Итак, если свет, который в тебе, - тьма, то какова же тьма?

      — К чему всё это? — в некой растерянности покосился Люцифер на стол. — Мы и прежде не ужинали вместе, теперь же это вовсе выглядит как изде…       — Идея твоего отца.       Меня это рассмешило, поэтому я намеренно отстала на шаг от Люцифера и откашлялась.       — А он хоть знает об этом?       Моё любопытство взяло верх: осторожно я выглянула из-за мужского плеча в тот самый момент, когда, кротко рассмеявшись, Касикандриэра обронила — «уже как десять минут».       Мне этот зал стал до чёртиков родным, — слишком уж воспоминаний с ним много было. Вот и теперь, казалось, наклёвывалось очередное.       — Присаживайся, дорогая.       — Давайте я лучше помогу, — убрала я нервно волосы за уши и заломила пальцы за спиной. — Если что-то нужно принести, я…       — Я принесу.       — Нет необходимости, — тут же перебила нас Касикандриэра, я же при словах Люцифера вцепилась тому в рукав. — Всё уже готово, не переживайте так.       Она указала на сервировочные столики, стоявшие от нас в шагах семи-восьми. На трёх из них — по четыре блюда, скрытые под баранчиком, на четвёртом, — самом дальнем, одно, однако размером больше остальных. На нижнем ярусе каждого располагались напитки, — кристально-прозрачные рюмки и хрустальный графин. Лишь на последнем стоял чайный сервиз.       — … ки… Вики?       Вздрогнула, заморгала без устали и обернулась на голос. Как оказалось, меня пытались дозваться последние полминуты, а я без особых признаков жизни залипала на натёртые до блеска баранчики.       — Кажется, я проголодалась, — неудачная попытка отшутиться. — С самого утра ничего в рот не…       — Ты её голодом моришь?       Я вздрогнула от резкой смены обстановки: девушка, что лучезарно улыбалась нам меньше минуты назад, теперь недовольно косилась на Люцифера.       — Н-нет, я не…       — Матушка, мы…       Оба ладони подняли, оба переглянулись и запнулись, стоило Касикандриэре вилку на стол положить. И оба, — уж так вышло, не решались продолжить.       — Вы же не начали без меня?       Заметила, как при появлении Сатаны, что даже с лестницы, судя по голосу, не спустился, Касикандриэра напряглась и засуетилась пуще прежнего. Стулья принялась выравнивать, скатерть белоснежную наглаживала и приборы, — она то и дело натирала и так чистые приборы.       — Чего умолкли? — послышалось уже ближе, однако не настолько, чтобы, оступившись, врезаться в мужчину. — Сколько повторять, что этот олух…       Касикандриэра гневно задвинула стул и отряхнула руки.       — Наш дорогой Дино отказался появляться на людях.       — По чьей же вине? — заговорил с ним Люцифер и повёл меня за руку к столу.       — Той девчонки, как её…       — Мими.       Люцифер на меня обернулся и грубо стиснул спинку стула.       — Видишь, дорогая, из-за Мими, а не по моей вине этот мальчишка проигно…       — Люцифер, — отряхнула она платье. — Передай своему отцу, что его отговорки порядком…       — Дорогая…       Меня окликнул Люцифер: плечо щекотнул, а стоило мне отреагировать, тут же указал несколькими пальцами на приготовленный стул.       — Мне напомнить ему, на что он способен? — смотря в стол, сказала она и добавила убедительным тоном: — Хотя я могу наглядно продемонстрировать, Коцит доныне не отмыт.       Мне пришлось отпустить Люцифера, чтобы присесть. Правда, он что с рукой моей на манжете, что без — далеко уходить не спешил, — присел рядом и придвинулся ближе, сдвинув ко мне свои приборы. А ещё нам, наконец, показался Сатана. В тёмно-красном костюме он обошёл стол и остановился, врезавшись в вытянутую перед ним девичью ладонь.       — Сын.       — Отец, — отозвался на просьбу матери Люцифер. — Матушка просила передать, что…       — Я здесь был, — раздражённо обернулся он на него. — Не оглох ещё.       Касикандриэра, не обронив ни слова, гордо отвернулась от мужчины и пошла по направлению к первому сервировочному столику. Вместо того, чтобы подвезти его к столу, она осторожно взяла графин с рюмками и вернулась к нам. Когда она поставила их и пошла за блюдами, я в порыве совести, наверное, ринулась помочь, однако Люцифер мягко сжал моё колено. Когда я обернулась на него, он едва заметно отрицательно мотнул головой. Сатана же, как выяснилось, по-прежнему стоял возле её стула. Я видела только часть его лица, — стоял полубоком, поэтому понять так и не смогла — по-настоящему тот злился или только притворялся.       — Дорогая, позволь мне… помочь.       Он запнулся, когда Касикандриэра нарочно громко поставила рядом с ним блюдо. Не дрогнул, не чертыхнулся. Я же вжалась в стул и спрятала руки под стол. Держать их в замке казалось единственным верным решением. И я бы до конца в это верила, если бы по случайности не коснулась запястьем кисти Люцифера. Ладонь тут же отозвалась: шрам пульсировать принялся, а от него, вверх по предплечью потекло тепло. Едва заметно повернув голову и покосившись на Люцифера, я заметила, как тот улыбнулся. Может, я глупо выглядела со стороны, а быть может, это могло показаться кому-то милым: уронив взгляд на собственные колени, я обеими руками аккуратно подлезла под его. Чуть сжала её и вновь подняла глаза. Оказалось, он давно на меня смотрел. А я… Этого взгляда вынести не смогла и в ту же секунду отвернулась, улыбаясь.       Во время нашей игры на столе успели появиться блюда — все порционно, и все спрятанные под начищенным до блеска баранчиком. В центре стола, в маленькой круглой вазе, стоял клевер. Если честно, его букетом назвать было сложно, — моя ладонь и то казалась больше, и это, пожалуй, единственное к чему я смогла придраться. Рядом с ним россыпью лежали свечи. Горела каждая, но не обжигала ни одна. Даже когда Сатана по случайности задел ту, что была к нему ближе остальных, и перевернул её, ничего не произошло: ни пятна на скатерти, ни разбушевавшегося огня. Ничего.       — Прочтём молитву?       Сатана с Люцифером почти одновременно неоднозначно уставились перед собой. Касикандриэра же тихо вздохнула. Отчасти мне стало её жаль.       — Кажется, — замялась я. — Мы должны поблагодарить… Господа.       — Именно, — воодушевленно заморгала она, а мне показалось, что она вот-вот заплачет. — За всё.       А я ведь с ней толком не говорила. Ни через день, ни через три не вернулась в то гиблое место, чтобы… Люцифер чуть сильней сжал мои пальцы.       — Ты побледнела, — шепнул он мне на ухо. — Мы сейчас же вернёмся в комнату.       Мотнула головой, заставила себя улыбнуться и посмотреть на Касикандриэру, которая никак не могла аккуратно сложить использованную салфетку.       Я паршиво поступила, поступаю… И за это, — я уверена, именно за это мне изо дня в день снился тот кошмар. Люцифер верил, что мои крики связаны с Мими. А я… я бессовестно пользовалась этим оправданием.       — Раз уж минута молчания подошла к концу.       — Не паясничай, — зыркнул на отца Люцифер, а встретившись с ним взглядом, с ухмылкой добавил: — Матушка велела передать.       — Спасибо, дорогой.       — Да бросьте! — поднял он ладони и прокрутил в воздухе пальцами. — Всё же хорошо закончилось.       Ох, на него обернулись все, и я в том числе. Видимо, настолько осуждающие у нас взгляды были, что он, молча приподняв брови, взял приборы и пододвинул блюдо. Не знала, как у них обстояли дела со шрамами и передачей чувств, но наши неприятно заныли.       — Благослови нам пищу и питьё, — произнесла тихо Касикандриэра. — Аминь.       Сатана никак не отреагировал. Равнодушно отражение в приборах рассматривал всё это время и лишь единожды, когда Касикандриэра открыла блюдо, попытался придвинуться. Как итог — она отодвинулась от него на ещё большее расстояние.       К слову, было ещё кое-что заманчивое: крышка от блюда то ли повелению хозяев дома, то ли устроена была так — испарялась, стоило её снять. Мне чтобы возможности своей проверить, пришлось высвободить руку, а Люцифер, сколько я его не уговаривала, так и не убрал свою и весь вечер управлялся левой.       Совру, если скажу, что атмосфера располагала к беседе: обиженный Сатана только чего стоил. Да и разговор особо не клеился — стоило нам троим начать обсуждения, как при первой же попытке Сатаны влезть, Касикандриэра умолкала, и в зале наступала тишина. И так больше семи раз, — со счёта сбилась именно на седьмом.       Суп я доела почти до конца, хоть так и не поняла из чего он, и съедобно ли это априори. Ко второму же блюду почти не притронулась — как бы не старалась, не могла я перебороть отвращение к зажаренному перепелу. Сатана же явно получал удовольствие, ломая тому кости.       В графине оказалась вода. По велению наливавшего она могла быть обычной, а могла в один миг наполниться газами. Я из-за этого подумала, что и чайник окажется волшебным, но в нём была самая обычная заварка и заготовлены для разлива самые обычные чашки.       — Дорогая, не принесёшь?       Присаживаясь, она указала взглядом на последнем сервировочный столик.       — Я пока разложу ложки, хорошо?       Кивнула, обрадовалась тому, что оказалась полезной, и засуетилась, вставая. Распущенные волосы спину щекотали из-за быстрой ходьбы, но благо не лезли на лицо, а платье, едва прикрывавшее колени, не стесняло в движениях.       — Твои блюда превосходны, — услышала я очередную попытку Сатаны и скрип сначала одного, а потом и второго стула. — Я лишь хотел выразить свою…       Взяв поднос, я обернулась через плечо.       — Благодарность принята, — дожёвывая, произнёс Люцифер и указал отцу вилкой на его прежнее место. — Можешь отодвигаться.       Сатана оскалился, зубами с такой силой скрипнул, что даже мне отсюда слышно было. Касикандриэра же с Люцифером остались равнодушными.       — Как, — с трудом давился он дрожащей улыбкой, — скажешь.       Он сделал вид, будто отодвинулся. На деле же просто приподнял и опустил стул. Мне это показалось забавным, Касикандриэре же… Не знаю.       Осторожно я поставила блюдо ближе к центру, задев крохотную вазу. Правда, с ней повторился тот же фокус что и со свечами — ни капли не вылилось.       — Пустяки.       Касикандриэра быстро вернула всё на прежние места и вновь зажала в руках измученную салфетку.       — Мне открыть?       — Только если есть желание, — улыбнулась она и сглотнула. — Не спеши.       Я ей кивнула, смутилась немного и одним ловким движением сняла баранчик, который испарился в считанные секунды. Касикандриэра тут же спрятала салфетку под столом, — наверное, затеребила её, Сатана же с Люцифером не шелохнулись. Только присев, я поняла, в чём дело: под этим блюдом, на мягкой подушке скрывалось знакомое мне яйцо.       Я тогда чудом сдержалась: мне такие слова вспомнились, что не каждый чёрт знает об их существовании. В висках застучало не моё, чужое сердце, а на плечи разом упал тяжёлый груз. Покосившись на Люцифера, я, к удивлению, не заметила на его лице ни капли противоречивых эмоций. Скорее одна, но ярко выраженная — заинтересованность. Зато Сатана, казалось, вернулся в своё исконно состояние.       — Как?       От его холода я только сильней сжалась, а от кривой улыбки, которая ломалась ежесекундно, вовсе едва не стекла под стол.       — Ты…       — Манеры.       Прибор в его руке загорелся и тут же был отшвырнут в пол.       — Не могла! — взбудоражил он волосы обеими руками и, едва не смеясь, обернулся на Касикандриэру. — Не могла же?       Меня затрясло от одного только взгляда, который в отчаянии бегал по девичьим плечам, что говорить о манере речи. Поэтому, когда он замахнулся кулаком над блюдом, я по-настоящему удивилась своей реакции: он ударил по подушке и проломил стол, я же, отступив шага на два, стояла и прижимала к груди яйцо.       — Я тебя!..       — Что? — перевёл на него ледяной взгляд Люцифер. — Договаривай.       — Чёртов мальчи…       — Сядьте за стол! — пускай громко, но так неуверенно подала голос Касикандриэра. — Пожалуйста.       Меня ноги сами понесли, и как-то на автомате вернулась рука Люцифера. Переложив яйцо в правую, я дрожащими ледяными пальцами обхватила его кипяточные.       — Значит…       Задрав подбородок, Сатана до боли стиснул челюсти.       — Не изменяла она Вам, мозгами хоть пораскиньте, — пробормотала я неразборчиво. — Так вышло…       — «Так вышло»?! — засмеялся он, а у самого глаза стеклянные. — Так это пра…       — Касикандриэра его прятала по моей просьбе.       Он вскочил, хотел было опять по столу ударить, однако Касикандриэра приструнила его одним лишь взглядом. Совершив над собой усилие, на несгибаемых ногах он вернулся на своё место.       — Прятала? — повторил он, больше не поднимая глаз и куда тише. — Потому что стыд…       — Потому что оно моё, — сглотнула я, когда пальцы мои дрогнули. — Я же сказала, так… вышло.       Не смогла поднять глаз ни на него, ни на Касикандриэру. Даже не помню, как передала яйцо Люциферу. Вроде бы руку протянула, а он… Он с силой сжал мою, которую держал весь вечер. Ни головы не поднял, ни плечом не повёл. Он просто держал. Дрожащими пальцами с силой держал меня за руку. И даже если бы я попыталась выбраться, она бы так и осталась в его мёртвой хватке.       Молча я придвинулась к краю стула, осторожно локтем упёрлась в стол, опустила подбородок в тыльную часть кисти и уставилась на рассыпанный по столу клевер. Я дыхание задержала, из-за чего горло начало сдавливать, как при первых попытках Люцифера проявиться своё собственничество. Только на этот раз ладонь… нет, вся левая часть полыхала и покалывала.       Не моргала, не могла. Я вдохнула-то с трудом и то, от бессилия. Губы тут же задрожали, а с ними и чёртовы щёки. Стыдно было оправдываться, стыдно было глаза поднимать, стыдно держать его за руку, стыдно плакать. А ещё — улыбаться.       Правда-правда! Я как дура улыбалась!.. Слёзы лила, даже не видя стола из-за них. Не пальцами, ногтями хваталась за окаменелую руку Люцифера!.. И твердила, пускай сама себе, пускай у себя в голове, губами бесшумно шевеля, но искренне, честно… только одно единственное слово: «спасибо».