darkness exists to make light truly count

      Вэриан не смел моргнуть.       Мужчина перед ним, Квирин, смотрел на него в ответ. В нём не было ничего схоже с парнем, которого Вэриан каждый день видел в зеркале. Волосы Квирины были темно-каштановыми, в них уже виднелась седина, когда волосы Вэриана были чёрными, как смоль, с необычной серо-голубой прядью. Глаза Квирина были уже и карими, лицо его было широким и суровым, явно контрастируя со заострённым носом и подбородком Вэриана.       Часть Вэриана задумалась, не перенял ли он внешность у своей матери. Его разум тут же ухватился за эту мысль и, как по сигналу, побудил к действию.       — Моя мама? — спросил он осторожно.       Во взгляде Квирина читалась боль, и он не успел и рта раскрыть, как Вэриан уже знал ответ:       — Она… скончалась в ночь твоего рождения, сын.       Вэриан тяжело сглотнул, опустив взгляд в пол. Логично, что он в один момент нашёл отца и потерял мать. Честно, было бы проще, если бы он их обоих не находил, чтобы потом не горевать по ним. Неизвестность не так сильно расстраивала.       Рапунцель нежно сжала его ладонь. Вэриан не придал этому значения:       — Где ты был? — вскоре спросил он. Ком в горле всё не отступал, он уже не контролировал свой голос. — Мы тут же несколько месяцев. Где ты был всё это время?       Квирин, кажется, ожидал такого вопроса:       — Я искал тебя, — объяснил он, для такого крупного мужчины его голос был, на удивление, очень тихим. — Сын, я искал тебя с того самого дня, как тебя похитили. И с помощью короля я также разыскивал и принцессу. Я путешествовал далеко за стенами Короны, в невиданные земли, иногда пропадал месяцами. Я был далеко, когда тебя нашли, и я только сейчас вернулся, — эмоции наконец-таки провались в его голосе. — Я все эти четырнадцать лет только и делал, что искал тебя.       Вэриан долго и упорно переварил услышанное. Он вновь сглотнул, изо рта высвободился странный звук — смех. Грубый, как камень, смех. В этот самый момент из глаз полились горячие и быстрые слёзы, и вновь послышался смех, который казался безумным даже для него. Он зарыл лицо руками, чтобы заглушить его, в нос ударил знакомый запах его перчаток: старая кожа, старые химикаты, старая кровь.       — Ого, — наконец-таки сквозь слёзы и смех сказал Вэриан, заполнив эту нагнетающую тишину. — Здорово же ты меня искал.       — Вэриан! — Рапунцель была шокирована. Это привело Вэриана в сознание, злоба и смятение так быстро сменились сожалением и страхом, будто бы ему пощечину дали.       — Прости, — пискнул он. — П-прости, мне жаль, я не…       Вэриан не знал, что делать. Он даже не знал, что должен чувствовать. Он никогда не надеялся найти своих родителей, потому что Матушка всегда говорила ему, что они его не хотели. И даже осознание того, что это была её очередная ложь, никак не заставило его хотеть их отыскать. Даже видя, как счастлива была Рапунцель, воссоединившись со своими родителями, как Арианна и Фредерик смотрели на неё, как на самое главное своё сокровище, Вэриан всё равно не хотел того же самого для себя.       Потому что у него уже была Рапунцель, и это было для него достаточно, а любая другая перемена могла всё это разрушить.       Он слышал голоса, обеспокоенные лица затуманились во взгляде. Он еле мог разобрать голос Рапунцель позади себя из-за шума в ушах, слова уже теряли какой-либо смысл. Дыхание участилось, в груди стало тесно, он не мог дышать. В голове всплыло воспоминание о его панике на коронации, о голубоглазом вороне, и на секунду ему показалось, что он видел голубой свет.       Страх взял над ним полный контроль (нет, только не снова), но он всё же смог пошевелиться, когда Квирин протянул ему руку.       Вэриан повернулся и убежал.

***

      Арианна онемела.       Рапунцель стояла в дверном проёме, лицо её было бледное, как у привидения. Её глаза бегали от одного человека к другому, она открыла рот, но не произнесла ни звука, а потом:       — Вэриан… Мне очень жаль, — промолвила она.              Затем она обернулась и побежала за братом, по коридору донёсся звук её тихих шагов.       Арианна не могла последовать за ней, даже если бы попыталась. Ни Фредерик, ни Квирин не сдвинулись с места, хотя по взгляду Квирина можно было заметить, как сильно он хотел. Она сосредоточилась на нём, медленно переводя взгляд на мужчину.       — Квирин.       Она не так хорошо его знала. За многие годы он представлялся ей как один из деловых партнёров Фредерика, и они не так часто обменивались добрыми словами. Когда Фредерик впервые заговорил про него, то только упомянул, что он потерял жену. Он никогда не рассказывал, что Квирин ещё и сына потерял, что его похитили точно так же, как и их дочь.       Квирин настороженно разглядывал её, будто бы раздумывал, что именно ей сказать, а затем встал с колен. Он слегка наклонил голову:       — Ваше Величество.       Арианна была в смятении:       — Начни всё… с самого начала, — наконец-таки решилась она, взглянув на Фредерика.       Казалось, будто её муж за одну минуту постарел аж на десять лет. И голос его совершенно изменился:       — Я впервые встретил Квирина в ночь, когда родилась Рапунцель. Он хотел предупредить меня не использовать силу Солнечного цветка, что это может высвободить ужасное зло.       Второе откровение стало для неё потрясением, хоть и неожиданным, но всё же сокрушительным. Арианна не могла себе представить, как тяжело было Фредерику принять такое сложное решение, когда на кону стояли жизни его жены и их нерождённого ребёнка. Но то, что он и после этого утаивал это от неё…       Фредерик, кажется, понял ход её мыслей, лицо его всё так же было мрачным:       — Естественно, я не послушал его. Квирин ушёл, и я думал, что на этом всё закончено. А затем спустя четыре года Квирин вновь обратился ко мне, — взгляд его смягчился, в голове всплыло воспоминание. — Его жена скончалась во время родов, а сына, рождённого с силами Лунного цветка, похитили. Он сделал одно предложение.       Фредерик взглянул на Квирина, дав ему право продолжить:       — Я был членом одной группы под названием «Братство», которая дала мне нужные навыки, знания и связи, необходимые для поиска пропавших детей. Взамен король Фредерик давал средства на мои походы и присматривал за деревней в моё отсутствие.       Фредерик вышел из-за стола и решительно взглянул жене в глаза:       — Это было моё решение скрывать это от тебя, и я приказал ему строго соблюдать его.       Это ответило на её вопрос. Арианна вновь посмотрела на Квирина. Она хотела так о многом его спросить, но сдерживалась, напоминая себе, что перед ней всё ещё был один из её подданных.       — Благодарю за твой труд, Квирин, — решилась она. — Я бы посоветовала тебе пока оставить Вэриана одного, чтобы дать ему переварить всё произошедшее. Можешь попросить служанку отвести тебя в комнату для гостей.       Квирин опустил голову, на лице не было ни одной эмоции:       — Благодарю, Ваше Величество, — он в последний раз взглянул на Фредерика перед тем, как покинуть кабинет, закрыв за собой дверь.       С лица Фредерика слетела маска. Он опустил плечи, лицо его сжалось, встретившись взглядом с Арианной:       — Арианна…       Арианна холодно посмотрела на него. Как он смел просить жалости, когда это в её спину вонзили нож?       — Четырнадцать лет, — произнесла она. Спокойствие в тоне было обманчивым, результат онемения. — Ты скрывал это от меня… четырнадцать лет.       Фредерик же просто кивнул:       — Да. И мне жаль.       Арианна прочла его честность в голосе как «Мне жаль, что тебе больно», а не «Мне жаль, что я это сделал». Она не удивилась: она бы не поверила, если бы он начал извиняться за это, и он бы не ожидал этого от неё. Но после того, как он держал это в тайне от неё все четырнадцать лет.       — Почему? — так или иначе, Арианна хотела узнать причину его поступка прежде, чем решить, что именно должна чувствовать по поводу этого.       Фредерик выдохнул:       — Тогда прошло лишь четыре года со дня пропажи Рапунцель. И, Арианна, ты всё ещё… Я очень сильно тогда переживал за тебя. Ты не помнишь? Ты практически не ела, не спала. Иногда мне казалось, будто тебя в принципе не было.       Арианна рассердилась, хоть и пыталась держать себя в руках:       — Я потеряла дочь.       — Как и я, — оправдался Фредерик, — и каждый день я боялся, что и жену потеряю. Но ты держалась. Ты пыталась жить дальше, и я это видел. Помнишь тот случай на фестивале урожая. Два года спустя?       Ох, судьба просто обожала играть с ней злую шутку, верно?       — Да, — твёрдо ответила Арианна.       — Только спустя два дня ты встала на ноги и изо всех сил пыталась жить дальше, — мягче произнёс Фредерик. — И я прекрасно понимал, что ты никогда не сдашься. Но… я также понимал, насколько тяжело тебе было. Ты не хотела вечно застревать в прошлом. Поэтому, когда Квирин обратился ко мне… — он поднял руку, умоляя. — Я не мог ему отказать, Арианна, он бы и так отправился на поиски сына, и, если бы он мог принести хоть какую-либо весть из своих странствий, то тогда…       — У тебя была надежда, — Арианна сжала ладони в кулак так сильно, чтобы ногти впились в кожу. — Всё это время у тебя была надежда…       — Это была пустая затея! — резко ответил Фредерик, опустив руку. Он почти кричал, голос его дрожал от всплеска эмоций. — Отчаяние! Это была не надежда, а пытка. Сколько раз я говорил себе, что это будет последний раз, когда я отправлю Квирина куда-нибудь. Но он всегда возвращался с какой-либо весточкой, и я был обязан её проверить, обязан перед нашей дочерью.       Арианна подняла взгляд:       — И как долго это бы продолжалось, Фредерик? — серьёзно спросила она.       — До самого конца, — душа будто бы покинула его тело, усталость накатила, и он прислонился к столу. — До тех пор, пока Квирин больше не найдёт ни одной зацепки, или… в принципе не вернётся.       Арианна недоверчиво взглянула на него, покачав головой:       — Все эти разговоры о том, что надо жить дальше, — голос её дрогнул, — ради нашего же блага. Ради блага всего королевства… Это были твои слова, не так ли? Все эти годы я думала, что подвожу тебя, всё ещё живя прошлым… Фредерик, мы даже вновь пытались! — слёзы потекли из глаз. — Я пыталась родить ещё одного ребёнка ради нас, ради королевства, пока всё это время ты отчаянно цеплялся за мысль, что она однажды может вернуться. Всё это время, пока я оплакивала нашего второго ребёнка, который умер, даже не успев родиться! Всё это время ты знал!       — Арианна…       — Как ты мог? — Арианна уже перешла на крик, ей было всё равно. — Как ты мог скрывать это от меня, Фредерик?       — Я хотел защитить тебя, — Фредерик аж задыхался. — Я прекрасно понимал, что было бы с тобой, если бы ты знала, что именно искал Квирин. Если бы ты каждый день ждала и молилась о том, чтобы хоть в этот раз он что-нибудь нашёл. А потом впала бы в отчаяние каждый раз, когда он возвращался ни с чем. Я знал, что тебя бы это погубило.       Арианна сглотнула, горячие слёзы текли по лицу. Она хорошо знала свои слабости и понимала, что он был прав. Она пожила достаточно, чтобы понять, что порой неведение — это блаженство. И если бы она знала правду, то вся её жизнь превратилась бы в настоящую пытку.       Но она взрослая женщина, и её муж не обязан был принимать за неё решения, даже ради её же блага. Даже если он и был королём. Она королева, и она не даст ни ему, ни себе об этом забывать.       Арианна вдохнула, чтобы собраться, не потрудившись вытереть слёзы. Пускай он всё видит:       — Может быть, — наконец-таки сказала она. — Но не тебе было решать. Она наша дочь, Фредерик.       Фредерик опустил голову:       — Я знаю. Мне жаль.       Арианна заправила прядь волос за ухо. Она прочистила горло:              — Думаю… что сегодня нам лучше с тобой поспать в отдельных комнатах, — произнесла она, отводя взгляд.       Фредерик молча кивнул.       Арианна отвернулась, открыв дверь:       — И, прошу, не пытайся прямо сейчас идти к ним извиняться, — сказала она. — На сегодня ты уже достаточно сделал.       Перед тем, как она ушла, Фредерик тихо и умоляюще произнёс:       — Всё должно было быть не так.       Арианна уже схватилась за ручку:       — А чего именно ты ожидал?       Ответа не было. Арианна громко закрыла за собой дверь.

***

      Рапунцель не пришлось долго искать Вэриана.       Дверь в его лабораторию была закрыта, но под ней при свете свечи танцевали тени. Она на секунду засомневалась, шоркая неуверенно босыми ногами о холодный, каменный пол, а потом подняла руку и постучала.       — Вэриан? — нежно спросила она. — Можно я зайду?       Как бы сильно Рапунцель не хотела его видеть, понимая, что ему сейчас очень была нужна её поддержка, она не могла войти без его разрешения. Так часто делала Матушка. Хоть Вэриан и не стал бы возражать, это было неважно: она должна была доказать, что уважает его желания, даже если и действовала в его же интересах.       Прошло достаточно времени, чтобы Рапунцель засомневалась, был ли Вэриан в лаборатории, перед тем как послышался его тихий голосок:       — …да.       Рапунцель облегченно вошла. Вэриан сидел на одном из стульев, прижав колени к груди и положив на них руки. Нижняя часть лица была закрыта, были видны только глаза, уставившиеся на неё. Они были красными и мокрыми от слёз: этого было достаточно, чтобы сердце Рапунцель сжалось.       — Ох, Вэриан, — промолвила она, еле сдерживая себя, чтобы не подбежать к нему. Она взяла другой стул и села рядом с братом. Довольно близко, чтобы можно было утешить, но и нагнетать своим присутствием. — Всё хорошо, я здесь.       Вэриан отвернулся, уставившись в стену. Свеча на его рабочем столе кидала тени на её фреску, искажая изображение.       — Прости, что убежал, — вскоре произнёс он. — Я знаю, что только хуже всё сделал.       Рапунцель не могла не заметить, что Вэриан первым делом начал извиняться.       — На тебя столько всего навалилось, так бывает. Я… я не виню тебя.       Вэриан сглотнул:       — Они были в ярости? — осторожно спросил он.       Сердце Рапунцель вновь кольнуло:       — Мне так не показалось, нет.       — Хорошо, — это его не совсем утешило. Рапунцель схватилась за локон своих волос:       — Ты… хочешь сейчас к ним вернуться? — поинтересовалась она. Вэриан напрягся:       — Нет… Нет, не хочу… — он на секунду встретился взглядом с сестрой, а затем опять отвернулся. — Прости…       — Всё нормально, — ответила Рапунцель, пытаясь снять напряжение. — Так… как ты себя чувствуешь?       — Оу… оу, эм. Не… не очень, — Вэриан поморщился. — То есть, я… я не уверен, что… всё сложно, понимаешь?       — Понимаю, — Рапунцель обхватила себя руками, медленно выдохнув. — Ну, а… что ты думаешь о нём?       Вэриан пристально смотрел на фреску, будто бы хотел прыгнуть и оказаться внутри неё.       — …тебе не понравится.       — Что? — Рапунцель моргнула, а затем нахмурила брови. — Вэриан, нет, сейчас речь не обо мне. Я не расстроюсь.       Вэриан закрыл глаза:       — Я… Я никогда… не хотел… их искать, — ответил он, запинаясь, голос был больше похож на шёпот. — Своих родителей, — он вновь открыл глаза, и неуверенность в них делала его до боли юным. — Т-то есть, все эти годы Матушка говорила, что они меня не хотели. И я теперь знаю, что она лгала, понял это ещё, наверное, после… произошедшего в башне, но это… это совершенно не меняет, что я должен… чувствовать? Насчёт всего этого? Он… мне не нужен.       Рапунцель по голосу поняла, насколько ему сейчас было тяжело. Она аккуратно положила свою руку ему на плечо:       — Может… может быть и так, но почему бы тебе не попробовать дать ему шанс? Ты все эти годы не ожидал, что у тебя есть родители. Я все восемнадцать лет не думала, что у меня может быть кто-то ещё, помимо Матушки. Но теперь они часть моей жизни, и я не могу себе представить её без них, — она воодушевляюще улыбнулась. — В конце концов, что тебе терять?       Лицо Вэриана дрогнуло, глаза сверкали от слёз:       — Тебя.       Рапунцель удивилась:              — Я не…       — Что, если он захочет меня забрать? — спросил Вэриан, по щекам текли слёзы. — Что, если они ему позволят? То есть, они приютили меня, потому что мне было некуда, не к кому идти, а теперь он здесь, и они больше не обязаны…       — Вэриан, успокойся! — воскликнула Рапунцель, не найдя в себе сил и дальше это выслушивать. Она схватила его за плечи. — Ты моя семья, и ничто этого не изменит. Ты никуда не денешься, обещаю. Я тебе обещаю, Вэриан.       Вэриан посмотрел на неё своими огромными и испуганными глазами. Дыхание сбилось.       — К-как ты можешь быть в этом уверена? — заикался он.       — Я им не позволю, — твёрдо ответила она. Рапунцель крепко обняла его. — Если они попытаются, то мы уйдём. Ты, я и Юджин отправимся куда подальше, туда, где они нас никогда не найдут.       Вэриан прильнул к ней, будто бы был на последнем издыхании.       — Ты… бросишь их? Ради меня? — спросил он тихо, как мышка.       Рапунцель не сомневалась, хоть ей и было больно от подобной мысли:       — Да. Если они попытаются выгнать тебя, то тогда они меня на самом деле не любят, потому что иначе, они бы даже о таком не подумали.       Вэриан всхлипнул, уткнувшись лицом ей в плечо:       — Я… не хочу, чтобы всё опять поменялось, — промолвил он. — Уже много чего изменилось за последнее время, и… и я только начал ко всему привыкать…       — Знаю, — успокаивала она его, гладя по голове. — Но иногда перемены бывают и к лучшему, верно? Уход из башни был огромной, но хорошей переменой. И сейчас я не позволю ничего плохому с тобой случиться, но, мне кажется, нам не стоит об этом переживать. Чего бы он не хотел, мама и папа уже успели узнать тебя, нас получше за последние месяцы, и я не думаю, что они так с нами поступят.       Вэриан вздохнул:       — Надеюсь, ты права.       Рапунцель промолвила:       — Хочешь сейчас пойти узнать?       — Может, попозже? — умолял Вэриан.       — Ладно, — охотно ответила Рапунцель.       Она уселась на стул, Вэриан прижался к ней сильнее. Она лениво наблюдала, как свеча бросала свет на её фреску, на которой были изображены высокие, каменные склоны, ярко-зелёная трава и сверкающий, голубой пруд. Она не задумывалась над просьбой Вэриана, а больше над своими возможностями в точности повторить тот пейзаж из окна башни. Всё-таки восемнадцать лет выглядывания не прошли даром.       Она не знала, как долго они просидели так в абсолютной тишине перед тем, как Вэриан отстранился от неё:       — Хорошо, — всё ещё неуверенно произнёс он, но в глазах его читалась решимость. — Я готов.       Рапунцель улыбнулась ему:       — Тогда пошли.

***

      Квирин сидел на краю кровати, уставившись в пол и положив руки на колени.       Гостевая комната, которую ему предоставили, была роскошной, с коврами на полу, с высокими, арочными окнами, обрамлёнными шелковистыми занавесками. Кровать с балдахином имела навес: богатая ткань расстилалась между полированными деревянными балками. На кровати было много одеял и подушек, куда больше, чем в доме Квирина в Старой Короне. Помимо кровати в комнате также были комод, рабочий стол со стулом, тумбочка и уголок для отдыха рядом с дверью, ведущей в умывальную.       Это было слишком роскошно, по мнению Квирина. Спальня нужна была только для того, чтобы поудобнее положить свою голову. А иногда, по опыту Квирина, и не поудобнее. Глядя на свои изношенные, грязные ботинки, он почувствовал себя здесь ещё больше не в своей тарелке. Кровать, прогибаясь под его весом, была чересчур мягкой.       Сложись всё иначе, Квирин был бы счастлив, что его путешествие подошло к концу. Он мог наконец-то вздохнуть с облегчением, узнав, что его сын нашёлся, и попытаться как можно скорее построить семью.       Но как бы сильно он не радовался, увидев Вэриана живым и здоровым, он не мог позволить себе расслабиться. Да и как бы у него это получилось, каждый раз вспоминая эти испуганные голубые глаза и мальчишку, вскоре убежавшего от него?       Квирин всё проигрывал у себя в голове этот момент, боясь упустить хоть малейшую деталь. Волосы Вэриана ничуть не изменились, всё такие же смоляные, даже в молодости волосы Квирина не были настолько тёмными. Голубые глаза были необычным явлением для их генофонда — Улла как-то упоминала, что у её дяди были голубые глаза. И как больно было Квирину видеть её черты у Вэриана: форма его челюсти, аккуратный нос, эти ярко выделяющиеся веснушки на лице, которые у самой Уллы появлялись только солнечным летом.       И эта чертова голубая прядь в волосах из-за цветка. Квирин надеялся, что с годами она исчезнет, но было глупо в это верить.       Внутри Квирина бушевал ураган эмоций. В последний раз он был таким потерянным в ночь похищения Вэриана. За всё время своих долгих странствий Квирин представлял в голове миллионы сценариев их воссоединения. Даже такие, в которых всё произошло, как и сейчас. Но ничто не могло подготовить его к острой боли полного неприятия, наблюдая, как Вэриан убегал от него. Глупо было думать, что мальчик моментально примет его как отца.       Но больше всего Квирин не ожидал, что кто-то другой их найдёт. Это тревожило так же сильно, как и реакция Вэриана. Четырнадцать лет поисков, используя все знания Братства и личный опыт взаимодействия с магией, были впустую.       Тем временем, какой-то молодой преступник нашёл их по счастливой случайности.       Даже факт того, что детей наконец-таки обнаружили, никак не мог унять эту боль. Всё было куда хуже, чем он себе представлял. После стольких лет поисков, рискуя практически всем, даже собственной жизнью, снова и снова, напоминая себе, что всё это будет не зря, когда он их найдёт, а что по итогу?       Может быть, ему никогда не было суждено их найти.       Безрадостная мысль омрачила его сознание. Квирин верил в судьбу, в то, что всё в жизни было устроено по определённому сценарию. Было ли это намерением судьбы, что Квирина не было в тот день, когда его сын наконец-таки вернулся домой? Что он решился не просто тупо сидеть и ждать в Старой Короне, а отправиться в дальние земли и вернуться ни с чем? Что та злая колдунья оказалась совершенно не той женщиной, что похитила его сына, а сам Квирин чуть жизни не лишился от рук грозной королевы?       Как бы инфантильно это не звучало, но Квирин считал, что это было несправедливо. Жизнь всегда награждала самых сильных и упорных людей, идущих к своей цели до самого конца. В данном случае казалось, что высшие силы небес упорно наблюдали за его страданиями и решили, что этого было недостаточно. И, учитывая цену, которую заплатил Квирин за спасение жизни сына, и что он в итоге потерял, это всё казалось чей-то злобной шуткой.              Стук в дверь вывел Квирина из рассуждений, он аж подпрыгнул от неожиданности.       За дверью послышался голос:       — Квирин? Можно мне зайти?       Королева Арианна.       Квирин быстро встал:       — Да, разумеется, — сказал он.       Королева Арианна вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Глаза её были красными, а улыбка показалась уставшей:              — Как ты?       Квирин поклонился, прижав кулак к груди:       — Пока ещё держусь, Ваше Величество, — честно ответил он. Королева Арианна внимательно изучала его своими проницательными зелёными глазами:       — Ты не обязан этого делать, — сказала она. — Достаточно просто Арианна.       — Хорошо, — Квирин выпрямился, подняв бровь. Забавно, Фредерику тоже не нравились формальности. — Со мной всё будет в порядке. Я больше волнуюсь за детей.       Арианна поджала губы:       — Как много Фредерик успел тебе рассказать?       — Немного, — Квирин вздохнул и сел обратно на кровать. — Я знаю только, как их нашли, как они росли. Где они росли, — он напрягся. — Всё это время они практически были у нас под носом… Поверить не могу, что я это упустил.       Арианна присела рядом:       — Мы все это упустили, — нежно произнесла она. — Помнишь, скольких гвардейцев мы послали, когда похитили Рапунцель? Они буквально прочесали всю округу вдоль и поперёк.       — Ага, — мрачно ответил Квирин. Он помнил. — Всё равно мне кажется, что это моя вина. Я должен был догадаться, что она могла зачаровать своё укрытие.       — Я уверена, что ты сделал всё, что только мог, — Арианна спрятала за ухо непослушную прядь волос. — У тебя… остались ещё какие-нибудь вопросы?       — Вэриан, — это имя всё ещё было незнакомым для Квирина. — Какой он?       Арианна воспрянула духом:       — Оу. Ну, он очень застенчивый мальчик. Ушло несколько недель, что ему было нестрашно идти на контакт с нами, то есть, со всеми, помимо Рапунцель и Юджина, — уточнила она. — Но в глубине души он довольно любознательный. Он учёный с аналитическим складом ума. Ему нравится строить вещи, разбирать их, чтобы понять их конструкцию. И я понимаю, что это было… не лучшее первое впечатление, но он очень вежливый и воспитанный.       Квирин кивнул, поглощаю информацию:       — Понятно. А что насчёт того шрама на шее?       Арианна поморщилась:       — Это было… дело рук ведьмы. Во время их побега она пыталась остановить Рапунцель… приложив нож к его горлу.       Холодная ярость образовалась внутри Квирина. Руки сжались в кулаки, он стиснул челюсть. Мало того, что она похитила Вэриана, лишила его детства и счастливой семьи. Но так к нему относиться, называя себя его матерью? Это было непростительно и довольно странно: если она запросто могла угрожать его жизни, тогда зачем похитила и изо всех сил держала взаперти?       Всё это привело к одному вопросу, который до сих пор мучил Квирина: зачем она вообще его похитила? Если бы она каким-нибудь образом использовала его силы для своих целей, тогда всё было бы понятно. Но по словам Фредерика она этого не делала.       Арианна понимающе взглянула на него:       — Это одна из причин, по которой он сейчас ходит на особые встречи с философом сознания вместе с Рапунцель. Та женщина… её воспитание оставило на их огромный след. Видимый и невидимый. Он иногда бывает таким пугливым и неуверенным. У него не получается построить отношения с кем-либо, кроме Рапунцель, а их созависимость… иногда тревожит, — она покачала головой. — Но он очень милый мальчик. Заботливый.       Квирин встретился с Арианной взглядом:       — А его силы?       — А, — Арианна осторожно посмотрела на него, задумавшись. — При нас он их использовал только один раз, когда они пришли сюда. Он пел песню, пока держал в руках листочек растения, и он просто… усох, — она задумчиво нахмурила брови. — Его волосы сияли ярко-голубым светом. А когда он закончил, то показался… живее.       Солнце давало жизнь, а луна её забирала. Квирин прекрасно это знал.       — Что-то ещё?       — Был один… инцидент, — нахмурившись, продолжила Арианна. — Пару месяцев назад Вэриан растерялся, и произошёл… взрыв.       Это привлекло внимание Квирина:              — Взрыв? — Арианна кивнула:       — Единственными свидетелями этому были Юджин и Кассандра, фрейлина Рапунцель. Они описали его, как гигантский шар яркого света, а его сила буквально сбила их с ног. Он уничтожил мебель и поцарапал пол. Но ни Вэриан, ни Рапунцель не пострадали.       Квирин моргнул:       — Вэриан… не мог такого совершить, — он настороженно посмотрел на Арианну. — Не в одиночку.       Во взгляде Арианны читалось удивление, а потом и неуверенность:       — Мы… предполагаем, что силы Рапунцель не совсем… пропали, — призналась она, сжав ладони. — Да, она лишилась волос и больше не может исцелять, как раньше. Но Кассандра уверяет, что видела, как глаза Рапунцель сияли, а взрыв произошёл, когда они с Вэрианом взялись за руки, а она начала петь.       Если к тому моменту силы Вэриана стали мощнее, а Рапунцель дотронулась до него, когда она пела заклинание, призвав собственные силы, то тогда взрыв стал результатом объединения их…       Квирин глубоко вдохнул:       — Они знают об этом?       — Нет, — голос Арианны внезапно затих. — Прошу, пойми, Рапунцель похитили как раз из-за её сил. Всё королевство уверено, что она их потеряла вместе с волосами. Я знаю, что та ведьма мертва, но если же распустится слух, что магия Рапунцель всё ещё при ней… Я уверена, много кто захочет рискнуть вновь её забрать.       — Вы не доверяете ей её же секрет?       — Не сейчас, — прямо ответила Арианна. — Просто знание может побудить… любопытство. Мы так мало обо всём этом знаем, а взрыв произошёл по случайности. Вэриан всё ещё боится своих сил, потому и ходит всё время в перчатках, а если они узнают, что Рапунцель всё же не лишилась магии…       Квирин нахмурил брови:       — Вы считаете, что они опасные?       — Скорее любопытные, — поправила себя Арианна. — И они не осознают своих возможностей. Один невинный эксперимент может привести к чудовищным последствиям для всего королевства. И раскрыть тайну Рапунцель всему миру.       Её слова смутили Квирина:       — Только Рапунцель? А Вэриана?       Арианна издала непонятный звук:       — Его силы не совсем тайна. Он сам не хотел умалчивать, когда сюда пришёл. Мы об этом не разглашали, но по королевству уже ходят разговоры.       Внутри Квирина всё сжалось. Он медленно выдохнул:       — Возможно, не стоило этого делать.       Арианна удивилась:       — Думаешь, кто-то захочет похитить Вэриана из-за его сил? — неуверенно спросила она.       Квирин мог назвать множество причин для этого:       — Ведьма же похитила, — скромно сказал он.       — Но то был один человек, и мы всё ещё не понимаем, зачем, — ответила она. — От сил Вэриана нету никакого толку для…       — Иногда люди используют магию не только для себя, — Квирин старался сохранять хладнокровие в голосе. — Только потому, что он не может возвращать молодость и жизнь, не означает, что люди не найдут применение его разрушительным силам.       Чудо, что за последние месяцы с Вэрианом ничего не стряслось. Замок, бесспорно, был надёжно защищён, но в мире ещё есть безжалостные люди, которые не остановятся ни перед чем для достижения своих целей. От одной мысли о его старых недругах всё ещё бежали мурашки по коже.       Арианна опустила плечи:       — Прости. Он не хотел их скрывать, а мы не видели в этом никакой проблемы, — она была поражена. — Если тебе от этого станет легче, то все вне замка думают, что это просто слухи.       — Слухи могут содержать в себе огромную силу, — нежно произнёс Квирин. — Но я всё понимаю. Вы никак не могли быть к этому готовы.       — Иногда кажется, что мы не всегда можем быть готовы, — призналась Арианна. Она смягчилась во взгляде, положив руку ему на плечо. — И… как бы неловко не сложилось наше полноценное знакомство, я рада, что ты здесь. Я уверена, что ты знаешь обо всем этом куда больше нас.       Пятнадцать лет службы в Братстве предоставили ему достаточный багаж знаний, но Квирин с ужасом понимал, как мало сам на самом деле знал.       — Им этого будет недостаточно, — предупредил он.       — Всё же лучше, чем ничего, — спокойно убедила Арианна. Квирин опустил голову:       — Ты права. Я попытаюсь.       — Насчёт этого, — Арианна чуть-чуть крепче сжала его плечо. — Теперь, когда ты здесь… что именно ты планируешь делать?       Квирин поднял бровь, услышав внезапный, серьёзный тон в её голосе.       — Вэриан очень сильно привязан к Рапунцель, — продолжила Арианна. — Он рос вместе с ней, она его сестра во всех смыслах. Хоть и не по крови, но ему на это всё равно. Честно признаться, мы с Фредериком тоже успели к нему привязаться, — сказала извинительным тоном. — Я теперь понимаю, что Фредерик этого не хотел, вспоминая о тебе, но всё сложилось иначе.       Внутри Квирина вновь бушевал ураган эмоций. Вначале злость за то, что Арианна вела себя так, будто знала его сына лучше него. Хотя может от того, что она знала, а он нет, и это было несправедливо. Сожаление о том, что упустил идеальный момент встретиться с Вэрианом, потому что был далёко-далёко, ища его же. Было ещё и возмущение, можно сказать, отчаяние. Почему это он не должен забирать Вэриана домой, попытаться начать с ним нормальную жизнь? Разве он не заслужил этого спустя четырнадцать лет?       Но, в конце концов, здравый смысл победил.       — Я не собираюсь их разлучать, — медленно ответил Квирин. — Я благодарен за то, что вы его приютили. И я вас не виню: ему нужна была семья, когда меня не было рядом, — он не мог скрыть обиду в голосе. — Я хочу получше узнать своего сына. Хочу стать частью его жизни. И я могу сделать это здесь, если вы не возражаете.       Облегчение читалось во взгляде Арианны, она опустила руку:       — Разумеется, — она вновь улыбнулась ему искренне. — Теперь осталось сказать всё это ему.       К горлу Квирина подступил ком. Он отвернулся:       — Он не хочет меня сейчас видеть.       — С чего ты это взял? — спросила Арианна. — Из-за того, что он убежал? Он подросток, на него столько сейчас свалилось, такое бывает. Уверена, Рапунцель его уже успокоила, а ожидание только всё усложнит.       Квирин хотел поспорить, но понял, что она была права. Он понимал, что будет непросто растить подростка без единого опыта, но, возможно, на деле всё окажется не настолько ужасно.       — В данный момент ему больше всего нужна поддержка, — продолжила Арианна. — Любое твоё слово, сказанное ему, не окажется хуже того, что он себе нафантазировал. Если так и продолжишь в себе сомневаться, то он может сделать что-нибудь безумное.       Квирин протер глаза. Во имя Всевышнего, как же он устал.       — Ты права, — наконец-таки смилостивился он. — Спасибо.       Его первая встреча с Вэрианом была далека от идеала, но тем не менее они же должны двигаться вперёд? Ему надо только собраться с духом и сделать первый шаг, а там время само всё подскажет. Он не должен терять веру.       Арианна удовлетворенно опустила голову:       — Не за что, — она встала, поправив платье. — Тогда больше не смею беспокоить. Если хочешь найти Вэриана, то стоит проверить его лабораторию или спальню Рапунцель. Или приходи на ужин.       Квирин кивнул. Арианна подошла к выходу, её ноги тихо передвигались по ковру.       Она остановилась у двери, схватившись за ручку:       — У тебя было для него имя?       Вопрос застал Квирина врасплох. Он закрыл глаза:       — Мы так и не определились. Улла хотела сначала увидеть его, но она так быстро скончалась… — эти имена, которые он не произносил вслух более десяти лет, уже были готовы покинуть его уста. Он их никогда не забудет. — Для мальчика мы остановились на Антоне и Элисе, — сказал он, открыв глаза.       Некая печаль отразилась на лице Арианны и понимание во взгляде:       — Рапунцель мы назвали Лилиан, — она отвернулась. — Удачи, Квирин.       Квирин ещё долго сидел на кровати после её ухода, обдумывая её слова. Вскоре он встал и провел рукой по волосам.       Он слишком долго и упорно боролся, чтобы просто так сдаться. Возможно, им с Вэрианом не удастся достичь той идеальной жизни, которой мальчик был лишен. Возможно, Вэриан никогда не увидит в нём отца.       Но Квирин был готов принять всё, что мог предложить ему Вэриан.

show me who i am and who i could be initiate the heart within me until it opens properly slow down, start again from the beginning i can’t keep my head from spinning out of control is this what being vulnerable feels like?

show me where to find the silver lining as the mercury keeps rising ’til the glass or my fever breaks show me how to struggle gracefully let the scaffolding inside of me be strong enough to hold this tired body up once more