Золотая пора

Рапунцель устала. Она чувствовала, что устала, каждой клеточкой тела. Голова гудела, мысли расплывались, точно брошенные на холсте краски. Даже дышала она редко и глубоко, будто сил на большее у неё не оставалось. Ноги ломило, пальцы — и те слушались только нехотя. Рапунцель устала телом, но душой — ещё больше. У неё не было сил сказать родителям о том, что их ссоры делают ей больно. У неё не хватало мужественности подойти и напрямую поговорить с Кассандрой об их и её прошлом, не хватало смелости предложить ей по-настоящему забыть о прошлых горестях. Не хватало совести лезть дальше в личную жизнь Юджина, стараться помочь тогда, когда эту помощь отвергают. Рапунцель чувствовала себя опустошённой, разбитой и невероятно уставшей. Её лицо уткнулось в мягкое одеяло. Было душно, организму не хватало кислорода, но девушке не хотелось подниматься. Только от одного воспоминания, что пять минут назад пришла домработница и передала слова о скором разговоре с отцом, становилось дурно. Рапунцель не была уверена, что сможет встать и поговорить. Рапунцель не хотела этого. У Рапунцель не было выбора. В комнате царила тишина. Ветер трепал занавески, залетал внутрь через открытое окно. На камине, рядом с забавными глиняными фигурками монотонно тикали старинные часы на золотых ножках. Одеяло под пальцами приятно шуршало. Лучи закатного солнца падали на щёки, почти не согревая. Комната утопала в золотом и алом. Длинные тени постепенно спускались с потолка, окутывая всё помещение в полумрак. Хотелось наблюдать за тенями или за светом солнца в отражении стеклянных дверцей шкафчиков, а ещё лучше — прикрыть глаза и погрузиться в дрёму или крепкий сон, чтобы никто не трогал и дал отдохнуть. Но отец хотел поговорить с Рапунцель. Нехотя ей пришлось сесть на кровати, и взгляд упал на букет из листьев. Немного помятый, но яркий, словно воспоминание из детства. Девушка встала, бережно собрала все рассыпавшиеся листья, достала с верхних полок шкафчика тонкую вазу с выпуклыми узорами из сердец и солнц, поставила в неё букет и оставила на подоконнике. Собравшись с остатком сил, Рапунцель натянула на лицо слабую улыбку и вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. В коридорах её шаги отдавались эхом. Среди массивных колонн, вычурных статуй, широких красных ковров, настенных картин в сверкающих рамах — в мазках не было души художника, девушке не было места. Она помнила, что когда-то её дом был меньше, но уютнее. Было меньше незнакомых лиц, только родные — материнские и отцовские, их близкие друзья. На подоконниках стояли не дорогие вазы с пышными розами, а аккуратные горшочки с растениями, которые мама сама выращивала. Тишина заменялась постоянными весёлыми разговорами, хохотом, играми. Рапунцель любила вспоминать детство, но каждый раз светлая печаль заменялась тоской. Тогда, в прошлом, всё было хорошо. Отец не считал деньги и не следил за её каждым шагом, а мама была улыбчивее и задорней. В далёком «тогда» оставались самые чудесные и прекрасные воспоминания, и с каждым днём Рапунцель всё больше хотелось вернуться в своё прошлое. Всё, что ей оставалось сейчас — фотографии из детства, памятные вещи и натянутая улыбка. Девушка улыбнулась шире, стараясь не поддаваться грустным мыслям. Она верила, что отец вскоре поймёт свою ошибку и станет таким, как прежде, мама будет чаще радоваться, и они вместе, как прежде, будут жить, не зная горестей. Когда во что-то веришь очень сильно, это обязано произойти. Настроившись на позитивный лад, Рапунцель припустилась быстрее и вскоре оказалась напротив знакомых дверей из тёмной древесины. Золотая круглая ручка блестела в лучах заходящего солнца. Девушка посмотрела в окно — небо было бордовым, потерявшим яркость и светлость. Сумерки заполоняли всё, на что можно было бросить взгляд. Рапунцель посмотрела на дверь и осторожно коснулась ручки. Она была холодной, неприятно-гладкой. Подавив желание уйти прочь от отцовского кабинета, девушка быстро прошмыгнула внутрь.  — Ты не постучалась. Голос отца был ледянее, чем все дверные ручки на свете вместе взятые. Рапунцель поджала губы, обхватила себя руками за плечи и опустила взгляд на дорогой ковёр. Слепящий сухой белый свет бил в глаза.  — Прости.  — Присаживайся. У книжных шкафов впритык стояли небольшие кожаные диваны. Рапунцель села на один из них у самого края и уставилась на собственные руки, сцепив их в замок. Отец молчал, тишина кабинета давила. Девушка уже не улыбалась — сил не хватало, только напряжённо ждала и сгорбилась, сжалась, ожидая отцовскую речь. Тот, словно не замечая ни состояния дочери, ни её саму, перебирал документы на рабочем столе. Для Рапунцель было бы лучше, если на неё сразу стали бы кричать. Злиться, бить кулаком по столу, повышать голос, так, чтобы он звенел в ушах. Но вместо этого — только невыносимое молчание, от которого хотелось броситься в слёзы. В груди из-за волнения и боли не хватало воздуха. Девушка услышала, как отец встал из-за стола и медленно подошёл к ней. Ей пришлось поднять голову и встретиться взглядом с его непроницаемыми светло-голубыми глазами. Руки мелко задрожали, но Рапунцель постаралась успокоиться. В мощных и крепких отцовских руках были фотографии. Всего три штуки, свеженапечатанные — они пахли краской. На них были изображены Рапунцель и Юджин. На первой — где они только встретились, на второй — когда девушка выходила из лужи с радостным выражением лица, на третьей она держала в одной руке букет из листьев, а во второй свои туфли, и ребята вот-вот готовы были попрощаться.  — Это я сегодня гуляла, — тихо сказала Рапунцель. — Ты мне разрешал, я спрашивала пару дней назад.  — С Юджином Фицербертом? — сузив глаза, тихо прошипел отец.  — Ты ничего не имел против него. Мужчина сжал губы и весь напрягся, от крупной шеи до широких ладоней. Его глаза потемнели.  — Ты вообще знаешь, кто он такой? — не сдерживаясь, вспылил отец, будто ударил.  — Мой друг, — ещё тише прошептала Рапунцель.  — Вор, бездельник, двоечник, ловелас, алкоголик! И это в восемнадцать лет! С кем ты якшаешься? Совесть потеряла?!  — Ты не п-прав, — опустила взгляд девушка на свои руки, до белизны костяшек сжав их. — Он хороший человек…  — Мне плевать, каким его считаешь ты, я вижу отчёты и достоверные факты! Твоё окружение не должно состоять из подобных выродков, ты — лицо нашей семьи, ты обязана общаться только с правильными людьми, наша репутация пострадает! Рапунцель молчала, едва сдерживая слёзы. Она не хотела напряжённого молчания и теперь слушает гневливые речи. Отчаяние хлестало в душе. Девушка не могла слышать, как оскорбляли её друга, но сил почти не оставалось на споры с отцом. А тот всё больше распылялся, припоминая даже присутствие Юджина на той злосчастной вечеринке, с которой прошло уже две недели.  — Я тебе ничего не сказал, когда ты стала таскаться с той сиротой, но это уже слишком! Немедленно прекращай общение с этим… даже не человеком, вылюдьем! Рапунцель сильнее сжала руки и фотографии, находящиеся в них, и сама поразилась своему ломкому, громкому голосу:  — Не смей так говорить о Кассандре, она самый лучший человек, которого я знаю! И не говори так о Юджине, ты совершенно его не знаешь и не хочешь узнать! Просто не смей так выражаться о моих друзьях! В кабинете на несколько мгновений воцарилась тишина. Отец замер и неотрывно глядел на стремительно бледнеющую Рапунцель. Её сердце куда-то сорвалось, когда лицо мужчины вытянулось, покрылось красными пятнами, и он зверски закричал:  — Не смей повышать голос на отца! Не смей разговаривать со мной таким тоном! — он больно схватил девушку за руку и сильно дёрнул так, что Рапунцель, как тряпичная кукла, поднялась с дивана.  — Пошла вон! Вон! — он поволок дочь к дверям, распахнул её и вытолкнул девушку в коридор. За её спиной, как раскат грома, захлопнулась дверь. В нарастающей тишине Рапунцель услышала, как в кабинете отца что-то разбилось. Через минуту всё стихло. Её колотило от макушки до пят. Колотило крупно, казалось, что даже внутренние органы ходят ходуном. Она не чувствовала тела, даже пальцы на руках, сцепленные в кулаки, будто окаменели и не могли распрямиться. Зелёные глаза точно посерели, и взгляд застыл в одной точке. Коридор стремительно стал расплываться, и через несколько секунд по щекам хлынули слёзы.

***

Рапунцель не помнила в подробностях, как оказалась в своей комнате. Всё, что осталось в её воспоминаниях — обжигающие слёзы, темнота закрытых глаз, дрожь по всему телу и раздирающая мука в груди. Было очень больно слушать слова отца о близких друзьях, больно ругаться с ним, было больно руке, за которую схватились так неосторожно и сильно. Кровать встретила её мягкостью и прохладой непрогретых простыней. Слёзы всё ещё текли по подбородку, но сил чувствовать их уже не было. Рапунцель закрыла глаза и, не переставая тяжело дышать и шмыгать носом, затянулась в беспокойный, тревожный сон. Вынырнула она из него тогда, когда услышала сквозь толстую пелену знакомую весёлую мелодию. Телефон, затерявшийся где-то в одеяле, неустанно трезвонил. Голова болела от недавних слёз, словно кто-то проходился по ней молотком. Рапунцель не хотела отвечать на звонок. Она уткнулась носом в простыни и надеялась на то, что телефон умолкнет, но навязчивая и оптимистичная музыка не прекращала звенеть в тишине комнаты. Человек на другой стороне отличался особым упрямством. Девушка приподнялась на локтях и прошарила рукой по кровати, стараясь найти источник звука. Песня уже давила на уши, и Рапунцель решила, что в свободное время обязательно сменит рингтон. А ещё лучше — поставит на беззвучный режим. Хотя в этом случае ей прилетит от отца, звонок которого она может ненароком пропустить. Ей пришлось приподняться, и девушка с удивлением обнаружила под собой смятые фотографии. Она цепко держала их всё то время, что отец отчитывал её — мурашки стайкой прошлись от шеи до поясницы от одного только воспоминания — и когда её вытаскивали из кабинета, они были в её руках. Три смятые обычные фотографии. Рапунцель тихо вздохнула и аккуратно разгладила их, хотя вышло не очень — надо будет примять их стопкой книг или прогладить утюгом. На минуту замолкшая мелодия вновь зазвенела, и девушка с удвоенной силой стала искать телефон, пока не нащупала его в одеяле. Ожидаемо — звонила Кассандра. Только она могла беспрерывно звонить десять минут подряд, терпеливо ожидая, когда собеседник услышит. Рапунцель постаралась настроить свой голос на позитив, но стоило ей ответить на вызов, силы на притворство исчезли.  — Рапс, ну наконец-то, — услышала Рапунцель. — Как ты?  — Привет, — сказала девушка и откинулась на подушки. — Я… устала. Кассандра немного помолчала.  — Хочешь, я сделаю за тебя домашку? Иди поспи, тебе стоит отдохнуть.  — Нет-нет, всё нормально, — Рапунцель зарылась ладонью в светлые волосы. — Просто… Я так устала. Кассандра молчала. Она никогда не была тем человеком, что может поддержать словесно в трудный момент — ей это давалось куда лучше действиями, Рапунцель понимала. Сейчас ей не хотелось даже разговаривать — день был слишком насыщенным и тревожным. Кожа щёк стягивалась из-за высохших слёз, а тело, словно безвольная тряпка, отказывалось двигаться, утопая в слабости. Девушка подняла взгляд к потолку и почувствовала, как в душе, точно дыра, разрастается апатия. Поглощая крупицы светлых чувств, пустота заменялась безэмоциональностью. Чувство, с недавних пор знакомое после слёз и взрыва в душе.  — Не беспокойся, Кэсс, — заверила Рапунцель. — С домашним заданием я точно смогу справиться. Думаю, мне просто нужно время. Лучше скажи… как ты?  — Дома затишье, — вздохнула подруга. В её голосе слышалась едва различимая тревога и недовольство, но Кассандра покорно приняла выбор Рапунцель самой решить свои дела.  — Хотя с отцом мы почти наладили отношения. После того, как я пообещала не дружить ни с кем из «плохой компании», он стал спокойней. И тренер рад моим успехам на тренировках… Думаю, всё скоро вернётся в норму.  — Я так рада за тебя. Честно, — слабо улыбнулась Рапунцель. — Это чудесные новости. Девушка перевела взгляд на трещащий камин и увидела на полке глиняные фигурки. Усталость навалилась с новой силой.  — У меня тоже в скором времени всё будет хорошо. К тому же я планирую почаще гулять на свежем воздухе… Это полезно.  — И с кем на этот раз? Кажется, ты прогулялась с каждым одноклассником раза три минимум уже.  — С Юджином. В трубке стало тихо, а потом Кассандра быстро и недовольно заговорила:  — Ты же понимаешь, что от него будут одни проблемы? В следующий раз я не смогу уговорить отца его прикрывать. Рапс, он же дурень, от таких одни неприят…  — Кэсс, хватит. Я недавно слышала нечто похожее от отца, и мне хватило. Подруга замолчала и вскоре выдавила:  — Ладно. Но знай, что я бы не стала ему так просто доверять. Будь осторожна.  — Разумеется. Рапунцель посмотрела на часы с золотыми ножками.  — Уже поздно, мне надо делать уроки. Встретимся в школе.  — До встречи. Рапунцель положила телефон на прикроватную тумбочку и села. Несколько минут она глядела неосмысленным взглядом в одну точку, собирая остатки сил. Девушка осторожно встала с постели и взяла фотографии. На душе от их рассматривания становилось тепло. Рапунцель любила фотографии, но уже давно не держала в руках плёнки — как-то не доводилось сниматься в последнее время. Девушка подошла к одному шкафчику и достала с полки альбом. Когда-то она обожала заполнять их с родителями — по меньшей мере десять штук, забитые до отказа, стояли друг к другу впритык, служа вечным напоминанием о счастливом детстве. Один из них пару лет назад она только начала, но альбом не заполнился даже на четверть — фотографий просто не было. С тех пор лишь сухие семейные фотосессии для газет или журналов, и клеить их рядом с теми, полными счастья, не хотелось. Рапунцель достала один из них и пролистала. На каждом фото — искренние улыбки и радость. Весёлая девчонка, мама с нежным и любящим выражением лица, улыбающийся отец. Не удержавшись, девушка пролистала ещё и ещё — и сама не заметила, как на целый час погрузилась в воспоминания, забывая о настоящем. Только через час она смогла оторваться от просмотра, расставить всё по местам и найти то, ради чего поднялась с кровати — пустой альбом. Рапунцель аккуратно вставила в него три фотографии и закрыла дверцу шкафчика. После этого она вернулась к постели и легла на одеяло, забирая с тумбочки телефон и ставя будильник на полпятого утра. Домашнюю работу она сделает завтра, а сейчас всё, что нужно её измотанному телу и душе — крепкий сон.

***

 — Привет! — улыбчиво поприветствовала Рапунцель. Вечер понедельника был прохладным. Серые тучи затягивались на небе и набухали — скоро предвиделся дождь. Ветер был несильным, но ощутимо холодным, из-за чего девушка несколько раз приобнимала себя за плечи, надеясь согреться. Парк всё ещё пестрел яркими красками, но с каждым днём листвы на деревьях становилось меньше — зима в этом году будет ранней. Трава под ногами была уже сухой и жухлой, а асфальт заполнен лужами от прошедшего вчера дождя. Солнце, едва проблёскивающее сквозь тучи, было бледным и почти не грело. Рапунцель повезло, что в этот раз она оделась теплее — поверх школьной блузки на ней была кремовая кофта с длинными рукавами, а капроновые колготки заменились более тёплыми. Даже тонкую джинсовку девушка заменила на чуть более плотную жёлтую курточку. С того разговора с отцом прошло несколько дней, и всё это время они не разговаривали. Возможно, это было и к лучшему — Рапунцель не хотела ссориться с отцом, но почти каждый их разговор заканчивался криками и последующей болью. Когда они виделись реже, девушка могла вновь выстроить вокруг себя мир в розовых очках и чувствовать себя более-менее счастливо. Вот и сейчас, когда они меньше контактировали, на душе стало чуть легче и проще. Улыбка была менее натянутой, и жизнь казалась лучше, чем была после их неудачного разговора в кабинете. Отрешённость и безразличие уступили место более позитивным эмоциям. Рапунцель чувствовала вину перед отцом за то, что ей было некомфортно рядом с ним, но сейчас она признавала: на данный момент им лучше пересекаться как можно реже. Юджин ещё на выходных назначил им новую встречу, и сейчас он, опоздав на десять минут, кивнул на приветствие девушки и пошёл дальше по аллее. Рапунцель поспешила за ним следом и улыбнулась.  — Как прошли выходные?  — Нормально. А у тебя как? От парня едва заметно несло алкоголем — словно он раз десять прополоскал рот и помылся, чтобы сбить запах. Девушка едва сдержала вздох, понимая, что Юджин отдыхал в каком-нибудь баре с бутылкой чего покрепче. Она могла бы попросить его перестать, но знала, что её слова не будут иметь веса. Да и Рапунцель уже пообещала Юджину больше не влезать в его личную жизнь.  — Тоже неплохо, — сказала девушка, стараясь не думать о ссоре с отцом. — Какие планы на неделю?  — Не умереть, — пожал плечами Юджин. — И сдать зачёт по физике. А у тебя? Рапунцель тихо засмеялась.  — Я хочу дорисовать пару артов. И мне надо исправить четвёрку по биологии.  — Не представляю, как ты умудряешься так хорошо учиться и заниматься хобби. Рапунцель улыбнулась, принимая слова за похвалу.  — На самом деле, это довольно просто, когда вырабатывается привычка. А рисовать я просто люблю, мне это не в тягость. Какие у тебя хобби?  — Пить и клеиться к девушкам считается за хобби? Рапунцель остановилась, сложила руки на груди и взглянула на друга.  — Неужели у тебя нет увлечения?  — А должно быть? Девушка вздохнула и пнула маленький камешек под ногами.  — Нет, конечно. Но без любимого дела жизнь становится более скучной и унылой. Тебе доставляет что-либо удовольствие помимо, — Рапунцель покрутила одной рукой в воздухе, стараясь подобрать нужное слово, — ну, ты понял. Юджин задумался. Около минуты между ними стояла тишина.  — Я люблю спортом заниматься иногда. Пробежки, пресс качать, всё в таком духе. Ребята медленно двинулись дальше по каменной дорожке. Рапунцель почти засияла.  — Вот видишь, это почти хобби! Может, тебе стоит записаться в спортивную секцию?  — Меня уже выпирали из нескольких за драки. Девушка, секунду назад улыбающаяся, шумно вздохнула.  — Зачем ты дрался?  — За всякое. Людям порой полезно получить кулаком в нос.  — Силой проблему не решишь, — нахмурилась Рапунцель.  — Словами и добротой тоже, — отпаривал Юджин. Они замолчали. Ветер поднимался, и Рапунцель поёжилась из-за холода. В парке было немноголюдно, листья на ветру громко шумели, серые тучи постепенно темнели. Асфальт под ногами ходил трещинами. Парк казался тусклым и неярким на фоне прохладной осени, но чем-то привлекал. Девушка достала из школьной сумки небольшой новый фотоаппарат и, немного повозившись с включением и настройками с непривычки, навела камеру на аллею и пару раз щёлкнула. Юджин остановился и посмотрел на Рапунцель.  — Что ты делаешь?  — Фотографирую, — улыбнулась девушка. — Осень такая красивая. Не на каждом рисунке можно её запечатлеть.  — Ты ещё и фоткаешь, — протянул парень. Рапунцель хихикнула.  — На самом деле, я этот фотоаппарат только вчера купила. Сегодня впервые пользуюсь. Я решила, что здорово оставлять такие воспоминания из прошлого. Будет интересно через пару месяцев, когда вовсю на улице будет лежать снег, взглянуть на осень.  — Это же можно сделать, просто забив поиск в Интернете.  — Своё — лучше, — улыбнулась Рапунцель. Лицо Юджина неожиданно посерело, и он отвернулся. Девушка испугалась, быстро положила фотоаппарат в сумку и тревожно сжала лямку.  — Всё хорошо? Я сказала что-то не так?  — Всё отлично, — процедил сквозь зубы парень. Однако он не шелохнулся с места. Рапунцель не могла увидеть лица друга и от этого переживала ещё больше. Девушка поджала губы и отчаянно пыталась понять, в чём допустила ошибку.  — Юджин… Рапунцель сама побледнела и успела проклясть себя, чёрт знает за что. Рука мелко задрожала, и девушка сделала первое, что пришло ей в голову. Когда она была маленькой, мама всегда гладила её с лаской по голове, и маленькая девочка в ответ почти сразу же успокаивалась. Не было ничего более приятного, чем тёплая и мягкая материнская рука, с нежностью водящая по макушке волос. Рапунцель приподнялась на цыпочки и, как в тумане, провела ладонью по русым волосам Юджина. Его волосы были шелковистыми и ухоженными, приятно щекочущие кожу. Парень замер, и в первую секунду девушка подумала, что у неё получилось, но потом Юджин резко отшатнулся и посмотрел на Рапунцель. В его глазах стоял почти дикий ужас.  — Не трогай меня. Девушка убрала руку, как от огня, и прижала к своей груди. Она закусила губу и тихо спросила:  — В-всё… в порядке? Друг молчал. Его лицо было мертвенно белым, тело напряжённым, а глаза смотрели со странной смесью чувств.  — Ты не она, — не своим голосом сказал Юджин. — Перестань себя вести, как она.  — Что? Рапунцель совсем растерялась. Юджин тихо зашипел, закрыл лицо ладонями и сел прямо на асфальт. Девушка, недолго думая, присела на колени, обеспокоенно рассматривая друга. Он дышал часто и мелко, и, казалось, был не в себе. Рапунцель не на шутку испугалась и уже думала, стоит ли позвонить в скорую. Ветер поднялся ещё сильнее. Асфальт был холодным и грязным. Рапунцель не обращала ни на что внимания и готова была удариться в панику. Но тут Юджин поднял голову и посмотрел прямо на неё затуманенными глазами.  — Ты похожа на мою маму. Рапунцель несколько раз моргнула и заправила светлую прядь за ухо, прежде чем поняла, что ей сказали.  — Похожа на твою маму?..  — Да, похожа.  — Я не понимаю.  — Она мертва. Девушке будто дали пощёчину. Её глаза расширились, дыхание сбилось, ладони запотели. Рапунцель чувствовала настолько сильное потрясение, что не сразу почувствовала, как первые капли дождя упали на макушку. Она никогда не думала о матери Юджина, никто о ней не говорил, даже Вэриан ни разу не упоминал — только о проблемах с отцом. Рапунцель едва пришла в себя, но совершенно не знала, что сказать.  — Она всегда была такой доброй и солнечной, — тихо сказал парень. — Всегда улыбалась, всем помогала. Видела свет там, где его не было. Никогда не унывала, даже в отчаянные времена. И любила фотографировать… У меня есть дома несколько её альбомов. Юджин прикоснулся к своим волосам и взъерошил их.  — В детстве всегда лохматила мне волосы, — он усмехнулся. — Ты чертовски на неё похожа. Друг замолчал. Рапунцель не знала, что ответить. Она так часто думала о личных разговорах с Кассандрой, с Юджином, до мелочей продумывала, что ответит в разных ситуациях, но к этому оказалась не готова. Её горло будто сжалось, отказываясь воспроизводить звук. Холодные капли дождя, ещё редкие, ощутимо падали на голову. Девушка, поборов оцепенение, придвинулась ближе к Юджину и неловко обняла его, чувствуя, как стремительно сыреет его толстовка.

***

Они недолго просидели на асфальте — уже через десять минут дождь стремительно лил, и ветер наполнялся ледяным холодом. Ещё через пять дождь превратился в ливень. Юджин и Рапунцель выбегали из парка, чувствуя под ногами вместо асфальта текущие реки и не надеясь уже укрыть головы от капель. Они забежали в первое попавшееся кафе, донельзя промокшие. Внутри было тепло, и по спине девушки пробежался табун мурашек. Посетителей было мало — никто не хотел гулять в такую погоду, только несколько взрослых и компания таких же мокрых до нитки подростков в самом углу. Атмосфера кафе была уютной. Каменные стены, удачно имитирующие потёртый кирпич, небольшие круглые столики со скатертью в клетку, подушки на диванах, растения на полках, весёлые мягкие игрушки на подоконниках, цветастые занавески. Место казалось родной комнатой, и на лице Рапунцель заиграла слабая улыбка. Они с Юджином сели за столик с четырьмя стульями. На один из них девушка поставила свою сумку, быстро проверила работоспособность камеры, выжала волосы, с которых рекой стекала вода, сняла жёлтую курточку и повесила на спинку стула. Юджин только отряхнул тёмную толстовку и провёл ладонью по волосам. Они оба в полной тишине сели за стол. Рапунцель ещё пять минут молчала, не зная, с чего лучше начать разговор, и потом сказала донельзя банальное:  — Мне жаль.  — Не говори это. Всегда звучит фальшиво. Девушка сцепила руки в замок.  — Мне правда жаль. Я не знала. Я не хотела напоминать.  — Всё в порядке. Юджин смотрел не на подругу, а куда-то в сторону.  — Прости за то, что произошло в парке. Я не должен был срываться, сам не знаю, что на меня нашло.  — Всё нормально, правда. Это я виновата. Рапунцель вздохнула.  — Если хочешь, я больше не буду с тобой общаться. Чтобы не напоминать о ней. К их столику подошла официантка и спросила:  — Что будете заказывать?  — Мы ещё не решили, — махнул рукой Юджин, а после, когда официантка ушла, продолжил. — Нет, не стоит. Ты отличная подруга, и я не знаю, как так вышло, что ты всё услышала.  — Я хочу, чтобы тебе было комфортно, — виновато сказала Рапунцель. — Если я — напоминание, то не стоит…  — Нет, моё прошлое — только мои проблемы, — покачал головой парень. — Ты в них не виновата. Забудь, я справлюсь. Прошло уже двенадцать лет. Девушка только вздохнула, кивнула и намотала на палец светлую прядь — она делала это каждый раз, когда волновалась. Рапунцель открыла лежащее рядом меню и, немного пролистав, спросила:  — Ты будешь что-то заказывать?  — А что есть?  — Из напитков — чаи, соки, кофе…  — А покрепче нет? Рапунцель бросила на друга быстрый взгляд.  — Ладно, шучу. Я при мелких не пью. Девушка возмутилась.  — Мы, вообще-то, сверстники! Мне летом будет восемнадцать!  — Уж прости, но порой мне кажется, что с твоим оптимизмом тебе нет и пятнадцати. Рапунцель фыркнула, но в душе обрадовалась тому, что Юджин так быстро пришёл в себя.  — Так ты что-то будешь?  — Давай чёрный чай. Ещё через пару минут подошла та же официантка и спросила о заказе. Девушка задумчиво протянула:  — Два чая, чёрный и зелёный. Ещё один кекс с шоколадной начинкой. Официантка всё быстро записала и отошла. Рапунцель и Юджин молчали. В голове девушки была сумятица. Она остро переживала чужие проблемы и, узнав о смерти матери друга, чувствовала себя так, словно ей растоптали душу. Как бы Рапунцель не пыталась отвлечься на что-то позитивное, её мысли раз за разом возвращались к этой неожиданной новости. Ей оставалось только догадываться, как чувствовал себя всё это время Юджин. В это время парень тоже молчал, уткнувшись в телефон. Когда через пятнадцать минут принесли заказ, ребята всё ещё сидели в тишине. Зазвенел колокольчик, в кафе кто-то вошёл, и Рапунцель отпила несколько глотков зелёного чая. Она уже хотела откусить кусочек кекса, но чуть не подавилась, услышав знакомый голос:  — Юджин, Рапунцель? У их столика стоял изумлённый не меньше ребят, до ужаса мокрый, Вэриан. С него рекой стекала вода, он прижимал к себе школьную сумку и переводил взгляд то на одноклассницу, то на друга.  — Привет, Вэриан, — удивлённо поприветствовал Юджин. — Ты как тут оказался?  — Из библиотеки шёл, — пожал плечами парень, — а тут — дождь. К вам можно подсесть или… — он окинул их взглядом, — у вас свидание? Рапунцель всё же поперхнулась кексом, а Юджин громко фыркнул.  — Делать мне нечего — её по свиданиям таскать. Садись. Вэриан сел на свободный четвёртый стул и положил школьную сумку себе на колени. Он и Рапунцель обменялись дружескими приветствиями.  — Так вы гуляли?  — Да, немного, — отхлебнул чёрного чая Юджин. — Иногда полезно отвлечься от девок. Рапунцель добавила в свой чай две ложки сахара и, мерно перемешивая его, заметила:  — Но я девочка.  — Не в этом смысле. Вэриан хмыкнул, подозвал взмахом руки свободного официанта и заказал чай.  — Да, мне тоже, в общем-то, стоило бы проветриваться, — признался парень, ожидая свой заказ. — В последнее время мне уже душно становится в библиотеке.  — Уж не от книжного червя ли я это слышу? — хохотнул Юджин.  — Я человек, а не робот, — отпаривал друг. — Конечно, было бы здорово, но нет. А людям нужен свежий кислород. Правда, в такую погоду не погуляешь.  — В четверг обещают солнечную погоду, — вклинилась в разговор Рапунцель. — Ну, или, по крайней мере, не дождливую. Если хочешь, можешь с нами прогуляться.  — Втроём? Девушка задумалась.  — Ну-у… На самом деле, было бы неплохо пригласить ещё Кэсс… Она тоже давно не гуляла.  — Кассандру?! — опешил Юджин. Вэриан неловко пожал плечами.  — Даже не знаю. Мне кажется, она не захочет с нами гулять.  — Бросьте, — оптимистично заявила Рапунцель. — Кэсс только кажется холодной и неприветливой. Она правда классная, вам просто нужно больше времени на общение. Я её как-нибудь уговорю погулять. Вы сами-то согласны?  — Я бы хотел отказаться, — фыркнул Юджин. — Но, чувствую, меня всё равно затащат.  — Не уверен, насколько хорошая эта идея, но я не против, — приветливо улыбнулся Вэриан. — По крайней мере, это хороший отдых от учёбы. После школы встретимся?  — Да, давайте! Они проболтали в кафе ещё полтора часа, заказывая горячий чай. Потом дождь утих, и ребята, расплатившись, вышли на улицу, вдыхая свежий воздух. Вэриан и Юджин направились в сторону своих домов, а Рапунцель, заметив неподалёку знакомый автомобиль, тепло попрощалась с ними и скрылась в машине, предвкушая прогулку в четверг и думая о том, как бы уговорить Кассандру.