Кричи задыхаясь

— Ты должна мне объяснить, что происходит.       Она пожала плечами и ответила: — Скорее всего ты плод моего воображения… Так как в моих наушниках раз 15 подряд играет твоя песня. Другого варианта ответа у меня нет. — Окей, а как тогда быть с моим воображением? Я вроде тебя не слушал, да и не припомню, чтобы видел.       Она не ответила, развернув лицо снова к окну. Тишина повисла над комнатой. Осталось принять мысль, что это бред, который вот-вот закончится. — Что ж, покажи, какую песню ты слушаешь, что ли…       Она быстро отреагировала на эти слова. В одно движение соскочила с подоконника, запрыгнув на край кровати, лицом ко мне. — На… слушай…       Протянула один из маленьких наушничков, второй пристроила в свое ушко. Улыбка начинала преображать ее лицо, казалось, что в комнате становилось светлее от этого. Глаза чуть прикрыла, опустив ресницы. Одной рукой осторожно убрала прядь волос за ухо. Они оказались действительно огненно-рыжими, сейчас на расстоянии руки это можно было хорошо разглядеть. Никакой ослепляющей красоты в ней не было, как и манерности в движениях. Но очаровательная милость и манкость, без сомнения, были ей присущи. — Ага, Self Riot. Какие еще слушаешь? — Никакие. Это первая песня которую я услышала и прониклась. — Ну хорошо, а какие еще рок группы ты слушаешь? — Никакие. Я никогда не слушала рок. — Так ты даже не наша слушательница и понятия не имеешь о рок-культуре? — Теперь ваша.       Это было произнесено так наивно-мило, что невозможно было не улыбнуться ее словам. — Не торопись делать вывод по одной лишь песне… Парочка дополнительно и от твоего очарования группой может не остаться и следа.       Она пожала плечами и покачала отрицательно головой. — Ну давай, расскажи, чем понравилась песня?       Улыбка была спонсором этого разговора и не сходила с наших лиц. Она начала взахлеб рассказывать про эмоции и ощущения, при этом ее ручки порхали в воздухе, то описывая круги, то касаясь области сердца. Даже если бы выключили звук, по ее жестам и мимике было бы понятно, что она имеет ввиду. Такая хрупкая и чувственная. Даже не удивительно, что в песне про апокалипсис она углядела какую-то романтику.       Ситуация была на сколько абсурдна, на сколько и захватывающая. Хотелось, чтобы она не прекращала говорить об этой песне. С ее голосом где-то внутри отступала эта пустота, боль и усталость. Конечно она половину песни поняла не так, а по своему. Но это даже лучше. Песня предстала теперь другой гранью, наполнилась другим, только ей понятным смыслом.       Казалось, что в ее легких закончился воздух, она жадно набрала его полной грудью, выдохнула и уверенно поставила точку словом: «Всё». — Вау… Что еще сказать. Ну, а клип? Ты смотрела? — Да!!! — сказала она громко, растягивая это слово, высоко взметнув бровки, словно она упустила из вида какую-то важную деталь. — Что ты можешь сказать о клипе? — У меня по нему есть вопросы. То что начался апокалипсис, это понятно. Почему все идут с лопатами? Какую книгу читает человек в воде? Что делает девушка с огнем? — Подожди, ты слишком быстро задаешь много вопросов. Я попробую ответить.       Ее детское любопытство и такая заинтересованность вызывали умиление. — Смысл лопат у людей в руках в том, что наступает конец света. Люди думают, что же они сделали в жизни не так. Копаются в своих поступках, на самом деле создавая себе проблемы. Они не решают их, а копают себе могилы. Человек в воде читает Библию, но и молитвы его не спасают, все равны перед предстоящим. Девушка зажгла огонь, как надежда, как цель и идеал к которому надо стремиться. В клипе я обернулся к ней.       Она внимательно следила за каждым словом, интерес читался в каждой черте ее лица. Словно маленькая статуэточка, смотрела не моргая и даже почти не дыша. — Кстати, ты помнишь момент, где я сижу в кафе и девушка подает мне чай? Это отсылочка на нашу группу раньше.       На ее лице отобразилось удивление. Две рыженькие бровки, образовали четко горизонтальные линии над глазами. Она пожала плечами, явно давая понять, что не понимает о чем речь. — Черт, ты же ничего не знаешь обо мне и группе, я забыл. Раньше наша группа называлась Sarah Where Is My Tea. Но потом мы сменили название. И вот уже 5 лет как Wildways. Так вот девушка из клипа, это как бы та самая Сара, которая подает мне чай. Что-то типа ностальгии. А может быть и просто хрень, не знаю… — Ты о чем-то задумался? — Да…я думаю о том времени. Сначала мы были очень воодушевлены съемками клипа. Было много смешных моментов. Пришлось снимать снова и снова. Особенно момент, в кафе. Когда нужно было изобразить тряску от удара, и девушку заносило к столику. Я всё время смеялся с этого. Потом уже забили переснимать и выбрали более менее дубль, где я сдерживаюсь. — А ты знаешь, я это заметила, пусть мимолетно, но видно, как ты сдерживаешь улыбку. — После монтажа и просмотра мне это показалось уже полным бредом. Всё в клипе не нравилось. И его никто так и не увидел. Через пол года мы его перемонтировали. И он был выложен на обозрение. — И это потрясающе! — А что больше всего тебе в нем понравилось? — Моменты с твоим пением. Полной группой. Где так сильно выражаются твои эмоции и посыл, в каждом движении, мимике.       Как верно она подметила моменты наиболее сильные в этом клипе. Мнения на удивление совпадали. — Ты живешь одна? — Нет, в соседней комнате спит сестра Настёна, ей 9 лет. — А родители? — Мама живет в другом городе, папы нет. Старший брат живет с нами, но уезжает на заработки подолгу.       Голос ее звучал тише. Она небольшим клубочком, уютно свернулась на краешке кровати, где только что сидела. Прислонившись спиной к стене, примыкающей к кровати, неимоверно клонило в сон. Сознание становилось спутанным. Сон забирал к себе. — Эйййй… меня зовут Рина — уже сквозь сон был слышен ее шепот.       Ответом была лишь улыбка, сопротивляться сну было бесполезно.