Гостья

Вечером гриффиндорскую гостиную вновь охватил праздник в честь победы над командой Когтеврана. Сириус и Джеймс позаботились над угощениями и купили порядком двадцати бутылок сливочного пива, множество сладостей из «Сладкого Королевства», но все-таки сошлись на обоюдно принятом решении не покупать ни одной бутылки огневиски. Этой победе гриффиндорцы радовались сильнее обычного по двум причинам. Во-первых, им удалось обыграть соперника с новым охотником, которого приняли в команду всего месяц назад, так как предыдущий не стал завершать последний для него год обучения из-за волнения родителей по поводу его безопасного нахождения в школе. Ну, а во-вторых, матч с Когтевраом был предпоследним матчем в сезоне. Оставвался последний соперник — Слизерин, но гриффиндорцы ни капли не переживали на этот счет и были уверены, что в этом году им точно удастся забрать кубок школы себе. Охотник Гриффиндора был не единственным, кого не отпустили в Хогвартс после зимних каникул. На каждом факультете находилось минимум по десять человек, чьи родители предпочли оставить своих детей дома. Мародеры и девушки расположились на полу около камина, чтобы не мешать другим отмечать победу. Лили положила голову на плечо к Джеймсу и внимательно слушала историю, которую рассказывал Римус. Сириус по-хозяйски прижимал Мари к себе и что-то увлеченно шептал ей на ухо, вгоняя ее время от времени в краску. Питер сидел отстраненно от всех и наблюдал за своими друзьями, лишь изредка хихикая, когда Джеймс говорил что-то смешно. — Давай уйдем отсюда? — вдруг предложил Сириус, прекратив нашептывать на ухо Мари всякие пошлости. — Но что мы скажем… — Ребят, мы пойдем прогуляемся, — не дожидаясь ответа выпалил Блэк. — Жду тебя со всеми подробностями! — крикнул им вдогонку Поттер, но Мари и Сириус уже этого не услышали, зато услышала Лили. Еще добрую половину вечера Эванс злилась на Джеймса из-за его невоспитанности, но вскоре простила его, и гриффиндорцы с новыми силами начали обсуждать прошедший матч. Тем временем Сириус и Мари молча прогуливались по пустынным коридорам замка, наслаждаясь тишиной. Каждый в этот момент думал о своем. Мари даже не знала, когда начала считать Хогвартс своим домом. До выпускного оставалось еще чуть больше года, но она уже понимала, что будет скучать по этому месту. Хогвартс стал для нее не просто школой. Он подарил ей хоть и слегка безумных, но зато неимоверно преданных друзей. Стюарт была на все сто уверенна в каждом из них. Мари и представить не могла, как трудно будет расставаться другим с Хогвартсом. Она и года здесь не провела, а многие здесь взрослели, первый раз влюблялись, нашли настоящих друзей, радовались первым хорошим оценкам и расстраивались из-за плохих. — О чем задумалась? — нарушил тишину Сириус. — Я просто… Но не успела Мари договорить, как широкая ладонь Блэка опустилась на ее рот. Сириус одним резким движением развернул ее и прижал спиной к себе. Девушка не сразу поняла, что произошло, поэтому попыталась вырваться из цепкой хватки гриффиндорца. — Филч! — прошептал юноша. В ночной тишине отчётливо слышалось бешеное сердцебиение Мари. Ранее ей не приходилось быть пойманной за нарушениями, поэтому сейчас оставалось лишь положиться на Сириуса, который, впрочем, совершенно не паниковал. Даже в темноте, не видя его лица, Мари поняла, что Блэк вслушивается в приближающиеся шаги, чтобы понять, откуда именно они доносятся. — Кто это нарушает школьные правила? — послышался скрипучий голос Филча неподалёку. — Черт! Сириус схватил Мари за руку и повел ее по направлению к одному из пустующих классов. Каждый раз, когда шаги внезапно становились громче, Мари уже готовилась к худшему, но Сириус смог быстро сориентироваться в темноте и толкнул первую попавшуюся дверь, которая, к счастью гриффиндорцев, оказалась открытой. С помощью заклинания Блэк запер дверь, чтобы Филч не смог ее отворить. Сириусу и Джеймсу не раз приходилось убегать от завхоза, и ни разу он не позвал кого-то из профессоров за помощью. — Люмос, — прошептала Мари. На кончике волшебной палочки загорелся небольшой огонёк, который едва ли мог осветить такое большое помещение. Мари неторопливо осмотрела класс. По его состоянию можно сказать, что заброшен он уже не один десяток лет, а, возможно, и не одно столетие. Около стен располагались пыльные деревянные полки, заполненные пустыми, а где-то и треснутыми, колбами. У преподавательского стола лежали дырявые ржавые котлы. Окна были плотно забиты досками, что даже в самый солнечный день свет не смог бы сюда пробраться. Мари стряхнула рукой грязь, лежавшую на парте, и запрыгнула на неё. — Не верится, что когда-то здесь проходили занятия, — сказала девушка. Сириус незаметно кивнул и уселся рядом с Мари. Сидя на парте и разговаривая обо всяких мелочах, они совершенно забыли о времени и о друзьях, ждущих их в гостиной. — Думаю, мы можем возвращаться. Филч уже ушел, — сказал Сириус. — Сириус, подожди, — ответила Мари, неосознанно взяв юношу за руку. Блэк отвлёкся от разглядывания входной двери и перевёл взгляд на девушку. Сейчас, при тусклом свете палочки, она выглядела как никогда прекрасно. Длинные светлые волосы заметно спутались, а на щеках все ещё оставался легкий румянец от недавнего бега. Сириус не раз проводил параллели между Мари и Марлин. Черт, у них даже имена похожи. Если бы Сириус хорошо не знал Мари, то он бы мог сказать, что они с Маккиннон уж слишком похожи внешне, но только сейчас Блэк понял, какое самое главное отличие в этих двух девушках. Бесспорно, Марлин — очень красивая девушка, но ее красота кажется слишком искусственной. Помимо красивой внешности в ней нет ничего, что могло бы заинтересовать Сириуса. Таких девушек он встречал бесчисленное множество раз, но отношения с ними не длились более недели. — Мари, послушай, — начал Блэк. — Я не знал, как это сказать, но сейчас, думаю, самое время. Стюарт испуганно посмотрела на гриффиндорца. В голову пришла лишь одна мысль — он хочет ее бросить. Вот так, поигрался, добился своего и решил бросить. — Нет, Сириус, не надо, — едва слышно прошептала Мари. — Раз уж я решил сказать, значит я это скажу! — ответил юноша. Вышло немного грубее, чем он планировал. Сириус просто не мог и не хотел больше ждать. Все эти месяцы Блэк просто не знал, что он чувствует. Первое время ему хотелось доказать себе и друзьям, что он может заполучить абсолютно любую девушку, но сейчас пришло понимание, что Мари не любая. Стюарт молча сидела и ждала, когда Сириус уже продолжит говорить. Скажет, мол, дело не в тебе, а во мне. И на этом все. — Кажется, Мари, я люблю тебя. Мари продолжала молчать. Она даже и подумать не могла, что Сириус скажет именно это. — Какой же я придурок! — громко выругался Блэк, ударив кулаком по парте. — Я-то думал, что это окажется взаимно, но нет. Похоже это моя карма. Сириус спрыгнул со стола и стремительно направился к выходу из класса. В одно мгновение он понял, что чувствовали все его бывшие девушки, когда признавались ему в чувствах, а он лишь кивал им в ответ. — Сириус! — окликнула его Мари. Блэк неспешно развернулся и обнаружил, что Стюарт уже стоит рядом с ним. — Оставь свои извинение при себе, — огрызнулся он. — Да помолчи ты уже. Мари сократила расстояние между ними и осторожно прильнула губами к его губам. На секунду Сириус опешил, но ответил на поцелуй. Его руки легли на спину девушки и начали аккуратно поглаживать ее. Одним движением Сириус подхватил Мари на руки и усадил на ближайшую парту, не прерывая поцелуй. Его губы переместились на шею девушки, а руки проникли под тоненький свитер. Мари томно вздохнула и откинула голову назад, оставаясь в полной власти Сириуса. Блэк вдруг резко остановился и спросил: — Ты мне доверяешь? Стюарт кивнула. Сириусу этого было достаточно, и он продолжил начатое. Расправившись со свитером, Блэк припал губами к небольшой округлой груди, языком дразня затвердевший сосок. Мари нетерпеливо выгибалась навстречу ласкам Сириуса. Возбуждение внизу живота нарастало, и девушке уже хотелось как можно скорее испытать эти неизведанные чувства, о которых она раньше знала только понаслышке. Но Сириус медлил, как будто специально испытывая ее терпение. Стюарт резко вернулась в сидячее положение и начала дрожащими пальцами пытаться расстегнуть пуговицы на рубашке гриффиндорца. Бросив затею сделать все аккуратно, Мари резко дернула за верх рубашки, и пуговицы с характерным звуком посыпались на пол. Это действие ещё больше возбудило Сириуса, и он с новыми силами впился в губы гриффиндорки. Одна его рука сминала упругую грудь, а вторая проникла к резинке школьной юбки, неторопливо добираясь до трусиков. Когда Сириус слегка надавил на чувствительный бугорок клитора, Мари издала громкий стон. Голова уже буквально кружилась от возбуждения. Ещё чуть-чуть, и она сойдёт с ума. Рука Мари легла на выпирающий через плотную ткань брюк член. С губ гриффиндорца слетел подавленный стон, больше похожий на рык. Сириус избавился от ненужного предмета одежды и вновь поцеловал девушку. Властным движением Блэк толкнул Мари на парту, заставляя ее лечь. Быстро приспустив юбку к щиколоткам, он зубами зацепился за резинку чёрных кружевных трусиков и стянул их вниз, вслед за юбкой. Сириус провёл языком по мокрому и изнывающему от желания лону. Сама того не осознавая, Мари руками вцепилась в его волосы, ещё сильнее прижимая к себе. Блэку нравилось то, как тело девушки поддаётся его прикосновениям. Возбуждение накрыло с такой силой, что терпеть становилось невозможно. — Просто расслабься, — сказал гриффиндорец и плавно вошел в девушку. Мари почувствовала резкую боль внизу живота и громко вскрикнула. На глазах образовалась мутная пелена слез. — Скажи, если мне стоит остановиться. Стюарт отрицательно покачала головой и всеми силами постаралась расслабиться. Через несколько минут острая боль сменилась наслаждением, и с губ Мари слетел приглушённый стон. Сириус стал постепенно наращивать темп, губами исследуя шею Мари и оставляя на ней заметные алые отметины. Когда Мари почувствовала, что разрядка вот-вот наступит, она начала толкаться навстречу движениям Сириуса. Через пару мгновений она с силой впилась в его губы, чтобы хоть немного заглушить протяжный стон. От вида раскрасневшейся Мари, подрагивающей от нахлынувшего оргазма, и Сириус подошёл к финалу. Выйдя из девушки, он тут же кончил на пол и плюхнулся на парту рядом с ней. Порядком пяти минут они лежали молча, ещё чувствуя, как по телу разливается тягучее удовольствие. Сириус не мог налюбоваться Мари. Было в этом что-то особенное — смотреть на девушку, которой несколько минут назад ты подарил несказанное наслаждение. Блэк заправил упавшую на лицо прядь светлых волос и поцеловал гриффиндорку в макушку. — Сириус? — прошептала Мари. — Да? — Я тоже тебя люблю. И этих четырёх слов ему было достаточно, чтобы считать себя самым счастливым человеком на этой планете.

***

Стрелки часов уже давным-давно пробили полночь. Еле собрав свои вещи, раскиданные по всему классу, Мари и Сириус возвращались обратно в гостиную. — Надеюсь, ребята уже ушли спать, — засмеялся Сириус. — Если они увидят меня в таком виде, то от вопросов нам точно не отвертеться. И правда, распахнутая рубашка Блэка, которую он просто не мог застегнуть за неимением на ней пуговиц, уж точно не останется незамеченной. Войдя в гостиную, гриффиндорцы не услышали никаких признаков жизни и спокойно пошли дальше, но слишком рано они обрадовались. Зайдя за поворот, они сразу обнаружили на диване Джеймса в обнимку с Лили, Римуса, Питера, глаза которого уже слипались и... — Сара?! — воскликнула Мари, от чего все пять гриффиндорцев синхронно повернули головы в их сторону. — Вот мы и попались, — протянул Сириус. — Мерлин, как я рада вас видеть, — закричала Сара и кинулась обнимать Мари, а затем и Сириуса. — Блэк, что с тобой приключилось? — Так я и знал, — довольно сказал Джеймс. Полночи Мари расспрашивала Сару про все, что ее интересовало. Как им написала сама Макнейр в письме, отец не отпустил ее в Хогвартс ввиду опасности, но спустя несколько месяцев уговоров, он таки сдался под напором дочери. Первым ушёл спать Питер, за ним Римус, а ближе к рассвету и остальные ребята. Когда Сара, Мари и Лили вернулись в свою спальню, Эванс заключила Стюарт в крепкие объятия и, отстранившись, сказала: — Я так рада, что у вас с Сириусом все хорошо! — А я все гадала, когда же у вас все произойдёт. Отец мне не разрешал писать письма после того, которое я вам отправила на каникулах. Я уж боялась, что пропущу все самое интересное, — поддержала Лили Сара. Девушки попытались вытащить из Мари ещё хоть какие-нибудь подробности, но, не добившись успеха, легли спать, даже не подозревая, что их разговор внимательно слушала лежащая на соседней кровати Марлин.