История больного

Монотонный голос сменился звуками волн и криками чаек. Для Сергея это значило, что осталось совсем немного. Запись подходила к концу, скоро диктор объявит: «Вы полностью здоровы», и пациентов наконец отпустят. Остальные ещё несколько минут будут приходить в себя, просыпаясь от сладкого наваждения своих фантазий о жизни, которой у них никогда не будет.    «Да дайте мне уже уйти!” Неуемная злость волнами накрывала разум, но не находила выхода. В сущности, выпустить её было некуда. Сергей в такие моменты прекрасно понимал Олега, который дрался с санитарами и врачами. Из развлечений в их отделении были только посредственные книги, телевизор и курилка в туалете. Телефон выдавали раз в день на 40 минут, позвонить родственникам. 3 палаты, один коридор, гостиная, общая ванная и туалет. Вот и все, что было за закрытой железной дверью. По субботам могли приезжать гости. Костя однажды пошутил: «В армии хоть в жопу ебут, тут даже это запрещено». Сложно было сказать кому такие условия могли пойти на пользу. У многих складывалось впечатление, что психиатрическое отделение нужно только для того, чтобы ты больше не захотел сюда попасть. И Сережа больше не хотел.  - Благодарю за сеанс, все отлично поработали, - Кирилл Витальевич выключил запись на компьютере и жестом указал на дверь, - Дамы, я вас провожу.  «О, подскочили, курицы. Поражаюсь, как он их терпит».  Лечащий врач Сергея со спокойной улыбкой обменивался фразами с женщинами, пытаясь мягко направить их к выходу. Они вечно занимали его расспросами о терапии, методах лечения, даже личной жизни. Было видно, что им просто хотелось подольше пообщаться с красивым и обходительным мужчиной. Частично мнение молодого человека об этом враче складывалось из общения с другими постояльцами. Никогда не грубит, не повышает голос, не отводит глаза. Движется легко и плавно, словно стоит включить ему вальс, и он в такт мелодии закружит по кабинету.  Но Сережа достаточно хорошо был знаком с ним, чтобы понимать, что за этой внешней обходительностью ничего нет.  - Я сейчас вернусь, жди здесь, - не глядя бросил Кирилл Витальевич, закрывая дверь на ключ с другой стороны.  «Нет блин окно выбью и брошусь с третьего этажа. Идея конечно заманчивая, только тут даже кресла такие, что от пола не оторвать». Неожиданная тишина в ожидании также оказалось мучительной. Пребывание в больнице нельзя было охарактеризовать словом более подходящие чем «скука». Бесконечно безделье в замкнутом пространстве без связи с внешним миром. Каждое действие под контролем, каждый шаг под камерой. Дерьмовая еда, дерьмовые книги, дерьмовый вид из окна на крохотный внутренний двор, куда их должны были выводить гулять. «Только сумасшедшему могло бы здесь понравится. А ведь был один…» - Сергей, начнем сегодняшний сеанс, - врач с усилием подвинул одно из кресел, чтобы сесть напротив пациента. С удивлением Сережа отметил, что Кирилл Витальевич сел необычно далеко от него. - Вы бы еще дальше сели, чтоб мне кричать пришлось, - с ехидной улыбкой парень удобнее развалился в кресле и с интересом ждал реакции собеседника.  - Ты сегодня в таком настроении, что я предпочту сидеть подальше с шансом сбежать, - мужчина наигранно поднял бровь и махнул на дверь позади себя, - такое ощущение, что ты сегодня кидаться на людей готов. Новая пациентка с релаксации на обратном пути спросила: «А не за убийство ли этот юноша тут? Мне кажется, я его в новостях видела». Ты хоть иногда лицевые мышцы контролируй, а то людей уже пугать начал. - Ааа, меня поэтому больше на групповую терапию не зовут? Бабки жалуются?  - Еще бы они не жаловались. Мне последнего раза хватило. Еще неделю никто из стационара ходить не хотел, вдруг там опять ты будешь.  Сергей довольный собой заулыбался еще сильнее. Он прекрасно знал, что буквально каждая эмоция читается на его лице, но никак не мог скрыть своей гордости за тот раз.  Групповая терапия для него была веселым мероприятием. От 4 до 10 человек садились в кружок и по очереди рассказывали о своих проблемах. Остальные высказывали на историю выступающего свое мнение, давали советы, но чаще просто выражали слова поддержки. Первые несколько раз Сергей воспринимал все всерьез и даже что-то вынес с этих занятий. Интересно посмотреть на свою ситуации глазами незнакомого человека, который знает тебя только по той маленькой истории, которую ты рассказал. Но в те дни Сергей только садился на антидепрессанты. У него не было ни сил спорить с кем-то, ни желания обидеть этих несчастных людей. Да и мутило его тогда знатно. Когда же наконец подобрали хорошее лечение, и дни стали отличимы друг от друга, Сережа будто проснулся. Это были просто 1,5 часа нытья. Все жаловались на свою судьбинушку, а ничего конструктивного не происходило. Психотерапевт только слегка направлял беседу, не вмешиваясь в обсуждения, изредка давая свои комментарии. Это была просто болтовня на лавке.  И Сергей внести разнообразия. Таблетки вернули силы и агрессию, которых он лишился. Тем более, почему они ноют? Их проблемы ничтожны и вполне решаемы. «Боишься людей? Не общайся с ними, благо в современном мире — это не обязательно. Умер муж? Найди нового, тем более ты говоришь, что того ты и не любила. Тебе сорок, а ты не реализовался как личность? Ну не знаю, найди себе хобби или пойди убейся».  Собственно, так Сергей и начал нарывался на конфликты в группе. Это было уморительно. Он старался не атаковать напрямую, а стравливать людей с разными позициями. Подталкивал эту дружелюбную толпу на грызню, а сам сидел белый и пушистый в нейтралитете, пока остальные ругались до хрипа в горле. Естественно, Кирилл Витальевич видел его дешевые фокусы и прерывал попытки Сергея внести смуту. Но брошенной спички хватало, чтобы разжечь этот костер разногласий. А если люди поругались на одном сеансе, то на следующем они уже не найдут общий язык. Так с каждым разом становилось все легче нарушать спокойствие. Все последние сеансы групповой терапии с Сергеем заканчивались тем, что все кроме него уходили злые и обиженные.  Последний сеанс Сергей считал своим апогеем мастерства манипуляций. Тема терапии была «о чем вы жалеете и хотели бы попросить прощения?» Тема болезненная и слезливая. Самое то. Сергей нарочно сел так, чтобы не начинать и не заканчивать круг. Нужно было дать возможность людям настроиться до его истории.  - Я бы хотел попросить прощения у отца. Эта история случилась еще в детстве. Мне было 12 лет. Я играл в компьютер, когда он зашел ко мне в комнату. Я сначала отмахнулся от него, у меня шел матч с друзьями. Я был в наушниках и не слышал, что он говорит, сказал: «Да потом, я играю, не видишь?» Батя начал орать. Я таким злым его никогда до этого не видел. Он сорвал с меня наушники и…, - голос парня задрожал, Сергей начал с усилием потирать руки. После небольшой драматической паузы и громкого вздоха парень продолжил:  - Он замахнулся на меня, но в начале просто толкнул к стене. Затем он начал вырывать провода и понес компьютер к окну. Я бросился к нему, умолял его это не делать, плакал, но он уже не соображал. Так мой компьютер, который мне подарили буквально месяц назад полетел с 6 этажа. Мне подарили его за то, что я закончил год на одни пятерки. Награда за год моего труда лежала внизу на асфальте. Мне было безумно обидно, ведь я столько усилий вложил, столько раз пропускал встречи с друзьями ради учебы. Это была моя первая в жизни драка с отцом. Дракой это назвать было сложно, потому что мне было 12, что я мог сделать бывшему военному? Когда у меня пошла кровь из носа, отец отпустил меня и сказал, что я могу вообще забыть о новой технике пока я сижу у них на шее. Я уже тогда понимал, что спорить бесполезно, а просьбами я только сильнее его разозлю. Но самое обидно, что я даже не понимал за что? За что меня наказали? Я же не послал отца, не кричал на него. Я попросил поговорить потом, потому что я занят, - руки парня сжимались до белых костяшек, в глазах стояли слезы. - Вечером пришла мама. Она увидела мой опухший глаз и сломанный нос и сказала: «Отец мне все рассказал. У нас тут горе в семье, а тебе компьютер дороже родных. Мог бы хоть отца поддержать, у него мама умерла». Я помню свой шок. Мне никто не сказал, что бабушка умерла. Может он это говорил, когда я был в наушниках, я уже это не узнаю, - парень откинулся в кресле, чуть запрокинул голову и несколько раз медленно моргнул, убирая слезы, - в тот момент меня накрыл ужас, что даже мама меня не поддержала. Меня побили непонятно за что, выместили злость на ребенке, а в итоге я еще и виноватый. Никто не спросил переживаю ли я, что моей любимой бабушки больше нет, - Сергей прикрыл слегка прикрыл рот дрожащей ракой, - Конечно, я и до этого понимал, что родителям нельзя доверять, это не первая ситуация такого толка, но никогда до этого не доходило до рукоприкладства. На эмоциях я сказал так, чтобы отец в их спальне меня точно услышал: «Ну и что, что она сдохла? У меня же вторая бабушка есть. А лучше бы этот упырь сдох, никто бы кроме тебя не грустил». Именно за эти слова я хочу извиниться…. - Ох, Сергей, я тоже часто жалею о словах, сказанных в ссорах с дочерью. Не переживай, родители тебя все равно любят, просто в тот момент они не могли показать тебе свою любовь, - женщина с бледным исхудавшим лицом за соседним креслом сидела с очень обеспокоенным лицом и явно желала оказать поддержку Сергею. - Да, но даже в самой страшной ссоре нельзя желать смерти родителям, которые привели тебя в наш мир, - пожилая женщина с фиолетовыми кудрями эмоционально размахивала руками, - поссорились, ну с кем не бывает? Все равно помиритесь. Ничего смертельного, подумаешь компьютера лишили. - Я так не думаю. Даже если ребенок нагрубил, это не повод поднимать на него руку и лишать техники. Это просто не педагогично и жестоко, - молодая девушка сидела собранно, но на лице было явное раздражение словами старухи.  - Только так можно привить уважение к взрослым у детей! Этот хоть понял, что грубить отцу нельзя, - не унималась старуха. - То есть, по-вашему, страх равно уважение? – девушка орлиным взглядом въелась в фиолетовые волосы.  - Да ладно вам, хоть мужиком может вырос, просто дуется, что продул в драке, когда был мелким, - пухлый мужичок в смешной пижаме тоже вступил в разговор. - А у нас мужественность до сих пор в драке определяется? Не далеко вы ушли в развитии от обезьяны с палкой, - седовласый мужчина с ровной подстриженной бородой насмешливо посмотрел на пухляша. Толстяк еще больше надулся и собирался ответить что-то не менее колкое, но…  - Простите, надо уточнить. Я не считаю, что должен за что-то извиняться перед родителями. Я бы хотел извиниться перед собой, ведь из-за этих слов, которые я не сдержал, я действительно получил новый компьютер только в 18, а телефон покупал себе сам, накопив с подработок. Мне правда стоило тогда промолчать, не только ради гаджетов, но, и чтобы не опускаться на уровень этих тварей.  Это был фурор.  Сколько криков и возмущений. Кажется их вопли были слышны даже в соседнем коридоре. Любимая тема поколений, кто виноват: родители или дети? Как правильно воспитывать детей? Нужно ли прощать родителей за их ошибки? Уважение старших или потакание детским капризам?  Сергей с удовольствием наблюдал, как сцепились две фракции: бабки и жирдяй против чопорной девушки и джентльменского вида старика. Только дама рядом с ним пыталась робко успокоить их, уверяя всех, что никто не виноват и всем нужно уметь искать компромиссы. Никто не собирался её слушать. Как никто больше не обращался к Сергею. А если бы они это сделали, то увидели бы, как улыбка все больше растекается по его лицу. И только наблюдавший за всем Кирилл Витальевич смотрел на него не отрываясь. По лицу его было совершенно непонятно, что он чувствует, но Сережа видел, как в глазах врача плещется ярость. Еще бы, ведь он уже слышал эту историю. Другую ее версию. … Не зря говорят, что лучшая ложь – это 80% правды. Эта ситуация произошла на самом деле. Не считая деталей, которые Сергей умело переврал, чтобы было не так однозначно понятно, кто виноват. В тот день он прогуливал школу якобы из-за температуры. И было ему тогда не 12, а вполне себе 17 лет. К тому времени отношения с родителями у него уже были на грани взрыва. Ссоры были чуть ли не ежедневными, а обиды не успевали пройти, как появлялись новые.  Сережа действительно играл в игру, когда отец зашел к нему в комнату и объявил о смерти бабушки. Все он прекрасно слышал. Но плевать он хотел на эту алкоголичку. Она даже умерла от переохлаждения, заснув на улице в двух метрах от порога. А его деда, то есть её мужа, несколько лет до этого зарезали в пьяной драке. Когда они приезжали на похороны, эта карга даже не явилась попрощаться с супругом. Все организовывала их семья и дядя Сережи, брат отца.  Так что часть про «любимую бабушку» было не более чем выдумкой. После объявления новости Сергей ответил отцу: «Ну, может и хорошо, что она наконец сдохла». И это была его ошибка. Лица они друг другу разукрасили знатно. В процессе драки отец действительно не нашел лучшего аргумента, как выкинуть старый компьютер в окно. Правда и выкинул он его не на асфальт, а очень точно на крышу соседского автомобиля. Соседи вызвали ментов, и мать после работы ездила забирать их из участка. В этом плане мама Сережи, Надежда Ломова, была фантастической женщиной, если она что-то и умела, так это уговорить кого-то сделать так, как она хочет. А она хотела поехать домой и приготовить поесть, а не выслушивать россказни о размере выплат за автомобиль.  Стоит, однако, представить и отца семейства, Анатолия Ломова. Хоть Анатолий и был офицером запаса, но в отличии от многих своих сослуживцев выбрал себе в жены не менее волевую, чем он сам женщину. В такие моменты, как этот, он боялся свою жену больше страшного суда или суда с соседом, больше Бога и Дьявола, в которых он не верил, больше выплат по ипотеке или увольнения с работы. Так же и Сергей затруднялся ответить, кого из родителей он боялся злить больше. Мать было довольно сложно довести, но гнев её был ужасен. Один её взгляд мог прибить к стенке не хуже молота. С другой стороны, отец, который реагировал даже на чуть более грубую интонацию и с определенного возраста Сергея еще и лез с кулаками. Сергей правда отвечал тем же.  В сущности, вопрос и в этот раз был не в том, что сказано, а как. Анатолий после смерти отца ни разу не навестил свою мать, хотя знал о её проблемах со здоровьем и сложном финансовом положении. О своей матери мужчина отзывался Сергею так: «Невозможно вытащить со дна того, кто сам к нему пришел. Не вижу никакого смысла ей помогать. Все деньги она пропьет или потратит на лотереи, отремонтирую ей дом – она просто однажды забудет выключить газ. А к нам я её точно не заберу. Несчастье, бедность и алкоголизм – заразные болезни. Приведешь в дом бедного – станешь бедным, приведешь алкоголика – сам сопьёшься. Моя задача нашу семью обеспечить, а не благотворительностью заниматься».  Так что смерть матери для Анатолия была не новостью. Это был вопрос времени. Но слова сына о том, что он рад её смерти вывели мужчину из себя. Кем бы она не была, она оставалась его матерью и бабушкой для Сережи.  И Сергей прекрасно понимал, что перегнул тогда палку. Плохое ли то было настроение или просто неудачные слова, он однозначно был не прав. И да, за компьютер отец, конечно, не извинился, не в его это было принципах, но на 18-летие подарил новый. Так что с Кириллом Витальевичем они разбирали эту ситуацию как раз в контексте того, что родители правда его любят. Просто вся семья у них своеобразная.  …