Гостья

Сириус сидел в одном из пустынных коридоров Хогвартса, куда почти никто не совался. Из приоткрытого окна сочился холодный ветер, окутывая своей прохладой всё тело гриффиндорца. Пепел тлеющей сигареты свалился на чёрные брюки юноши, оставляя на них серое пятно. Блэк сам не знал, что заставило его несколько часов назад поддаться влиянию Маккиннон и поцеловать её. Может, всему объяснением была простая людская похоть? Близости с девушками у него не было уже больше месяца, и последней из них была как раз Марлин. Сириус не помнил, как он усадил её к себе на колени, как поцеловал её. Не помнил вообще ничего. Но Сириус не пытался оправдать себя. Всё, чего он добивался на протяжении месяца, вдруг рухнуло в один момент. Перед глазами так и стояло лицо Мари, которая в порыве злости или даже обиды убегает прочь от него. В голове так и сидел один назойливый вопрос — «что она хотела сказать?». Теперь он вряд ли когда-то узнает ответ на него. Почему он сдался так быстро? Сириус всегда восхищался Джеймсом и его чувствам к Лили, ведь несмотря на сотни её отказов, он не перестал добиваться сердца рыжеволосой и не отступил. Почему же он сам не смог дойти до конца, когда впервые в жизни девушка смогла его так сильно зацепить? Блэк пару раз срывался с подоконника и хотел дойти до гостиной Гриффиндора, намереваясь поговорить с Мари и всё ей объяснить, но какая-то неведомая сила не давала ему это сделать. При каждой попытке в голове набатом звучали слова лучшего друга. Сириус, отношения — это не для тебя. Да, ты можешь переспать с девушкой, но так, чтобы прямо полюбить её — нет. Блэк со злости ударил по каменной стене замка и на костяшках тут же выступила кровь. От удара он не почувствовал никакой боли, ведь боль, которая сидела в душе, съедала его заживо. Сириус бы просидел в этом коридоре ещё не один час, если бы не желудок, который громко заурчал, давая понять своему хозяину, что пора поесть. Он выкинул недокуренную сигарету в окно и выдохнул горький дым. Он сам не помнил, как добрался до кухни и, даже не поблагодарив эльфов за еду, завалился в гриффиндорскую гостиную. Того человека, которого он больше всех хотел увидеть, Сириус не нашёл. На диване около камина развалился Джеймс, рядом с ним сидела Лили и пальчиками перебирала его непослушные темные волосы. Римус пытался втолковать Саре недавно пройденную тему по Нумерологии, а Питер сидел в стороне и внимательно наблюдал за друзьями. — Бродяга, садись к нам, — позвал Поттер. Блэк устроился на кресле подле камина и завороженно уставился на огонь. В ушах эхом отдавались вопросы друзей, но он среди потока слов мог различить лишь несколько, пока перед глазами не появились тощие ноги Сары, закрывая огонь. — Эй, кретин, — грубо позвала девушка. — Не хочешь ничего объяснить? Сириус долго молчал, пытаясь подобрать слова, но гриффиндорка трактовала его молчание, как нежелание говорить. — Мы с Лили пытались начать делать домашнее по Трансфигурации, а тут в комнату залетает Мари в слезах и утыкается носом в свою подушку. И поверь, сволочь — это самое мягкое ругательство, которым она назвала тебя. Блэк вскочил со своего места и резко схватил напуганную девушку за плечи. — Я сам знаю, какой я конченый придурок после этого, — рявкнул он. Испуганные громким голосом первокурсники перестали играть в волшебные шахматы, и теперь все взгляды присутствующих устремились на Сириуса. — Да пошли вы все! — громко гаркнул Блэк и быстрым шагом устремился к лестнице, ведущей в мужские спальни. Сириус плюхнулся на кровать и начал взглядом буравить потолок своей кровати. Скрипнув сталью, открылась дверь, и на пороге показалась лохматая физиономия Поттера. Он сел на кровать друга, пытаясь обратить на себя внимание, но Сириус не опустил головы. — Если ты попробуешь поговорить с ней, то она, возможно, простит тебя. — Джим, ты не понимаешь, — начал Сириус. Его голос стал совершенно спокойным и теперь даже нельзя сказать, что полчаса назад он был готов на месте убить свою подругу. — Я сам не знаю, что заставило меня целоваться с Маккиннон. Я вышел из спальни, она, как обычно, начала флиртовать со мной, даже любезно предложила попить тыквенного сока, а потом всё, как в тумане. Поттер закашлялся, а его глаза едва не вылезли из орбит. — Тыквенный сок, говоришь? — переспросил он. — Да не это главное, — отмахнулся Сириус. — Мерлин, какой же ты придурок! — почти закричал Джеймс. — Она напоила тебя Амортенцией, поэтому ты ничего не помнишь. Сириус вскочил с кровати, начал быстрыми шагами описывать круги по комнате и что-то бормотать себе под нос. Пробелам в памяти вдруг нашлось понятное оправдание, ведь совсем недавно Слизнорт рассказывал об Амортенции и о чувствах принимающего её, и только у нескольких гриффиндорцев получилось приготовить достойное зелье, включая Марлин. — Я клянусь, как только увижу Маккиннон — убью её на месте. Как мне теперь сказать обо всем Мари? — спросил он. — Так и скажешь, — просиял Джеймс. — У меня есть план! Поттер, как ошпаренный, вылетел из мародерской спальни. Через несколько минут на лестнице вновь послышались его звонкие шаги и громкий голос. — Сейчас, заходи в комнату, а я поищу её. — Джеймс, почему ты не мог просто принести мне резинку в гостиную? — раздался знакомый женский голос, заставивший Сириуса прийти в себя. Дверь вновь распахнулась и Джеймс, в буквально смысле, втолкнул Стюарт в комнату, что та чуть не упала на каменный пол. Поттер ловко выхватил из рук девушки палочку и, найдя на прикроватной тумбочке палочку друга, вышел из комнаты, закрывая дверь с обратной стороны и читая запирающее заклинание. — Пока не помиритесь, я вас не выпущу! — ликующе заявил он и спустился вниз по ступенькам. Сириус осмотрел лицо Мари и заметил, что глаза сильно покраснели от слез. На её губах больше не красовалась ослепительная улыбка. Она безразлично уставилась в окно, давая понять, что слушать его оправдания не желает. — Что за чертовщину ты придумал? — возмутилась девушка. Её голос едва дрогнул, когда она произносила эти слова. Смотреть на лицо Сириуса совсем не хотелось, ведь тогда сразу же перед глазами в очередной раз возникнет увиденная утром картина. — Это Джеймс, — тихо ответил Сириус. — Он хочет, чтобы мы помирились. — Мы и не ссорились, Блэк, — заметила Мари. — Мы с тобой даже не друзья и, тем более, не пара, чтобы ссориться из-за того, что ты вдруг решил возобновить отношения со своей девушкой. Сириус посерьёзнел. Гриффиндорец был рад тому, что после его уже второго по счету серьезного проступка, Мари не послала его, куда подальше и не отказывалась разговаривать с ним. И он бы понял, если бы она поступила именно так, но всем сердцем он сейчас хотел открыть ей правду. — Маккиннон напоила меня Амортенцией. Я сам этого не понял, пока Джеймс не сложил два плюс два. Я не помню ничего, после того, как она предложила выпить мне тыквенного сока. — С чего ты взял, что я поверю тебе? — фыркнула Мари. Весь день она провела в объятиях с подушкой, не притрагиваясь к заданным урокам и пытаясь забыть довольное лицо Марлин, которая после случившегося не осмелилась появиться в спальне, опасаясь гнева сразу троих соседок. — Да потому что я не такой идиот, который будет месяц бегать за девушкой, а потом одним поступком испортит всё, — воскликнул Сириус, не скрывая подступившего раздражения. Аргументов в его пользу не было совсем, а вот этот поцелуй Мари видела собственными глазами. Блэк подошёл к задумавшейся девушке и попытался взять её за руку, но она резко выдернула свою руку из его и сказала: — Я не хочу быть очередной игрушкой в твоих руках, Сириус. Ты же сам понимаешь, что тебе не нужны серьезные отношения. — Черт возьми, почему вы все мне это говорите? — повысил голос гриффиндорец. — Почему вы внушаете мне, что я не могу встречаться с кем-то больше недели? Я все три месяца ясно давал понять, как сильно ты мне нравишься, а ты продолжаешь верить всем подряд, но только не мне. На глазах Мари снова навернулись слёзы и она попыталась смахнуть их, мысленно ругая себя за проявленную слабость. Сейчас ей хотелось одного — поверить словам Сириуса и снова почувствовать его сильные руки на своей талии, но голос разума упорно твердил, что в конце этой истории она останется одна и будет в очередной раз рыдать из-за своей наивности. — Ты веришь мне? — с надеждой в голосе спросил Сириус, делая шаг вперёд и сокращая расстояние между ними. — Я хочу тебе поверить, Сириус, но кто мне даст гарантию, что я не стану очередной девушкой на неделю? — Я тебе это обещаю, — заверил Блэк, прижимая Стюарт к себе. Мари уткнулась носом в его грудь и вдохнула запах его тела. От него пахло табаком и корицей. Именно этот запах она почувствовала сегодня утром, когда только открыла глаза. Стюарт подняла глаза на Сириусу и увидела на его лице не привычную самодовольную ухмылку, а тёплую улыбку. В один момент он сократил расстояние между ними и поцеловал Мари. Девушка опешила от этого действия, но ответила на требовательный поцелуй. Температура в комнате резко возросла. Гриффиндорцы отпрянули друг от друга только когда воздуха стала катастрофически не хватать. Сириус, одним движением подхватывая девушку на руки, забираясь на кровать и усаживая её к себе на колени, повторил поцелуй. Его руки блуждали по хрупкому телу гриффиндорки, а когда его губы переместились на шею девушки, она приглушенно застонала и выгнулась в спине. Никто не знает, что могло произойти дальше, если бы не скрип входной двери. В комнату зашёл Джеймс, и его зрачки расширились от удивления. — Извиняюсь, что помешал. Я думал так тихо, потому что вы поубивали друг друга. — Умеешь ты появляться не вовремя, — Сириус кинул в лучшего друга подушкой, и тот поспешил удалиться, чтобы не нарваться на гнев Блэка. — Мы можем продолжить, если ты хочешь, — обратился он к Мари. Стюарт густо покраснела и смущенно опустила глаза. Она даже предположить боялась, что подумает о ней Джеймс, после того, как увидел её с растрёпанными волосами и пылающими щеками в такой позе с Сириусом. — Я думаю, нам лучше не торопиться, — ответила гриффиндорка, пытаясь увильнуть от очередного поцелуя Блэка, но тот был настроен слишком решительно, чтобы останавливаться. — Учти, до свадьбы я не вытерплю! — возмущённо заявил Сириус и Мари тихо рассмеялась. — Но нам же никто не запрещает просто полежать в одной кровати, верно? Он расправил тёплое красное одеяло и улёгся под него, жестом приглашая девушку лечь к нему. Недолго думая, Стюарт забралась в кровать, и Блэк крепко прижал её к себе. Ещё долго они разговаривали на различные темы; Сириус рассказывал смешные истории, а спустя некоторое время, они заснули в объятиях друг друга, не слыша, как другие трое Мародеров успели вернуться в спальню. — Надеюсь, Бродяга действительно влюбился, — шёпотом сказал Джеймс, обращаясь к Римусу. Тот, соглашаясь, кивнул головой. Долгая ночь увлекла в сон почти всех обитателей замка, исключая одну светловолосую девушку, которая отчаянно рыдала в своей спальне, услышав от Сары о примирении Сириуса и Мари. — Он всё равно будет моим! — гневно заявила Маккиннон, в голове обдумывая план действий по возвращению Сириуса Блэка в свои цепкие лапы.