История больного

Быстро шагая по узкому коридору больницы, Сергей привычным взглядом рассматривал картины. Его крайне забавляло, что здесь висят цветные распечатки картин известных художников. Узнавал без подписи он только Ван Гога и Моне, еще возможно Дага, и то только потому, что был на выставке экспрессионистов в Эрмитаже. Великие произведения искусства, пусть и формата А4, совершенно не сочетались с бледно-зелеными стенами больничного коридора. Завсегдатаи говорили, что раньше здесь висели картины самих пациентов, что звучало гораздо логичнее и правильнее. Но потом пришла очередная комиссия из Москвы, заявила, что картины больных плохо влияют на остальных, и посоветовала начальству заменить их на шедевры. Это и смешило Сергея. Просто сменили картины одних сумасшедших на картины других. «Интересно, по их логике, если я буду долго рассматривать Звездную ночь, то к концу жизни отрежу себе ухо?» - думал он. Они подошли к кабинету с надписью: «Терапевтический кабинет». Врач ключом открыл дверь в просторное помещение. Как и во многих старых зданиях в центре Питера, потолки в больнице были высокими. В тесных палатах этого никто не замечал, а вот в просторной комнате терапевтической, Сергей чувствовал себя незащищенным. Здесь почти не было мебели, как и места, куда можно было бы спрятаться. Возможно это ощущение создавалось из-за рода деятельности в этом кабинете, однако потолки явно играли не последнюю роль. В середине комнаты полукругом стояло 5 удобных кресел. 4 из них были уже заняты, поэтому Сергею, как и всегда, оставалось занять центральное, но он не имел ничего против. В сущности, ему было плевать, ведь на релаксации твое место не имело никакого значения. Усевшись, Сергей оглядел присутствующих. Это были бабушки за 60, которые лечились на стационаре. Парень был убежден, что большинство из них просто пользовались бесплатной возможностью пожаловаться врачам не только на здоровье, но и на тяжелую жизнь пенсионера. Сергей бы никогда не сказал этого вслух из-за хорошего воспитания, но для него было свойственно недолюбливать пожилых женщин. Может виной тому примеры из жизни, но в большей степени примеры из книг. Он не считал, что старость заслуживает уважения, как и пол, ориентация или цвет кожи. Любой мог оказаться умным, приятным и воспитанным в той же степени, что и мудаком. Но почему-то именно эта категория людей требовала к себе особенного уважения только по факту возраста. А в том, что среди стариков есть конченные уроды, парень знал не понаслышке. Когда Сергею было 7 лет, они со старшей сестрой ехали в метро на новогодний утренник. Сестре тогда было 15 или 16. В вагон зашел очень пожилой дедушка с тростью, весь увешанный орденами. Сестра моментально вскочила, уступая место ветерану, за что получила удар палкой по ногам с криком: «Почему так медленно?!» Сестра упала и подвернула ногу. «Естественно ни на какой утренник мы не пошли. Какая-то женщина помогла Свете выйти на следующей станции. Мы позвонили родителям и ждали их на скамейке почти час. Все это время я плакал. Сестра не могла наступать на ногу и тоже чуть не плакала. Родители сорвались с работы, приехали и почему-то начали орать на сестру. Я ничего не понимал и только сильнее разрыдался. Отец подхватил Светку и поволок к выходу на улицу. Она, прыгая на одной ноге, умоляла его идти помедленнее. Я помню, как кричал, что она не виновата, что ветеран ударил её, но папа меня не слушал. «Такого не может быть», - повторял он. А мать только про деньги что-то говорила по пути домой», - эту историю Сергей уже несколько раз пересказывал разным психотерапевтам. «Я так и не понял, за что в тот раз ругали сестру. Домой она вернулась с перебинтованной ногой и опухшими глазами. С того для сама мысль об уважении старших казалась мне отвратительной. Как собственно и мысль о доверии к родителям». Единственный пожилой человек, которого уважал Сергей, был его дедушка: «Деду в семье все не любят. Бабка с мамой только и ждут, когда он скопытится. Единственный интеллигент в нашей семейке, потому и бухает, лишь бы остальных этих упырей не видеть и не слышать. Они хотели его из квартиры выгнать, да только дед то сам на эту квартиру и заработал. Бабка до 90-х ни дня не работала, все он обеспечивал. Конечно, когда есть стало нечего, она пошла на рынок работать. А он после развала союза не выдержал. Институт, где он работал, отдали под новые нужды населения, всех ученых выгнали. Он на этот институт свою жизнь положил, собирался открыть новое отделение, бился на каждом собрании горсовета за бюджет. И тут раз – и все его труды выкинули вместе с ним на помойку. Запил. Потом обнаружили рак прямой кишки. Говорили не переживет операцию. Пережил, но с того времени работать нормально не мог. Получил инвалидность. Так вот, когда его хотели из квартиры того, он достал документы, где все на него оформлено и сказал: «Это ты тут в моей квартире живешь. И живешь ты здесь до тех пор, пока за мной ухаживаешь». Бабка к нам просилась, да только добрая дочурка сказала, что места нет и на порог не пустила. Я деду предлагал ко мне переехать, чтобы бабка его там не изживала, я бы сам за ним ухаживал, но он отказался: «Нечего вам молодым стариков на себе тянуть, сами справимся».» Можно было бы еще долго перечислять все случаи, которые сформировали такое предвзятое отношение Сергея, однако нам для рассказа нужно знать одно – в присутствии пожилых людей у молодого человека сильно портилось настроение. К утреннему недовольству добавилось еще и раздражение от окружающих Сергея людей. Ожидая сеанс, он нервно подергивал ногой и старался не думать о предстоящем. Релаксация была самой простой терапией, по мнению абсолютного большинства. Если говорить коротко, то надо было просто расслабиться. Терапевт включал запись с монотонным голосом, который дает различные команды. Можно делать их, можно не делать, главное – войти в транс. Сергея же эта терапия бесила по той простой причине, что у него категорически не получалось не думать. С самого детства все врачи, а их было не мало, говори ему, что все его проблемы от головы. «Ты слишком много думаешь», - говорил его остеопат. Поэтому, казалось бы, простая команда «расслабься» только сильнее запускала мыслительный процесс в голове парня. Кирилл Витальевич однажды сказал, что на релаксации Сергей выглядит так, будто пытается решить логарифмическое уравнение в голове. -Начинаем. Я включаю запись. Голос из колонки низким бархатистым голосом объявил: «Начинаем занятие. Расслабьтесь. Примите удобное положение. Положите руки на колени. Глубоко вдохните и медленно выдохните». Эта нудятина длилась почти 30 минут. В основном она состояла из слов «Я абсолютно спокоен» и «Я полностью контролирую свое состояние». Поняв, что лучшего результата можно добиться только полностью отстранившись от цели занятия, Сергей обычно погружался в более далекие и приятные мысли или вовсе спал. Но сегодня видимо был не тот день. В голову лезли только мысли о раздражении происходящем. Все было не так. По мнению Сергея, его вообще тут быть не должно. Если терапия не действует, от нее нужно просто отказаться и не мучать пациента. Из-за плохого настроение Сергею вспомнился и первый его сеанс релаксации. Сергей никогда не считал, что плакать для мужчины стыдно. Если тебе грустно, плохо, одиноко, то слезы – быстрый способ вернуться в норму. Поплакал, отпустил и двигаешься дальше. Но одно дело плакать из-за фильма или книги, и совсем другое жалеть себя. Жалость к себе Сергей не прощал ни себе, ни людям. Он плакал над Хатико, Титаником, над смертью или горем сотен выдуманных персонажей, но никогда не смел плакать о себе. «Слезы хороший антистресс, но отвратительный помощник в решение проблем». Отец всегда говорил: «Слезами горю не поможешь. Обидели – бей в ответ, накосячил сам – иди исправляй». По этой причине свой первый сеанс релаксации Сергей вспоминал с холодным потом на лбу. Все, что он считал слабостью, вырвалось из него от добрых и спокойных слов диктора. «Я абсолютно спокоен. Я счастлив. Ничто меня не беспокоит. Я полностью контролирую свое состояние». Слезы потоком полились у него из глаз, все тело трясло, глаза бешено метались по комнате и ни на чем не фокусировались. Все его мужество и стойкость разбились о просто факт, что все неправда. Все слова диктора неправда. Он никогда не спокоен, никогда ни в чем не уверен, он ничего не может контролировать ни в себе, ни в своей жизни. И конечно, он не счастлив. Он абсолютно несчастлив. Сдерживаемая жалость к себе наконец вырвалась и накрыла парня с головой. В какой-то момент он почувствовал, что становится трудно дышать… Так произошла его первая паническая атака. Как его успокаивали, Сергей не помнил. Проснулся он уже у себя в палате, когда звали на ужин. «Расплакался… Перед всеми разрыдался, как нытик», - почему-то именно эта фраза засела у него в мозгу. «То есть, я все-таки считаю, что плакать стыдно? Или всем можно, а мне нельзя?» Тогда Сергей только шел к мысли о своем высокомерии. Действительно, что позволено обычным людям, не позволено лучшим. Но открытие этого факта о себе пришло к нему далеко не с первой терапией. Сергей нахмурившись сидел на кресле и выбивал пальцами нервный ритм злости. Его злила терапия, спокойный голос диктора, свои недостатки, плохие воспоминания, которые калейдоскопом мелькали перед глазами, но особенно его бесило… отсутствие перекура. Вот его лучшая релаксация. Никакие ученые и маги в мире не смогли бы доказать Сереже, что медитация успокаивает нервную систему лучше, чем сигарета. По сути, курение наоборот возбуждает организм. Но стоило ему представить сигарету у себя в руке, как чиркает зажигалка, как красиво поднимается дым, как медленно тлеет бумага, как запах табака наполняет комнату… Ему тут же становилось лучше. Перекур – это не просто очередная доза никотина. Это время душевных разговоров. Это время подумать в тишине. Это повод подышать свежим воздухом. В действительности Сергея не столько привлекал табак, сколько сама эстетика сигарет. Даже курить он старался максимально непринужденно и красиво. Да, для него это в первую очередь эстетическое удовольствие и только во вторую – наркотическое. Если бы он успел перекурить, то и сейчас бы сидел спокойно. Успел бы еще порасспрашивать Сашу о жизни, о причинах его попадания к нам, да и вообще. «Теперь буду курить один», - но и эта мысль через секунду стала желанной. Если никого не будет, то можно будет сделать кое-что другое. Улыбаясь, Сергей сильнее надавил на правое бедро.