Ночь в Тихуане

Как и следовало ожидать, устроив большой тестостероновый взрыв, мой гневливый альфа-самец превратился в сюсюкающего котика с детской улыбкой. Но это состояние крайне неустойчиво, потому что он очухается и начнет донимать расспросами. В номере бардак, последствия вчерашнего веселья на лицо. Разбросанные и порванные вещи, недопитая бутылка виски и голый мужик в постели. - На опережение, Джеральдина, - говорю я себе, выбираясь из мирно(пока) похрапывающего асфальтового катка по имени Нэд Карано, собираю свои уцелевшие шмотки и выдыхаю уже за дверью номера. Уцелело немногое, но в вязком прокуренном полумраке "Срани господней" всем откровенно плевать на целостность чулок и наличие белья на женщинах. Бар работает до 6 утра, сейчас предрассветные 5 и в заведении остались только парочка жалких пьянчужек, парень в надвинутом по самый подбородок капюшоне, музыканты и усталый бармен. Увидев меня, все, кроме пьянчужек, заметно оживляются. - Кофе и бурбон, Билл - это для меня - Бутылку минералки и аспирин в 3 номер - это для панчера. Трио музыкантов, переглянувшись, начинает наигрывать "Беспокойный блюз". Пронзительная труба пробирает до печенок, басит контрабас, ударник едва мажет палочками барабанные тарелки... Разглядываю странного парня в капюшоне. Он явно не пьян, хотя крепко, даже слишком крепко, сжимает в руке стакан с виски. На пальце обручальное кольцо. - Блудный муж маленькой капризули - думаю я - удрал от семейных разборок в ночь и упивается страданиями. Салютую парню своим бурбоном. Он отвечает тем же жестом. Красивые руки...нечасто встретишь такие у мужчины. В голове что-то всплывает. Смутное, неуловимо знакомое, как кадр из чёрно-белого фильма. - Стоп! Это бред! Те руки уже истлели и превратились в прах... Пока я шевелю извилинами, копаясь в закоулках памяти, парень встаёт, кидает на столик пару купюр и идёт к выходу. - Померещится же такое - залпом допиваю свой виски - у меня есть живая проблема, которая дрыхнет сейчас на втором этаже. И если эта проблема докопается до моих орлеанских экзерсисов, то... Лучше об этом не думать. Чувствую себя пресыщенной, пустой и какой-то.. .нормальной что-ли. Живущее во мне жадное похотливое нечто затаилось и не требует новых ощущений, не скребёт яростно когтями в страстном желании утолить свой голод. Но я знаю, оно выйдет наружу и тогда никто не спасется. Нельзя любить мужчину, его нужно лишь иметь. Грубо, безжалостно подчинять, делая все, чтобы он всегда хотел тебя, потакая самым грязным желаниям. И тогда самец превращается в раба собственного инстинкта, только чтобы почувствовать твою плоть, чтобы войти в тебя ещё раз, и ещё... Но я заигралась и теперь сама готова на все ради безумного, страстного, обжигающего наслаждения, которое может дать только он, грёбаный панчер. Вы спросите, неужели Джерен Йылмаз, которой когда-то была Джеральдина Карано никогда не хотелось настоящей светлой и трепетной любви? Когда любишь просто за улыбку с утра, когда тебя любят только за то, что ты есть? Конечно, хотелось. Но я очень быстро на собственной шкуре поняла каково это - смотреть в глаза тому, кто выкинул тебя словно ненужный хлам. А сейчас я такая, какая есть. Заложница потребностей своего внутреннего монстра. Без света, без тепла, без нежности и доброты. Впрочем, что-то меня развезло... Кому нужны эти чувства в темном мире хаоса, где все мы только жалкие червяки?