Бывший сотрудник

Макс проснулся будто бы от мощного удара чем-то звонким по барабанным перепонкам. Несколько секунд лежал, стараясь вспомнить, что ему снилось. Кажется, ничего. И только потом открыл глаза и тут же зажмурился, чтобы не видеть серости пыльной гостиной. Он вяло потер лицо одеревенелой ладонью, а второй пошарил по дивану — пусто, ни телефона, ни Пса, ни бутылки. Пожалуй, последнее огорчило больше. Макс снова заставил себя открыть глаза и сесть на диване. Голова отозвалась тяжелой болью не то в висках, не то в глазах. Он опять провел рукой по щекам и ощутил под пальцами жесткую щетину, которая уже стала превращаться в бороду. Неудивительно, последняя попытка побриться закончилась кровью — пальцы дрожали так, что Макс побоялся, не чиркнет ли бритвой по шее, — и бросил это дело. Когда это случилось? Наверно, неприлично давно. До ушей опять долетел звон — кто-то жал на дверной звонок. Так вот что его разбудило! Макс с прищуром, словно в глаза бил солнечный свет, осмотрелся в поисках недопитой бутылки, но ее не было: ни на полу, ни на столике, ни на гарнитуре. Зато на секунду ему почудилось, что гостиная чужая и незнакомая. Низкий диван, кресло, книжные полки, даже холодильник и подстилка под столом. Однако странное ощущение быстро прошло. Макс проморгался и подумал, что, если хотя бы не вернется к старой схеме с четными и нечетными числами, то ему скоро причудится и не такое. А пока легко отделался. Прежде чем подняться на ноги, Макс прислушался к своим ощущениям: не вывернет ли его от резкой смены положения? Поперек горла ничего не стояло, и Макс не без труда выпрямился. Его сразу же качнуло. В затылке стрельнуло болью пуще прежнего. В дверь по-прежнему звонили — очень настойчиво и с короткими паузами. С каждым «дзинь» у Макса в голове точно взрывалась маленькая Хиросима. Медленно и неохотно он пошел открывать. По пути ему захотелось посмотреться в зеркало: сильно ли он оброс? А рожа, наверно, уже серо-зеленая в честь, кажется, третьего месяца тоскливого запоя? Но для этого надо было завернуть в ванную, включить свет, протереть чем придется зеркало — а оно еще и разбито уже недели две, внезапно вспомнилось Максу. Поэтому он отмел идею — не голый, и то ладно — и без лишних раздумий добрел до двери. Она оказалась открыта. Не нараспашку — заходи, кто хочет, но через щель с площадки ощутимо тянуло сигаретами. Впрочем, Макс не удивился, он не боялся воров и запирался редко. Да и Пес любил проситься на улицу в самые неподходящие моменты, а каждый раз работать швейцаром Максу не хотелось. Он безразлично пожал плечами и, подцепив за угол ногой, открыл дверь во всю ширь. Потерял равновесие, снова покачнулся и чуть не грохнулся. Пришлось ухватиться за комод. Там Макс наткнулся на телефон и ключи и не сразу обратил внимание, кто же так жаждал встречи с ним. — Макс? Ну ты… — С площадки послышался осипший голос Вахтанга. — Конечно, кто же еще будет трезвонить в открытую дверь, — буркнул Макс и с трудом узнал свой голос, словно сильно простуженный. Секунд десять они молча таращились друг на друга. Глядя на бледную и задумчивую физиономию Вахтанга, Макс решил, что выглядит совсем плохо, а чтобы не стоять просто так, широким жестом пригласил его войти. При этом он резко махнул рукой — и сразу заныло все тело. Макс скривился и подумал, уж не били ли его накануне? Леонов молча переступил порог. Так, словно пришел не к товарищу, а на место преступления. От собственной внезапной мысли Максу стало не по себе, но наваждение быстро ушло, на смену ему пришло слабое любопытство, и он спросил: — Чего надо? Позвонил бы сначала, знаешь же, что гостей не люблю. — Не дозвонился, — отозвался Вахтанг. Из прихожей он прошел дальше. Макс поплелся следом. Он видел, как Леонов смотрел то туда, то сюда, щурился, чесал подбородок, вертел головой. Искал что-то? Макс не понял его тона — бесцветного, каким обычно разговаривают с незнакомцами. Но при этом почувствовал напряженность, и с каждой секундой она усиливалась. Чтобы отвлечься, Макс вернулся в прихожую за телефоном и заметил, что тот выключен. Пока он возился и ждал, когда экран загорится, Вахтанг вытащил из-под кресла бутылку, пустую и с отколотым горлышком. Макс, вернувшийся в комнату, вытаращился на нее и почувствовал, как во рту началась засуха. Телефон в его руке наконец подал признаки жизни. Яркий дисплей резанул по глазам, Макс зажмурился и осторожно приоткрыл один глаз. Цифры на экране насторожили — и он открыл второй. — Не понял, — пробормотал он и машинально приблизил смартфон к глазам. — Что? — насторожился Леонов. — Сегодня… четвертое? — Да, четвертое апреля. Десять утра почти. На этот раз тон Вахтанга сквозил серьезностью и мрачностью. С чего бы это? Макс внимательно посмотрел на него и попытался сосредоточиться. Но вязкая слабость во всем теле, тяжелая голова и неожиданное открытие — он проспал больше суток! — постоянно уводили не туда. Опасаясь, что ноги подкосятся, Макс рухнул в кресло. Он поискал на стенах, стилизованных под кирпичную кладку, календарь или часы, чтобы окончательно убедиться, но ничего такого на глаза не попалось. Тогда Макс закрыл глаза и сказал про себя: «Второе апреля». Он точно помнил, что в тот вечер у него закончилась выпивка, а Пес на что-то обиделся и игнорировал его по полной программе. Макс предложил сходить погулять — Пес в кустики, а он сам в ближайший кабак. Пес никак не отозвался, даже не рыкнул, и Макс ушел из дома один. До кабака он дошел и даже потрепался ни о чем с Майей, которая всякий раз стояла по ту сторону прилавка и, когда надо, умела чертовски поддержать любой разговор. А потом… Потом был даже не туман, как обычно во время запоя: то помню, то не помню. Была абсолютная пустота, словно кто-то взял ластик и стер лишнее — от сих до сих. Неужели водка или что там еще было? Макс прикрыл глаза и криво усмехнулся. Должно быть, в тот вечер, а то и ночь, он ни в чем себе не отказывал. А потом, под утро, наверно, дополз до дома и отключился на добрые сутки. В голове стрелой пронеслась мысль, что неплохо было бы заглянуть сегодня к Майе. Спросить, чего такого ядреного подмешивают в рюмки, и узнать, не сильно ли он трепался о Лене. Обычно Макс держал себя в руках, а язык — за зубами, но мало ли… Вдруг Максу будто что-то вспомнилось. Яркая вспышка, от которой застучало в висках, а в груди резко кольнуло. Но он не успел ничего понять. Миг — и вспышка погасла. — А где Пес? — А? Макс успел забыть, что у него незваный гость. И Пес из головы вылетел, хотя он барбос самостоятельный. О нем Макс не переживал — погуляет да вернется, лишь бы без пары щенят в зубах. — Где-где, в магазин пошел, — отмахнулся он и лениво уставился на Вахтанга. Ему очень захотелось прогнать Леонова пинком под зад, лечь обратно на диван, укрыться по самый нос пледом и не просыпаться еще сутки или того больше. Но Вахтанг, кажется, уходить не собирался, и спросил: — Отлить схожу, пустишь? — Да пожалуйста. Вахтанг скрылся с глаз. Потянулись минуты. Макс по-прежнему сидел в кресле и глазел на бутылку, которую Леонов будто специально оставил на видном месте, на шатком столике. Макс хоть и носил иногда очки, но точно видел, что внутри нет ни капли. И знал, что в карманах пусто. Оставалась надежда, что Майя нальет в долг. Или, может, попросить у Вахтанга? Тот все никак не шел. Не заснул же он на горшке, с легким раздражением подумал Макс. А потом попытался вспомнить, когда сам заходил в ванную в последний раз. Кто знает, может, там давно уже не только зеркало немного побито? Макс уже хотел сходить и проверить, но Леонов вернулся раньше и замер как-то странно — прямо напротив Макса и сурово глядя на него сверху вниз. — Чего? — растерялся Макс. — Опять унитаз взорван, что ли? Ответа он так и не дождался. Ему это не нравилось. Голова никак не проходила. Вся сила, какая осталась еще в исхудавшем теле, словно разом испарилась. Макс неуклюже поднялся с кресла и почувствовал, как задрожали колени. Теперь он был с Вахтангом на одном уровне и даже дышать стало легче. — Ты помолчать пришел? — совсем недружелюбно поторопил Макс. — Есть что, говори, нет — вали. — Уж лучше я, чем… — Леонов запнулся и сник, — чем Гнездилов. — Гнездо? — Да. Зря ты встал, Макс, лучше, наверно, сидя… Сам того не осознавая, Макс заострил внимание на деталях: бледный вид, растрепанные волосы, мешки под глазами, суета в движениях, неуверенность в голосе — Вахтанг либо всю ночь работал, либо произошло что-то, мягко говоря, нехорошее. А может, и то и то. В груди у него опять кольнуло. — Лена мертва. — Но… — Продолжения не случилось. Максу показалось, что его сначала лишили почвы под ногами, а потом вдогонку еще и окатили кипятком. И теперь он падал — растоптанный, обожженный, ни живой ни мертвый — в пропасть, у которой не было дна. У Макса потемнело в глазах, звуки тоже исчезли, осталась только неосязаемая правда: Лены больше нет.

***

Опомнился и вынырнул из темноты, где не было ни звуков, ни картинок, Макс не сразу и, кажется, только потому что ощутил под пальцами грубую, давненько немытую шерсть Пса. Сначала глаза стали видеть — нечетко, будто сквозь слезы, потом он услышал быстрое дыхание Пса и слабый дворовый шум за окном, затем получилось вдохнуть полной грудью. Только ком в горле никак не исчезал и не шел ни туда ни сюда. Наверно, из-за него Макс, пробормотав еще несколько раз свое жалкое «но», едва узнал голос. Не растерянный, не испуганный, не удивленный. Никакой, примерно какой был у Леонова, когда он только переступил порог Макса. Тяжело дыша и не в силах с этим бороться, Макс опустился в кресло и снизу вверх посмотрел на Вахтанга. Тот глазел словно сквозь него и молчал. Макс взялся за ошейник Пса, как за спасательный круг, и попытался прикинуть, надолго ли провалился в никуда. Может, на несколько секунд или минут на пять. Но ненадолго же! Иначе Леонов всполошился бы. Или он тоже, сказав вслух два убийственных слова, впал в прострацию? — Макс, ты как? Соображаешь? — первым заговорил Вахтанг еще через пару минут. — Вроде. — Никто не знает, что я здесь. Пока все насели на Лешу, но… — Но скоро вспомнят и обо мне, — закончил мысль Макс и она странным образом не вызвала никаких чувств. — Подробности? Леонов замешкался, посмотрел сначала на него, потом на Пса, положившего голову Максу на колени. И все-таки вытащил из внутреннего нагрудного кармана куртки конверт. — Есть и цифровые. Но там мелковато и компьютер нужен. Поэтому я попросил копии. — Ага, — апатично произнес Макс и стал медленно доставать фотографии, десять штук. У него перехватило дыхание, когда взгляд зацепился за знакомый интерьер: квартира Леонидовых. Дверь, за которую его так часто выставляли. Прихожая, дальше которой иногда не пускали. Кухня и неудобный стол, под которым нормально спрятаться сможет разве что Пес или лилипут — и то не факт. Длинная скатерть сползла почти до пола, будто за нее хорошенько дернули. А рядом, на полу, буквально в нескольких сантиметрах, Лена. Можно было бы подумать, что спит, если бы не кровь. Много крови. Хотя, может, Максу лишь показалось, потому что это не просто очередной труп. Это его Лена. И ее убили дома. Макс рассматривал фотографии и чувствовал, как внутри все рушилось и осыпалось, как во время землетрясения. Старался унять дрожь в пальцах и умудрялся слушать Вахтанга. Наверно, потому что он говорил медленно и осторожно, старательно подбирая слова: — Сам видишь, нашли дома. Еще вчера утром. Лежала в позе зародыша. Четыре ножевых в живот. Оружия не нашли. На этом Леонов остановился. И Макс был ему благодарен. О том, что Лены больше нет и никогда не будет, он мог слушать только строго дозировано, по чуть-чуть, чтобы было не так больно. — Шеф велел не допускать тебя до расследования, иначе… — Что? — Макс болезненно улыбнулся. Улыбка получилась страшной и треснула, едва появившись. — Я уже уволен. Куда хуже? — Статистика, Макс. Сам знаешь, муж, а тем более бывший, подозреваемый номер один, и в большинстве случаев… — Вахтанг замолчал на полуслове. — Ну, договаривай! — раздраженно и яростно одновременно велел Макс и непроизвольно сжал ухо Пса в кулаке так сильно, что тот разразился жалобным скулежем. — В большинстве случаев он действительно виноват! — выпалил Леонов и уставился на замызганный бесцветными каплями пол. — Поэтому ты тут ходил и вынюхивал?! — взорвался Макс и резко вскочил. Тут же его чуть не вырвало, а Пес был вынужден тихо улечься на пол. — Не вынюхивал, пришел предупредить тебя. Или было бы лучше, если б сюда завалилось «маски-шоу» во главе с Гнездиловым? — Да и хрен с ним! — Ты бы им всем навалял, а Гнездо вообще бы из окна выкинул, угадал? И уехал бы отсюда прямо на зону. Здорово, да? — Здорово, — уже гораздо спокойнее сказал Макс. Небо в клетку его не пугало, но слова Вахтанга поубавили пыл и заставили вернуться к главному: Лену убили. Макс несколько раз повторил это про себя, чтобы больше ни о чем не думать и ни на что не отвлекаться. Тупой Гнездилов, напыщенный шеф, пустые бутылки и карманы, пульсирующая боль в затылке, тошнота, вялость в мышцах, пробел в памяти — это все неважно. Каждый раз ему было больно, словно кто-то молотком один за другим ломал пальцы, и хотелось закричать, отмахнуться от всего, спрятаться. Но Макс не мог себе позволить такой роскоши, поэтому собрался и спросил, надеясь, что голос никак не выдаст ни единой лишней эмоции: — Что ты там про Лешу говорил?