Пелин Султан. Осенняя роза Османов

      Длинные светлые волосы, аккуратно завитые, лежали на аккуратных нежных плечах девушки. Наступил долгожданный день никяха, и единственное, о чём думала Пелин Султан, так это о том, что ждало её после этого. Хюррем Султан, конечно, изначально не одобряла брак сына, так как не совсем доверяла девушке, но после долгих попыток Пелин доказать ей свою верность, рыжеволосая женщина решила согласиться.       — Госпожа? Вы готовы? Шехзаде вас ожидает, — Амине уже третий раз поправляла фату на голове новоиспечённой жены наследника.       Ярко-красное платье выгодно подчёркивало фигуру Пелин, изящная корона и длинные серьги с рубинами прекрасно подходили к наряду султанши. Пелин была слегка бледна от волнения, но глаза её радостно сияли, озаряя светом просторные покои.       — Амине, ты не представляешь, как сильно я рада этому дню! Теперь я могу наконец-то хотя бы немного расслабиться, — госпожа вздохнула и уже направилась к двери, как робкий голосок прислужницы остановил её.       — Госпожа, я хочу кое-что вам сказать. Вы позволите? — Амине ещё пуще склонила голову, но получив кивок от Пелин, продолжила: — Простите за то, что лезу не в своё дело, но я хочу предупредить вас. Как только никях состоится, вы будете лишены покоя: всю жизнь вы будете мучиться в страхе за жизнь Шехзаде Баязида, за жизни ваших детей. Вас будут ненавидеть другие женщины, вам будут стоить козни. Свадьба — это не освобождение, но большая ответственность, госпожа. Но вы сильная, вы сможете все пережить, а я буду за вас молить Аллаха. Я прошу вас, будьте осторожны и не бойтесь ничего!       Пелин обернулась к служанке. Амине, в сущности, была права в своих словах. Покоя ей не видать после свадьбы, и это все знают, однако не желают как-то помочь ей с этим справится. Но госпожа только кивнула головой и вышла из покоев.

***

      — … волею Всевышнего я объявляю этот брак совершённым! — мулла закончил длинную молитву, а стоявшие за перегородкой Баязид и Пелин радостно посмотрели друг на друга. Оба были в красном. Шехзаде любовно посмотрел на жену и положил её голову себе на плечо.       — Я так долго ждал этой минуты, любимая Пелин, — сказал он ей на ухо. — Три года мы с тобой боролись за наше счастье, и вот теперь мы женаты.       — Нужно поблагодарить Аллаха за милость, Баязид, — кивнула Пелин и сильнее прижалась к супругу.       Но в голове с виду счастливой девушки кружились вихрем слова Амине хатун.       — Баязид, многие захотят расстроить наш брак и нас поссорить. Одна девушка сказала мне, что отныне после брака не будет мне покоя.       Шехзаде удивленно воззрился на жену, и во взоре его читалось все недоумение и весь гнев его души.       — Не думай об этом, милая. Те, кто будут мешать нашему счастью, будут наказаны лично мною, можешь в этом не сомневаться.       — Как пожелаешь, — это было всё, что оставалось сказать Пелин.       Девушка не хотела портить настроение супругу в этот прелестный день. А пока они шли к Повелителю и Хюррем Султан, чтобы получить от них поздравления, девушка вспоминала всё, что происходило с ней до свадебного торжества…

***

      — А-ну, шевелись-ка! Бессовестная девка, не хочешь по-хорошему — по-плохому будет! — торговец грубо ударил плетью по спине Наталии, еле-еле стоявшей на ногах. Шатенка упала на одно колено и слабо застонала. Лана, шедшая позади девушки, резко повернулась к охраннику.       — Ах, вы, мерзкие уроды! Вы не видите, что ей плохо?! Да она идти не может, а вы её так бьёте! — вступилась она за лежащую на земле шатенку.       Та, немного придя в себя, привстала с пыльной площади и с благодарностью посмотрела на Лану,       — А ты ещё чего тут разошлась? Хочешь, чтобы тебя до смерти избили? Не смей тут на нас орать, ты всего лишь товар! Иди уже! — надсмотрщиков, видимо, мало волновал тот факт, что Наталии стало плохо, и потому они просто стали толкать девушек к площадке, где продавали рабов.       — Спасибо, — прошептала изнурённая от долгой ходьбы и побоев крымчанка, наклоняясь с Лане.       Та лишь улыбнулась, чтобы разговорами не привлекать внимания охраны. До площади они шли молча, и когда всех рабынь привели на место, им велели сесть прямо в пыли и немного привести себя в порядок перед тем, как их начнут продавать. Лана уселась около Наталии и обратились к ней, чуть понизив тон:       — Откуда ты, если не секрет, Наталия?       — Я из Крыма, — последовал ответ. — А ты?       — Из Белграда. Скажи, ты их боишься? — Лана кивнула на охранников, пивших воду из колодца в центре площади.       При виде них Наталия снова опустила глаза.       — Очень! Они убили мою мать и отца прямо на моих глазах, а саму меня забрали. Я толком не простилась с умершими членами семьи, а меня увели.       С замиранием сердца слушала Лана рассказ новой знакомой, видела, как слёзы шатенки падали на иссушенную землю. Всё большая и большая ненависть разгоралась в голубых очах сербки.       — Я клянусь тебе, что если мы останемся в живых, то отомстим им всем за всех девушек, которых оторвали от родных! — Лана гордо подняла голову к синему небу, на котором, кстати, не было ни единого облачка.

***

      Долго просидев под палящим солнцем на площади, девушки были вынуждены выстроиться в линии перед покупателями. Разные люди приходили к ним, разные деньги предлагали за несчастных жертв. Но одного из этих покупателей Лана разглядывала с особым вниманием: средних лет мужчина с полностью выбритым подбородком, одетый в бирюзовую чалму и такой же халат, проходил мимо неё трижды. Наталия тоже стала подмечать, что именно они с Ланой заинтересовали его больше всего.       — Вот эти две и вон та, что в заднем ряду! — мужчина указал пальцем на Лану, Наталию и на Лилию, девушку из Польши, низенькую рыжеволосую девушку, смиренно отпустившую взор в землю.       — Пожалуй, они будут в сумме стоить сто двадцать пять акче, — торговец потёр руки. — Эта вон, — он указал на Лану. — Очень дерзкая. Она побольше других стоит.       — Ничего, во дворце разберёмся, — мужчина в бирюзовом отмахнулся и протянул большой кошель хозяину товара.       — Девушки! — обратился он к поднявшим головы рабыням. — Идёмте со мной, ибо отныне вы — собственность великого султана Сулеймана Хана!       Наталия нервно дёрнулась при упоминании имени правителя страны, а Лана лишь усмехнулась и повернувшись к крымчанке, одобряюще шепнула той на ухо: — Эй, ты чего так испугалась? Мы попали к султану! Ты понимаешь, что если мы тут обоснуемся, то точно сможем отомстить эти нелюдям!       Сюмбюль-ага, как позже узнали девушки, подвёл их к стенам дворца. Все три оглядывались по сторонам, но ничего не говорили. Даже Лана молчала, обдумывая дальнейшие действия.       — Сейчас я отведу вас к калфам, они проведут осмотр и вымоют вас в хамаме, — сказал евнух, гордо подняв указательный палец к небу, вызвав улыбки на лицах новоприбывших девушек.       Лана обвела глазами помещение, в котором они находились и для себя решила, что однажды именно она станет той, кто будет тут самой главной. Ах, если бы она знала, какие тяжести ей придётся вынести для достижения своих целей!