всего, что касалось Ронды. — Их начнут допрашивать после того, как они принесут клятву честности, и если Визенгамот решит, что они лгут, их попросят выпить Сыворотку Правды. — И ты сказал, что нас не будут допрашивать? — спросила Гермиона. — Это зависит от обстоятельств. Иногда Визенгамот хочет расспросить родителей, иногда нет, — Блейз сделал паузу и посмотрел на часы, а затем на членов Визенгамота. — Хорошо, они готовы начать. — Призываю к порядку, — объявила грузная ведьма в тусклой сливовой мантии. Она сидела в самом конце ряда судей, одетая точно так же, как и остальные члены. — Сегодня, четвертого августа, мы заслушаем дело Драко и Гермионы Малфой, которые добиваются полной опеки над Зейном Малфоем, биологическим сыном Драко Малфоя и пасынком Гермионы Малфой. И начнем мы со вступительного слова мистера Блейза Забини, судебного адвоката, представляющего интересы мистера и миссис Малфой, — сказала женщина. Блейз встал и слегка поклонился Визенгамоту. — Ваша честь, я представляю это дело с полным намерением выиграть его. Мои клиенты были подвергнуты ужасной несправедливости, что привело к потере опеки над их сыном, которого они очень любят. Я приведу ряд доказательств, подтверждающих их безупречные родительские качества. Во-первых, показания пяти свидетелей, которые были представлены вам ранее, а во-вторых, вещественные доказательства в виде документов и проверок Семейного Специалиста Министерства. — Благодарю вас, мистер Забини, — сказала ведьма. Она что-то записала на листке пергамента, а затем повернулась к мужчине, сидевшему за столом, который находился напротив места Гермионы и Драко. — Слово предоставляется мистеру Реймонду Уэллсу, адвокату со стороны Министерства. Мужчина встал и подошел к помосту. — Ваша честь, я здесь, чтобы отстоять решение Министерства отдать юного Зейна Малфоя его биологической матери на основании пренебрежения Малфоев и ненадлежащего обращения с ребенком. Драко услышал, как Гермиона пробормотала себе под нос что-то вроде «тупой слизняк» и «не стоит той грязи, которую я счищаю с унитаза». Драко усмехнулся и положил свою ладонь поверх ее рук, и она натянуто улыбнулась мужу. — Мистер Забини, теперь слово за вами. Блейз встал и снова поклонился. — Я хотел бы вызвать первого свидетеля, мисс Донателлу Миллер. Волшебник, стоявший у одной из дверей в дальнем конце помещения, открыл ее, и Донни вошла в зал с широкой улыбкой на лице и в своей самой лучшей мантии. Она подмигнула Гермионе с Драко и заняла место перед Визенгамотом. — Мисс Миллер, не могли бы вы рассказать, откуда знаете Малфоев, — начал Блейз, прислонившись к столу, за которым сидели супруги. — Я работаю с Гермионой в Центре Раннего Образования Ведьм и Волшебников. Она учит детей в возрасте от трех до шести лет, а я учу более старших. — Как давно вы знакомы с миссис Малфой? — Уже почти три года. — А как бы вы ее описали? — Гермиону? Она всего лишь одна из самых крутых, самых офигенских… — она замолчала, увидев, как поднялась бровь Блейза. — Я хочу сказать, что всегда считала Гермиону ответственной и зрелой коллегой. Когда у нашей школы не хватало денег, чтобы оплатить аренду или заказать школьные принадлежности, она тратила на это собственную зарплату. — А правда, что вы тоже отдавали свою зарплату, чтобы помочь? — спросил Блейз. — Да, но мне нравится там работать, и я бы не хотела закрытия школы. Не то чтобы у меня было на что тратить деньги, кроме подписки на журнал по квиддичу и молока, конечно. Я люблю молоко. Гермиона широко улыбнулась своей подруге. Независимо от того, насколько серьезная ситуация, Донни всегда оставалась веселым и честным человеком. — Что вы можете сказать нам о поведении миссис Малфой, когда она была рядом с Зейном? — Она очень любила его. Во время учебы она не давала Зейну никаких привилегий и не вела себя с ним иначе, чем с другими учениками. За это я ее и уважаю. Если его нужно поставить в угол, она это сделает. Если он что-то хорошо сделает, она похвалит его, как и всех остальных учеников. — Вы когда-нибудь видели, как мистер и миссис Малфой воспитывают своего ребёнка? — Да, я часто вижу их вне школы, и они всегда были для меня первоклассными родителями. Они не баловали Зейна, но и не пренебрегали им. Я никогда не видела ребенка более любимого и обожаемого, чем Зейн. — Вы когда-нибудь встречались с миссис Пэнси Д’Аггостино? — Нет, слава Мерлину. Я бы, наверное, прихлопнула эту корову, если бы встретила ее, — Донни с отвращением нахмурилась. — Почему вы так говорите, мисс Миллер? — спросил Блейз со скрытой улыбкой. — Она ужасно обращалась со своим сыном. Она вела себя так, словно его не существовало, и никогда не заботилась о нем. Как можно было игнорировать милого маленького Зейна? Просто идиотка, — фыркнула девушка. — Я думал, вы никогда с ней не встречались. — Да, это лишь мои предположения, — лукаво улыбнулась Донни. — Благодарю вас, мисс Миллер, на этом мои вопросы закончены, — Блейз улыбнулся в ответ. — Мистер Уэллс, у вас есть какие-нибудь вопросы к мисс Миллер? — спросила член Визенгамота. — Несколько, — сказал мистер Уэллс и встал. — Мисс Миллер, не могли бы вы рассказать нам о том дне, когда миссис Малфой сообщила вам, что Зейн находится в больнице? — Вы хотите, чтобы я рассказала, что произошло в тот день? — спросила Донни. — Да, пожалуйста, — сказал мистер Уэллс с терпеливой улыбкой и махнул рукой. — Так, я проснулась из-за того, что Вуди снова натянул на себя все одеяло и мне было довольно холодно, но позвольте сказать вам, что он согрел меня… — Мисс Миллер, не могли бы вы рассказать нам, что произошло после того, как миссис Малфой связалась с вами, — быстро перебил ее мистер Уэллс. — Хорошо, — Донни моргнула в ответ, — но вы же сам попросили меня рассказать о том дне, — снова фыркнула она. — Значит, Гермиона связалась со мной по камину, чтобы сказать, что Зейн покалечился и что он находится в Мунго. Мы с Вуди сразу же направились в больницу и увидели, что с Зейном все хорошо. — Полагаю, Вуди — ваш парень, — сказал мистер Уэллс. — Ага. — Вы когда-нибудь видели, как мистер или миссис Малфой наказывают Зейна? — Нет, — ответила Донни, слегка покачав головой. — Вы говорите правду, мисс Миллер? — спросил он. Ее глаза подозрительно сузились. — Я говорю правду. Я знаю, что Зейна иногда наказывали за то, что он огрызался или доставлял неприятности, но Гермиона и Драко никогда не наказывали его в присутствии других. Если они шлепают его или ставят в угол, то делают это за закрытыми дверями, что, на мой взгляд, очень добросовестно с их стороны. — Вы считаете, что это хорошо, когда родители бьют своих детей? Глаза Донни сузились еще больше. — Вы намекаете, что Гермиона и Драко жестоко обращались с Зейном? Легкая порка время от времени никого не убивала. Я изучала область развития ребенка и могу сказать вам, что порка — это эффективный способ наказания, если ее используют правильно. Минус состоит только в том, что ей могут злоупотреблять. — Миссис Д’Аггостино заявила, что никогда бы не использовала телесные наказания по отношению к своему сыну, — сказал мистер Уэллс. — Миссис Д’Аггостино просто тупи… не изучала это и не работала с детьми. Я уверена, что она не отличила бы ребенка от бабуина, будь у нее такая возможность. — Значит, вы полагаете, что Зейну никогда не наносили вред, пока он находился на попечении мистера и миссис Малфой. — Я уверена в этом на все сто процентов, — уверенно сказала Донни. — Я доверяю свою жизнь этим людям, а вы только вредите Зейну, удерживая его с Пэнси. — Благодарю вас, мисс Миллер. У меня все, — сказал мистер Уэллс. Когда он повернулся, чтобы занять свое место, только Драко, Гермиона и Блейз увидели, как Донни показала мужчине язык и, мило улыбнувшись членам Визенгамота, вышла из зала суда. Затем вошёл Гарри, отвечая на те же самые вопросы. С его допросом не возникло никаких проблем. Когда Поттера спросили о его прошлой ненависти к Драко, он честно ответил, тем самым поставил мистера Уэллса на место, заявив, что школьному соперничеству нет места в битве за опеку. Он рассказал, что прошлое поведение Драко никак не повлияло на его отцовские способности. А Визенгамот был не из тех, кто повторяет свои ошибки, поэтому они не осмелились сомневаться в словах мистера Гарри Поттера. Допрос Ремуса прошёл гладко, его мнение было высоко оценено. Когда мистер Уэллс расспрашивал его о дружбе Вольфа с Зейном и о том, что он чувствует, оставляя сына с родителями, которые могут причинить такой вред собственному ребёнку, Ремус сверкнул клыками в сторону адвоката, а затем ответил: — Честно говоря, мой сын находится в большей опасности в собственном доме, чем у Малфоев. Я вообще-то предпочитаю, чтобы он оставался там каждое полнолуние. Когда у вас родится ребенок, мистер Уэллс, вы поймете, какие разные виды обеспечения безопасности существуют в мире. Следующим был Фред Уизли, который выиграл у Джорджа в монетку место свидетеля Малфоев. — Мистер Уизли, не могли бы вы рассказать нам, откуда знаете Малфоев, — начал Блейз. — Со школы, — ответил Фред с лицом, которое вроде как должно быть серьезным, но из-за того, что Уизли совсем не был серьезным человеком, то пытался сделать все возможное. — Мой младший брат и Гермиона — лучшие друзья. — Как вы думаете, миссис Малфой — хорошая мать для Зейна? — Абсолютно. Зейн был безмерно счастлив с ней. — Вы встречались с миссис Д’Аггостино? — К сожалению, — серьезно кивнул Фред. — Я знаю ее еще со школы. Высокомерная истеричка, вот кто она. Блейз кашлянул в кулак, чтобы скрыть смех. — Итак, я полагаю, вы не очень высоко цените ее общество. — Вы правы. Она довольно избалованная, жадная и эгоистичная особа; вероятно, она неграмотная и совершенно определенно негодная мать. — Что делает ее, как вы выразились, негодной матерью, мистер Уизли? — спросил Блейз. — Я только что назвал целый список причин, — объяснил Фред. — Мне их повторить? — Нет, я считаю, что этого достаточно. У меня больше нет вопросов. Блейз сел и похлопал Драко по спине. — Тебе правда не о чем беспокоиться. Все идет так хорошо, как никто и представить себе не мог, — прошептал он. Драко кивнул в знак благодарности и вернулся к наблюдению за тем, как мистер Уэллс встал, чтобы задать Фреду несколько вопросов. — Мистер Уизли, не могли бы вы сообщить суду, чем занимаетесь? — Мы с братом-близнецом владеем магазином волшебных шуток. — Фред приподнял бровь. — Значит, вы шутник? — спросил мистер Уэллс. — Я? Шутник? Да это же просто нелепо! — Фред сказал это так правдоподобно, что Драко и Гермиона почти поверили ему. — Вы много времени проводите с Зейном? — Я провожу с ним достаточно времени, чтобы знать, что Гермиона и Драко обращаются с ним как с маленьким принцем, а это именно так, как с ним и следует обращаться. Он интеллигентный, умный мальчик и эмоционально зрелый не по годам. Честно говоря, я удивлен, что никто не спросил мнения Зейна, с кем бы он хотел жить. — Ребенок в его возрасте не осознаёт последствий своих решений, — сказал мистер Уэллс. — Большинство взрослых не осознаёт последствий своих решений, — возразил Фред. — Как бы то ни было, мистер Уизли, это не отменяет того факта, что мистер и миссис Малфой подвергли своего сына серьезной опасности. Он мог умереть. — Но он не умер, — сказал Фред. — Он был в полном порядке. Несколько царапин и сломанная кость, но разве мы все не падали в детстве? Мерлин, я калечился больше раз, чем моя мать могла сосчитать. Я настолько часто бывал в больнице Святого Мунго, что целители за секунду могли отличить меня от моего брата. — Давайте будем говорить о мистере Малфое, — начал мистер Уэллс. — Я слышал, что вы никогда не ладили друг с другом. — И это правда. У нас сильно отличаются характеры, — сказал Фред с улыбкой. Сейчас он говорил, что ненавидел Драко до глубины души самым безобидным образом. — А вы бы отдали своего ребенка на его попечение? — Если у меня когда-нибудь будет ребёнок, я бы точно оставил его с Малфоем, когда буду занят. Он хороший парень, хотя и немного высокомерен, но опять же, у всех нас есть отрицательные стороны. — Вы думаете, что… Дверь в зал суда неожиданно распахнулась, и все, повернув головы в сторону входа, увидели совершенно невозможную картину. — Папочка! Мамочка! — визг Зейна эхом разнесся по всему помещению. Его ладонь была зажата в руке Пэнси, когда она яростно зашагала в глубь зала. Она выглядела просто ужасно. Что-то похожее на парик криво сидело у нее на голове и чуть не свалилось, когда она вошла в комнату. Юбка, которая сидела на ней, была покрыта пятнами, которые, как она надеялась, были грязью. Ее кофточка была разноцветной со странным рисунком, и любой, кто был знаком с Пэнси, знал, что такую одежду она совсем не носит. Ужасный запах, который шёл за ней по пятам, окутал все помещение, из-за чего половина обитателей прикрыла носы платками, рубашками или мантиями. Драко уставился на сына, которого не видел уже несколько недель. Зейн широко улыбнулся и помахал рукой родителям, когда Пэнси наконец добралась до стола, за которым они сидели. — Можешь забрать его, — выплюнула она. — Что все это значит? — взволнованно спросил один из членов Визенгамота. — С меня хватит! Я знаю, что это он сотворил со мной такие ужасные вещи! Другого объяснения нет! — крикнула Пэнси тому, кто задал этот вопрос, и указала на Зейна. — Эти чертовы деньги не стоят моих страданий! — Боже мой, Пэнси, что случилось с твоими волосами? — с притворной взволнованностью спросил Фред со своего места. — Они выпали из-за вони, которая от тебя исходит? — Заткнись! — зарычала она на рыжего. Гневно сверкнув глазами, Пэнси снова повернулась к Драко. — Он мне не нужен. Забирай его и держи подальше от меня! — Как ты смеешь говорить такое в его присутствии! — повысила голос Гермиона, вставая напротив Пэнси. — Как ты смеешь даже допустить такую возможность, чтобы Зейн чувствовал себя нежеланным или нелюбимым ребёнком?! — Я не нуждаюсь в том, чтобы грязнокровка меня чему-то учила! — крикнула в ответ Пэнси. — Ты просто отвратительна, — процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы, яростно сжав кулаки. — Я не желаю, чтобы ты ошивалась рядом с моим сыном или моей семьей. Убирайся к дементорам с моих глаз, пока я не натворила чего-нибудь такого, о чем потом пожалею. — Ты меня этим не напугаешь, Грейнджер… Думаешь, что ты лучше всех и что ты замечательная мать? Ну, а мне, честно говоря, плевать на тебя и твоё грязнокровное мнение! С этими словами Пэнси поняла, что летит через все помещение и вылетает за дверь, приземлившись на спину. Ее сердитый крик снова наполнил зал суда, когда Гермиона повернулась к Зейну и заключила его в свои крепкие объятия. — Оу, Гермиона, могла бы дать ей еще несколько пощечин, — надулся Фред. — Порядок в зале суда! — крикнула член Визенгамота. — Порядок, пожалуйста! — Папа! Пэнси была такой злой! Я очень, очень сильно скучал по тебе и по маме! — сказал Зейн сквозь объятия Гермионы, и она с трудом его отпустила. — Пэнси все время была вонючей! Я не хотел, чтобы она грустила! Драко с непониманием моргнул, глядя на сына, и с трудом пытался собрать весь пазл воедино, что пока получалось не очень хорошо. Перед ним стоял его сын. Перед ним стоял его сын! С помоста, где сидели члены Визенгамота, донесся голос, который прервал трогательное воссоединение. Ронда встала и, прочистив горло, привлекла к себе всеобщее внимание. — В соответствии с законами и правилами, установленными Отделом социальной и семейной помощи, когда один из родителей добровольно отказывается от опеки над ребенком или детьми, другому биологическому родителю предоставляется полная и автоматическая опека, которая не подлежит передаче. В случаях, если ни один из биологических родителей не в состоянии позаботиться о ребенке, он немедленно становится подопечным государства. Миссис Д’Аггостино дала устный отказ от опеки перед Визенгамотом, двумя адвокатами и одним свидетелем, поэтому мистер и миссис Малфой получают полную опеку над Зейном. Визенгамот не имеет права голоса в этом вопросе, поскольку это законы, утвержденные им в первую очередь. — Мисс Уэстин права, — вздохнула член Визенгамота. — Это дело уже улажено, и на этом все слушания по поводу опеки над Зейном Малфоем заканчиваются. Вы можете забрать его домой в любое время. Все документы будут переданы вам в течение двадцати четырех часов. На этом наше заседание заканчивается. Она стукнула молотком по трибуне, и Визенгамот вместе с судебным адвокатом Министерства покинули зал суда, оставив после себя ошеломлённое молчание. — Привет, дядя Фред! — сказал Зейн одному из близнецов. — Я сделал все, как ты сказал! Пэнси видела, как я положил собачьи какашки в ее шкаф. Она кричала сто часов подряд! — Понятия не имею, о чем ты говоришь, дружище, — подмигнув, сказал Фред, вставая и направляясь к двери. — Ты же знаешь, что я горжусь тобой, правда? — Ага! — Хорошо. Скоро увидимся! Помни, ты никому не должен рассказывать наши секреты! — сказал он и закрыл за собой дверь. Зейн тихонько хихикнул и посмотрел на отца. — Ты собираешься поздороваться со мной, папочка? — спросил Зейн. Он вывернулся из крепких объятий Гермионы и подошел к отцу, помахав своей маленькой ручкой перед его лицом. — Зейн, — выдохнул Драко, прежде чем схватить сына и обнять его, целуя в волосы и безостановочно шепча его имя. — Я скучал по тебе, приятель. — Я тоже, папочка! Очень сильно! — произнес сдавленный голос Зейна. — Мне было весело с Пэнси, дядей Фредом и дядей Джорджем. — С дядей Фредом и дядей Джорджем? — пробормотала Гермиона себе под нос. — Что?.. — она закатила глаза, когда ее осенило. — Папа! Я не могу дышать! — Зейн хихикнул. — Слишком много объятий! Драко отстранился, но не отпустил сына, обхватив его за плечи, внимательно вглядываясь в лицо мальчика. Он повернулся к Блейзу и одарил его щедрой улыбкой. — Спасибо. — Не надо меня благодарить, — рассеянно сказал Блейз, наблюдая за Рондой, которая все еще стояла на возвышении и заполняла какие-то бумаги. — Рад, что Зейни-супермейни вернулся. — Я скучал по тебе, дядя Блейз! — сказал Зейн. — Я тоже, Зейни-супермейни, — засмеялся Забини, глядя на мальчика. — А теперь позаботься о своих родителях вместо меня, ладно? — Обязательно, — серьезно ответил Зейн. Блейз кивнул как раз в тот момент, когда одна из задних дверей открылась и в зал с широкой улыбкой и еще более широкими глазами влетела Донни. — Я только что услышала. Ремус и Гарри шли прямо за ней. Пятый свидетель любезно удалился, понимая, что его услуги больше не нужны. Вдоволь наобнимавшись, Зейн начал рассказывать о своём пребывании во Франции. — Мне нужно кое-что подписать, — сказал Блейз Драко. — После этого я должен встретиться с Визенгамотом, так что теперь вы можете вернуться домой. Драко кивнул и поднял своего сына, который объяснял Донни и Гермионе, как скучно ему было у Пэнси и как она сделала ему нового динозавра. — Ты готов отправиться домой, Зи? — спросил Драко. — Да! Я хочу увидеть Рози! — А как насчет Уизли и всех твоих бабушек и дедушек? — улыбнувшись, спросила Гермиона. — Они сильно по тебе скучали. Зейн задумался и медленно кивнул. — Хорошо, но сначала Рози.
