Потерянный мальчик

Утром на кухню Иоанн ввалился в своем полном обмундировании: блистательной голубой рубашке с золотым узором, вычищенной и отглаженной; в темном пиджаке с кожаными наплечниками, на котором виднелся мелкий орнамент из тысячи самолетиков; в отутюженных брюках и лакированных ботинках. Из уха торчала серьга. Волосы привычно залакированы. Борода аккуратно подстриженная. Он выглядел так, будто всю ночь наводил марафет. Лишь заметив его в дверном проеме, родители Софы поднялись со своих мест, будто их посетила мессия. Утренние прощания длились недолго: Боб лишь пожал баптисту руку и призвал к наведению порядка в долине, а Амелия расцеловала ему щеки сказала, что будет рада увидеть его в гостях. Они не задавали вопросов, но вид их был очень уж озадаченным: они явно не понимали, как Иоанн мог просто встать утром и решить, что пора вернуться к семье. Списывать это на «озарение во сне» было глупо; в этом точно была причастна вчерашняя гостя. А еще у Фишеров было много вопросов к своей дочери, вызвавшейся проводить Иоанна до церкви под предлогом: «…А то еще свернет не туда, и ходи-ищи его потом». Всю дорогу они шли молча. Софа делала вид, что разглядывала давно изученные пейзажи, а Иоанн, прихрамывая позади, пытался сосредоточиться на прогнозировании скорой встречи. Рана все еще не давала ему покоя. Они выбрали подходящее время и подходящее место: в церкви во время утренней службы, когда все Сиды были бы в сборе. Он пока не знал, ворвется ли туда во время чтения «Слова» или подойдет после окончания службы. Хотя, даже сама мысль о том, что придется первому делать шаг, нервировала его, вгоняя в краску. В пути неосознанно вспоминалось все, что происходило в последнее время, заставлявшее то улыбаться, то быстро отметать это из своей головы. Слишком много событий для такой маленькой истории. На подходе к церкви Иоанна всего перекосило. Двери ее уже были закрыты, но лишь для того, чтоб солнечный свет не оттенял силуэт пастора - опоздавшие могли зайти в любое время. Тут Софа остановилась. Слишком глубоко погруженный в мысли баптист сначала не заметил этого и прошел мимо нее, но потом вдруг остановился и оглянулся на девушку. - Я не пойду дальше. - То есть? Иоанн вернулся к ней. - Не хочу, чтоб на меня все глазели, - и, предрекая множество вопросов, она бегло добавила. - Обещаю, что приду завтра. - Я не справлюсь без твоей поддержки. Я и так весь на нервах. Она улыбнулась. В ее глазах заблестели слезы. - Все ты справишься, не прибедняйся. Какое-то время они стояли друг перед другом в нерешительности. - Никогда не забуду испытания, которые ты мне давала. - Если они пошли тебе на пользу – пусть так. - Еще как, - усмехнулся он, сделав шаг в ее сторону. Софа его остановила. - Тогда вот тебе еще одно. Сказав это, она махнула ему рукой и, развернувшись, пошла прочь той дорогой, какой они вышли к церкви…

***

Когда свет из дверного проема осветил ковровую дорожку, ведущую к алтарю меж рядами скамеек, всё вокруг затихло. Иосиф остановил проповедь на полуслове. Свет, бивший из прорезей в стене, укрывал его нагие плечи. Заметив перемену в лице пастора, Иаков, Вера и Верона вышли из тени и тоже принялись всматриваться в гостя. Все обернулись на прихожанина и, пораженные его появлением, повставали со своих мест. Нужно было что-то сказать. Что-то, что помогло бы им понять, что перед ними стоял не дух, а живой человек. Что-то ужасно знакомое, сорвавшее бы моментальные овации… но Иоанн не сказал ни слова. Как и вошел, он молча направился в сторону своих родных, и лишь одному богу было известно, как от волнения он еще не разучился передвигать ногами. Его сердце колотилось. В пальцах ощущалась дрожь. Сид-младший вроде бы шел уверенным шагом и смотрел на пастора, как ни в чем не бывало, но на деле он пялился в стену рядом и боялся даже мельком посмотреть на него. Иосиф испытывал смешанные чувства. Он тоже казался спокойным, но лишь потому, что все это время не двигался с места. Увидев брата живым, невредимым и все таким же чертовски обаятельным, он, казалось, вновь проснулся. Проснулись и чувства необходимости быть сейчас с братом, но он не мог связать и двух слов, чтоб это выразить. Это было самое длительное молчание из того, что случалось с Иоанном. Он стоял в нерешительности и чувствовал, что ему нужно было сказать хоть что-нибудь! - Простите, что прервал, - начал он, вслушиваясь, как эхо разъедало его слова. Затем он обратился к Отцу. – Иосиф, ты был прав. Порочным и жестоким меня сделали испытания, которым я не сопротивлялся. – Он поднял голову, и его голос звонко устремился к потолку. – Я понял, каким был эгоистом. Тогда я, и правда, не заслуживал прощения. Но я изменился. Изменился и понял, как важны люди, которые меня окружают. Для меня этими людьми всегда будете вы. Тут он запнулся, плотно сжав дрожащие губы. Оставалось сказать последнюю фразу – самую сложную. Признать свое поражение и попроситься назад. Он оглянулся в надежде увидеть Софью, но ее нигде не было – лишь паства позади с замиранием сердца внимала каждому его слову. - Я был не прав. Иосиф, прости. Если позволишь, прошу… вновь стать частью проекта «Врата Эдема». Если Иаков мог еще сдержать улыбку, то Вера расцвела, как цветок под первыми лучами солнца. Она была первой, кто бросился навстречу Иоанну, причем так быстро, что все могли уследить за ней лишь по зеленоватому шлейфу, вечно тянувшемуся за ней по пятам, будто фата. Он даже не успел подняться к алтарю, как сестра накинулась на него, широко расставив руки для объятий. Иаков оставался в стороне, наблюдая за пастором, который давился в своих слезах. И он не винил его, так как сам испытывал странное ноющее чувство в районе сердца. Когда брат снова посмотрел на Иосифа, выжидая ответа, тот закивал, подзывая его к себе. Отцепившись от Веры, Сид-младший поднялся к пастору. - Ты искупил грехи, ты исповедался. Ты многое сделал для меня и для "Врат Эдема", но этого мало, понимаешь? Забудь о прошлом, ты должен раскрыть своё сердце, ты должен увидеть, что окружён любовью. Ты сеешь страдания и боль, но они не помогут нам, это лишь подпитывает твой грех. Он будет расти, он будет заставлять тебя творить зло. Те, кого ты ранишь, исцелятся. На них ляжет печать твоего греха, и они передадут его другим. Я видел твою смерть. Ты обречен. Грех приведёт тебя к гибели - он вернётся в новом обличии. Это вопрос времени. Ты умрешь молодым или стариком. Все зависит от того, раскроешь ли ты своё сердце для любви. Надеюсь, ты услышишь мои слова. Я хочу, чтобы ты дожил до седин в раю, как мы и планировали. Я люблю тебя, брат. Люблю. С этими словами братья, наконец, обнялись. Верона была в ужасе. И Иоанн видел это. Она стояла возле пастора белее цветка блажи, а в глазах читалась паника. Глядя на нее, Сид смелел. Он чувствовал силу, которая возвращалась к нему. Свою мощь. Свое превосходство. Но показывать это он не спешил – момент был неподходящим. Он настиг ее, как вихрь, возле своего ранчо. Девушка в спешке пыталась покинуть это место – когда он увидел ее, она уже паковала вещи в машине. - Я должен поблагодарить тебя, Верона, - начал он, волоча ее за собой за шкирку, - твой приезд сыграл важную роль в моем возвращении. - Я же приехала только с просьбой о помощи. В ее голосе открыто слышались нотки паники и страха. Она пока не знала, что ее ожидало от Иоанна, но чувствовала, что это должно было быть что-то несовместимое с жизнью. - Именно! С просьбой о помощи. Ко мне. Лишь благодаря этому я понял, на какую поруку Иосиф оставил долину, что, скажу честно, меня немного ошарашило. Его люди знали, что нужно было делать. Они уже наполнили бочку водой и, стоя в стороне, ожидали действий своего крестителя. Вероне лишь оставалось уповать на его милосердие. - Умоляю, отпусти. Клянусь тебе, я уеду отсюда навсегда! - Ты уже проявила навык бесстрашия, явившись ко мне день назад. Прояви его и сейчас. - Нет! Пожалуйста! Прошу! Я не хотела ничего этого! Она кричала и вырывалась, но Иоанн будто бы не замечал этого. Насвистывая «We will meet again», он волок ее к заднему фасаду дома. Один из культистов хотел связать ей руки, но Иоанн презрительно покачал головой, говоря тем самым: «За кого ты меня принимаешь?» Подтянув к себе девушку, Сид-младший напомнил: - Ты, помниться, хотела знать, как крестить людей. Так вот тебе туториал. Это было последнее, что она услышала. Ни царапанья, не резкие рывки в сторону не помешали воде погрузиться в вечный сон. Крепко сжавши волосы Вероны в кулаке, мужчина продолжал топить ее, даже когда пузыри воздуха перестали подниматься к поверхности бочки. - Ах! И всю свою жизнь я искал новые поводы сказать: «Да»! Наконец, вытащив голову девушки из воды, он посмотрел на нее и, убедившись, что больше хлопот она ему не принесет, отбросил в сторону. - Она готова. Сожгите тело. И, переступив через утопленницу, он вошел в свой дом.