Два Королевства

...Тёмный Паж бродил в окрестностях королевского замка. Шёл холодный дождь, и Паж ловил открытым ртом капли. Ветер трепал его одежду и волосы, и он слушался ветра, как сорванный с ветки лист. Тонкий, хрупкий, с волной лёгких волос чуть ниже плеч, с прозрачными кистями рук, с вороным пером для письма в одной руке и белоснежным листом бумаги в другой, он расходился звездою лиственных жил под взором низкого неба, молчащего, молчащего... Он пытался читать руны ветвей в небе - и не мог, хотя был полон ими, как весенняя река полна бесконечными дождями. Он силился понять танец тёмных птиц в потоках ветра - росчерки пера, взмахи меча - и не мог произнести их, будто немой, он хотел взлететь - за спиной не было крыльев. Но он знал, что птицы пишут сокровенное имя Короля, от века неназванное, и его дыхание - холодный ветер под крылья, что держит их в небе. Порыв ветра вырвал перо и бумагу и унёс их в поднебесье, как птичий крик и первый снег. И где-то там, на севере - он чувствовал - бьётся алое сердце этого мира, и повсюду можно читать его удары, как слова на древнем языке, и между ними - мгновения пронзительной тишины. Пульсирующий ритм... Сейчас - сердце осени, когда открываются двери - двери к изнанке мира, из возможного в невозможное, из несбыточного в сбывшееся. Из небесных окон вырывается ветер, и всё, чего он касается на пути, окутывает ароматом тайны, заряжает скрытым током. Вечный ветер, поющий в травах и листьях, в безжалостном поднебесье, на равнинах и в скалах у Озера Смерти... Корни деревьев, затаившихся, с самой глубины пьют сок земли. И - заговор молчания, который должен прорваться. Сегодня Паж найдёт своего Короля. Дыханием ветра, будто стрелой, пробитый насквозь, он идёт к замку. Садится Луна, тени становятся ярче и длиннее, и вихрь разносит по пустошам пронзительно-нежную мелодию скрипки. Вторая стрела, прошедшая насквозь. Становится легче дышать. И любить... И чувствовать себя живым, как никогда. Пажу казалось, что он оставляет за собой на снегу алые прямые росчерки, хотя не было видно ни их, ни стрел. Перед его глазами плясало пламя свечи, распугивая тени, поглощая один за другим исписанные мелким изящным почерком листы... несовершенные. И пепел падал на руки, и смысл был ясен без слов. Он идёт к своему Королю, сбросив все одежды со своей души. Как же это больно и страшно... и как холодно, и... горячо. Весь он звучит единственной песней своего бытия, которой вторит скрипка, и она - о том, как летит он птицей в руки своего Короля, сделав выбор свободный, и оттого - бесценный. На ограде текучих слов он читает - "Верность", и в трещинах стёртых каменных плит, без сомнения, - "Любовь". Он ощущает это кожей сквозь сапоги, он вдыхает это с ароматом чёрной розы, он слышит это в каменной неподвижности горгулий у подножия стен... Весь мир говорит одно - как же он раньше не слышал этого?!.. Он поднимается по лестнице, как во сне - а сердце мира бьётся всё ближе, и музыка играет всё яростней, закруживает мир вокруг себя, возводит мгновение в абсолют... Тёмный Паж проходит меж колонн под пустыми сводами. Из высоких узких окон, из окна под потолком на пол падает звёздный свет. Перед Пажом распахиваются высокие двери бальной залы. Музыка изливается на него потоком. Перед глазами проносятся полупризрачные пары в свете звёзд, подолы и кружева летят по кругу. Если бы он вгляделся, различил бы всевозможные маски, разрисованные лица, необыкновенные костюмы, причудливых существ. Но он не смотрел. Танцующие были для него цветными камешками в постоянно вращающемся калейдоскопе. Где-то за всей этой круговертью он чувствовал Взгляд. Взгляд, который звал его. Пары проносились мимо, разделялись, перемешивались, сливались, как волны океана - между ним и Королём был бущующий шторм. Паж закрыл глаза и пошёл сквозь море. Его щеки касалась мягкая ткань, его волосы раздувало ветром, когда мимо проносились видения - но никто не столкнулся с ним, и никто не мешал ему идти. Ветер усиливался, и всё вокруг дрожало торжественным аккордом. Паж открыл глаза и увидел Трон - Трон был пуст. Он поднял взгляд - перед ним была завеса Тьмы. Тонкая, непроницаемая, колеблемая потусторонним ветром. Ветром с той стороны, на которую он жаждал прорваться. Вокруг вдруг стало удивительно тихо, будто он оглох. И ещё - все танцоры слились в серебряный ветер, и даже он был где-то там, в другом мире. И казалось, будто сами камни, звёзды, тени, тьма задают вопрос - "Зачем ты пришёл?.." "Я пришёл к своему Королю", - ответил Паж, бледный, закинув голову к высокому потолку. - "Я пришёл служить ему. Потому что я его люблю." "Готов ли ты принести в жертву тому, кого любишь, свой разум, сердце и плоть?" - "Да." "Да, да, да..." - это слово эхом растворилось в пространстве. Вуаль опала, как ускользающая тень, и Паж увидел - совсем близко - лицо Короля. Который был сейчас - сама жизнь, чьё сердце мерно билось в тишине, перегоняя кровь этого мира. Казалось, что это лицо одновременно мужчины и женщины, в нём переплелись черты Запада и Востока, ярость и молчание, сталь и музыка. Сила, шедшая от него, пронизала Пажа насквозь. Он никогда не подходил так близко к пламени. Никогда не смотрел так глубоко в глаза Бездны. Тут Король склонился и поцеловал его - и он почувствовал, как пламя растекается по жилам. Выгорает он прежний, весь, до конца, отдаваясь до капли приношением в ладонях. Он почувствовал вкус крови на языке - огня, огня! - и будто треснуло невидимое стекло. Мир вступал в него песней, трава прорастала сквозь него, ветви сплетались внутри, звёзды зажигались на небе, чертили его имя птицы, пела его песню скрипка - и всё это было понятно до предела, ибо было продолжением его самого, его воплощением, и не было разницы между ним и миром. И был он абсолютно, совершенно, завершённо счастлив: он был целым и несказанно живым. В мозаику его души вложили последний, ключевой недостающий осколок. И времени не было, и не было двоих. Когда же Король отстранился от него, юный Паж, как кукла, лежал в его руках, всё ещё погружённый в таинство. И он не почувствовал боли, когда Король прокусил тонкую кожу и стал пить его кровь, принимая служение. Когда всё было кончено, Король вернулся к танцам. ...а Паж вдруг очнулся на снегу в лучах утренней Луны. Он чувствовал, как пульсирует новая кровь в запястьях и висках. Он чувствовал токи подземных вод, не открывая глаз, знал полёт птиц и пути далёких ветров. Он слышал ток древесных соков и тихое увядание травы. Он дышал, и мир дышал с ним в такт. Этой ночью, в сердце Осени, случилось невозможное. Единственное, что должно было случиться.