Причуды богатых и знаменитых

Всех с новогодними праздниками! Я не успела закончить фанфик к НГ, но к Рождеству самое оно ;) Так что вот вам в подарок заключительная глава)

      Это была суматоха покруче, чем перед концертом. Организаторы и участники еще старались держать все под контролем, включая самих себя, но вот те, ради кого устраивалась акция, не могли усидеть на месте. Детвора, обезумев от такого огромного внимания к ним и их дому, была фактически повсюду. Им была интересна каждая мелочь, и никто из присутствующих не был лишен их внимания. Особенно молодой парнишка, которому поручили надувать воздушные шарики. Кагами, как единственный, помимо воспитателей, имевший над ними какую-то власть, еще до официального открытия акции запыхался и хрипел, стараясь унять неугомонных сирот, но, не добившись ощутимых результатов, просто сел в стороне. Кисе, казалось, наслаждался столь необычной аудиторией и щедро посылал воздушные поцелуи девочкам и жал руки мальчишкам, после чего принялся давать советы профессиональной модели желающим. Касамацу тоже перепало. Пара ребят какое-то время молча бродила вокруг него, не решаясь заговорить, но после того, как им его представил Рёта, Юкио пришлось принять, пусть и скромное, но участие. С завидной стойкостью держался Химуро, за которым дети ходили с неким благоговением и восхищением. Даже Тайга невольно проникся этими чувствами, глядя, как спокойно актер держится посреди всей этой шумихи. В противоположность ему, Мурасакибара хмуро глядел на детей, и не раз между ними возникал спор либо из-за сладостей, либо из-за Тацуи, к которому дети, по его мнению, приближались слишком близко.       Остальные участники группы музыканта благополучно заперлись в отведенном для концерта помещении, чтобы настроить инструменты и немного прорепетировать. Главной фигуры всей акции – Аомине – еще не было. Утром он позвонил и сказал, что задержится, но до открытия оставалось чуть больше часа, перед входом начинали скапливаться репортеры, а его все не было. Это не могло не беспокоить Кагами, для которого полноценная картина моментально теряла свои краски. Разумеется, он будет выступать для детей, но как было бы замечательно, если и Дайки послушает.       Но страхи оказались напрасны, за двадцать минут до открытия начальник подъехал, протиснулся внутрь и принялся раздавать всем указания, чем вызвал у большинства скептические взгляды, говорящие, мол, что и без тебя мы тут справлялись отлично. Когда все приказы были отданы и даже исполнены, начали прибывать гости, состоящие в основном из бездетных пар, которых специально пригласили на акцию. Нагло вперед полезли репортеры, которых Аомине резко пресек, давая понять, что дети здесь на первом месте, а им следует занять свои места и дождаться отведенного им времени.       Тайге предстояло выступать фактически в самом начале. Первые полтора часа народ еще подтягивался, встречали опоздавших и случайно забредших гостей, знакомили с детьми, вручали им подарки, после чего каждый из сирот вышел немного рассказать о себе. Только после всего этого было объявлено о выступлении группы, и музыканты, под громкие аплодисменты как взрослых, так и детей, выступили с небольшим репертуаром. Концерт затянулся на два часа, но никто не зевал и не выказывал явной скуки, поэтому Кагами остался доволен. Что важнее, довольным остался и Дайки. У него не было времени как следует похвалить Кагами, потому что как раз подошло время для ответов на вопросы репортеров, но он многозначительно улыбнулся Тайге, когда проходил мимо. И пока начальник занимался несносной частью посетителей, остальным предоставили других участников акции – Химуро и Кисе. Желающих сфотографироваться с Рётой оказалось неописуемо много, и состояли они в основном из представителей слабого пола. Те, кто успешно закончил свои дела с моделью, переходил к актеру, и если на Кисе буквально наседали и пытались удушить в объятиях, то от Тацуи держались на расстоянии, считая себя недостойными прикасаться к нему. По сути, Химуро сам создавал вокруг себя такую атмосферу возвышенности и подобия отчужденности, но совершенно не стеснялся в общении, отвечая на вопросы и просьбы развернуто и честно. Кому-то он пожимал руку, кому-то давал автограф, с кем-то фотографировался. Были среди гостей и большие фанаты его творчества, которых интересовали дальнейших планы актера. Обнаружился даже один режиссер, который уговаривал Тацую на съемки в его первом фильме. Мужчина был начинающим, поэтому хотел добиться быстрой славы за счет имени знаменитого актера, Химуро это понимал, но сумел отказать так, что тот не обиделся, а пообещал вернуться позже, когда будет достойным сделать свое предложение снова.       Кагами мало трогали, он еще не нажил себе такую популярность, как эти двое, поэтому его окружали в основном все те же сироты. Рюдзи, к примеру, почти не отходил от него, разве что на время концерта. Удивительно, но мальчик почувствовал в нем родственную душу, поэтому стал более открытым, а Тайга не позабыл воспользоваться этим и сблизил его с остальными сиротами. - Ты теперь не будешь к нам приходить? – с обидой спросил мальчик. - Почему? - Ведь ты тут ради акции был… - Может, я буду приходить реже, - усаживая к себе на колени Рюдзи, улыбнулся музыкант, - но совсем не прекращу. Думаешь, от меня так легко отделаться?       Вскоре ему все же пришлось отлучиться от ребятни и вместе с Химуро и Кисе присоединиться к Аомине, оставив гостей и детей общаться. Все трое, помимо Кагами, привыкли к интервью, поэтому держались спокойной, а Тайга только старался не подвести их. К счастью, на него репортеры обращали меньше всего внимания, задав только несколько вопросов по поводу его ближайших планов и мнении об акции в целом, после чего он спокойно отсидел оставшееся отведенное время.       Под конец, когда уже вечерело, а репортеры, наконец, разъехались, группа дала повторный концерт для поздних посетителей, и стали готовиться к закрытию. Стало известно, что четверых ребят собираются усыновить и еще три пары обдумывают. Аомине участливо пообещал связаться с одной знакомой, которая работает с бездетными парами, подыскивая им детей из различных приютов, чтобы она обратила внимание на этот, и самым первым уехал, так и не перемолвившись и словом с Кагами. Но, откровенно говоря, Тайге самому было не до него. Было поздно, детвора наигралась и валилась с ног, поэтому задержавшимся музыканту, модели и актеру с парой добровольцев, пришлось разносить их по комнатам. Более-менее бодрым держался Рюдзи, который стал для остальных ребят общим старшим братом, хотя был младше некоторых. Кагами лично уложил его спать самым последним, и мальчик моментально уснул.       Когда Тайга добрался до своей кровати, было далеко за полночь. Мысль, что завтра выходной, как никогда грела душу, а насыщенный день вытянул все соки, поэтому парень вырубился, стоило голове коснуться подушки. И хотя ему показалось, что он только-только уснул, уже пора было вставать. Часы показывали десять утра, когда громкие голоса и топот нескольких пар ног разбудил музыканта. Выглянув в коридор, он увидел снующих туда-сюда по коридору людей, которые перетаскивали мебель. - Аккуратней с этим! Он из вишни, между прочим!       Парадом, разумеется, руководил Аомине. Он стоял около открытой двери одной из спален, сложив на груди руки, и недовольно следил за притихшими грузчиками: те как раз несли устрашающий своими габаритами письменный стол. - Что происходит? – в недоумении спросил Кагами. - А ты как думаешь? Переезд!       До Тайги не сразу дошло. Он проиграл пари, а значит… - Моя награда? – еле слышно спросил музыкант. - Спорный вопрос, - усмехнулся начальник. – Ты еще успеешь пожалеть. - Кто знает.       Музыкант действительно был рад, но он так устал, что не было сил даже улыбнуться. Более того, он немного охрип после вчерашнего. Общая картина сильно разочаровала Аомине, но он не стал распространяться на эту тему, посчитав ниже своего достоинства. - Тецу ждет тебя внизу, - не сводя внимательного взгляда с грузчиков, заговорил Дайки. – Вчера на акции было несколько влиятельных людей, которые могут помочь тебе набрать большую популярность. Все предложения обсудишь со своим секретарем, будут вопросы – обращайся лично ко мне, раз уж я теперь буду тут жить. Но только учти, что в ближайший месяц никакой деятельности, отдыхай. - Почему? - Потому. - Аомине… - Ты надоешь публике, если будешь слишком часто везде мелькать. Тур, акция, новый альбом – этого достаточно. Поэтому пока расслабься и пожинай плоды усердной работы. Если среди предложений будут контракты на концерты в клубах, в особенности частных, то соглашайся, назначайте на потом, но не больше трех выступлений в месяц. Ясно? - Да, но… что мне делать весь месяц?       Начальник в изумлении уставился на Кагами. - Мне тебе еще и развлечения придумывать? - Нет.       Тайга оставил Аомине разбираться с переездом и вернулся к себе. После душа сонливость пропала, а за завтраком так и вовсе бодрячком был. Куроко уже успел перебрать все предложения, выбрав те, что достойны внимания. Оказалось тут и несколько приглашений выступить в закрытых клубах. Необычным было письмо от телестудии, в котором музыканта приглашали принять участие в передаче про начинающих звезд. - Стоит согласиться, - кивнул Тецуя, просматривая приглашение от телестудии. – Аомине-сан когда-то тоже в ней участвовал. - Серьезно? - Да, он на тот момент добился удивительного успеха, это было еще при его отце. Вот его и пригласили рассказать, что он для этого предпринимал, ведь завистники утверждали, что это все влияние Аомине-старшего. Позже там выступали Химуро и Кисе. Короче говоря, с этой телестудией у нас длительное сотрудничество, поэтому было бы некрасиво отказаться.       Кагами был не против, поэтому и не спорил. В конце концов, они отобрали это приглашение и еще несколько, спорные же решили отложить на потом, когда Куроко наведет справки. После этого Тайга был предоставлен сам себе, но не имел ни малейшего понятия, чем займется. Он все еще помнил, что ему много запрещено по контракту, следовательно, покинуть особняк возможности не было. Разве что в студию или детдом. Но работать не хотелось, а с детьми он вчера наобщался, что от одного воспоминания снова накатывала усталость. Вот поэтому было решено проведать Акаши.       Писатель, которому посчастливилось не участвовать в акции, весь вчерашний день трудился над книгой. Редакторы ежечасно звонили напомнить, что срок сдачи рукописи приближается, и эти звонки уже порядком вывели из себя Сейдзюро. К тому моменту как музыкант заглянул в комнату Акаши, телефон уже давно покоился под горой одежды, которая предназначалась для того, чтобы приглушить звук. Полностью вырубить ненавистное устройство нельзя, иначе редакторы заявятся сюда лично, поэтому Сейдзюро как мог, облегчил себе участь жертвы. Заметив гостя, он махнул рукой на свободное кресло напротив себя и снова уткнулся в записи. - Я помешал? – спросил Кагами, неслышно опускаясь. - Нет, как раз вовремя. Скажи-ка мне…       Писатель перегнулся через перила, выискивая на полу свой блокнот. - …ты же любишь Аомине? – прокряхтел он.       Тайга даже не успел осознать вопрос, как Акаши продолжил. - Вот как получается… Я не могу закончить книгу. Я, конечно, мог бы написать свою концовку, и было бы здорово, окажись она пророческой. Да вот, если все выйдет наоборот, я ж распсихуюсь и сожгу всю книгу к чертям. - Не понял… - Чего ты хочешь, Кагами?       Сейдзюро, наконец, отыскал свой блокнот, уселся обратно в кресло и внимательно осмотрел парня. - Ты же не станешь отрицать своих чувств? - Нет, - немного подумав, отозвался музыкант. – Я действительно люблю Аомине… К сожалению. Вот только будущего у этих чувств нет. - Ах, вы поглядите! Всезнающий подросток! - Нашел подростка… - В твоем возрасте, Кагами, с твоим-то опытом! Скажи мне лучше… Это ведь по твоей вине этот надоеда переезжает сюда жить? Ага, по глазам вижу, что так. Все же складывается великолепно, иди и признайся ему! - Очень смешно, - фыркнул Кагами. - Нет, серьезно. Я уже не могу терпеть этого. Давай все разложим по полочкам. – Писатель стал загибать пальцы. – Ты, грубо говоря, его вещь, с которой он может поступать, как заблагорассудится. Ты в него неизлечимо влюблен, хотя, по логике вещей, должен его ненавидеть. Что будет, если ты ему признаешься? Тут вариантов до бесконечности. Может проигнорить, посмеяться или же воспользоваться этим в каких-то своих целях. Понимаю, что тот расклад, что сложился сейчас, - не самый плохой. В худшем случае, если ты ему признаешься и он будет использовать тебя, ты покончишь с собой. Что ты так смотришь? У тебя есть наклонности к суициду! Но ведь, если подумать, в случае, если твоя любовь будет только разрастаться, а ты так и не решишься признаться, то, опять-таки, наложишь на себя руки. - Не перегибай, я все же не до такой степени…. - До такой, мне лучше знать. Кто тут писатель? Ну, подумай, что ты потеряешь? Скажи, как ты считаешь, Аомине – законченная сволочь? - Он, конечно, тот еще урод, но у него есть и свои светлые стороны. Иначе, полюбил бы я его? - Именно. Только поэтому вариант с использованием можно исключить. Не такая он свинья, чтобы играть с твоими чувствами, даже если они ему ни к чему. Ведь с Кисе он так не поступил. - С Кисе у них другой контракт. И потом, он же грозился меня продать! А зная, что я не могу ему отказать, он совсем страх потеряет! - Ты сам-то веришь, что он бы тебя продал? Я имею в виду не тогда, когда он это ляпнул, а теперь, когда вы познакомились ближе? - Не очень… - Кагами, иди и признайся.       Акаши, словно резко забыв, что у него гость, погрузился в свой блокнот, чиркая там что-то с напряженным видом, а Тайга всерьез задумался над его словами. Сначала в голову лезли только неприятные воспоминания: об угрозах начальника, его холодном отношении, строгих запретах. Но потом на помощь пришли мгновенья, ставшие случаться чаще в последнее время: их душевные разговоры, совместные поездки, шаги навстречу, улыбки, откровения. - Кисе, Химуро и их секретари сегодня едут на деловые встречи, они ведь совсем недавно вернулись из отпусков, не то, что ты, - намеками проговорил Сейдзюро. – Я сплю крепко, да и занят.       Музыкант покраснел, но непоколебимая уверенность друга дала ему последний пинок под мягкое место, и, поблагодарив его за разговор, вышел. До вечера было еще далеко, поэтому все это время Кагами решил отвести для наблюдения. От любого слова, малейшего взгляда начальника зависело, решится ли Тайга на этот безумный поступок.       Грузчики уже закончили переносить мебель и, облегченно вздыхая, спускались по лестнице. За ними шли Химуро и Мурасакибара, обсуждая детали предстоящей деловой встречи, которая состоится у них сегодня вечером в Гонконге. Кисе и Касамацу все еще сидели на кухне. С тех пор, как Рёта снова всерьез взялся за работу, у Юкио пропали причины давать ему подзатыльники и он все чаще улыбался. Нельзя было не отметить, как любовался этими улыбками модель. У музыканта промелькнула мысль, что вместе они потрясающе смотрятся, но он поспешно прошмыгнул мимо, чтобы его не заметили. Голос Аомине доносился из его новой комнаты, и, судя по всему, он с кем-то негромко переговаривался. Кагами остановился у порога. - Я же говорил тебе, что ты не должна меня благодарить, - вздохнул Дайки. - И все же… - Ты не виновата. - Аомине-сама, простите меня, пожалуйста. - И за что ты извиняешься? - Весь этот суд, - Момои склонила печальное лицо. – Эти слухи… А потом больница… - Глупая. Все уже позади. Иди уже, Тецу ждет.       Девушка слабо улыбнулась, поклонилась и выбежала из комнаты, не заметив Тайги. Выждав несколько секунд, музыкант несмело постучал по открытой двери. - Можно?       Начальник коротко кивнул. Кагами вошел, закрыв за собой дверь. - Вопросы по поводу приглашений? - Нет, там пока все ясно. Я только… Слушай, я не хотел, но… Ваш разговор с Момои-сан… - Слышал?       Тайга кивнул. Он ожидал, что на него сейчас обрушатся грозные крики, но Аомине только устало вздохнул. - Я же могу тебе доверять? – глядя в сторону, спросил он, и юноша снова кивнул. – Мой отец был невыносимым бабником. Бегал за каждой юбкой, не знал меры. Да и мало кто ему отказывал, учитывая его положение и состояние. У него было по крайней мере шесть любовниц на момент смерти, а может и больше. Но ему было все мало. Мой талант к бизнесу проявлялся все сильнее, нагрузка больше, поэтому я уже не мог обходиться без личного секретаря. Найти которого, между прочим, было нелегко. Желающих выше крыши, а стоящих – единицы. Я взял Сацуки, поскольку она была не просто красивой девушкой, с которой не стыдно показаться на деловой встрече, но и потому, что она была расторопная и смышленая. А память у нее невообразимая! Сейчас я без нее как без рук. Но что ты думаешь… Мой папаша положил на нее глаз. У нас с ним отношения уже давно испортились, мы почти не разговаривали, просто жили вместе, чтоб не было лишних поводов для сплетен. Однажды я задержался на переговорах с партнерами и приехал домой позже обычного. Сацуки должна была ждать меня, чтобы забрать документы и получить распоряжения на следующий день. Вот только в кабинете она была не одна.       Дайки тяжело вздохнул, подпирая рукой лоб, отчего не стало видно его глаз. - Он попытался ее изнасиловать. Сацуки никогда не пыталась делать карьеру через кровать, я знал, что из-за этого у нее не получалось добиться повышения на предыдущем месте работы. Но мой отец ведь отказа не принимает. Закончилось все тем, что она оттолкнула его от себя, он поскользнулся на ковре и, падая, ударился головой об угол стола. Мгновенная смерть.       Он замолчал, с трудом отнимая руки от лица. - Мне было все равно, жив он или мертв, но Сацуки была невиновна. Я отправил ее к себе, потом обставил все так, что он сам упал и ударился, и вызвал охрану. Само собой, как бы натурально все ни выглядело, поползли слухи. Я боялся, что кто-то из прислуги проговорится про моего секретаря. Процесс затягивался, я нервничал. Мой отец получил по заслугам, мне нужно было только защитить Сацуки от так называемого «правосудия». И я… сейчас сильно рискую, рассказывая тебе все это.       Кагами тихо выдохнул, потому что почти не дышал, слушая рассказ. Его одолевали смешанные чувства. Конечно, он полностью разделял мнение начальника и поддерживал его. Более того, ему было невыразимо приятно от того, что тот поведал ему этот секрет. Может, это что-то да значит? - Скажи хоть что-нибудь, - умоляющим голосом, по-прежнему не глядя на него, позвал Аомине. - Ты все сделал правильно, я ничего не скажу. И… ты был со мной откровенен, спасибо. Я тоже хочу быть с тобой откровенным, но не сейчас.       Дайки приподнял хмурые глаза. - В каком смысле «не сейчас»? - Позже. Вечером, ладно? - В последнее время всяческие секреты меня сильно напрягают, - ни к кому конкретно не обращаясь, произнес он. – Это хоть приятное признание будет? - Надеюсь, - замялся Тайга. – В любом случае, ты не должен из-за него переживать. Кстати…       Парень вынул из внутреннего кармана куртки небольшой сверток. - Все не было повода…       Начальник с интересом взглянул на неожиданный подарок и аккуратно распаковал. Внутри лежал элегантный шелковый галстук, который музыкант купил еще до акции. Мягкая улыбка скользнула по губам Аомине, и он с почти нежностью взглянул на смутившегося подчиненного. - Спасибо.       Кагами было и приятно, и немного страшно. Дайки вел себя чрезвычайно обходительно, а это лишь усиливало его желание признаться ему в своих чувствах. - Гляди-ка, - кивнув на окно, отметил синеволосый, - Кисе с Касамацу уезжают. Что там у них было назначено… Очередная фотосессия для журнала? А к черту, потом проверю. - Химуро с Мурасакибарой тоже уехали, - напомнил рыжий. - Да, одни мы с тобой лодырничаем. Ничего, это полезно для здоровья.       Начальник довольно улыбнулся, видно было, что ему заметно полегчало после разговора с Тайгой. - Я вчера задержался, потому что пришлось разъясняться со стариком Хошино. Пришлось прямо сказать ему, что Мисаки не будет моей женой. Если честно, я был готов к тому, что между нашими семьями и фирмами теперь будет непреодолимая пропасть, то старик оказался на удивление понятливым. Он прекрасно осведомлен о характере дочери и не стал настаивать. Закончилось лучше, чем я ожидал. - Ты вчера поступил нечестно, свалил самым первым с акции. - Если бы. У меня была деловая встреча с новыми партнерами…       В этот момент в дверь постучали, и в комнату заглянул незнакомый мужчина с зелеными волосами и сверкающими очками. - Прошу прощения, Аомине-сан, но я не могу попасть к Акаши, - деловым тоном заметил он. - Опять? – возмущенно воскликнул Аомине, вытаскивая из ящика стола ключ. – Вот, пользуйся.       Незнакомец ловко поймал ключ и поспешно удалился. - Кто это? – с интересом спросил музыкант. - Главный редактор, Мидорима Шинтаро. Акаши, видимо, опять отключил телефон, вот он и приехал. Не поверишь, он единственный, кого этот горе-писака слушает, уж не знаю, чем он его шантажирует или пугает. Так что пускай Мидорима займется воспитанием Акаши, у меня на этого задаваку сил нет.       Кагами проникся искренним интересом, поскольку знал характер писателя и даже не мог представить, каким способом главный редактор мог его контролировать. И, если подумать, Сейдзюро всегда опасался своих редакторов. Или, может, конкретно этого… - Спать, - бросил Дайки, поднимаясь из-за стола. – Я спал сегодня от силы часа два…       Добравшись до кровати, он устало рухнул на нее, не удосужившись раздеться. - Кагами, - не открывая глаз, позвал он, - посиди со мной, пока я не усну.       Тайга послушно примостился рядом, рискнув положить руку на синие растрепавшиеся по подушке волосы. - А лучше, - сквозь дрему пробормотал начальник, - пока я не проснусь…       Через минуту он уже тихонько спал, только грудь мерно вздымалась в такт дыханию. Рыжий беззвучно опустился рядом, ненасытно любуясь смуглым лицом. Ему самому хотелось отоспаться, но и упускать возможность впитать в себя мягкое дыхание Аомине нельзя было. В конце концов, он вплотную придвинулся к Дайки, чувствуя покалывание от исходящего от его тела тепла, и так уснул. Как и в первый раз, пробуждение показалось быстрым, но, когда он открыл глаза, за окном уже вовсю горели звезды, а Дайки, как и он сам раньше, неотрывно вглядывался в лицо спящего. - Мы пропустили обед? – сонно спросил Кагами. - И ужин, - усмехнулся начальник. – Уже девять вечера. - Я ж теперь ночью не усну…       Аомине открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и как-то подозрительно промолчал. Потом, вспомнив что-то, он снова обернулся к Тайге. - Ты собирался мне что-то сказать. - Правда?       Действительно, собирался. Вспомнив о своем самоотверженном желании признаться Дайки в любви, музыкант спрятал лицо в подушку. - Только… это тяжело, - донеслось через наволочку. - А ты постарайся.       Рыжий решительно откинул подушку, заранее краснея. - Хотел сказать, что люблю тебя. Что идиот, потому что не полюбил другого, а именно тебя. Что хочу заняться с тобой любовью до потери пульса. И чтоб ты принадлежал мне не меньше, чем я тебе. Вот.       Он смело глядел прямо в лицо Аомине, ожидая последствий. Теперь, когда он все это высказал, было уже не так тяжело и почти не страшно. Дайки не шевелился, ничего не говорил, он продолжал смотреть на музыканта безмятежным взглядом, и Кагами начало казаться, что сейчас он начнет объяснять ему, как маленькому ребенку, что между ними ничего не может быть. Но вместо этого он неожиданно наклонился вперед, выставив вперед крепкую руку, и несильно толкнул Тайгу в плечо, заставив его неуклюже опуститься обратно на простыни. - Хотеть владеть мной – опасное занятие, - тихо проговорил он, наклоняясь к самому уху парня. – Более того, владеть моим сердцем. Ты действительно хочешь этого? - Больше всего на свете, - обхватывая руками спину начальника, прошептал в ответ Кагами. – Только… не на день или месяц, - навсегда.       Аомине не то усмехнулся, не то рыкнул, прикасаясь горячими губами к уху Тайги, заставляя того трепетать от удовольствия. Смуглая рука целенаправленно проскользнула под рубашку, умело расстегивая пуговицы, а губы опустились, игриво покусывая бледную кожу на шее. За укусами следовали легкие поцелуи, умело смешивая легкую боль с тягучим наслаждением. Кагами ревниво провел рукой по выгнувшейся спине любимого, нырнул ею и остановился на паху, с нетерпением поглаживая ширинку брюк. - Кисе развратил тебя, - собственническим голосом констатировал начальник, перехватывая шаловливую ручонку. – До этого еще далеко.       Он похотливо облизнул пальцы пойманной руки, глядя в полуприкрытые алые глаза, и стянул с себя уже помятую после длительного сна рубашку. Тайга запоздало стащил свою, вместе с курткой. Аомине действовал не спеша, зная, что ожидание лишь усилит то, чего они оба так сильно ждут. Его руки мягко прошлись по груди любовника, опустившись до бедер, которые он крепко сжал. Напряжение в рубинах глаз напротив доказывало, что он добился результата. Дайки медленно опустился на юношу, несильно вдавливая его в кровать, прижимаясь своим нетерпеливым стояком к его, неторопливо и плавно двигаясь. В синих глазах играла насмешка над юностью Кагами, и он не мог этого выносить. Желая отведать хоть часть того, на что претендовал, он приподнялся, жадно впиваясь в губы начальника, и, чувствуя молчаливое согласие, пустил в ход ловкий язычок. Жаркий и глубокий поцелуй заставил обоих задрожать от нетерпения.       Аомине, не разрывая поцелуй, подмял под себя юношу, решительно стаскивая с него штаны и нижнее белье. Вспотевшей рукой он обхватил набухший член партнера, заставив того задохнуться от нахлынувших ощущений, тем самым невольно прерывая поцелуй. - Дай-ка мне свой ротик, - притягивая Тайгу обратно, Дайки крепче сжал его плоть.       Рыжий в ответ только тихо застонал, одним только взглядом умоляя не останавливаться, и Аомине услужливо исполнил его просьбу. Сочившимся соком он смазал пальцы и стал неспешно вводить их в уже привыкшую к этому дырочку. Невольно вспомнился Кисе, и движения начальника стали более грубыми. Но у Кагами очень вовремя обнаружились наклонности к мазохизму, и он со слезами наслаждения принимал уже третий палец. - Мне мало, - с укором выдохнул музыкант, хватаясь за брючину любовника.       Аомине хищно оскалился, резко вынимая пальцы, и приспустил штаны, высвобождая изголодавшуюся плоть. Кагами лишь на мгновение успел увидеть ее, но не успел оценить все достоинства орудия любовника, как уже чувствовал его в своем теле. Жар растекался от самых кончиков пальцев ног до макушки, где становился почти невыносимым. Тайга думал, что после всех ночей с Кисе он с легкостью примет в себя Дайки, но его член только на половину погрузился, а ощущения были, как в первый раз. Стоны перемежались с криками, Аомине как мог, помогал любовнику, стараясь не причинять сильной боли, и скоро смог войти полностью. Внутри Кагами обжигало и становилось трудно дышать. Дайки опустил голову, припадая вспотевшим лбом к нервно вздымающейся груди партнера, обжигая ее раскаленным дыханием. - Двигайся, - прохрипел музыкант, - или я за себя не ручаюсь.       Аомине нервно хихикнул на это и приподнялся на вытянутых руках, наслаждаясь зрелищем под собой: раскинувший руки Тайга с затуманенными похотью глазами; сбивчивое дыхание, долетавшее до губ Дайки, подрагивающее, кипящее жизнью, тело и капельки пота, скатывающиеся по соблазнительной шее. Синеволосый приступил к плавным движениям, проникая в податливое тело ленивыми толчками с каждым разом все глубже, а стоны становились все громче. Дрожащей рукой Кагами схватился за длинные пальцы любимого, и они переплелись с его собственными, создавая какой-то декаданский узор. В этот момент он почувствовал наиболее ощутимый толчок, задевший внутри заветную точку, и парень крепко зажмурился. - Аомине… люблю, - выдохнул он два самых важных слова в своей жизни.       Он не ожидал взаимности, ведь начальник ни словом не обмолвился об этом. Юноша понимал, что после этой ночи ему будет достаточно и таких отношений, но… - Знаю. И я тебя.       Аомине ласково поцеловал его в уголок губ, и, не в силах выдержать нахлынувшей страсти, Тайга резко кончил. - Еще раз, - взмолился он. - Дай я сначала, а потом и тебе… - Да нет же! Признание! Скажи еще раз!       Губы Дайки растянулись в садистской улыбке. - Только после того, как ты заставишь меня кончить.       Кагами подался вперед, сел, обнимая любовника и насаживаясь на его член до самого конца, кусая в отместку мочку уха Аомине, заставляя его скрежетать зубами. Тайга с легкостью повалил его на кровать, сам же слегка откинулся назад, упираясь руками о смуглые колени, и прогнулся в спине, мягко сжимая внутри себя ненасытный орган. Дайки коротко рыкнул и излился внутрь, обхватывая руками ягодицы партнера, стараясь удержать его на себе. Но Кагами и не собирался выпускать из горячего плена его орган, а испытывающее смотрел на любовника сверху вниз, не переставая тяжело дышать. - Скажи же, - умоляющим голосом прошептал он. - Я люблю тебя, Тайга, - жмурясь, словно кот, объевшийся сметаны, промурлыкал Дайки.       С трудом сдерживая дрожь, рыжий наклонился вперед, смяв губами чужие уста, смачивая поцелуй горячими слезами. Аомине гладил его по волосам, в перерывах между поцелуями уговаривая не плакать и повторяя слова признания.

***

      На следующее утро, которое началось у Кагами довольно рано, – в четыре часа – первым делом он обнаружил рядом с собой небольшую стопку скрепленных бумаг. - Что это? – с тревогой глядя на начальника, спросил он. - Твой новый контракт, - потягиваясь в постели, пояснил Аомине. – Ты больше не будешь моей собственностью, но партнером. - Но… я тебе не нужен? - Дурак! – Дайки несильно стукнул его по алой макушке. – Это такой же контракт, как у Кисе и Химуро. Ты остаешься жить здесь и работать на меня, просто я не смогу тебя продать или к чему-то принудить. Надеюсь, ты понимаешь, что статус моего любовника за тобой остается?       Тайга зарделся, опуская взгляд и скрывая улыбку. «Надо будет зайти поблагодарить Акаши и сказать ему, что он может заканчивать свою книгу».