Связанные случаем

      Озябшие руки слушались плохо. Асс подышал на них немного. Митенки плотной вязки спасали от холода, но не слишком хорошо — пальцы всё равно оставались открытыми. Он вообще часто мерз и потому недолюбливал походы в предзимнее и тем более зимнее время, а в последнее время еще и не высыпался. Спасибо неприятному соседству: и хотелось бы спокойно уснуть, но в итоге он не мог расслабиться полностью — и то и дело просыпался по ночам. Холод тоже мешал. Можно было бы попроситься в палатку к друзьям, но Асс знал, что не сделает этого. Словно побег… К тому же Халл с Тэа и так год не виделись. Незачем вклиниваться.       Он еще раз подышал на руки и наклонился, чтобы подобрать собранные в кучу ветки. За растопкой для костра обычно ходили он и Халл. От наемника помощи было не дождаться.       Он поморщился, как всегда, когда в мыслях мелькал их вынужденный спутник. Угораздило же их с ним связаться… На редкость отвратный тип. Но выбора-то нет.       Тэара уже развела костер и что-то помешивала в котелке. Асс кисло подумал, что скорее бы какой-нибудь городок — походная пища опостылела до ужаса. Кинул стопку веток к остальной куче, присел перед костром, протянув руки к огню.       Наконец-то тепло. Если бы еще изнутри как-то прогреться.       Мысли сами вернулись к излюбленной теме: Кайра. Где она, как, жива ли еще вообще?.. Наемник утверждал, что да, но можно ли ему верить? Он покосился на Тэа. Подруга прикрыла котелок крышкой и теперь сидела, несколько отрешенно глядя на огонь.       — Тэа? — окликнул он тихо, оглянувшись и убедившись, что они пока одни.       Наемник обычно, едва они останавливались, уходил куда-то. Видимо — искать себе еду. Асс старался не думать о том, что он ест сырое мясо — подумать только, сырое! К тому же, холодное, а ведь и так холодно.       Тэара медленно перевела на него взгляд.       — Скажи мне… — Асс чуть помедлил, подбирая слова. — Скажи, есть ли вероятность, что наемник… лжет?       Губы Тэа поджались в тонкую линию.       — Я уже говорила, — сказала как отрезала. — Он говорит правду. С каких пор ты не можешь запомнить с первого раза?       Асс нахмурился.       — С тех пор, как речь идет о безапелляционном доверии, — парировал он. — Ты же понимаешь, что всегда есть много вариантов. Возможно, он врет, просто ты не можешь это определить.       Тэа глубоко вздохнула.       — Я знаю, что он говорит правду. Это совершенно точно, я вижу… Это как нить, невидимая нить, что протянута от него куда-то на запад. И соединяет его с Кайрой.       Она объясняла терпеливо, но со скрытым раздражением. «А ведь раньше Тэа говорила не так, — осенило вдруг Ассаи. — Как-то по-другому. Я не могу понять, но точно по-другому».       — Магия слишком сложная и непонятная штука, а ты все-таки не маг, — попробовал он зайти с другой стороны. — И тех основ, которые вам давали в Храме, явно недостаточно, чтобы…       Тэара подалась к нему так резко, что он замолчал. Схватила двумя пальцами его подбородок, заглянула в лицо — настолько близко, что он ощутил ее дыхание.       — Достаточно, раз я так говорю, — прошипела она. — А если ты сомневаешься в моих словах, то тебя здесь никто не держит! Ты можешь идти на все четыре стороны. Вы оба можете. Но я — я отправлюсь с Риэром и найду ее, одна или с вами!       Выпалив это, она резко встала и пошла прочь от костра. Асс ошарашенно смотрел ей вслед, не узнавая. Столько лет знакомы, бывало всякое — и спорили, и ссорились. Однако никогда еще она не вела себя настолько агрессивно. Да, порой раздражалась, с кем не бывает, — но куда чаще смеялась, чем злилась. Да, у нее всегда был цепкий взгляд, — но сейчас, после ее обучения в Храме Элисты, от нее всё чаще хотелось… поежиться и отойти.       — Поспорили о чем-то? — поинтересовался Халл из темноты за его спиной.       Асс чуть вздрогнул — надо же, не заметил. Пора прекращать много думать, к нему стало слишком легко подкрасться.       — Да нет… — рассеянно ответил он.       Подвинулся на обрубке бревна, давая место Халлу. Налил травяной настой из второго котелка, заботливо устроенного Тэарой рядом с углями, — с чаем легче согреться изнутри. Одну кружку протянул Халлу, вторую обнял ладонями, расставшись ради этого с митенками.       — Тебе не кажется, что она стала несколько странной? — поинтересовался негромко чуть погодя.       — Хм?       — Странной, — терпеливо повторил Асс. — После этого года в Храме.       — Не знаю. Как была, такая и осталась, как по мне.       — Не припомню, чтобы раньше она так зло отвечала, — не удержался Ассаи. — Наоборот: веселая всегда, смешливая…       Халл вздохнул.       — Да вы с Кайрой просто ее особо и не знали-то, — сказал он мягко. Снисходительность в его голосе резала слух непривычностью. — Это на людях она улыбалась всё, смеялась… А так-то люди ее часто злили. Не замечал никто особо, что правда, то правда.       — Что, серьезно?       — Ну да. При Кайре она больше сдерживалась.       — Почему?       — А ты как думаешь? — сейчас в голосе Халла чувствовалась скорее улыбка. — Кайра — она ж такая… При ней хочется быть лучше.       И снова замолчали. Слушая треск костра и особенную тишину леса, Асс не спеша пил чай и думал. О Кайре, о Тэаре. О том, что, может, проявлял непростительную невнимательность. Ведь даже не слишком умный Халл говорит, что Тэа всегда была такая, а он-то как же упустил?.. Или, может, не такой уж «не слишком»?       Он искоса глянул на приятеля. Халл сидел, чуть покачиваясь и мыча себе под нос что-то мелодичное. Лицо его выглядело совершенно расслабленным, а взгляд — отсутствующим. Подозревать его в какой-то особенной внимательности казалось и вовсе невозможным.       Тэара пришла — не глядя ни на кого, явно не желая расспросов. Молча разлила всем приготовленную похлебку, раздала миски. Ели в молчании. Ассаи видел краем глаза, как тепло Халл смотрит на Тэару, пусть она и не отвечает ему ни единым взглядом, — и не мог отделаться от вопроса: он тоже у нее спрашивал, не ошибается ли она? Или как еще понимать это ее «можете проваливать оба»? Впрочем, на расспросы его не тянуло. Не так это важно. Да и от споров толку нет. Хотя бы потому, что их непонятный поход неизвестно куда — единственный вариант. Кроме разве что обращения к магам. Но похитили-то ее тоже с помощью магии, и обращаться неизвестно к кому и с какими последствиями — дурная затея.       Не успели они доесть, как вернулся наемник. Ухмыльнулся, пройдясь по ним неприятным колким взглядом, — и сразу ушел в палатку. Асс чуть скривил губы. Ну как обычно!       Он снова уставился в костер. Огонь успокаивал. Согревал… Вот только всю ночь здесь не просидишь, всё равно придется пойти спать, и всё равно — в палатку к этому неотесанному быдлу. Которое — Асс покривился — порой еще и стонало что-то невнятное под утро. Совершенно понятное что-то. Неудивительно: какая женщина согласится под него лечь? По большому счету, правда, это не мешало, разве что забавляло немного. А с другой стороны, может, и мешало, наводя не на те мысли, которые стоило бы. Лечь с кем-то в постель шанс представится нескоро, знакомиться с кем-то в городах, даже если они туда заедут, ему будет некогда. Не стоит вообще об этом думать слишком много: чем меньше тело хочет, тем лучше.       Становилось всё холоднее, и Асс поспешил уйти в палатку. Всё равно еще греть собственным телом промозглую постель, заснуть удастся нескоро.       Засыпая, он снова подумал о Кайре. Как хорошо было бы сейчас просто обнять ее, прижаться под одним одеялом. Как хорошо…       

***

      Риэру не спалось. Темный полог палатки удручал, нависая и не давая видеть по сторонам. Его бы воля, спал бы снаружи, но косых взглядов ему и без того достаточно, чтобы еще и так выделяться. И запах — палаточный, отличающийся от уличного, — дает надежду, что легче будет сдерживать звериную ипостась.       Он неслышно вздохнул. Полнолуние всё ближе, еще немного — и нагрянет. Что тогда делать, он еще не придумал. Самым простым казалось в какой-то вечер перекинуться подальше в лесу. Может, давно уже стоило так и сделать, развеяться.       Однако осторожность пока еще брала вверх над желаниями. Будучи зверем, он не слишком хорошо осознавал себя. Да, у него правда неплохой контроль ипостасей, это про него заказчикам не зря говорили. С одной оговоркой: неплохой для его возраста. До совершенного владения обоими телами, как единым целым, ему еще далеко. И кто знает, не понесет ли его в зверином облике в сторону лагеря? Или еще хуже: он вернется после, а рыжая стерва учует, что с ним что-то неладно. Она и без этого его в боги знает чём подозревает, а так узнает наверняка. Связь же, рожденную артефактом, она почуяла. Кто скажет заранее, не почувствует ли остатки оборотничества на нем, след зверя на ауре?       От этих мыслей не спалось еще больше.       Как назло, аристократишка спал беспробудно крепко, хоть поначалу и долго ворочался, прежде чем уснуть. И дышал настолько ровно и безмятежно, что так и хотелось насолить.       Риэр оскалился в усмешке. Насолить… Ну да, он ведь собирался это сделать с самого начала. И почему бы не прямо сейчас? Тем более лежит этот засранец очень удобно — на животе. Брыкаться сложнее будет.       Долго раздумывать Риэр не стал. Аккуратно подлег поближе, прислушиваясь к дыханию. Вся соль в шутке — подстроить случайность, а значит, белобрысый должен тихо-мирно спать. До поры до времени.       Ассаи спал настолько крепко, что не среагировал, — даже когда Риэр осторожно, на всякий случай имитируя дыхание спящего, пододвинулся вплотную. Замер на какое-то время, выжидая. Но нет, точно: не шевелится, спит себе спокойно… Ну и остолоп! Феерично просто — беспечно дрыхнуть рядом с тем, на кого кривишься чуть что. Впрочем, большинство людей, по мнению Риэра, всегда спали слишком крепко и беззаботно.       Выждав немного, он осторожно закинул на Ассаи ногу, удобно устраивая ее на ягодице. Тот только вздохнул что-то во сне — и не проснулся.       О, он просто обязан довести шалость до конца. Или аристократика до ручки. Как получится.       Немного вытащить рубашку из штанов, забраться рукой под нее, пройтись пальцами по пояснице. И по спине. И снова, снова, пока Ассаи не вздохнул почти с удовольствием.       И как только его дыхание изменилось, выдавая скорое пробуждение, сказать якобы чуть сонно:       — М-м, какая ты мягкая, Лэйни, просто булочка.       Чувствуя, что человек рядом проснулся, слыша это по дыханию, Риэр не отказал себе в удовольствии шлепнуть его с оттягом напоследок.       — Рехнулся?!       По мнению Риэра, это было слишком громко. По меркам людей, наверное, обычно. Он задался злорадным вопросом, слышали ли в соседней палатке.       Дернулся аристократишка знатно! Сперва просто дернулся, потом попытался отпихнуть локтем — и Риэр, как и планировал, не спешил его отпускать, придерживая за талию. Потом Ассаи отпихнул его уже всерьез, кажется, даже схватился за кинжал, — и Риэр откатился подальше, понимая, что пора.       Разлепил глаза, нарочито сонно моргая.       — Че? Ты чего разорался среди ночи, совсем спятил?       Кто первый наезжает, тот и прав, — это Риэр успел выучить давно. Не всегда, правда, удавалось применить.       — Ты!..       Возмущенная рожа явно стоила этого небольшого спектакля. Кинжал аристократ и правда схватил, правда, пока не спешил использовать. Пора было эффектно завершить представление.       — Тьфу! Такой сон спугнул, — проворчал Риэр, зевком маскируя улыбку.       — Ты меня тронул, — ледяным тоном процедил Ассаи.       — Да больно надо, — фыркнул Риэр. — Ты не в моем вкусе. Сисек, знаешь ли, нет.       — Ты издеваешься?!       — Больной на голову, что ли? — изобразил Риэр праведное негодование. — Я просто спал. На тебя облокотился, что ли, чего ты буянишь?       Вопреки ожиданиям, Ассаи не развел тему дальше. Просто смерил его уничтожающим взглядом, убрал кинжал в ножны, лег — и закутался в одеяло полностью.       Засыпал Риэр с широченной улыбкой на лице, слушая размеренное — но явно неспящее — дыхание рядом.       

***

      В этот раз вечера он ждал почти с нетерпением. Весь день буквально кожей ощущал редкие, но тяжелые взгляды — и почти наслаждался ими. Шутка определенно удалась! А ожидание повторения скрашивало унылость поездки.       Лошадь шла неторопливо и бездумно. Риэр никогда не любил лошадей. Слишком глупые.       День тянулся, как жевательный табак, который он когда-то пробовал, но тоже не оценил. Вечером он, сдерживаясь, чтоб не пританцовывать от нетерпения, кое-как почистил лошадь — любишь, не любишь, а любой инструмент, что оружие, что средство передвижения, нужно обихаживать в первую очередь, это в них тоже вбивали сразу. За это время он уловил еще два взгляда. Аристократишка не забывал делать всё нужное для привала, но пару раз всё же бросал на него взгляды. Интересно, о чем он думает? Злится, наверняка злится. Только сделать ничего не может. Не к рыжей ему бежать жаловаться же, в самом деле.       Риэр улыбнулся и достал из сумки полотенце.       Смотри-смотри. Ты пока в безопасности.       Всё равно еще слишком рано лезть в палатку, а искупаться не помешает.       Вода холодила кожу так, что казалось, вот-вот — и на воздухе застынет льдистой корочкой. Риэр морщился, но не торопился, тщательно смывая походную грязь. Холод — не такое страшное дело. К нему он в свое время тоже приспособился быстро, вернее, научился обманывать собственные ощущения. Достаточно было думать о беге. Представлять, как бежишь, как подушечки лап покалывает земля, как травинки щекочут нос, когда опускаешь голову, чтобы взять след. И бежишь. Так быстро, что деревья мелькают мимо. И сразу как будто становится теплее.       Во внутренних помещениях Оплота всегда царил холод. То ли Приказчики просто не задумывались об этом, то ли не утруждались протопкой сознательно — чтобы отсеять слабых. Совсем дохлых, конечно, в Оплот не приводили. Но пару человек, слегших с лихорадкой и уже не вставших, Риэр помнил. Сам он тоже часто мерз, не настолько, чтобы заболеть, но неприятных ощущений это добавляло. Тогда он и начал представлять, как бежит по лесу, бежит — и кровь разгоняется так, что уже не холодно…       Где-то плеснула рыбина, Риэр задумчиво дернул носом в ее сторону. Поймать или нет? Есть уже хочется, со вчерашнего дня не ел. Но рыба… Поморщившись — в Оплоте часто кормили рыбой, чтобы восполнить недостаток мяса, — он вылез из воды и торопливо натянул чистые штаны и рубашку. Достал нож, задумчиво провернул его в пальцах. Спасибо Оплоту: он мог охотиться не только перекинувшись, хватало и ножа.       Пока он поймал какую-то зазевавшуюся птицу, названия которой так и не вспомнил, пока содрал вместе с кожей мешающиеся — щекотили нос — перья, как раз окончательно стемнело. Поев, он прополоскал рот водой, зажевал пахучими мятными листьями, которые всегда держал в кармане штанов. Тело, разогревшееся едой, уже совершенно забыло о холоде, только чистая до скрипа кожа напоминала о купании. Наконец-то никакого лошадиного запаха. Сейчас бы еще теплого вина со специями — не той бурды, которая в тавернах, нормального, — и совсем хорошо. Сидеть, смотреть в огонь, пока невнятные, но приятные мысли бродят в голове.       Риэр оскалился, глядя в темноту. Вино и огонь подождут, может, на обратном пути он позволит их себе. Но сейчас он не один, чтобы так расслабляться.       Впрочем, веселье его ждет и без вина.