Свадьба под виселицей

Геральт ошибся — глобально, со всей дури. Со всем, казалось бы, давно оставленным в прошлом невозможным умением выбирать не тех людей и доверять не тем. Доверился Ренфри, как глупый мальчишка. Не принял в расчёт Стрегобора, посчитав, что этот гадёныш, как и все чародеи, больше брешет, чем делает. И всё бы ничего, но в этот раз неосмотрительность, нежелание делать выбор и искать меньшее из зол, нежелание быть чудовищем привели Геральта к жалкому финалу. Зараза. Ублюдок всё подстроил. Убил руками Геральта Ренфри. Отправил самого ведьмака в казематы, откуда дорога его ожидала одна — на виселицу. Хоть бы не камнями забили, дай богиня. Чёртов Стрегобор подстроил всё. Возможно, видел будущее. Возможно, здраво оценил риски — в отличие от Геральта, который, в силу природного желания видеть в людях по возможности лишь хорошее, чародея недооценил. С сильной кровопотерей, пошатывающийся от усталости и истощения, Геральт после бойни попытался выйти из города и добраться до своей Плотвички, которую благоразумно оставил на месте привала. Не вышло. Люди Стрегобора обезвредили Геральта и оттащили в темницу. Войт Калдемейн, быть может, и не хотел бы смерти ведьмака, да вот только Стрегобор не собирался просто так упускать возможность отомстить строптивому ведьмаку за неповиновение, пусть даже и такой высокой ценой. Геральту искренне хотелось верить, что это всё огромное недоразумение, но и чародей был классическим представителем своей гильдии: высокомерный и уверенный в себе, он не собирался прощать оскорбления от ведьмака. Ну и к чертям. Геральт надеялся, что по традиции ему дадут право на бой с палачом. Конечно, его право безоружным попытаться выбить себе жизнь в нечестном поединке могли не допустить — всё-таки ведьмак был сильнее любого человека, но Геральту не хотелось спасать свою жизнь ценой десятков чужих. Палача бы он даже не убил — так, доказал своё право, разыграл «божественный промысел» для обывателей и свалил бы из Блавикена. Это право было теперь его единственным шансом: за долгую жизнь Геральт видел множество казней, и лишь одному из десятков приговорённых удалось спасти свою шею от верёвки таким способом. Лет двадцать назад, по летнему зною пытались казнить вора. Он удостоился права сразиться с палачом и выиграл: от жары палачу под маской стало дурно и он свалился без сознания под ноги своей жертвы. «Божественное предзнаменование» люди оценили, а Геральт тогда с усмешкой наблюдал, как ещё десять минут назад человек, стоявший под виселицей и ожидающий, когда ему на шею накинут верёвку, весело насвистывал какой-то простенький мотив, стащив пару ранеток с прилавка зазевавшегося торговца. Лишь бы и Геральту дали право побороться за жизнь. Силы восстановятся, но дракой с солдатами и толпой освобождать себя Геральт не хотел. Он не чудовище, он не желает подтверждать гнусные домыслы и давать людям право насмехаться над ним. Он сможет всё сделать правильно.

***

Казнь назначена была на утро. Вопреки всем традициям, растягивать судебные тяжбы не стали — не прошло и трёх дней с бойни на площади, как Геральту уже огласили приговор. Повешение. Не костёр и не камни, и то ладно. Не так унизительно, да и шансов выжить и оттянуть время было больше. Геральт догадывался, что за него просила Марилька — всё-таки он спас девчонке жизнь, опасности которую она подвергла сама, решив подзаработать пару крон на побегушках у чародея-ублюдка. Как бы то ни было, Геральт был рад, что помимо людей Ренфри в стычке никто не пострадал. Если бы Марилька умерла, у Геральта не было бы ни единого шанса выиграть свою жизнь без боя как минимум с половиной города — войт бы смерть дочки ему не простил. А так шанс был. Утро наступило слишком быстро: Геральт подремал пару часов, а охранник уже долбился в дверь, напоминая о времени. Позавтракав скудной тюремной похлёбкой на воде и умывшись из небольшого ведёрка, которое ему занесли с утра, Геральт посчитал, что к казни был готов. Он верил, что так глупо он не умрёт, но и сбежать он не мог: не хотелось подтверждать злые мысли людей и усиливать к себе неприязнь. По улицам Блавикена Геральт шёл с опущенной головой, держа в руках ведьмачий амулет — ему нечего было стыдиться, но ухудшать дурные настроения толпы не было никакого желания. Глашатай зачитывал приговор, простой люд всё порывался бросить что-нибудь на площадку с виселицей, которая должна была символизировать собой эшафот — мутант, ведьмачье отродьё, ублюдок с жёлтыми глазами, без чувств и эмоций вызывал лишь страх, и люди, почувствовав свою власть и безнаказанность, хотели отыграться по полной. Стражники едва удерживали толпу. Наконец, вышел судья — это означало, что традиции казней в Блавикене соблюдались, и у Геральта был шанс. Он прикрыл глаза и приготовился просить о поединке. — А теперь, когда вы все услышали прегрешения ведьмака, я могу приступить к последней части приготовлений к казни, — судья чуть насмешливо обвёл взглядом толпу — или же Геральту это только показалось, — кашлянул и продолжил свою речь. — Есть среди всех присутствующих желающая взять себе в мужья Геральта из Ривии, обвиняемого в вооружённом нападении и множественном убийстве, и тем самым спасти жизнь приговорённого? Геральт едва удержался от того, чтобы не покрыть судью матом. Он рассчитывал на традицию, но не на эту! Оставалось лишь надеяться, что не найдётся ни одной девушки, которая согласилась бы на жизнь с ведьмаком — возможно, дурная слава их гильдии хоть раз сыграет на пользу Геральту. Жёлтые глаза окидывали взглядом толпу, внимательно подмечая каждое движение. Геральт видел, как Марилька попыталась сделать шаг к судье, но её вовремя остановила мать. Глупая девчонка! Наблюдая за этой сценой, Геральт упустил из виду движение на другом конце площади. Щегольски одетый парень, почти мальчишка, протолкнулся сквозь людское море и приблизился к судье. — Желающая здесь вряд ли найдётся, а вот желающий перед Вами. Геральт едва подавил обессиленный рык — мальчишка портил сейчас все планы Геральта, и, чёрт побери, он точно не планировал становиться мужем для какого-то избалованного дворянского сынка, который, вероятно, думал, что Геральт будет благодарен ему за спасение жизни и согласится… Да на чтобы то ни было! Судья, переглянувшись с палачом и войтом и поймав недоумённые ответные взгляды, неловко кивнул. — Это редкость, но мы готовы дать Вам такую возможность, э-э-э… — Юлиан Альфред Панкрац, виконт де Латтенхоф, — мальчишка самоуверенно улыбался и с любопытством кидал взгляды то на судью, то на самого Геральта, который устало разглядывал внезапного спасителя из-под полуприкрытых век. Что ж, Геральт правильно оценил мальчишку — избалованный дворянский сынок, не более. Зачем он только в это полез. Зараза. — Казнь провозглашаю отменённой! Толпа разочарованно выдохнула и начала расходиться, а Геральт пытался не скрипеть зубами. Что делать с новоявленным женихом, он не представлял.