darkness exists to make light truly count

      Юджин расхаживал перед дверью, репетируя про себя предстоящий разговор.       Рапунцель сейчас находилась на уроке этикета, и поскольку Кассандра запретила ему присутствовать, чтобы не отвлекать, у него целый час освободился. Он провел полчаса, беседуя с архиепископом, а затем он готовился к разговору с королевой.       За последнюю неделю у него дел было невпроворот. Не из-за напряженного графика принцессы: король и королева сдержали своё обещание и отменили все важные встречи Рапунцель, поэтому она была абсолютно свободна. Нет, Юджин всё это время провёл, как эмоциональная поддержка для Рапунцель и Вэриана перед устрашающими для них встречами с доктором Моррисоном. Они не так часто говорят об этом, Юджин помогает им переключить своё внимание на другое и просто… проводит с ними время.       После того взрыва он с горечью осознал, что совсем не так хорошо знает Рапунцель и Вэриана. И он хотел, нет, должен был это исправить. Не только ради их блага, но и ради будущего его отношений с Рапунцель.       Он также не забыл одну необычную деталь во время репетиции коронации: странный взгляд архиепископа. Теперь, когда у Юджина появилось достаточно времени, чтобы всё разузнать, он не собирался терять ни минуты.       Только он собрался постучать в дверь, как за ней послышался голос:       — Кто бы там не шагал, я знаю, что вы там. Можете уже входить.       Юджин поморщился и приоткрыл дверь в покои королевы, просовывая голову через дверной проём.       Королева сидела за письменным столом и взглянула через плечо на неожиданного гостя:       — Юджин, — удивлённо сказала она, — чему я обязана твоему визиту?       Юджин извинительно улыбнулся:       — Я не отвлекаю Вас от дел?       — Разумеется, нет. Проходи, — уверила королева, опустив перо и обернувшись к нему.       Юджин вошёл в комнату и закрыл за собой дверь:       — Спасибо, — он старался сильно не нервничать, — я надеялся, что вы поможете мне кое-что прояснить, Ваше Величество.       Королева заинтриговалась:       — Ну, постараюсь с чем смогу, — ответила она.       — Во время репетиции коронации, — начал Юджин, — я кое-что заметил. Архиепископ смотрел на это с таким выражением лица, будто бы уже видел подобное. Это было всего лишь предположение, но оно не давало мне покоя. Поэтому я решил поговорить с ним.       Юджин замолчал. Королева обратила всё своё внимание на него, и её мимика говорила ему все, что он хотел знать. Парень продолжил:       — Он сказал, что действительно уже видел нечто подобное. Много лет назад. Из приличия он не уточнил, с кем это произошло, но я уже и сам догадался, — это была уже не просто догадка, и он смягчился во взгляде. — Это были Вы, не так ли, Ваше Величество?       Взор королевы устремился вдаль, подальше от Юджина. Он скрестила руки и спустя некоторое время медленно кивнула:       — Да, — промолвила она. — Да, это было… шестнадцать лет назад. Спустя два года после того, как Рапунцель…       Королева не стала продолжать. Сердце Юджина сочувственно забилось.       — Ваше Величество, — нежно сказал он, сделав шаг вперёд. — Я здесь не для того, чтобы напомнить Вам о том болезненном случае. Я даже не прошу рассказывать мне всю историю. Я здесь, потому что, считаю, что вы должны рассказать об этом Рапунцель. И Вэриану заодно.       Это заставило королеву на него посмотреть, нахмурив брови:       — Рассказать им? О том, как я…       — Да, — кивнул Юджин. — Они… не уверены насчёт этих сеансов. Они этого не говорят, но… у меня есть предчувствие, что им стыдно на них ходить. Будто бы их наказывают за то, что произошло на репетиции. Будто бы они как-то всех подвели, — он раскинул руки. — И я думаю, что если бы Вы показали, что этого не стоит стыдиться, что Вы понимаете, что они чувствуют… ну я думаю, им станет гораздо легче насчёт всего остального.       Королева задумалась над его словами. Действительно задумалась. Затем она внезапно взяла его за руки и нежно улыбнулась:       — Думаю, ты прав, — спокойно ответила она. — Нам, монархам, довольно сложно признаваться себе в том, что мы неидеальны, но считаю, что им обоим это сейчас необходимо. Благодарю, Юджин.       Юджин облегчённо улыбнулся ей в ответ. Она всегда казалась ему более… доступной, в отличие от мужа, но он думал, что она сочтёт его любопытство как грубость. Скорее всего, она волновалась, что не справлялась с ролью хорошей матери. Очень всё сложно понять.       — Я просто забочусь о них, — честно ответил Юджин.       — И я это ценю, — она легонько погладила его руку, а затем отпустила. — Я расскажу им сегодня вечером.       — Замечательно! — Юджин хлопнул в ладоши. — Это очень хорошо, Ваше Величество. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Я позволю Вам вернуться к Вашим, эм… — он махнул рукой. — Ну знаете, королевским делам. Увидимся за обедом.       Королева казалась потрясённой:       — Тогда до свидания, Юджин.       — До свидания!       Юджин закрыл за собой дверь, облегчённого выдохнув. Так, хорошо, не совсем удачное завершение разговора, но он всё же справился. Он слегка удивился, как спокойно она отреагировала. Учитывая скрытность архиепископа, Юджин боялся, что стоило ему лишь заикнуться об этом перед королевой, как из потолка выскочили бы стражи и унесли бы его далеко и насовсем.       Либо он бы переживал, что последующие трапезы с монархами станут куда более неловкими. Одно из двух.       Но сегодня не тот случай! Юджину удалось уговорить королеву открыться Рапунцель и Вэриану, в надежде, что это им хоть немного поможет перестать волноваться насчёт неё и всего в целом. Маленькая, но хоть какая-то победа.       Юджин направлялся в комнату Рапунцель. Он думал, что урок Кассандры ещё не окончен, но это не страшно. Он был в настроении хоть как-то оживить наискучнейшие лекции.

***

      — Ну, как тебе с короткими волосами?       Рапунцель задумчиво хмыкнула после вопроса Вэриана:       — Ну… мне нравится, — промолвила она. — К ним пришлось долго привыкать, но я заметила, что к концу дня шея и голова уже так сильно не болят. И, Боже, ты помнишь, как долго мне приходилось мыть и сушить волосы!       Вэриан сдержал смешок:       — Да, могу себе представить, что сейчас тебе гораздо легче. И причёсывать их теперь стало проще, — он подчеркнул свои слова взмахом расчёски, пока щетины щекотали шею Рапунцель.       Ночные причесывания вновь стали их каждодневной традицией, когда у Рапунцель появилось больше свободного времени. Вэриан всё ещё спал в её комнате. Одной ночью они пытались спать раздельно, но сон так и не приходил к ним обоим. Для них было странно находиться так далеко друг от друга. Хоть она и понимала, что им двоим больше не угрожала опасность, ей было куда спокойней, когда брат был рядом.       — А что насчёт тебя? — спросила Рапунцель. — Если хочешь, то можешь вновь попробовать начать их отращивать. Твои волосы уже и так стали длиннее моих.       Вэриан задумался:       — Оу… да, ты права, — он вернулся к причесыванию. — Не знаю. Думаешь, стоит?       — Только, если ты сам хочешь, — просто ответила Рапунцель. Она понимала, откуда возник этот вопрос: было всё ещё непривычно думать, что с исчезновением Матушки многое уже было дозволено.       — Интересно, через сколько времени они это заметят, — пробубнил Вэриан. — В прошлый раз ушло около трёх месяцев.       Рапунцель серьёзно посмеялась:       — Уверена, они это заметят гораздо раньше. Тут очень строго относятся к внешнему виду, так что…       Послышался стук в дверь.       Рапунцель прекратила разговор, Вэриан всё ещё стоял позади неё. Она протянула руку и нежно сжала его ладонь, а затем выкрикнула:       — Да?       Мама Рапунцель просунула голову через дверной проём. Она застенчиво улыбнулась им обоим:       — Привет. Я надеялась, у вас найдётся минутка, чтобы поговорить?       Рапунцель немножко расслабилась:       — Да, конечно, заходи! — она отодвинулась, похлопывая место на кровати рядом с собой. — В чём дело?       Мама зашла и села, сложив руки на колени. Она уже переоделась в ночное, распущенные волосы спокойно лежали на плечах. Было слегка непривычно видеть её в таком образе.       — Ну, я хотела узнать, как проходят ваши встречи с доктором Моррисоном.       — Оу, — хоть и не по своей воле, Рапунцель убрала улыбку с лица. Она быстро натянула её обратно, хоть со стороны она и выглядела фальшивой. — Оу, эм, да нормально! А почему ты спрашиваешь?       — Просто любопытно, — мягко ответила мама. Она некоторое время теребила пальцы и продолжила. — Знаете, то, что произошло с вами на репетиции? Со мной однажды случилось то же самое много лет назад.       Рапунцель моргнула, думая, что ей послышалось:       — Что?       — Да, это было спустя два года после твоего рождения.       В голове Рапунцель был просто ураган мыслей. Её уже сбило само упоминание произошедшего на репетиции (оба её родителя тщательно избегали напрямую обсуждать эту тему), но слышать, что её мама проходила через то же самое, что и она? Внутри она чувствовала шок, облегчение и, на удивление, некоторую злобу. Почему она раньше не рассказала об этом Рапунцель?       — Что произошло? — тихо вклинился в разговор Вэриан.       — Ну, — начала мама, — я должна была произнести речь на фестивале, как и всегда, и внезапно я просто… не могла говорить. Не могла пошевелиться. Не заметила, как начала плакать.       На душе у Рапунцель стало тревожно. Хоть и прошла неделя с того случая, но осадок до сих пор остался.       — А знаете, что послужило этому? — на лице мамы образовалась небольшая псевдо-улыбка. — В толпе я заметила маленькую девочку, стоящую рядом со своей мамой. Не больше четырёх, с тёмными хвостиками и карими глазами. Я бы ни за что в жизни не спутала её с тобой, но в тот момент видеть ту девочку рядом со своей матерью было слишком для меня. Поэтому я застыла. И дала волю эмоциям.       Рапунцель сочувственно поморщилась. Мама кивнула.       — Это было ужасно. Я стояла перед сотнями людей, перед своими подданными, и никак не могла взять себя в руки. Фредерик повёл меня во дворец, и я пропустила фестиваль. Мне несколько дней было стыдно показываться людям на глаза и не хотелось выходить из собственной спальни.       Рапунцель чувствовала ком в горле. Это… было слишком знакомо.       — И что ты сделала? — спросила она, осторожно избегая взгляда мамы.       Мама сочувственно хмыкнула:       — Ну, тогда ещё не было таких людей, как доктор Моррисон. Честно, подобное явление ещё для нас в новинку. Но у нас был архиепископ, — она нежно улыбнулась. — Я почувствовала невероятное облегчение, рассказав ему о своих страхах и переживаниях. Прошло немало времени, но я хотя бы сняла с плеч этот тяжёлый груз. Но в одиночку бы я не справилась.       Рапунцель было сложно представить, чтобы её мама, сама королева, обратилась за помощью.       — Так, позвольте мне вас спросить, — она серьёзно посмотрела на ребят. — Это делает меня слабой? Заставляет меня чувствовать, что я кого-то подвела?       Вэриан, сидевший рядом с Рапунцель, резко ответил:       — Нет.       — Нет, разумеется, нет! — согласилась Рапунцель, всё ещё удивляясь подобному вопросу. Мама странно улыбнулась:       — Ну так? — начала она.       Вэриан первым всё понял:       — …значит, и мы тоже не слабые, — промолвил он, опустив взгляд. Рапунцель застыла:       — …оу, — тихо произнесла она. Так вот к чему был весь этот разговор. На секунду она запаниковала: она всем казалось такой несчастной? Потому что иначе зачем мама решила поднять эту тему?       Если не… Нет, доктор Моррисон обещал, что всё, сказанное во время их встреч, останется между ними. Он же профессионал, он должен сдерживать своё слово. Верно?       Мама, кажется, поняла ход её мыслей:       — Юджин довёл до моего сведения, что я могу вам двоим казаться слишком… отстранённой, — объяснила она с извиняющим взглядом в глазах. — Что я изо всех сил стараюсь придерживаться определённого образа, а не быть искренней.       А, Юджин. Рапунцель не должна была так сильно тому удивиться. Он сегодня странно себя вёл, отчаянно пытаясь сорвать урок этикета с Кассандрой. Вёл себя так, будто что-то скрывал. Чем больше они проводили вместе время, тем лучше он начал понимать её мысли, эмоции. С одной стороны, это немного… настораживало, что он решил обратиться с этим к её маме. Но, с другой стороны… она бы сама не попросила. И это было… мило с его стороны. Поэтому всё же она была благодарна, что он решился это сделать.       — Так, — продолжила мама. — Я просто… хотела донести до вас, что я понимаю… ну, в смысле… правда понимаю вас по поводу произошедшего на репетиции. И я всегда рядом, если захотите поговорить.       Рапунцель застенчиво улыбнулась:       — Спасибо.       — Мы… учтём это, — тихо сказал Вэриан. Когда он поднял голову, то глаза его сверкали. — Спасибо, Арианна.       Хоть Вэриану и было разрешено обращаться к родителям Рапунцель по их именам, а не титулам, себе он этого практически не позволял. Перед ними он просто старался избегать прямого обращения, а с Рапунцель называл их «твоя мама» и «твой папа». Она понимала всю сложность ситуации: в конце концов, ни один из них не называл их Матушку просто Готель.       Но её родители были не такими, и Вэриан уже наконец-таки понимал, что это значило.       Взгляд мамы затуманился. Так всегда бывало, когда она о чём-то задумывалась, смотря на Рапунцель:       — Не за что, — мягко ответила она. — Я хочу, чтобы вы оба знали, насколько сильно… насколько сильно я переживаю за вас.       Рапунцель, удившись внезапному порыву, протянула руку и нежно сжала её ладонь:       — Мы знаем, мам, — уверила она. — Спасибо, что поделилась с нами.       — Разумеется, — мама улыбнулась ей. — Помните, что обращаться за помощью — это не признак слабости. Никто не совершенен. Вы оба стараетесь, и это всё, что мы от вас просим, — она встала. — Ну, а теперь не буду вам мешать. Спокойной ночи, увидимся за завтраком.       — Спокойной ночи, — одновременно ответили Рапунцель и Вэриан.       Мама покинула комнату. Рапунцель медленно выдохнула, Вэриан удивлённо взглянул на сестру.       — Ты можешь в это поверить? — промолвила она. — Быть может, они и вправду всё понимают.       Вэриан задумался:       — Она не обязана была этого делать, — заметил он. — Я… Я думаю, у неё благие намерения. У них обоих.       — Матушка бы разозлилась на нас за произошедшее на репетиции, — согласилась Рапунцель. — Но они… они другие. Думаю, они поняли, что слишком много от нас просили, и стараются это исправить.       — Это признак хорошего правителя, — сказал Вэриан. — И… наверное, и хорошего родителя тоже.       Рапунцель улыбнулась, растрепав его волосы:       — Думаю, поживём — увидим. Надо просто стараться.       Вэриан медленно кивнул:       — Думаю, что мы справимся, — он ухмыльнулся. — Мы бываем очень настойчивыми, если захотим, — Рапунцель засмеялась:       — В этом ты абсолютно прав.       Когда она той ночью закрыла глаза, то впервые за эти несколько недель поняла, что надежда всё же есть. Перед ними была долгая и медленная тропа, не имеющая идеального разрешения всего плохого на свете. Но теперь, благодаря советам родителей, стойкой поддержке Юджина и присутствия Вэриана под боком, она не боялась пройти по ней.

***

      Вся жизнь Фредерика является одним большим уроком терпения.       Как бы сильно он не радовался возращению Рапунцель и не хотел помочь ей освоиться, инцидент, произошедший на репетиции коронации, доказал, что не ко всему он, к сожалению, может быть готов.       Он бы хотел провести каждый день, каждую секунду, чтобы получше узнать дочь, которую однажды потерял, и сына старого друга, но резкие перемены быстро их сокрушили. Как оказалось, их похитительница не проводила с ними много времени, и ребята практически всегда были предоставлены самим себе. Поэтому Фредерик решил проводить трапезы вместе с ними, приглашал их посещать встречи и мероприятия или просто поговорить.       Он хотел показать Рапунцель все аспекты королевской жизни, обучить её этикету и политике, истории королевства, рассказать об их союзниках и менее дружелюбных соседях. Но она была ещё не готова к такой ответственности. Поэтому некоторую часть он доверил Кассандре, менее грозному педагогу, всё растолковать, а остальное оставить на потом.       Но, самое главное, он хотел, чтобы они оба чувствовали себя здесь как дома. Поэтому он обеспечивал Рапунцель материалами для рисования, а лаборатория Вэриана была забита до отказа (но без летучих веществ). Даже Юджину, бывшему вору, была предоставлена собственная комната в замке, поскольку Рапунцель заявила, что любит его. Как только Фредерик убедился, что намерения парня были благими, он больше не посылал стража шпионить за ним, словно тень. И хоть тайно он надеялся, что Рапунцель переключится на кого-нибудь более… подходящего, он оставлял эти мысли при себе и пытался быть вежливым к Юджину.       Вор он или нет, Юджин вернул Рапунцель домой, и Фредерик никогда этого не забудет.       Но что, а точнее, кто больше тревожил разум Фредерика, так это Вэриан. Хоть Рапунцель и не была открытой, то Вэриан казался ещё более замкнутым, и наладить с ним отношения оказалось тяжёлой задачей. Даже спустя несколько недель Вэриан всё сидел на иголках. Будто бы в любой момент ждал подвоха.       Фредерик порой задумывался, неужто Вэриан ощущал неуверенность самого короля. Спустя несколько месяцев после отплытия Квирина Фредерик ни разу не получал от него ни одной весточки. Частые доклады из Старой Короны сообщали, что дом Квирина всё так же пустовал. Поэтому перед Фредериком возникла дилемма: если он и дальше будет сторониться Вэриана, то мальчик никогда не почувствует себя здесь как дома и останется таким же замкнутым и пугливым. Но, если он попытается построить их какие-нибудь отношения с Вэрианом, то всё может заметно усложниться, когда (если) Квирин вернётся.       Но каждый раз, когда Вэриан избегал его, или настороженно смотрел на него, или резко прекращал разговор, стоило ему в комнату зайти, Фредерик чувствовал, как вся его смелость угасала.       Он начинал потихоньку. Однажды за ужином Фредерик во время беседы упомянул, что монархи из Эквиса едят, используя золотые столовые приборы вместо серебряных, и спросил у Вэриана, уместно ли это. Вэриан с энтузиазмом начал пятиминутное объяснение о свойствах этих драгоценных металлов, а затем осознал, что только что сделал. Хоть он и извинился застенчиво, Фредерик всё также продолжал включать его в разговоры, но и просил слегка сбавить тон.       После этого всё шло своим чередом. Больше напрямую включал Вэриана в беседы, останавливался, чтобы поздороваться с ним в коридорах, спрашивал об его лабораторных работах. И что греха таить, мальчишка был настоящим учёным! Фредерик быстро осознал, что был далёк от подобных тем, поэтому нанял королевского кузнеца Ксавьера присматривать иногда за Вэрианом, чтобы он не соорудил чего опасного.       Несмотря на свой род деятельности, Ксавьер был хорошо осведомлён в этом плане. А его дружелюбная натура быстро покорила Вэриана, поэтому тот не был против его визитов. Факт того, что Вэриан теперь работал под присмотром, успокаивал Фредерика.       Ещё было хорошо, что и Рапунцель начала замечать попытки Фредерика, и теперь она сама шла ему навстречу. Теперь, когда он предлагал ей посетить важные мероприятия вместе с ним (всё же давая ей право выбора, а не заставляя её, о чём строго говорил доктор Моррисон), она всё больше и больше соглашалась.       Было ли это намеренно или нет, но, казалось, она начала чувствовать себя здесь спокойней только одновременно с Вэрианом.       Потому у Фредерика была довольно лёгкая задача. Помимо правления целым королевством, он пытался постепенно наладить отношения с давно потерянной дочерью. Не слишком быстро, чтобы не давить на неё, но и не слишком медленно, чтобы всё не было напрасно. И получше узнать её брата, юного парня с довольно опасными силами, чей отец был неизвестно где, ища сына, чтобы заставить его чувствовать себя здесь как дома, но и не пытаться заменить ему родного отца. И сохранить от них обоих важные тайны: о вернувшихся силах Рапунцель, об отце Вэриана, чтобы ничего не смогло ускользнуть.       Всё довольно просто.       Фредерик был абсолютно уверен, что со временем всё встанет на свои места.

***

      — Ну же, сейчас не время отступать!       Вэриан неохотно позволил Рапунцель потащить его за собой, еле перебирая ногами.       — Я сказал, что я бы хотел спросить его, а не то, что я в самом деле это сделаю, — подчеркнул он, лишь бы поворчать. Рапунцель закатила глаза:       — Мы уже несколько месяцев торчим в замке, прошло уже достаточно времени. К тому же, самое ужасное, что может произойти, — это то, что он просто откажется.       Вэриану хотелось с этим поспорить, напомнить, что он и раньше так думал, а «простой отказ» оказывался кое-чем пострашнее. Но тогда была Матушка, а Фредерик был не таким.       — Ты права, — наконец-таки он сдался. — Но спрашивать будешь ты, хорошо?       — Договорились! — Рапунцель легонько взмахнула рукой, всё ещё держа брата. — Будет так весело — прогуляться по городу. Можем даже зайти в ту библиотеку.       Вэриан воспрянул духом от такого предложения. Хоть библиотека в замке была огромной, а Фредерик с большим удовольствием был готов предоставить Вэриану любую книгу, было что-то необычное в исследовании старой общественной библиотеки, когда не знаешь, что именно искать и что сможешь там найти.       — И можем даже попробовать уличную еду! — продолжила Рапунцель. — Во время фестиваля фонариков продавались такие интересные штуки на палочках. Интересно, сможем ли мы их там найти?       Вэриан уклончиво хмыкнул:       — Можем Юджина позвать с собой. Уверен, он знает.       Они свернули за угол и увидели Арианну, которая шла впереди них. Казалось, она их услышала, с любопытством повернула голову назад и улыбнулась, узнав ребят.       Арианна остановилась, что они могли её догнать:       — Привет, ребята, — поприветствовала она их.       — Ой, привет, мам! — Рапунцель было всё ещё странно так к ним обращаться, но она постепенно привыкала. — Ты, случайно, не знаешь, где сейчас папа? Мы с Вэрианом хотели спросить, можно нам сегодня прогуляться по городу. Никаких мероприятий, просто развеется.       Арианна вскинула брови:       — Ну, звучит очень весело! — сказала она. — И, на ваше счастье, меня как раз попросили зайти к твоему отцу в кабинет, чтобы обсудить одно важное дело. Почему бы вам не пойти вместе со мной?       — Боже, спасибо! — Рапунцель встала рядом со своей матерью. — Обещаю, мы быстро.       — Можете не торопиться, — уверила её Арианна. — Возможно, он просто хочет узнать моё мнение по поводу фермерского поселения на востоке.       Они вышли в коридор, где находился кабинет Фредерика. Вэриан с любопытством наклонил голову:       — Новое фермерское поселение? Оно далеко?       — Всего в паре метров от главного моста, — ответила Арианна. — Многие граничащие земли всё ещё не заселены. Было бы неплохо создать ещё один источник пропитания для острова.       — А когда… Когда начнётся разработка? — спросил Вэриан. — Хотелось бы понаблюдать за процессом.       Арианна хихикнула:       — Всё зависит от того, когда именно одобрят планы, — ответила она, открыв дверь в кабинет мужа. — Фредерик?       Фредерик сидел за столом и взглянул в их сторону:       — Арианна, я… Что он тут делает? — его голос резко изменился, стоило ему заметить Вэриана. Он встал со стула, будто бы его током ударило, а лицо его выражало что-то вроде паники, чего Вэриан никогда за ним не наблюдал. — Вэриан! Прости, я собирался послать за тобой, когда будет возможность…       — Вэриан?       Вэриан смотрел уже не на Фредерика.       Рядом с ним стоял мужчина в выцветшей красной рубашке под меховым жилетом, руки его были в чёрных кожаных перчатках. Он был очень крупным мужчиной с широкими плечами, мускулистой грудью, толстыми руками, волевым и квадратным подбородком, на котором виднелась щетина. Его тёмные волосы были зачесаны назад, на лбу были залысины, его карие глаза были украшены мешками, а над ними — густые брови.       И он смотрел на Вэриана.       Вэриан не мог пошевелиться. Взгляд этого мужчины был таким напряженным, взволнованным, что у Вэриана аж дыхание перехватило. Он не двинулся, когда мужчина начал идти к нему, его глаза округлились, будто бы он находился в трансе. Позади себя он чувствовал, что Рапунцель отошла назад, её ладонь крепко сжала его, и она тянула его за собой, а он всё ещё не двигался.       Мужчина остановился напротив него, колеблясь. Рука его поднялась, сжалась в кулак, он приложил её к сердцу и сел на колени, чтобы посмотреть Вэриану в глаза.       — Меня зовут Квирин, — медленно и почтительно произнёс он, — и я твой отец.

you try your hardest to leave the past alone this crooked posture is all you’ve ever known it is the consequence of living in between the weight of family and the pull of gravity

you are so much more than your father’s son you are so much more than what i’ve become

long before you were born there was light hidden deep in these young, unfamiliar eyes a million choices, though little on their own become the heirloom of the heaviness you’ve known