Связанные случаем

      От количества шума вокруг мутило почти на телесном уровне. Риэр, сцепив зубы, пробирался следом за остальными сквозь толпы гуляющих, отмахивался от уличных торговцев всех мастей и тихо ненавидел этот город и заодно все людские города, вместе взятые. Кэварэнна продолжала праздновать Переход, и светлая Элиста несла всем радость. Даже тем, кому она совсем не была нужна.       Риэр шел, морщась, и думал, что, наверное, надо сделать более равнодушное лицо. Наемникам ведь должны быть привычны толпы народу, не так ли? А он наверняка выглядит так, словно ненавидит всё вокруг… Почему «словно», впрочем.       Звуки флейт, барабанов и труб атаковали со всех сторон, полосовали его мозг на сотню мелких кусочков. Улыбающиеся лица сливались в череду оскаленных рож. Он и подумать не мог, что толпа народу — это так тяжело. До этого он бывал в Столице всего однажды, еще до поступления в Оплот… Но тогда здесь было относительное затишье.       Больше ни ногой ни в один город, когда там праздник, запальчиво пообещал он сам себе. Если только задание не вынудит.       Тесные ряды рынка вызывали тоску. Тэара же сразу принялась бойко торговаться с каждым торговцем, у которого останавливалась. Риэр уже мысленно взвыл, начиная думать, что, может, ему всё же пойти на поиски одному, благо контракт еще не заключен. Но тут белобрысое недоразумение с высокомерной рожей что-то шепнуло подружке на ухо — и та, мгновенно как-то стухнув, перестала тратить время зря. Оставшееся они закупили феерически быстро.       Дальше их ждал банк.       Банки Престола располагались в каждом городе, даже в самых захудалых. И везде выглядели одинаково: монументальное здание из черного камня, служащие с холодными улыбками и такая густая сеть охранных заклятий, что даже Риэр их чувствовал, не будучи магом: словно бы кололо кожу везде, даже под одеждой.       В таких местах он всегда ощущал себя неуютно: словно вот-вот накинутся, опознают, посадят на цепь. Впрочем, он заходил туда всего пару раз, и то почти случайно.       Риэр до последнего не верил, что да, действительно контракт. Ну разве это возможно? Ведь почти анекдот получается. Пришел убить, жертву увели из-под носа, — а вот сейчас он идет ее искать с ее же друзьями, которые понятия не имеют о его истинной цели, да еще и собираются заплатить ему за это. Серьезно, что ли? Так просто не может быть!       Так — было.       Холодная дежурная улыбка служащей, стандартный текст договора найма, пара дополнительных примечаний, которые он от волнения толком не понял, магическая печать. Вспышка черного цвета. Теперь за невыполнение его найдут где угодно… Если найдут, конечно, маги Оплота умели подделывать документы.       Но сам факт, что он всё же заключил подобный договор, основательно выбил его из колеи. Пока они пробирались к выходу из города, кое-как таща за собой лошадей сквозь эту толпу (он свою предусмотрительно оставил в конюшне у самого выхода), он всё пытался вспомнить дословно текст договора и не мог. Ладно, не страшно, прочтет потом. В конце концов, договор заключен не на его настоящее имя, так что, в случае чего, пусть еще попробуют найти.       За городом они наконец поехали. Наконец-то двигаются нормально к цели, а не еле тащатся. Риэр немного пришел в себя и теперь ненавязчиво разглядывал спутников на, возможно, довольно долгое время. Выглядели они подавленно. Молчание, конечно, ничего не значит, но их молчание ощущалось откровенно угрюмым. А ведь Тэара еще вчера вечером носилась по всему залу таверны, хохоча со здоровяком Халлом и танцуя без устали. Сегодня она устало сгорбилась в седле и молчала, а пару раз ему показалось, что ее глаза подозрительно поблескивают. Халл явно был слишком туп, чтобы это заметить, а аристократ ехал впереди и не мог увидеть.       Кстати, об аристократах. Помяни, как говорится, дерьмо… Высокомерия в этом конкретном аристократе было столько, что хватило бы на десятерых, причем сам Риэр не считал, что обязан терпеть даже двоих. Лошадь ему не понравилась, видите ли. Слишком обычная, надолго не хватит.       — Не хватит, так на твоей поеду, у тебя сил много языком молоть, вот и потратишь их на догонялки, — тут же ответил он высокомерному придурку.       Тэара на это только шикнула. Немного устало, но Ассаи хватило, и он совершил единственное прекрасное, что только мог: заткнулся.       Ехать вскоре стало скучновато. Аристократишка больше не говорил ничего, как язык проглотил. Даже на какую-то подначку чуть погодя, когда Тэара отстала немного, промолчал, только злобно глянул. Впрочем, при рыжей девке Риэру и самому особо свариться не хотелось. Потому что… Мысли об этом изрядно его раздражали, но не думать не получалось. Не думать, что ему не нравится ее взгляд. Фигурка, волосы — ничего так, но взгляд… Он вызывал почти оторопь, и ему всё хотелось спросить — на рынке, в банке, да хоть у этого тупого здоровяка, — неужели они не видят ее взгляд? Не видят, что с ним что-то не то? Она не была магичкой, уже радует, но в ней таилось что-то, отличающее ее от других людей. Что-то неправильное. Заставляющее вздыбить, пока только мысленно, шерсть на загривке. Но выбора всё равно нет, придется смириться с ее присутствием.       К тому же это ей он обязан идее нанять его. Если всё выгорит, как ему нужно, это будет потрясающе. Он выполнит задание Оплота, да к тому же еще и подзашибет немного денег, деньги, как известно, лишними не бывают. И Оплот, хвала кому-нибудь, на такие вещи смотрел обычно сквозь пальцы: главное, чтобы заданию не мешало, а остальное на усмотрение убийц, волка ноги кормят.       Небольшой задаток уже был при нем. Он пару раз запускал руку в сумку, щупал тугой мешочек и сам себе не верил. До этого он никогда так не делал — не брал задание помимо оплотовского, да еще и так удачно…       Кони неторопливо рысили, группа молчала, и Риэр вскоре просто подремывал, привычно покачиваясь в седле своей лошадки — простой, спокойной трудяги, никаких дурацких особенностей, зато и сожрать в голод не жалко, и бросить, если вдруг горы.       Путешествие началось.       

***

      Ассаи делал всё машинально. Машинально собирал вещи, вещи Кайры в том числе. Машинально седлал лошадь. Машинально вычитывал договор найма и подписывал его. Машинально вел лошадь в поводу до окраины города, потом ехал на ней, машинально и привычно покачиваясь в седле.       Ему казалось, постель еще хранила его тепло, когда они собирались. Конечно, только казалось. Оставшись один, он какое-то время держался. Сложил вещи в сумки Кайры. Их оказалось немного, она никогда ничего не разбрасывала, всегда была готова сняться с места в любой момент. А потом не выдержал, подошел и дотронулся ладонью до простыни. Обычная тряпка, холодная, пустая, ни тени присутствия человеческого тепла, даже остаточного. Обычная…       Деревья вокруг мерно покачивались. Лошадь ступала рысью.       Кайра. Найдут или нет?..       Всхлипывания, сперва с отчаянием, потом со всё возрастающим удовольствием. Разметавшиеся по подушке вверх — чтобы не придавить в любовной возне — длинные волосы. Как она ни любила странствовать по свету, волосы она никогда не стригла. Пусть даже в долгом походе это приносило кучу хлопот. «Нат их любил», — коротко ответила она как-то на вопрос Тэа. Больше эту тему никто не затрагивал.       В трех коротких словах крылась вся ее боль.       Как она плакала ему в плечо, после первого раза. Как плакала и прошедшей ночью. Уткнувшись в него, вцепившись до побелевших — наверное, в темноте не видно, — костяшек. Выплакивая всю боль. А он обнимал, привычно уже, ждал, пока она выдохнет, выплачется, выплеснет лишнее, чтобы наутро стать прежней: спокойной, сильной, улыбчивой.       И вот теперь ее нет. Злая магия оплела ее тело, унесла. Ассаи не так много знал о магии, но кое-что все-таки завалялось в голове. А вот что не надо с ней связываться — это знали все.       И знали, что пойдут за ней куда угодно. К Саннру. В конце концов, нельзя бросить даже не попытавшись. У страха глаза, что у далекого иноземного зверька-лемура, огромные и темные, но когда делаешь, всё идет само собой.       Кайра… Вчера ночью ее обнимали родные руки, кто трогает ее теперь?.. Может быть, ей больно, страшно, и никуда не деться, не сбежать…       Асс стиснул зубы покрепче.       — Поводья так не дергай, лошадь задушишь, — тут же раздалось сбоку насмешливое.       Ассаи мазнул по наемнику холодным взглядом, хотя внутри почувствовал тяжелую волну раздражения. Что себе позволяет эта низкородная выскочка, не знающая предков дальше родителей, и то не факт, что обоих!       Но перед глазами бледнело лицо Кайры, оскорблять мысли о ней перепалкой с низкородным было ниже его достоинства, так что он просто проигнорировал выскочку.       Кайра. Нужно было жениться на ней, наверное. Пусть даже она по-прежнему хранила память о погибшем любимом. Он, в конце концов, тоже так и не забыл Лэти… Ассаи покривил губы в усмешке. Женская память короче — конечно, он не о таких, как Кайра, а об основной массе. Лэти давно его уже забыла, выйдя замуж за другого. Он видел ее в прошлом году в Столице. Родила ребенка, улыбается, воркует с мужем. Кого только обмануть хочет, все знают, что эрцгерцог просто сказочно, возмутительно, баснословно богат, а она его до свадьбы даже не успела узнать толком, да и внешне он очень так себе, ладно хоть, средних лет, не старик. Асс знал, что выглядит куда лучше мужа Лэти, да вот беда, внешность — единственное его достояние. Денег не так много, основной титул не наследует… Вот Лэти и сделала выбор. А Асс делать свой не спешил. В конце концов, брат наверняка втайне порадуется, если Ассаи так никогда и не женится: меньше претендентов на наследство, а то своих спиногрызов уже двое…       Ассаи было, по большому счету, безразлично. Жениться он не планировал, разве что на Кайре. Ну и что, что никакой любви. Дружба и верность лучше, чем денежный расчет, как у Лэти.       Он снова вспомнил, как после слез Кайра лежала рядом с ним и молча смотрела в потолок. Темный, полный безысходности взгляд… Это было то, чего он, пожалуй, никогда не выносил. Что угодно, любые слезы, ругань — только не такой взгляд. Словно всё уже кончилось. Словно нет ни единого шанса. Словно она смотрит не на окружающую ее реальность, а видит то, чего уже нет… Он знал только один способ справиться с ней такой. И просто заслонил собой потолок. Заслонил мертвецов, что смотрели на нее оттуда. Не в первый, в конце концов, раз.       В такие моменты она не сразу отвечала на его поцелуи и ласки, далеко не сразу, но у него хватало умения, чтобы не стушеваться, чтобы просто продолжать. Не сразу ответила она и в этот раз, но ответила…       На ночь их маленькая компания — снова четверо, как в старые добрые времена, вот только один из четверки не тот, не тот! — остановилась, когда солнце уже свалилось за черту деревьев. Дрова в темноте собирать сложнее, но Тэа настояла, чтобы ехать как можно дольше. Ассаи, впрочем, сам бы этого потребовал, если б ему было до того.       Собственные мысли не выкинуть из головы. Мысли о Кайре преследовали его весь день. Правда, почему-то он почти всё время вспоминал ее во время их редких совместных ночей. Взгляды, стоны и вскрики, жар ее тела, слезы… Он сам не знал, почему воспоминания такие яркие, словно он задался целью порукоблудить и специально подстегивал воображение. Но к вечеру уже подумал, что быть долгое время на грани, за которой уже начинается возбуждение, — невеликое удовольствие. Еще не до такой степени, чтобы рукоблудить, что, впрочем, он не стал бы делать при посторонних, но уже до такой, что подумать о чем-то другом становилось трудно.       — …в палатке с ним?       Вопрос Тэа вырвал его из очередного воспоминания, где были вино, кальян и Кайра, редкое событие в их ночи — улыбающаяся.       — Прости, что? — он попытался скрыть растерянность, хотя от Тэа-то как раз мог не таиться, понимания в ней не меньше, чем в Кайре.       — Палатка, Асс, — терпеливо повторила она. — Ты ляжешь в одной палатке с ним? Так будет удобнее, чтобы поглядывать за ним, да и теплее тебе же. Ну… и его морозить тоже было бы глупо, если заболеет, это задержит нас.       Ассаи только поморщился. Терпеть вонь плебея. Но Тэа права, в общем-то, во всем. Вдвоем они быстрее надышат теплого воздуха, да и прижаться… Впрочем, нет, греть спину об эту выскочку он не станет. И так не замерзнет, не в первый раз.       — Хорошо, — неохотно сказал он, потому что Тэара никак не отходила, всё смотрела своим внимательным взглядом.       — Спасибо… Всё нормально, Асс? — она по-прежнему не уходила, наоборот, вперилась взглядом еще больше.       — Станет нормально, как только перестанешь сверлить во мне взглядом дыры, — съязвил он.       Тэа улыбнулась, кажется, сочтя его состояние приемлемым, отошла к палатке.       Асс огляделся. Он остался у костра один. Понятно, все уже разошлись готовиться ко сну… Ему, наверное, тоже пора. Ложиться потом станет еще холоднее.       Тэара, Саннр, с ее совершенно жуткими иногда, хоть и красивыми, глазами. И как только ее Халл трахает? Под таким-то взглядом? Если бы Ассу было надо с ней переспать, он бы, наверное, завязал ей глаза шелковой лентой. Иначе это совсем невыносимо.       Воображение тут же живописало это в деталях. Хмыкнув мысленно Тэаре с завязанными глазами, Асс таки направился к палатке. Поход предстоит долгий, судя по всему. Так что нужно сразу обозначить условия их с наемником пребывания в одной палатке — на будущее, так сказать.       

***

      Риэр почти с нетерпением ждал, когда же в палатку заберется аристократ. Он прекрасно слышал, что сказала ему Тэара. Луны небесные, надо же, эдакая забота! «Ляжешь ли ты с ним в одной палатке»! Он злорадно ухмылялся. Ляжет, куда он денется. Не побежит же прятаться к сладкой парочке от злого наемника? Это будет выглядеть совсем смешно, а аристократишка явно не привык ронять себя так сразу. Да и он, Риэр, тогда уж точно знает, что ему говорить. И как часто.       Риэр скривил губы. Ну, давай. Богатый мальчик, не знающий дерьма. Только залезь сюда.       Аристократ откинул полог и забрался внутрь. Риэр встретил его самым многообещающим взглядом, какой только сумел изобразить.       На миг ему даже показалось, что аристократ колеблется. Что хочет выйти обратно, еще даже толком не зайдя.       Только на миг.       Потом Ассаи развернул одеяло и принялся его расстилать, больше не обращая внимания на то, что Риэр смотрит прямо на него, буквально буравит его взглядом.       — В наше путешествие ты будешь в одной палатке со мной, — сказал аристократ. — Будь любезен запомнить несколько небольших и несложных даже для тебя правил. Первое. Никакой вонючей одежды. Если ты не можешь вовремя постирать, значит, выброси.       Голос — холодный, спокойный, хорошо поставленный, уверенный. Риэр просто дар речи потерял, растерянно слушая этот голос.       — …второе. Не забывай о вежливости. Не трогай мои вещи. Я твои тоже не трону, само собой разумеется. Третье. Не мешай мне спать. Впрочем, во второй пункт это тоже косвенно относится. Чужой сон нужно уважать. Четвертое…       Риэр взял себя в руки и ухмыльнулся.       — Не лапать тебя, спутав случайно с девкой? — лениво поинтересовался он. — Есть такой пункт?       Аристократ сжал челюсти так сильно, что его зубы наверняка должны были покрошиться от этого.       — О-о, как бурно-то! — немедленно отметил это Риэр. — Ты смотри-ка. Ладно-ладно, хочешь, буду лапать. Иногда. Со спины, пожалуй, сойдешь за девицу…       — Четвертое, — аристократ продолжил размеренно, словно не метнул только что в него злющий взгляд. — Никаких лишних прикосновений. Случайные допустимы, места в палатке все-таки немного. И не забывайся, наемник. Оружие есть не только у тебя, а спят все.       Аристократ явно демонстративно стянул с пояса ножны с кинжалом. Риэр проследил внимательным взглядом его движение: как ни крути, а как еще узнать, каков противник в оружии, если не ловить каждое его движение еще задолго до схватки. Ассаи, явно понимая, что за ним наблюдают, уверенным жестом перехватил ножны так, чтобы специальная петля на них сама накинулась на его запястье.       — Доброй ночи.       Таким тоном скорее прощаются навсегда, чем желают чего-то хорошего. Ассаи улегся спиной к нему, но Риэр понял, что кинжал лег точно под руку своего хозяина. Дыхание почти сразу успокоилось: он явно засыпал.       Риэр же какое-то еще время молча полулежал, глядя на светлые, почти белые пряди, собранные в косу. Ему казалось, что он спокоен, но потом он понял, что просто онемел от злости.       Вот же надменный ублюдок!..       Ладно, допустим, не ублюдок. У аристократов это редко встречается, вернее, редко выставляется напоказ. Если аристократ, значит, глава рода признал его, и неважно, кто на самом деле был отцом или матерью. Браслеты же, витые и редкого платинового оттенка, на тонких, словно девичьих, запястьях ясно говорили о принадлежности к знати.       Но всё равно!.. Мысленно покачав головой и досадуя на свою же злость, он лег на спину, закрыл глаза. Сейчас ночь, и нужно отдохнуть. Но…       Я тебя достану, высокомерный щенок, — мысленно пообещал он. — Непременно достану. Через пару дней, когда ты расслабишься и решишь, что всё хорошо, что ты поставил меня на место.       Когда мы уедем слишком далеко, чтобы ты мог сбежать обратно, бросив цель всей нашей совместной поездки.