Как могло бы быть

До достижения определённого возраста оборотень находится в форме животного. В это время он совершенно беззащитен. Если рядом нет людей, которые заботились бы о нём, единственным шансом выжить для него было жить, как животное, добывая пищу на улице, там же ночуя и там же спасаясь от различных опасностей. Через несколько лет оборотень начинает превращаться. Обычно цикл длится один-два дня. От двадцати четырёх до сорока восьми часов ты - человек, но затем на какое-то время вновь становишься зверем. Большинство оборотней, адекватно оценивая свои возможности, не против иметь хозяев. В человеческой форме они помогают по дому, заботятся о детях, готовят и делают некоторую другую работу, а в звериной форме выступают домашними любимцами. Положение то ещё, конечно, зато не надо думать, как будешь ходить в туалет, когда станешь на сутки собакой, а квартиру открытой бросить будет нельзя. Многие считают, что это даже круто. Мать Дина не хотела быть хозяйской собакой. Она готова была терпеть определённые неудобства ради того, чтобы принадлежать только самой себе. Работала сутки через сутки в кафе, снимала маленькую квартирку и даже умудрялась скрывать, что она оборотень. Но, наверное, ей не следовало заводить детей. По крайней мере не выйдя замуж. Дин никогда не говорил с мамой. Он не знал, кем был его отец, почему мама решилась родить его и о чём она тогда думала. Несколько месяцев перед его рождением мама была вынуждена провести в виде собаки. Она заранее устроила для себя домик в тихом месте под мостом, накупила собачьего корма и всего, что могло пригодиться. Но этой подготовки оказалось недостаточно. Когда Дин родился, мама почему-то вынесла куда-то всех его братьев и сестёр. Они были маленькими и, в отличии от Дина, не шевелились. Он ещё не умел считать, поэтому не знал точно, сколько их было. И каждый раз вздрагивал, когда мама возвращалась. Боялся, что она унесёт и его куда-то туда, в холодный и враждебный мир. Не вынесла. За несколько месяцев Дин окреп, стал вполне активным и весёлым щенком. И начал замечать, что его мама, всё ещё сохранявшая форму собаки, почти не выходит из их маленького домика и даже встаёт очень и очень редко. Когда запасы в домике кончились, Дин стал рыскать по помойкам и жалостливо смотреть на людей на улицах. Ему часто удавалось принести в домик то колбасы, то какого-то мяса, то испорченных консервов. Зимой мама умерла. Дин не знал, почему. Сутки он лежал возле домика и тихонько скулил, вспоминая мамины последние слова. Она велела не попадаться в приюты. Лучше уж вырасти на улице, чем оказаться в питомнике, где тебя либо продадут каким-нибудь хозяевам, либо... Что "либо" Дин так и не узнал. Но знал, что за этим словом скрывается что-то страшное. А потом он ушёл. Дин не смог вытащить маму из домика, но и оставаться там, рядом с ней, не мог. С тех пор он вынужден был ночевать на улицах, обычно под машинами или мусорными баками. И постоянно прятаться от тех, кто отлавливал бродячих животных. Их Дин всегда хорошо узнавал. Серьёзные дяди в непромокаемой, непачкающейся и не рвущейся одежде. Прятаться удалось два месяца. Потом Дина поймали, отвезли в какой-то питомник и сунули в клетку. Старая собака, сидящая в соседней, рассказывала, что у щенков шансов довольно много. Их часто берут в семьи, в которых есть совсем маленькие дети, чтобы те были няньками, когда родителям надо будет работать. И, кроме того, те, кто заботился о щенке, понимают, что при любом обращении выросший оборотень не уйдёт от них. Из благодарности, по крайней мере. Дин не хотел, чтобы его кто-то забрал. Кастиэль был страшно породистым. Он принадлежал к числу тех оборотней, которых рожали специально для того, чтобы получить прибыль. Ещё совсем маленьким щенком его забрали в семью новые хозяева, у них была маленькая дочка, для которой они искали милую и дружелюбную пушистую игрушку, которая со временем превратится в спокойную няньку для беспокойного избалованного чада. Но что-то пошло не так. Первое время девочка забавлялась, тискала и сжимала меховой комок, дёргала щенка за хвост и за уши, и родителям нравилось то, как спокойно на это реагирует новый пёс. Кастиэль, несмотря на то, что должен был вырасти в крупную собаку, ни разу не позволил себе даже рычания. А потом девочка вдруг заявила, что щенок ей не мил. Совсем. Может, увидела в каком-то журнале новую, более совершенную породу, может, её стало раздражать спокойствие будущей нянечки, а может, она просто была настолько избалована, что считала, что просто напросто обязана капризно требовать чего-то на грани возможного раз в два-три месяца. В общем, девочка потребовала, чтобы пса не просто убрали от неё, но и вышвырнули из дома. Никто из знакомых и друзей семьи не согласился взять Кастиэля к себе. Одни понимали, что он всё равно останется привязан к первым хозяевам, как бы те с ним не обращались. Другие считали, что просто так от щенка бы не избавились, а значит, у него есть какой-то незаметный на первый взгляд дефект, из-за которого оставлять его в доме нельзя. И Кастиэль оказался в приюте. Водитель семьи привёз его к огороженной территории и передал на руки мрачному смотрителю. Тот, держа щенка-подростка в руках и временами встряхивая его, огляделся. Все клетки были забиты. Кроме оборотней тут находились и обычные звери. Кошки, собаки, даже несколько птиц и грызунов. Некоторые из них были больны, некоторые - агрессивны. Ни к тем, ни к другим помещать этого хорошенького щенка с редкими синими глазами было нельзя. В действительности если у кого и был шанс выбраться отсюда - так это у щенков. А у породистых щенков такой шанс был особенно неплох. Смотритель прошёл мимо ряда клеток, отыскивая в "здоровой и смирной" части ту, где помещалась небольшая собака. Клетки были маленькими, и двое животных могли уместиться там только при условии, что оба были бы совсем мелкими. К счастью, такая клетка нашлась быстро. Пойманный на улице сегодня щенок был, как ни странно, здоровым, и агрессию проявлял весьма условно и только к людям. Лучшего варианта и быть не могло. Когда клетка открылась, Дин шарахнулся в угол, опасаясь, что за ним пришли. Но мужские руки, единственное, что он мог видеть, сунули в его клетку какого-то другого, чистого и пушистого щенка. Дверца захлопнулась, смотритель удалился, а щенок остался. Дин напрягся, вглядываясь в нового конкурента по территории. Щенок был красивый и ухоженный, он смотрел вокруг себя грустными синими глазами. Достаточно человеческими, чтобы точно знать, что этот щенок - оборотень. А судя по небольшому кулону на ошейнике, он совсем недавно был домашним. Жалкое создание. Стоило щенку перевести взгляд на Дина, тот щёлкнул острыми зубками, показывая, что с ним лучше не связываться. И синеглазик сразу забился в другой угол клетки, показывая себя, как полного слабака. Ночью Дин проснулся от странных звуков. Кастиэль дрожал и попискивал, сотрясаясь от холода. Тёплый мех защитил бы его, если бы не пронизывающая сырость приближающегося утра. Синеглазый щенок отчаянно мёрз, всё его тело странно дёргалось, и на мгновение Дину даже показалось, что сейчас случится страшное. Но страшное не случилось. Поднявшись на лапы, Дин осознал, что его нижние конечности промёрзли за ночь. Старая собака предупреждала об этом. Хуже всего было отморозить лапы. Если заморозишь внутренние органы - будешь жить и мучиться, но отморозить лапы - верная смерть. Верной смерти Дин боялся. При мысли о ней ему всегда вспоминалась мама. Приблизившись, Дин устроился рядом с Кастиэлем так, чтобы хоть немного погрузить лапы в его мех, прижать их к тёплой спине товарища по несчастью. Синеглазый не проснулся. А может, просто не шевелился. Дин устроился так, чтобы не только получать тепло, но и отдавать его, и Кастиэль сразу же почти перестал дрожать. Лапы Дина приятно ломило от живого тепла.