Два Королевства

...Рассвет – восходит растущая луна. Тёмный король сидит на своём троне – нога на ногу, расслабленно, откинувшись на край спинки... трон неизменен, но будто всем своим существом протягивается вдоль линий его тела, трон – продолжение силы, истекающей из короля, и было бы ошибкой думать, что он неживой... Тёмный паж недвижим сидит у ног Короля, любуясь. Он повторяет про себя слова, которые позже напишет на бумаге: – Рассвет. Восходит во тьме молодая луна. Кубок ночи моим Королём выпит до дна. Его трон истекает ростками чёрных теней силой воли его. Он струится, играя с ней. Он рисует цветы и замки тёмной волной, он ложится вдоль линий тела, будто живой. Вот рука Короля, подлокотник под нею – сон, яда чёрного лес, что сочится с ветвей и крон. Тихий призрак страшных видений с Тёмных Болот... Вниз к земле чёрной пеной манжета кружев течёт. Вот и трубка его – лакированный чёрный мундштук, будто флейта, касается тонких и жёстких губ. Опустив на высокие скулы стрелы ресниц, погрузившись в себя, глубоко, за десяток границ, превращает он в белый дым эссенцию снов, и его развевает рассветная роза ветров, чуть поднявшись, легко и медлительно, будто змея, он восходит, свиваясь узлом, над лицом Короля. Его тонкие брови – как два вороных крыла – неподвижны в покое, касаясь клинком виска. Его волосы, будто вода, по плечам текут, но ложатся легко, как воздух, с точностью слуг, ясно знающих как своё место, так и свой долг. Его тело расслабленно в токе рассветных волн... Вот луна отразилась в Зеркале – и остриём звёздных лучей разливается свет её по землям теней – и хищно красным блеснул перстень на пальце тонком... иль я заснул?.. ведь, верно, зелёным светом густой листвы... но перстня и вовсе нет – я смущён, увы... На губах Короля улыбка – поднявшись со дна, она прячется в мягких тенях на его лице. На рассвете танцуют видения в хрупком кольце – совершенно послушные музыке тонкого сна. Здесь всё тише; всё чётче тени, всё ярче жизнь. Растворяются в свете танцоры, как белый дым. Погружается глубже с последней затяжкой Король, и в открытых глазах целый мир и тайный огонь заменяет глухой лабиринт: поворот, темнота... Время медлит и время течёт, и оно – пустота. Внезапно на поляну влетает Тёмный Рыцарь, соскакивает с коня, резко останавливается перед троном. Он необычайно оживлён, что на него не слишком похоже. Король опускает руку с мундштуком, выныривает из своего транса и обращает взгляд к Рыцарю, словно сквозь верхний слой прозрачной воды. Паж продолжает говорить: «Он поднялся со дна, тонкий слой прозрачной воды охраняет ушедших чудес – быстрых рыб – следы...» – Ваше величество, там... ОНО, – сообщает Рыцарь встревоженно. Лицо Короля на несколько секунд делается бесстрастным. «Будто по тихой воде пробежала рябь. Он теперь глубже дна, и мне негде его искать. Ничего не прочесть по немому, как камень, лицу.... Но я знаю – сейчас его страхи проснулись в лесу». Неожиданно Король «возвращается», улыбается, будто к чему-то пришёл, смотрит пристально прямо перед собой, затем одним рывком вскакивает с трона и с сумасшедшей искрой в глазах провозглашает: – Свита! Кони! Я объявляю Охоту! «Вот слуга приводит ему вороного коня. Вот с безумным оскалом он мчится, в ветрах звеня. И стираются краски мира, как ткань с листа, что очистил ноябрь, обнажив его до холста. И сливаются в радужный шлейф за его спиной. В лютой скорости Дикой Охоты он стал стрелой, обгоняя себя самого на один прыжок. Он рисует нам русло реки, мы за ним – поток. Он мгновенье поймал зрачком – и остановил. И всю сущность свою без остатка в него вместил. Этот ветер чудесен для духа, невидим для глаз. Мы же – в сердце Дикой Охоты, здесь и сейчас. И я вижу вдали корявые сучья болот. С них материя мира обжигающим ядом течёт. Меж корнями сверкают радужные огни. Это место так же пугает, как и манит... Здесь обитель самых страшных и сильных грёз. Тех, что сон порождает для страха, боли и слёз. (И не всегда, увы, по воле творца... Почему я теперь не вижу его лица?..) Вот же он, остановлена скачка в единый миг. Яркий всполох огня разом в небо и землю проник – и недвижим стоит на краю болота Король. Он был пламенем, камнем стал – потечёт водой. Он ступает туда и врастает в древесный ствол. Погружается в мир, состоящий из вязких смол, обращается к сердцу творца – горящей звезде... и, подняв завесу с лица, вопрошает – ...» – Где? Рыцарь указывает направление. – Меч мой тянется в ножнах, предчувствуя близкий бой. Меч из лунного серебра, что обвит змеёй. Колдовская змея, пробуждаясь от сна, шипит... «Лунный свет так тревожно по деревьям болот разлит...» Рыцарь уводит отряд в направлении битвы. Сразу за ним следует Король, потом – Паж.